Жанр: Боевик
Роль
... Сделав вид, что не заметил ухода Бежина без охраны, Широков вошел в
кабинет Левана, набрал номер. - Алло, шеф, это я. Похоже, твое
затворничество заканчивается. Они ушли без охраны, Левушка не упустит
такой возможности. Конечно, за ними следят. Нет, пока не напали, но я
задницей чувствую - он где-то рядом. Левушка хитер, он может скрываться
под любой личиной, но мы его обхитрили, он даже не заподозрит ловушки. Я
даже не ожидал, что все получится так естественно. Они сбежали потихоньку,
словно влюбленные, которым не терпится добраться до койки.
Широков налил себе вина, с улыбкой пережидая тираду Павлова. - Я не
понимаю, что ты так разорался? Что за неуместная ревность? Во-первых, до
койки они не дойдут. Во-вторых, если и дойдут, неизвестно, что там будет.
Ты как будто забыл, что она не должна его разоблачить. Ты о себе думай, а
не о них. Какая тебе разница, замочат ее или сначала трахнут? Что? - не
расслышал Широков. - Пусть лучше сначала замочат? Ну, ты некрофил. Ну,
ладно, будут новости, сообщу. - Он положил трубку.
Левко в машине наблюдал за входом и был безмерно удивлен, когда из бара
вышла его жертва с супругой без охраны. Бежин и Илзе направились прямо к
нему.
- Слушай, брат, за какие такие безумные деньги ты довезешь нас до
Серебряного Бора? - весело спросил Бежин.
Растерянный Левко молчал. - Ну, не знаю...
- Не надо набивать цену, командир. Давай, напугай нас.
- Стольник, - наугад сказал Левко.
- Не напугал. - Бежин открыл дверь, обернулся к Илзе. - Садись.
Такая удача случается раз в сто лет, и предугадать ее не мог даже Левко.
Он вел машину, обдумывая план убийства.
Бежину хотелось обнять Илзе, но она сидела напряженная, выпрямив спину,
словно ожидая от него обязательной подлости. Бежин не решился.
- Соболезную вам, - сказал Левко.
Бежин перевел взгляд с Илзе на зеркало заднего вида. - Ах, да...
- Мне довелось знавать Виктора Петровича, - сказал Левко. - Правда,
издалека, шапочно. Широкий был человек. - Левко вспомнил, как охранники не
могли прикрыть собою фигуру Червонца. - Что за черт?
Двигатель зачихал и заглох. Левко безуспешно, повертел ключ зажигания,
вышел из машины, открыл капот.
Бежин решился, наконец. Он обнял Илзе, поцеловал. Восторг и желание
переполняли его, а ее губы были холодны. Она не сопротивлялась, но
побелевшие пальцы вцепились в сиденье.
- Павлов, что произошло в командировке? - спросила она.
- Ничего, - сказал Бежин.
- Неправда. Человек не может настолько измениться за неделю. Так не
бывает.
Бежин вздохнул. - Я думал, ты не заметишь.
- Я заметила. Так что?
- Ничего особенного. Просто, я проснулся ночью от беспричинного страха.
- Страх смерти - один из признаков инфаркта, - сказала Илзе.
- Не думаю. У меня ничего не болело, кроме души. Было такое чувство, будто
я, действительно, умер. И тогда я решил начать жизнь сначала.
Илзе посмотрела насмешливо. - С понедельника?
- Именно, - серьезно ответил Бежин.
- Купить новые тетрадки, обернуть учебники, на чистой странице вывести
красивым почерком - первое сентября, классная работа...
Бежин улыбнулся. - Примерно, так.
- И поставить жирную кляксу, - заключила Илзе.
- Постараемся обойтись без клякс, - возразил Бежин.
В салон заглянул Левко. - Извините, ради Бога, вы мне не поможете? Там
надо проводок подержать, а я попробую завести.
- Нет проблем, командир, - согласился Бежин. - Конечно, помогу.
Он вышел, Левко сел за руль.
- Ваше лицо мне кажется знакомым, - сказала Илзе.
- Возможно. - Двигатель сразу завелся. - Мне многие это говорят.
Левко сдал назад, чтобы набрать скорость для смертельного удара, резко
затормозил так, что Илзе вжало в сиденье. - У меня среднестатистическое
лицо.
