Жанр: Боевик
Час рыси
...я за доской
было четверо. Белыми играли Костя и Вова-секретарь. Эта гнида естественным образом
включилась в игру против них с Пауком, свалит их - останется один при Евграфове, выгода
очевидна! И вот одного черного короля, Паука, уже свалили. Но это, конечно же, сделал не
Вова. Вовик пока что только готовит свою проходную пешку, только метит в ферзи - от чего
не легче... Итак, теперь против осиротевшего Акелы играют двое. Ничья почти исключается:
либо он проиграет по очкам, лишится места у трона, должности, общественного положения,
денег, либо его просто физически уничтожат. Перспективы, прямо скажем, хуже не бывает.
Вспомнилось, как всего лишь несколько часов назад он нахваливал Паукову своих могучих
орлов и говорил, что им самим тоже не помешает выказать рвение, "порастрясти жиры".
Порастрясли...
Практически бегом он покинул квартиру Поваровых. На этот раз "Мерседес" стоял у
подъезда. Он спешил, нервничал и припарковался у пауковского "Шевроле", простодушно
оставленного его другом прямо под окнами трехкомнатной квартиры Константина Николаевича
и его мамы.
Трубка мобильного телефона мелко подрагивала в его сильной руке, но голос звучал
спокойно.
- Але, Беркут?
- Акела?
- Да, я. Твои ребята провентилировали квартиры ученых из лаборатории?
- Кречет отзвонился с хаты бабы - пусто. Ничего интересного для нас. Обычное жилье
одинокой бабенки - так Кречет сказал. А Ястреб сказал, что дома у Твердислова голый Вася.
- Срочно приезжай на квартиру к Косте, Кречета и Ястреба вызывай туда же. В ванной
увидишь мертвого Паука, пока не трогай...
- Мертвого?
- Да, представь себе! Вывод - будь постоянно на стреме.
- Что мне делать конкретно?
- Ждать! Сначала Кречета с Ястребом, потом моего звонка. Все, отбой.
Стиснув зубы, Акела повернул ключ в замке зажигания. Хочешь не хочешь, пора на
фирму, к Графу на ковер. И быстро, пока он сам не позвонил. Давно пора брать инициативу в
свои руки...
Ехать до центрального офиса было удобно и близко, но лимит удач на сегодня, похоже,
был исчерпан до дна. Коварная Фортуна так повернулась к Шопову, что ему пришлось-таки
вспомнить свою настоящую фамилию.
Сначала "Мерседес" попал в пробку, на радость "подорожникам" -
нищим-попрошайкам с московских автомагистралей, продавцам газет и мальчишкам -
мойщикам стекол.
Потом он свернул в знакомый переулок, еще вчера доступный автотранспорту, а сегодня,
в пятницу, тринадцатого, перегороженный экскаватором. Пришлось ехать в объезд со
скоростью двадцать кэмэ. Объездной путь кишел транспортом, словно река во время нереста.
Маленькая стрелка "Ролекса" достигла середины между единицей и двойкой, когда ожила
трубка мобильника.
"Не успел", - горько усмехнулся Шопов. Если шеф, придется не докладывать, а
объясняться, да еще по телефону. Паршиво!
- Але. Шопов слушает.
- Акела? Кречет говорит. Беркута убили.
- Что?!!
- Он мне позвонил, приказал приехать на хату к Косте. Приезжаю, Беркут в прихожей, в
горле дырка. Он еще дышал, я спросил: "Кто тебя так", он прошептал: "Скворцов" - и помер.
А в ванне Паук лежит, тоже с продырявленным горлом. И еще - только что Ястреб звонил,
его, как и меня, Беркут вызвал, Ястреб вот-вот подъедет...
- Ждите меня, еду к вам.
Нарушая все писаные и неписаные правила дорожного движения, Акела развернулся,
стукнулся блестящим боком обо что-то или об кого-то, даже не пытаясь понять, что это было,
тормознул рядом с мигом возникшим из ниоткуда гаишником, сунул ему не глядя стопку мятых
баксов и газанул под "кирпич", прочь из автомобильной реки в относительно свободную
протоку.
