Жанр: Боевик
ЗА СВОИ СЛОВА ОТВЕТИШЬ серия: (Комбат)
...сгребали опавшие листья в большие золотистые ворохи. Смотреть на этот
процесс было приятно, он отвлекал от навязчивых мыслей.
Затем одна из дворничих взялась поджигать листья.
Смяла газету, долго возилась со спичками. Наконец газета загорелась; и женщина принялась подсовывать ее под ворох
влажных листьев, пряча в середину. Листва задымилась, дым медленно пополз вверх, и вскоре Борис Рублев ощутил его
терпкий, щекочущий ноздри запах.
Так всегда пахнет листва осенью. Что-то странное и волнующее есть в этом запахе. Осень Борис любил, она ему
нравилась всегда. А вот к весне относился с легким презрением. Ему не ложилось на душу кипение крови в организме, не по
душе была весенняя суета и напряженность.
"Закурить бы сейчас", - мелькнула шальная мысль, но Борис раздавил ее в своем сознании, как давят назойливого комара -
абсолютно безжалостно.
Дворничиха продолжала меланхолично сгребать опадающую листву. В квартире сделалось совсем уж тихо, и настроение
у Комбата было ни к черту.
"Какой-то я издерганный, словно от меня несуществующая жена ушла и даже не объяснила почему."
Вдруг эту гнетущую тишину нарушил звонок - не дверной, а телефонный. Борис даже встрепенулся, "Интересно, кто это
может звонить в такую рань?"
Он взял трубку, уже по звонку догадываясь, что это междугородный.
- Алло, слушаю!
- Здравия желаю, - услышал он в трубке знакомый и родной голос.
- Бурлак, ты, мать твою?
- Я, Борис Иванович, а то кто же!
- Ну где ты, что ты? - тут же обрадовался Борис Рублев.
- Как это где - у себя в Сибири.
- Черт бы тебя подрал, Гриша, забрался невесть куда.
Видимся раз в год, да и то не всегда.
- Ага, Борис Иванович, - услышал он в трубку голос Гриши.
- Ну как ты там?
- Да я нормально, дела засосали, ни вздохнуть, ни выдохнуть.
- Плюнь на дела, Гриша, друзья дороже.
- Это точно, Борис Иванович. Вот я о тебе вспомнил и звоню.
- Спасибо. Случилось что или так?
- Случилось, Борис Иванович. Надо будет сделать вот что... Правда, я не надеялся тебя застать дома-- пространно
принялся объяснять Бурлаков.
Комбат оживился до невероятности, он вместе с трубкой направился в кухню, где на пепельнице лежали сигареты, и рука
уже сама чисто механически потянулась к пачке, но тут же мужчина отдернул пальцы от пачки, словно бы она была
раскалена докрасна и могла обжечь. И зло выругался, забыв; что прижимает трубку к уху.
- Ты на кого это, Борис Иванович? - услышал он голос Гриши.
- Да не на тебя, на себя.
- За что это ты так, Комбат, себя не любишь? Вроде мужик выдержанный, а материшься, как на плацу.
- Ай, Гриша, - вздохнул Рублев, - курить бросил, вот и мучусь.
- Так не мучься, Борис Иванович, закури.
- Не могу.
- Почему не можешь? Силу воли испытываешь, что ли? Так она у тебя и так железная, все знают.
- Да нет, Гриша, все-то знают, а я сам себе доказать должен.
- Вот что, Борис Иванович, я бы с тобой подольше поговорил, да времени нет, партнеры ждут.
- Вот видишь, Гриша, как для партнеров, так у тебя времени хоть отбавляй, а на однополчанина, так сказать, для боевого
командира, и пяти минут нет.
- Пять минут есть как раз.
- Тогда рассказывай, как там у вас в Сибири. Только не говори, что холодно, это я и без тебя знаю.
- У нас хорошо, приезжай, поохотимся.
- Я с тобой, Гриша, уже наохотился. Как приеду к тебе, так вечно в какую-нибудь историю втюкаемся.
- Нет, сейчас без историй. Возьми Андрюху, и Приезжайте, я вас встречу, как всегда.
- Знаю я, как всегда у тебя получается...
- А звоню я вот чего, Борис Иванович. Звонил Андрюхе, его не застал ни на работе, ни в тире, ни дома, - нигде его нет.
- По бабам, наверное, пошел, - улыбнулся Комбат. - Он же холостой пока.
- Может, и так, а может, и еще где пробавляется.
Встреть поезд.