Он выжал педаль акселератора и рванулся на Бежина, но услышав завывание
сирены затормозил, и машина оказалась в прежнем положении. Мотор заглох.
- Ну, ты даешь, командир, - удивился Бежин. - Чуть не задавил.
Справа, взвизгнув тормозами, остановилась патрульная машина. Из нее вышел
Бибиков. На нем был бронежилет, шлем, на плече - автомат. Зрачок ствола
глядел в лоб Левко.
Вслед за Бибиковым из машины вышел старший в красивой форме.
- Анатолий Иванович Павлов, если не ошибаюсь? - спросил он.
- Так меня зовут, - сказал Бежин.
Старший приветливо улыбнулся. - Наслышаны. У вас проблемы? Нужна помощь?
- Кажется, уже нет, - сказал Бежин.
Бибиков взглянул на него, что-то припоминая.
Бежину стало не по себе. Он открыл коробку сигар. - Угощайтесь, ребята.
Старший взял сигару, Бежин поднес ему спичку.
- А что? Приятная вещь... - Старший закашлялся. - Никогда таких не
пробовал.
Бибиков сигару не взял. Костяшки пальцев на рожке автомата побелели. Он в
упор смотрел на Бежина, а ствол - ему в сердце.
- Ну, что, командир, поехали? - заторопился Бежин.
Левко повернул ключ зажигания. Мотор не заводился.
- Ну, так вы долго ехать будете. Садитесь к нам, довезем с ветерком. -
Старший с гордостью оглядел патрульный мерседес.
Бежин избегал неумолимого взгляда Бибикова. - Спасибо, офицер, мы лучше
пешочком. Пойдем, милая. Сколько мы должны, командир?
- Ничего, - сиплым от волнения голосом ответил Левко. - Я же вас не довез.
- Есть же еще на свете порядочные люди, - удивился Бежин.
Илзе вышла из машины.
- А то, садитесь... - настаивал старший.
- Ни к чему, - отказался Бежин. - Нам тут рядышком.
Они пошли прочь.
Старший поглядел на Бибикова. - Бибиков, что с тобой?
- Это он меня бил, - уверенно сказал Бибиков, глядя в спину Бежину.
- Ты охерел, Бибиков. Если бы он тебя бил - убил бы. Он и драться-то не
умеет. Мафия, - уважительно заключил старший.
Они сели в машину и уехали.
Левко облегченно вздохнул, поблагодарив небеса за то, что они не позволили
ему непривычной импровизации.
- Почему ты отказался поехать с милиционерами? - спросила Илзе.
- Просто захотелось с тобой пройтись. Погода хорошая. Гляди, луна сегодня
какая. А вон Венера. Это, между прочим, твоя планета.
Илзе остановилась. - Да, Павлов, видно, сильно у тебя сердце прихватило.
Но я, действительно, очень устала. Надо было поехать.
- Извини, я полный идиот, - сказал Бежин.
Как назло мимо не проезжало ни одной машины, только на противоположной
стороне улицы стоял белый жигуль, а в нем сидели молодые ребята. Окно
машины было открыто, из него поднимался табачный, а скорее всего, не
только табачный, дым.
- Эй, мужики, - крикнул им Бежин. - Довезите до Серебряного Бора.
Водитель открыл дверь, лениво встал, оперся на крышу.
- Не-а, сказал он, - рассматривая Илзе.
- А что так? Я заплачу.
Парень подумал. - Не-а. Мы не драйверим.
- Да, ладно, - уговаривал Бежин. - Нам очень доехать надо. Девушка устала.
Парень снова посмотрел на Илзе, наклонился к товарищам, советуясь. -
Пацаны говорят - пускай, - сообщил он. - Только за деньги нам неохота.
Давай, мы девчонку трахнем, потом поедем.
Бежин не поверил ушам. - Как?
- А что? - удивился парень. - Мы быстренько.
Илзе передернула плечами.
- Да я тебя сейчас самого трахну, козел! - Взбешенный Бежин направился к
машине.
Парень медленно нагнулся в салон.
- Не надо, Павлов! - воскликнула Илзе.
Когда парень выпрямился на руке его блестел кастет. Трое пассажиров тоже
вышли. Новенькие шипастые кистеня жутко блестели на руках, и парням не
терпелось опробовать их на незадачливом лохе.