Он ничуть не удивился тому факту, что Беркут опознал Скворцова. Беркут до работы у
Акелы считался лучшим щипачом города Ростова, карманником высшего класса. Он-то и делал
оттиски с ключей господ ученых, в том числе и с ключей Скворцова. Пару недель пришлось
плохо выбритому и скромно одетому Беркуту пасти сотрудников лаборатории в общественном
транспорте, магазинах и просто на улице, прежде чем он сделал оттиски со всех ключей всех
фигурантов. Работал Беркут ювелирно - извлекал из кармана жертвы ключики, снимал
отпечаток и незаметно отправлял ключи обратно в карман владельца. При этом можно было
гарантировать, что самого Беркута никто из ученой братии не заметил и не запомнил.
Фортуна, как и всякая женщина, снисходительна ко временно обезумевшим
джентльменам. От понедельника до субботы - четыре дня. От субботы до понедельника -
один. Тот же неологизм получился и у Акелы. Почти час он ехал от дома Кости Поварова до
офиса и вот, не доехав буквально километр, вернулся в исходную точку за неполных двадцать
минут.
Справа от "Шевроле" Паукова теперь стояли еще три машины. Все три - новенькие
"БМВ", соответственно Беркута, Кречета и Ястреба. Вокруг ряда иномарок крутилась кучка
мальчишек, а когда к ним пристроился еще и "шестисотый" "мерс", юных любителей
заграничных авто стало, как минимум, вдвое больше.
"Свидетелей больше, чем на стадионе", - подумал Акела, вбегая в подъезд и пружинисто
устремляясь вверх по лестнице.
- Сокол звонил, - сообщил Кречет, открывая дверь. - Доложился, что уборку
закончил.
Акела вошел, присел на корточки подле трупа Беркута.
- Отзвони Соколу, Кречет, распорядись, чтобы и здесь убрались, - распорядился
Акела. - Отзвонись, и сразу уходим. Хочу еще раз посетить гнездо Скворцова и обстоятельно
все там обнюхать. Эй, Ястреб! Ты здесь или где?
- Я здесь, в комнатах осматриваюсь...
- Ты, как спец по электричеству, сможешь ломануть квартиру под охраной?
- Нет проблем. Только, если речь идет о квартире Скворцова, можно ведь просто
позвонить на пульт, мы ведь знаем...
- Советы будешь бабам давать, как раком вставать! А меня будешь слушать и делать, что
скажу!
- Нет проблем, Акела. Сделаю, как скажешь.
- То-то! Сейчас Кречет прозвонится Соколу, и мотаем отсюда.
- Акела, можно я одну вещь скажу по делу?
- Можно. Слушаю, если по делу.
- Я так понял, ты хотел пробить адреса всех лабораторных крыс?
- Ну?
- Ты забыл, что у Кости и у профессора есть дачи. Я ж сам их работал, лично справки
наводил, вот и вспомнил.
- Спасибо, Ястреб, дельные советы я уважаю. Учту.
- У Твердислова дача далеко, под Тверью, а у Кости - сотня километров от Кольцевой.
Как раз мне Беркут и перепоручил дачами заниматься, могу съездить, если надо.
- Ты там уже бывал?
- Бывал, фотографировал дачки. У тебя в папке, где все по лаборатории и ученым
собрано, должны быть фото, я негативы Беркуту отдавал... Кстати, еще одно - пока Кречет
Соколу звонит, пошли в соседнюю комнату, послушаешь, что у Кости на автоответчике
записано.
- А что там?
- Сообщение от Скворцова...
...Дорога от дома Кости до дома Скворцова была знакома. Акела управлял машиной на
автопилоте, задействовав все благоприобретенные навыки и реакции опытного водителя и,
насколько возможно, освободив мозг для размышлений сейчас более актуальных, чем анализ
постоянно меняющейся дорожной ситуации.
Пора, давно пора уже прикинуть рабочую версию сегодняшних событий - хотя бы для
того, чтобы самому не очутиться через пару часов на столе патологоанатома хладным трупом с
перерезанным горлом.
Версию он прикидывал наспех и начерно, но все равно она вышла стройной, как Людмила
Гурченко. Теперь Акела был убежден, что Скворцов и Поваров действуют заодно. Это их
общую задумку Костя начал спонтанно реализовывать, как только позволили обстоятельства.
Скворцов был готов подключиться в любой момент, что он и сделал, получив от Кости сигнал.
Он пришел на работу раньше обычного, сумел перехитрить Слона, посланного в лабораторию с
командой "ждать", плеснул ему кислотой в рожу, после чего прикончил подоспевших на
службу коллег, причем из оружия Слона. Костя или Скворец позвонили Мышонку, напугали до
смерти. А может, и Мышонок был в доле, да нервы не выдержали? Вполне возможно, но это
сейчас неважно. Главное, он был напуган и дал слабину - прыгнул в окно. Потом Скворцов
явился на квартиру подельника, чтобы забрать его и вывезти его мамашу. Здесь-то он и
встретился с Пауком. (Акела похвалил себя за прозорливость - правильно хотел взять
старушку в заложницы, верно думал, а значит, и сейчас вряд ли ошибается в своих
умозаключениях.) Паука подложил Скворцов, не Костя. Тот же почерк, что и в случае с
Беркутом, - удар острым предметом в горло. Скворцов увез старушку, наговорил на
автоответчик ерунды для собственной отмазки, вернулся и напоролся на Беркута. Только вот
почему, убив Паукова и покидая место преступления, Скворцов не запер дверь? Забыл? И зачем
он вернулся? Нужно позвонить Соколу, попросить перед "уборкой" прошмонать квартиру...
Акела прервал свои аналитические размышления, сделал звонок Соколу - дал команду
провести тщательный обыск места гибели Тимофея Ивановича и Беркута.
Если повезет, уже через час-два он узнает цель повторного визита Скворцова. Кречет
прибыл на место преступления, судя по всему, "след в след" со Скворцовым и мог просто
спугнуть убийцу. А может, Скворцов успел сделать то, зачем приходил, и соколята ни фига не
найдут? Также возможно, что он возвращался не взять что-либо, а, наоборот, подложить
какой-нибудь компромат опять же на Акелу...
Мелодичной трелью дал о себе знать телефон, заставляя отвлечься от размышлений.
- Але, Акела слушает.
- Кто?
Антон Александрович узнал голос секретаря Вовы, скривился, будто глотнул горького
лекарства.
- Шопов слушает.
- Антон Саныч, беспокоит Владимир Владимирович, по просьбе господина Евграфова.
Вадим Борисович интересовался, почему вы манкировали явку на работу после столь
тревожного утреннего звонка к вам? Тимофея Ивановича также нету в офисе...
- Соедини меня с Вадиком!
Надежда поговорить с шефом "вживую" умерла. Он не любил общаться с Евграфовым по
телефону - лица не видно, глаз. Голос шефа всегда обманывал телефонных собеседников.
Шопов заметил эту характерную особенность патрона еще в первые годы совместной работы.
- С кем вас соединить, Антон Александрович?
- С Вадиком!
- Простите, не могу понять, кто вам нужен. Какой Вадик? Менеджер по рекламе Вадик
Меджебовский?
Вовик откровенно издевался, и Акела не сдержался, заорал в трубку:
- Слушай меня, мандавошка вонючая, кончай придуриваться! Соединяй меня с Вадимом
Борисовичем, быстро!
- Это невозможно. Вадиму Борисовичу стало плохо, врачи потребовали отключить все
его телефоны и...
- Хорошее время ты, сволота, подготовил, чтобы мне позвонить! Молоток, бля, фишку
рубишь! Наверное, гнусь, еще и пишешь сейчас наш разговорчик на пленку? Да?!
- Антон Александрович, меня удивляет ваш тон и манера выражаться. Я ничего не искал
и не подгадывал, Вадим Борисович велел, и я...
- Заткнись! Поздравляю, ты отыграл ладью, заставил меня сорваться, подставил еще
разок перед Евграфовым! Но только запомни, Вова, еще не вечер! Ой, не вечер, Вова!
- О чем вы? Я вас совсем не понимаю...
- Понимаешь ты все, вошь поганая! И сейчас кайф ловишь, слушая мой ор, но спешишь
радоваться, Вовик, мать твою, спешишь!