Водитель сплюнул. - Че ты сказал, братан? За козла отвечать придется.
Он ударил, но Бежин увернулся и в ответ ударил ногой с разворота.
Парень схватился за голову, согнулся. - Ой, мля, больно же!
Бежину не хотелось испытывать на себе шипы кастетов, он держал дистанцию,
убегая и уворачиваясь, работал ногами. Обкуренные парни не поспевали за
ним, но все же, несколько скользящих ударов достигли цели. Из пробитой
губы Бежина полилась кровь.
За время драки Илзе не прервала крика, пронзительного, как милицейский
свисток.
Удовлетворившись успехом, ребята полезли в машину. Им надоело гоняться за
вертким противником. Однако, Бежин не собирался отпускать их с миром.
Заметив, что с машины сняты номера, и вычислить впоследствии ее будет
невозможно, он принялся долбить ее ногами в надежде разбить лобовое
стекло, или хотя бы помять крылья. Сверкая в свете фонарей, с жигуля
полетели молдинги.
Взбешенный водитель попытался наехать на Бежина, и почти прижал к стене,
но тот буквально взлетел на карниз цоколя, и машина, помяв бампер,
влепилась в стену. Бежин спрыгнул на капот, ударил по стеклу, и оно
зазмеилось трещинами. Ребята снова вылезли из машины, карусель
продолжилась. Одному из нападавших удалось приблизиться к Бежину на
опасное расстояние. Чтобы избежать удара, Бежин схватил его за ноги,
повалил.
- Отпусти, гад! - истошно заорал испуганный парень. - Глаз выдавлю!
Бежин оседлал его, прижал к земле. Послышалась сирена. Бежин получил удар
ногой по голове, но это был последний удар.
Ребята сочли за благо скрыться в машине, оставив товарища на милость
победителя.
У места битвы затормозил знакомый мерседес.
Жигуль скрылся в темноте. Бибиков выпустил вслед ему трассер.
- Живы? - спросил старший. - Помощь нужна?
- Ему. - Бежин показал на парня.
Из-под века у того сочилась струйка крови.
- Номер машины запомнили?
- Не было номеров.
Старший взял рацию. - Центр, здесь тринадцатый. Белые жигули... - Он
обернулся к Бежину. - Какой модели?
- Шестой.
- Шестой модели в районе каменного моста. В угоне? Понял, отбой. - Он
выключил рацию. - Уже ищут.
Парень сел на земле, закрывая рукой лицо. - Глаз, мой глаз, - плакал он.
Старший подошел к нему. - Убери руку, дай посмотрю. Руку, говорю, убери! -
Он отнял руку от лица пострадавшего. - Серьезно. Нанесение тяжких телесных
повреждений.
- Я не нарочно, - оправдывался Бежин. - Он сам кричал, что глаз выдавит. А
я даже не знал, что это можно. У них кастеты...
- Кастеты? Тогда другое дело - необходимая оборона. Где кастет?
- Не было кастетов, - выл парень.
Действительно, кастет с его руки исчез, видимо он успел закинуть его в
кусты.
- Если нет, тогда плохо. - Старший поглядел на Бежина. - Тогда превышение.
Бежин достал из бумажника деньги, протянул федералу. - Ну, зачем? -
притворно смутился он, беря деньги. - Я думаю, мы еще встретимся.
Неизвестно откуда на остановке притормозил заблудившийся ночной
троллейбус.
- Если встретимся, еще дам. - Бежин схватил Илзе за руку, они залетели в
дверь.
Троллейбус скрылся за горбом каменного моста.
- А ты говоришь, драться не умеет, - сказал Бибиков. - Точно, он меня бил.
Они ехали, словно влюбленная парочка в пустом троллейбусе.
- Сколько же мы не ездили на троллейбусе? - вспоминала Илзе. - Лет пять,
наверное.
Бежин едва не проговорился, что пользуется этим удобным видом транспорта
ежедневно. - Тебе не нравиться?
- Долгая у нас получается дорога домой, - сказала Илзе. - И опасная.
Миновав темные дворы, они вышли на освещенную дорожку возле дома.
- Ну, сейчас-то все позади, - сказал Бежин.
Поддон с кирпичом висел на лебедке, угрожающе покачиваясь на ветру. Трос,
задевая о край крыши, неумолимо перетирался.