- Я не...
- Заткнись, я сказал! Передай Евграфову: через посредников я с ним говорить
отказываюсь! Все!
Акела отшвырнул трубку на соседнее сиденье и грубо, витиевато выматерился. Теперь с
шефом нужно общаться только живьем и только с глазу на глаз, причем непременно явиться к
нему не с пустыми руками. Вовик и Скворцов сыграли поразительно слаженно, устроили ему
шах с угрозой мата, загнали в угол. Или это он сам себя загнал в угол? Уже неважно! В
разыгрываемой партии нельзя вернуться на ход назад, а каждый следующий ход легко может
стать последним...
Между тем кавалькада автомобилей - "Мерседес" и два "БМВ" следом - подъехала к
дому Скворцова.
Машины рассредоточились, припарковались на свободном пространстве возле соседних
домов. Исключение составил "БМВ" Ястреба. Специалист по разного рода охранным системам,
Ястреб оставил автомобиль метрах в двадцати от подъезда Скворцова.
Высокий, широкоплечий, как и все люди Акелы, Ястреб невозмутимо прошествовал мимо
старушек на скамейке, мимо радующихся первому весеннему солнцу детишек, и Антон
Александрович потерял его из виду.
Вдобавок ко всем неприятностям Шопова раздражали еще и яркие солнечные лучи. С
погодой тоже не повезло. Уж лучше бы шел снег или дождь. Искрящийся в лужах солнечный
эпиграф лета магнитом выманил к полудню на улицу и старых, и малых. Еще час назад эта
публика предпочитала надежную теплоту домашнего уюта, с опаской выглядывала из окон,
ожидая неприятного сюрприза от авансирующей летнюю благодать погоды, и вот на тебе -
высыпали на улицу, щурятся на солнце, довольные и счастливые, улыбаются авитаминозными
бледными губами, смеются...
Первым автомобиль посланцев Гули заметил Кречет. Акела был слишком погружен в
свои мрачные мысли и проморгал появление во дворе подозрительной машины. К тому же он
вполне мог сейчас позволить себе ослабить бдительность и целиком положиться на своих
орлов, благо те были рядом, а значит, текущая оперативная обстановка под надежным
контролем.
Кречет проводил взглядом одного из бандитов (это был Ухо), вбежавшего в тот же
подъезд, в котором пять минут назад исчез Ястреб, откинул полу длинного пальто, снял с
предохранителя прилаженный к поясу, снабженный глушителем пистолет-пулемет "клин" и
вышел из машины.
Он шел, глядя под ноги, небрежно теребя пальцами расстегнутые пуговицы на дорогом
модном пальто. До бандитской лайбы с работающим мотором и лысым водителем за баранкой,
которого так и звали - Лысый, оставалось еще метров десять-пятнадцать, когда первый бандит
выбежал на улицу.
Ухо бежал, спотыкаясь и раскачиваясь из стороны в сторону. Так бегают либо смертельно
пьяные, либо серьезно раненные люди. Двери парадного Ухо, с грохотом и дребезжанием
стекол, распахнул ударом плеча, и теперь все, кто грелся на солнышке, - и бабушки, и детки
- во все глаза пялились на буяна. Старшие с осуждением, младшие с любопытством.
Упал Ухо в шаге от взревевшей мотором машины Лысого. Свалился на спину прямо в
лужу, подняв тучу брызг. Кровь из трех маленьких неприметных дырочек на груди потекла на
встречу с талой веселой водой.
И моментально вслед за брызгами, взметнувшимися в результате падения смертельно
раненного тела, брызнула вода из-под колес машины Лысого.
Кречету пришлось отскочить в сторону, на тротуар. Замешкайся он лишнюю секунду,
Лысый задел бы его бампером. Наметанный глаз Лысого успел заметить оружие, вынырнувшее
из-под длиннополого пальто, и теперь он крутанул руль осмысленно, намереваясь сбить
вооруженного, явно не случайно вставшего у него на пути жлоба.
Кречет с колена пустил ему вдогонку две короткие очереди. Пули чиркнули по крылу,
высекая искры, не причинив машине серьезных повреждений. Сзади истошно завизжали
старушенции. Не оглядываясь, Кречет рванул к своему "БМВ" и второй раз чудом избежал
незавидной участи жертвы автомобильного беспредела. На этот раз в миллиметре от его ноги
скрипнула шина промчавшегося мимо "Мерседеса".
Акела повернул ключ в замке зажигания синхронно с падением Уха. Он не мог, подобно
Лысому, с ходу вдавить педаль газа в пол: перед капотом "Мерседеса" копошились в грязи два
трехлетних несмышленыша с лопатками и ведерками. Объезжая детей, Акела потерял с десяток
драгоценных секунд. Еще пяток мгновений, о которых Иосиф Кобзон в свое время призывал
"не думать свысока", Акела потратил, силясь не раздавить Кречета. Растраченные впустую
секунды он с лихвой наверстал, выезжая со двора, и тут же ткнулся носом "Мерседеса" в зад
автомобиля-беглеца.
Лысого тряхануло, бросило грудью на руль, баранка крутанулась влево, и это случайное
кручение спасло бандита. Шофер встречного грузовика слишком поздно заметил вылетающую
из-за угла легковушку, вдарил по тормозам, вцепился в оплетку руля, но, не вильни машина
перед курносым рылом труженика автотрасс, автомобильный гегемон неминуемо разбил бы ее
в лепешку.
"Зато этот гад за рулем точно жив и здоров. Толку от него, мертвого или раненого!" -
успокоил себя Акела, объезжая глыбой застывший поперек дорога грузовик.
Беглец тем не менее здорово оторвался от погони. Похоже, предстоит долгая муторная
езда по московским улицам, игры в прятки с дорожной милицией, турнир нервов под
пристальными взглядами красных глаз светофоров и слалом между ненавистными чайниками.
Гонки по правилам, точнее - догонялки, с одним обязательным условием - сделать все,
чтобы в игру не вступила милиция, ибо никому из участников погони это сейчас не с руки.
Более того, Акелу с Лысым сейчас парадоксальнейшим образом роднил один и тот же
мучительный вопрос: что успели запомнить бабушки и детки на старте их автомобильного
марафона? Номера машин? Марки? Лица участников?...
Кречет и Ястреб, переговариваясь с Акелой и друг с другом по мобильнику,
приблизительно представляли маршрут движения головных машин гонки. Эти двое
присоединились к марафону со значительным опозданием, особенно Ястреб, но современное
развитие телефонного дела в России позволило и им поучаствовать в автотравле Лысого.
Первым с Акелой связался Кречет. Телефон звонил долго, прежде чем водитель
"Мерседеса" смог наконец ответить. Кречет доложил, что Ястреб жив, здоров и едет где-то
следом. Позже позвонил и Ястреб. Акела в этот момент как раз стоял, ожидая зеленого сигнала
светофора, и, не мигая, гипнотизировал затылок Лысого, чья машина замерла в соседнем ряду,
на три корпуса оторвавшись от его "мерса". Ястреб кратко изложил историю убийства бандита
по кличке Ухо. Естественно, он не знал, что стрелял в человека с такой прозаической кличкой.
- Я ломаю сигнализацию, чую, лифт гудит, - торопился рассказать возбужденный
Ястреб. - Я на лестницу и бегом вверх. Притаился, слышу, ключ в замке поворачивается,
спускаюсь на цыпочках - типичный бандит открывает скворцовскую дверцу, ключом
открывает. Я ему тихо так: "Стоять, стреляю!" Он развернулся и пальнул в меня. Я ответил,
четыре раза стрельнул. Он промазал, я попал, и я...
- Понятно, Ястреб. У меня тут желтый мигает, я на подъезде к Беговой, запоминай номер
машины, которую мы ловим...
На всем протяжении гонки Акела мучился желанием позвонить бывшему милицейскому
полковнику, который формально все еще находился у него в подчинении. Этот бывший
полковник мог бы с легкостью необыкновенной - бывали уже прецеденты - напрячь
гаишников, и те из бдительных судей тайного преследования мигом превратились бы в явных
соратников, помощников и верных слуг. И тогда бы Лысый, последняя зацепка в деле о трех
миллионах, наверняка попался бы в лапы пострадавшей стороне, а так того и гляди поддаст
газу и уйдет от погони.