- Будто кто-то там, - Илзе показала на небо, - не хочет, чтобы мы
добрались до дома.
Бежин взглянул наверх. Поддон летел вниз, набирая скорость.
От мощного толчка Илзе отлетела на газон, упала. Самому Бежину чудом
удалось избежать смерти, откатившись по асфальту. От страшного удара
штабель развалился. Поднялось красное облако пыли, осколки кирпича
посыпались на Бежина.
Илзе села на траве, помотала головой.
Бежин встал, отряхнулся, подошел к ней. - Ты в порядке?
- Что случилось? - спросила Илзе.
- Кирпич с крыши упал, - объяснил Бежин.
- Что с тобой? Неделю назад ты не пошевелил бы пальцем, чтобы меня спасти.
- Скотина, - тихо выругался Бежин.
- Сам скотина, - обиделась Илзе.
- Я про себя и говорю, - согласился Бежин. - Неделю назад.
- Надо чем-нибудь помазать, - сказала Илзе.
Бежин посмотрел в зеркало. Губа перестала кровоточить, но сильно распухла.
- Да, - согласился он. - Где у нас перекись?
Илзе удивленно взглянула на него. - Что?
- Открытые раны обрабатывают перекисью водорода. Йод, хотя бы, есть?
- Не знаю, - растерялась она.
- Какие, вообще, есть лекарства?
- Валерьянка...
- Давай валерьянку.
Бежин сидел в кресле, а Илзе обрабатывала его выпяченную губу ваткой,
смоченной в валерьянке. Ее грудь находилась на уровне его лица.
- Больно?
Он промычал в ответ, заглядывая в вырез платья.
- Потерпи...
Бедро Илзе касалось его руки на подлокотнике.
Илзе вышла из ванной свежая, соблазнительная. Он не мог скрыть
восхищенного взгляда, а она не могла его не заметить.
- Я оче нь устала, - ответила она на безмолвный вопрос.
- Конечно, родная, ложись.
- А ты?
- Я тоже скоро приду.
Душу Илзе охватили противоречивые чувства. Ненавистный Павлов очень
напоминал прежнего, любимого. Ей хотелось, чтобы он подтолкнул ее к
определенности, скорее всего, к ссоре, но он не давал повода, смотрел
молча.
- Чтобы не было неясностей, хочу предупредить, - сказала она, - я тебя не
хочу.
- Я понимаю, - согласился он. - Ты переволновалась сегодня. Да и я не в
форме.
- Не сегодня, - настаивала она. - Никогда. Твоя форма меня совершенно не
волнует.
Он невольно улыбнулся. Ее сморщенный лобик и капризный детский тон тронул
его. - Хорошо, хорошо. Только старик Соломон советовал никогда не говорить
никогда.
Не добившись удовлетворения, Илзе скрылась в спальне в состоянии
неопределенности.
Бежин стоял под душем. Глаза его устали, он снял линзы, положил в футляр.
Оставлять его на виду не хотелось. Он дернул решетку вентиляции, она
открылась на удивление легко.
Бежин подержал в руках пистолет, положил в пакет, а пакет спрятал обратно
за решетку.
Футляр с линзами остался лежать на туалетной полочке.
Илзе притворилась спящей, когда он вошел.
Бежин лег рядом. - Ты спишь? - сказал он.
- Сплю, - сказала она.
- Я починил вешалку, - сказал он.
- Какую вешалку? - сказала она.
- Которую ты сломала утром, - сказал он. - Для полотенец.
- Иди ко мне, - сказала она.
- Ты спишь, - сказал он.
- Да, - сказала она.
- Ты устала, - сказал он.
- Очень, - сказала она.
- Ты меня не хочешь, - сказал он.
- Когда я сплю, - сказала она, - я себя не контролирую.
Бежин обнял ее.
- Подожди, - сказала она.
- Жду, - сказал он.
- Ты же не в форме, - сказала она.
- Я солгал, - сказал он.
- Ты лгун, - сказала она.
- Жуткий, - сказал он.
- Твоя губа, - сказала она. - Тебе не будет больно?
- Нет, - сказал он. - Мне не будет больно.
Илзе гладила Бежина по руке, обвела пальчиком татуировку, провела, едва
касаясь по внутренней стороне локтя и предплечья, повторяя линию раздутых
от недавней любви вен. Он инстинктивно вздрогнул.
- Что? - забеспокоилась она.
- Щекотно, - сказал он. - У меня с детства это место очень чувствительное.
- Странно, - сказала она. - Ты раньше этого не говорил.
- Я раньше многого не говорил. Но я еще скажу.
Она загрустив, заглянула ему в глаза. - Уже не успеешь. Мне всегда
казалось, что у тебя карие глаза, а они, оказывается голубые...
- Это от любви к тебе, - пошутил он. - Почему не успею? Вся жизнь впереди.
- Даже если ты врешь, Павлов, мне почему-то хочется тебе верить. Не так уж
много мне осталось. - Она уткнулась ему в плечо. Ты сегодня даже пахнешь
как-то иначе. Это Бог мне тебя подарил напоследок.
- Не говори глупостей, - рассердился Бежин. - У тебя будет все хорошо. Я
же рядом.
- Это даже хорошо, что у нас нет детей, - не слушала его Илзе.
Чтобы успокоить ее, Бежину ничего не оставалось делать, как снова обнять.
Илзе поцеловала его в родинку на шее. Он расслабленно закрыл глаза.
- Тебе так нравится? - спросила она.
- Да, - сказал он.
- Очень?
- Очень.
- Странно, раньше тебе это очень-очень нравилось.
- Ну, если ты хочешь, мне нравится очень-очень-очень. Теперь, вообще, все
будет только как ты хочешь. Чего ты хочешь? - Он улыбнулся, блеснув
фиксой.
По ее лицу пробежала тень.
Он потянулся к ней. - Кажется, я понял, чего ты хочешь...
Она инстинктивно отстранилась.
- Нет?
- Это я тоже хочу позже. А сейчас я хочу попросить тебя, но боюсь, ты
обидишься.
- Не бойся.
- Ты можешь поставить нормальный фарфоровый зуб вместо этого?
Бежин удивленно цыкнул зубом. - Могу. А зачем?
- Просто я так хочу.
- Договорились. Завтра же этим займусь. - Он снова обнял ее. Чуть уже
прошло.
Бежин и Илзе ждали лифт. Она смотрела на него светящимися от счастья
глазами.
- Что ты на меня так смотришь?
- Не могу поверить, что это не сон. У тебя тоже испортилось зрение?
- У меня отличное зрение.
- Все же ты неисправимый лжец. - Илзе протянула ему футляр с линзами. - А
это что?
Бежин смутился. - Действительно, соврал. Видно, горбатого могила исправит.
Но не совсем. У меня достаточно хорошее зрение, чтобы видеть, какая ты
красивая.
Бежин поцеловал Илзе долго, пока не открылась дверь лифта.
Они поехали вниз, но вдруг свет замигал и кабина встала. Бежин нажимал
кнопки. - Ну, вот и приехали...
Илзе взглянула на часы. - Я опаздываю. Лаборатория работает до девяти.
- Попробуем выбраться. - Он попытался открыть дверь. Ничего не вышло -
кабина стояла между этажами.
Бежин нажал кнопку вызова. - Диспетчер...
Из динамика раздался металлический голос: - Диспетчер слушает.
Диспетчер наклонился к микрофону в диспетчерской. - Нажмите кнопку
"Отмена". Теперь нажмите кнопки первого и последнего этажей... Так.
Ничего? Тогда попытайтесь по очереди нажимать кнопки "Стоп" и "Ход".
Ничего? Видимо, нарушен контакт подъемного пола. Попробуйте покачать его.
- Как это покачать? - не понял Бежин.
- Ну, попросту, попрыгать, - объяснил Левко.
Бежин подпрыгнул, и пол лифта начал проваливаться. Ему едва далось
удержать Илзе, закрепившись в распорку между стенками.
А кабина тем временем поехала вниз.
- Диспетчер! - закричал Бежин. - Остановите!
- Все в порядке, поехали? - поинтересовался диспетчер. - Счастливого пути.
Кабина быстро шла вниз, стали отчетливо видны остро заточенные стальные
штыри, установленные на дне лифтовой шахты.
- Ой, как страшно, Павлов! - вскрикивала она. - Ой! Мы упадем сейчас!
- Прекрати выть! - рассердился Бежин. - Обними меня, попытаюсь
перехватиться.