Уверенность, что звонить экс-полковнику все же придется (а значит, придется
расколоться на предмет целей и причин погони), возникла после того, как бандитская тачка
резко оторвалась на перекрестке от железного коня Шопова. Бандит проскочил на красный,
рискнул и выиграл - скрылся за углом и впервые за все время преследования пропал из виду.
Палец Акелы уже нажимал цифры памятного номера, когда светофор мигнул желтым, и
сзади нетерпеливо дал гудок особо нервный чайник, а впереди тронулась с места "Волга" цвета
"мокрый асфальт". Акела отложил телефон, тронул машину с места, завернул за угол...
Автомобиль Лысого (точнее, то, что от него осталось) находился (или правильнее -
находилось) метрах в ста пятидесяти от перекрестка. Судьба сыграла с Лысым последнюю в его
жизни злую шутку, сдублировав ситуацию начала гонки - встречу на высоких скоростях
легковушки и грузовика. Только на сей раз из дворика выезжал грузовик, а навстречу ему по
магистрали неслась легковушка. Как и в первом случае, они пытались разминуться, но, видать,
не судьба (или опять же правильнее сказать: "но такова, видать, была их судьба"). Разминуться
не получилось, врезались "нос в нос". Шофер грузовика, в отличие от самого грузовика, не
пострадал, а вот Лысому рулевое колесо переломало ребра, вдобавок его машину швырнуло на
встречную полосу, ударило о бок красавицы "Вольво", протащило еще метров двадцать на боку
по асфальту и кинуло на фонарный столб. Узнать про искореженный фонарь Лысому было не
суждено. Он умер сразу после первого удара о груженный битым кирпичом грузовик.
Как тут еще раз не помянуть стерву Фортуну! И минуты не прошло с момента, когда
сигнал чайника заставил Акелу прекратить набор семи заветных цифр номера господина
отставного полковника! Акела фактически смирился уже с почти проигрышем, почти
"всухую". Но именно "почти"! Да, он, Антон Александрович Шопов, всего минуту назад готов
был признать, что своими силами не справился с возникшей проблемой и готов был доказать
Евграфову задним числом целесообразность включения в узкий кружок посвященных
(посвященных в безумную идею Хозяина клонировать полуживую супругу) опытного,
проверенного и надежного господина полковника. Причем включение это минуту назад было
на редкость своевременно. Вышло бы так, что Шопов не сдает дела более опытному
сотруднику, а подключает его к работе в соответствии с ленинской формулировкой "вчера
было рано, завтра будет поздно". Под "сухим проигрышем" Антон Александрович разумел
отсутствие в его самостоятельной поисково-розыскной работе конкретных результатов в виде
пропавших денег или исчезнувшего Кости. Под "почти проигрышем" он подразумевал все же
оставшуюся за ним пусть зыбкую, но реальную возможность отыграться. Ведь настоящий,
прожженный игрок покидает казино отнюдь не в тот момент, когда проигрался в пух, спустил
все до последнего цента. Настоящий игрок уходит после того, как крупье перестает верить в его
липовые долговые расписки.
Смерть Лысого перечеркнула все планы, обесценила хитроумные расчеты, убила
последние надежды. Словечко "почти" сразу стало неактуально. Шопов проиграл.
Окончательно и бесповоротно.
А ведь грамотная была мысль - хорошенько разворошить, обшмонать гнездышко
Скворцова. Ведь что на сегодняшний день он знает о Скворцове? Так, ерунду. Анкетные
данные, адрес, внешний вид, и все! Хороший обыск мог бы дать результат в виде
дополнительной информации: одна-единственная записная книжка с телефонами друзей и
знакомых - уже много. Хотя кто его знает, вдруг он озаботился и уничтожил все, что может
способствовать хорошей ищейке взять след? Так это или не так, гадать сейчас бессмысленно. В
ближайшие сутки в квартиру к Скворцову не сунешься. Рядом с его домом произошло убийство
на глазах у множества свидетелей, и в эти минуты в парадном Виктора суетится целая толпа
ментов, да еще, наверное, и журналюги набежали, телевидение, всякое там "Времечко",
"Сегоднячко", "Хроничка убийствушек", "Криминальчик", "Беспредельчик"... Полный абзац!
Облом! Сидишь в центре города в "Мерседесе" и ломаешь голову на тему, как "пойти туда, не
знаю куда, и добыть три украденных "лимона" вкупе с вором и его приспешником-убийцей".
Так или примерно так рассуждал Акела, слушая телефонную трель изящного
переговорного устройства в своей неожиданно ослабевшей руке и боясь ответить на звонок.
Если это Евграфов, что он скажет? И все же он решился ответить. Погибать, так лучше сразу.
- Але, Шопов слушает.
- Акела, это Ястреб говорит.
- Ну?
- Я тут рядом, вижу и твой "мерс" на обочине, и раздолбанную лайбу нашего друга.
- И что с того?
- Акела, я все секу, во все врубаюсь. Если тебе, хозяин, крышка, то и мне рикошетом
звездец.
- Спасибо, утешил.
- Я вот чего думаю... А не съездить ли нам на дачу к Костику?
- Ты дурак, да? Тут такие крутые дела творятся, а он, по-твоему, на дачке сидит и нас
дожидается? Если бы еще утром... А сейчас смысла не вижу.
- Есть смысл, Акела! Визит на дачу вполне логичен. Согласен, хрен мы там чего
отыщем, но зато выиграем время, а вдруг чего придумаешь толковое, пока кататься будем, -
все лучше, чем так стоять, загорать.
"А ведь он дело говорит! - Акела воспрянул духом. - Мне сейчас все едино: или с
повинной на ковер к Евграфову, или найти повод для отсрочки неизбежного покаяния. Третьего
не дано. И чем черт не шутит, вдруг, пока я отлучусь в Подмосковье, здесь еще чего произойдет
непредвиденное... Потом можно будет и соврать, что этот, который сейчас разбился, прежде
чем пуститься в бега, прежде чем устраивать авторалли, успел обронить тому же Ястребу
словечко про дачу. Придумаем басню, отрепетируем и многократно повторим - будет время.
Да и мобильник за сто километров от столицы вполне может не отвечать на московские
звонки... Молоток, Ястреб, соображает, а я его недооценивал. Учту".
- Але, Ястреб?
- Слушаю.
- С меня магарыч! Звони Кречету, объявляйся на горизонте и езжай первым, мы за
тобой. Командуй, Сусанин!...
- Я думаю, не помешает еще по дороге машины сменить и Соколу прозвониться.
- Молоток, Ястреб, соображаешь! Так и поступим. Себя с этого часа можешь считать
заступившим на должность Слона. С соответствующим повышением оклада.
- Спасибо, Акела.
- Не за что, заслужил!
...Массивный матово-серый джип, вызывающий прямые ассоциации с военной техникой
несокрушимой и легендарной звезднополосатознаменной американской армии, въехал на
территорию садово-огороднического товарищества "Черные грязи" за полчаса до прибытия
скромных "Жигулей" Раисы Сергеевны. Джипом управлял Ястреб. Кречет с Акелой устроились
сзади. Оба всю дорогу дремали, хлебнув перед выездом по сто пятьдесят грамм французского
коньячка за упокой души погибших товарищей. Хороший коньячок в умеренных дозах Акела
уважал. Янтарный напиток неизменно оказывал на него положительное действие - успокаивал
или бодрил в зависимости от обстоятельств. А сегодня "сто грамм для храбрости" были ему
просто необходимы. Выпить в критической ситуации не грех, лишь бы единица измерения
выпитого не видоизменилась из граммов в литры.
- Дача Кости вон за тем углом, - подал реплику Ястреб. - Видите голубой забор?
Здесь надо свернуть налево, я запомнил.
- Вижу забор. - Кречет вытянул шею, протер глаза. - Солидный заборчик. И дачки тут
ничего, вполне на уровне.
- Сворачивать не нужно, - дал ценное указание Акела, широко зевнув. - Езжай
...Закладка в соц.сетях