Илзе обхватила его за шею, он отпустил ее, пытаясь дотянуться до кнопок.
- Ой! - Она всем телом прижалась к нему, лица их сблизились. - Держись,
пожалуйста, любимый. Я только тебя нашла. Я не хочу тебя потерять!
Остановить кабину ему удалось только когда до смертоносных пик оставалось
совсем немного, они почти лежали на них.
Соседи помогли им выбраться на площадку.
Бежин осторожно повел Илзе вниз. Она была в полуобморочном состоянии.
Боевики Павлова ворвались в диспетчерскую. - Всем на пол, руки за голову!
Они опоздали. Женщина-диспетчер давно лежала на полу связанная с кляпом во
рту.
- Что это такое?! - возмущалась соседка. - Это безобразие! Куда только
префектура смотрит?
Чиновник префектуры с портфелем и среднестатистическим лицом стоял в
сторонке. - Лифты - не наша епархия, - оправдывался он.
- Да вы посмотрите?! - соседка показала вниз. - Это же настоящая волчья
яма!
- Странно, эти штыри мы заказывали для ограды мусорных контейнеров, -
сказал Левко. - Ребятишки, наверно, озорничают.
- Ничего себе, ребятишки! - не унималась соседка. - Ничего себе озорство!
Бежин влетел в театр, побежал по лестнице вверх. Вахтерша проводила его
удивленным взглядом.
- Хорошо, что ты пришел, - обрадовался Савинов. - Я уже заказал декорации.
- Какие декорации?!
- Арматуру, - объяснил Савинов. - Помнишь, Гамлет говорит, что Дания -
тюрьма? Так вот, вся декорация будет представлять собою тюремную решетку
из заточенных стальных штырей. Здорово?
- К черту декорации! Меня только что убивали по-настоящему!
- А что ты хотел? - сказал Савинов. - У тебя такая роль. Ты сам ее выбрал.
- Ты хочешь сказать, если по сюжету меня должны убить, так я должен
умереть?
- Если не выживешь. Спектакль ставишь ты. Ты назначил себя на роль
коммерсанта?
- Ну.
- Вот. Нужно оплатить счет за арматуру...
- Да, подожди ты с арматурой. Что мне делать?
- Савинов подумал. - Проси больше денег.
- Ты считаешь, жизнь покупается за деньги?
- Сейчас все за деньги покупается. Вопрос только в количестве. Гертруда
очень много просит, а другую я себе не представляю. Да и костюмы хотелось
бы заказать пристойные.
- Да пошел ты! - Бежин выбежал за дверь.
- Когда ты сможешь приступить к репетициям? - вслед ему крикнул Савинов.
Илзе подняла Широкова с постели.
Он вышел в гостиную заспанный, в халате. - Что случилось?
- Зачем ты это сделал?! - набросилась Илзе.
- Что сделал? - не понял Широков. - Ты сядь, успокойся и расскажи все по
порядку.
Илзе взяла себя в руки. - Ты, конечно, мог и не знать, а эти люди
неразборчивы в средствах. Но так жестоко, бр-р-р... - Она передернула
плечами. - Так садистски даже фашисты партизан не казнили.
- Ничего не понял, - признался Широков. - Какие фашисты? Каких партизан?
- Я понимаю, - сообразила она. - Ты, конечно, ни в чем не признаешься.
Хорошо. Тогда я скажу прямо - убийство надо немедленно отменить.
- Ага, - понял, наконец, Широков. - Значит, ты больше не хочешь смерти
мужа?
- Не хочу.
- А как же Бетховен?
- Сейчас же останови их! - Илзе схватила телефонную трубку, протянула
Широкову.
Широков взял трубку и положил на место. - Останови... Ты не знаешь
системы, дорогая. Это не так-то просто. Я уже отдал за него деньги.
- Сколько? Я верну тебе!
- Дело не в деньгах. - Он сально взглянул на нее, засунул волосатую руку
под полу халата, непристойно, по-Павловски, почесался. - Помниться, ты
пообещала сделать все...
Ее едва не стошнило. - Фу... - Она брезгливо отвернулась.
- Кроме того, ты говорила, что я не будешь претендовать на основной
капитал, и мне останется все. Согласись, мне совершенно невыгодно спасать
твоего мужа.
Илзе с презрением посмотрела на него. - Если Павлов погибнет, ты не
получишь ни гроша, понял, мразь?! Я вышвырну тебя без выходного пособия! -
Она выскочила из гостиной, хлопнув дверью.
У Широкова, действительно, никогда не было постоянной женщины. Он не любил
их. Впрочем, мужчин он тоже не любил. Бог, вообще, обделил его этим
чувством, и уж, тем более, его не заслуживали люди. В этом, они были очень
схожи с Левко, но если Левко и к себе относился достаточно строго, то
Широков себя очень любил. В отличие от везунчика Павлова все в жизни ему
давалось с трудом, хотя он и умел делать все гораздо лучше других. Но уж
то, чего он достиг, должно было служить ему и только ему - делиться он не
собирался.
Спальня, место, куда он пускал разве что проституток, забывающих все после
расчета, выдавала в нем истинного сибарита. Она была обставлена с большим
вкусом, и только некоторый избыток роскоши, несвойственный убежденным
холостякам, нарушал его. Да еще выбивался из стиля ампир небольшой
иконостас с фотокарточками. Изображен на них, в основном, был сам Широков.
Реже, рядом с Павловым, еще реже на фотокарточках фигурировала Илзе. К
этой семье хозяин питал особые чувства. Зная Павлова с детства и будучи
полной его противоположностью, Широков считал его частью своей жизни,
своеобразным alter ego. Это не имело ничего общего с привычными
человеческими чувствами - любовью и дружбой, хотя и было похоже на них.
Подобно тому, как Левко брал на себя смелость судить людей, Широков
присваивал себе право их прощать. Самые неблаговидные поступки его якобы
друзей и якобы любимых прекрасно оттеняли чудесные качества его души, а
прощение еще более усиливало их. Впрочем, в этот избранный круг попадали
немногие, но если уж попадали, то надолго - ветреником Широков не был.
Павлов и Илзе принадлежали к этому кругу.
Широков стал одеваться.
Зазвенел телефонный звонок, Широков снял трубку. - Да, это я. Твое
освобождение откладывается. Да, покушение было, но оба живы. Что значит
недосмотрели? Ребята сделали все что могли. Мы бы его взяли еще вчера,
если бы не помешали менты. Обыкновенные. Когда надо, их не отыщешь, а
когда не надо, под ногами путаются. Черт! - Широков не мог попасть в
штанину. - Да, добрались до койки, добрались! Какое это имеет значение?
Нет, этого я не знаю. Моя задача следить за Левушкой, а не со свечкой
стоять. Не уследил, потому что никто не предполагал, что он использует
лифт. У нас еще есть время, потерпи. Главное, что он поверил, значит не
отступится. Хорошо, когда возьмем, я привезу его к тебе - сделаешь с ним,
что захочешь.
Как только машина Илзе покинула стоянку у Широковского особняка, ее место
заняла машина Бежина.
Широков вышел навстречу Бежину одетый, как будто давно встал.
- Мне уже доложили. Сумма гонорара будет удвоена. Но за ней тоже нужно
будет следить вдвойне. Охрану, естественно, усилим, но ты должен оказать
на нее влияние.
Бежин, намеренный вылить на Широкова ведро упреков, растерялся. - На кого?
- На Илзе, естественно, - объяснил Широков. - Ты должен убедить ее быть
осторожной, внимательней относиться к своей безопасности.
- Так ты считаешь, что покушались на нее?
- Конечно. Ей же надо было в это время идти в лабораторию.
- А я думал, на меня.
- Убивать тебя им нет никакого смысла. А вот шантажировать угрозой ее
жизни... Эти фашисты неразборчивы в средствах.
- Что же мне делать?
- Что тут сделаешь? - Он тронул Бежина за локоть, взглянул в глаза. -
Береги ее.
Бежин чутьем актера почувствовал наигрыш. - Что-то ты недоговариваешь,
Сергей Сергеевич. С чего это я должен беспокоится за жизнь супруги
покойника?
- Мне показалось, ты к ней неплохо относишься.
- Тебе показалось. У меня есть своя жизнь, театр, новый спектакль. Мне
хотелось бы дожить до финала. А сейчас моей жизни угрожает опасность. Мы
так не договаривались.
- Послушай, Андрей, я не понимаю, что тебя не устраивает. Ты живешь так,
как никогда прежде не жил,
...Поділитися у соцмережах