- Какой поезд, Гриша?
- Из Сибири, какой еще. В шестом вагоне у проводницы для тебя и Андрюхи посылка.
- Большая? - спросил Комбат.
- Надеюсь, ты одной рукой поднимешь, мужик-то ты здоровый.
- Опять дары леса?
- Ага, - засмеялся в трубку Бурлаков. - Мяса кусочек...
- Знаю я твой кусочек, пуда на два?
- Ну не на два, а на пуд. Орешки кедровые, рыба сухая, мед, грибы.
- Гриша, ты с ума сошел, я же это все не съем!
- Поделись с ребятами, - настоятельно сказал Бурлаков, - у меня этого добра хватает.
- Да ладно тебе - хватает! Сам бы лучше приехал, хоть с пустыми руками.
- Кстати, Борис Иванович, там, в валенках, найдешь бутылку, настоянную на травах, по старинным сибирским рецептам.
- Да что б ты сдох, валенки в Москве даже последний бомж не наденет, - расхохотался в трубку Комбат, - я и пить бросил!
- Вот уж в это я не верю. Во все что угодно могу поверить, а в это - никогда, хоть ты меня распни!
- Приеду - распну.
- Ты бы не обещал, а взял да приехал. Если денег нет - пришлю.
- Есть у меня деньги, Гриша.
- А чем занимаешься, Борис Иванович?
- Ничем, собственно говоря. Оттого и тоскливо.
- А Андрюха чем занимается? Наши-то у тебя появляются?
- Появляются иногда. Андрюха, как и раньше, - тир, бабы, дела какие-то. В общем, его не поймешь.
- Ты небось, Комбат, только что с пробежки?
- Ага, с пробежки. А как ты угадал?
- На часы посмотрел и угадал, это несложно.
Борис Иванович услышал голоса и понял, что его друга Бурлакова кто-то настоятельно требует к другому телефонному
аппарату.
- Ну так что, все?
- Все, вагон запомни - шестой.
- Шестой или седьмой?
- Шестой, шестой, там девушка такая симпатичная, проводница, блондинка длинноногая с большой грудью. Я сказал, что
встретят посылку двое очень хороших мужчин.
- Ладно тебе, Гриша, успехов. Звони.
- Сам позвонишь, Борис Иванович, как разберешься.
- В смысле, когда съем? Так это будет не скоро.
- Как получишь, позвони, я к вечеру буду на месте.
- Хорошо, Гриша, спасибо.
- Ну давай, Комбат, до встречи.
В трубке послышались гудки. Рублев стоял, держа трубку в руках, и расслабленно улыбался - так, словно был ужасным
сластеной и ему перепала большая ложка меда. Даже курить не хотелось: приятно, когда про тебя не забывают.
Рублев потер руку об руку, затем несколько раз звонко хлопнул в ладоши.
"А где же Подберезский, черт бы его подрал?" - и принялся названивать Андрею. Но ни один из трех известных ему
телефонов не ответил.
- Непонятно, - сказал Рублев, - ну да ладно.
Он взглянул на часы. До прихода поезда оставалось полтора часа.
"Машина вроде бы заправлена, - задумался Комбат. - Да-да, я вчера ее заправил, ездил немного, так что горючего мне
хватит."
Одевался Рублев быстро, это было армейской привычкой. Он всегда требовал от своих подчиненных уметь быстро
собираться, но и сам умел. Так что через две минуты Рублев был готов.
А дворничиха на улице все еще продолжала шуршать метлой. В квартире пахло терпким дымом свежесгоревшей листвы,
мужчина улыбался, расхаживая по комнате. Настроение у него было уже приподнятым, словно не посылка прибыла из
далекой Сибири, а приехал сам давний надежный друг Григорий Бурлаков.
"Молодец, Гриша, - подумал Борис Иванович. - Золотые у меня ребята, никогда не подведут. Вот уж молодцы! Где этот
Андрюха?"
В памяти всплывали лица его подчиненных, сослуживцев, многие из которых не вернулись домой. Но те, которые
вернулись, были комбату десантно-штурмового батальона дороги, ведь каждый из них доказал себе и другим, что он
настоящий мужчина.
Рублев остановился перед большой фотографией над диваном. На снимке было человек пятьдесят, все в камуфляже, все с
оружием.
"Вот он, Гриша, - Рублев смотрел на молодого широкоплечего парня, который на полголовы возвышался над другими. -
Эх, сибиряк, сибиряк, лучше бы ты сам приехал. Я бы даже позволил себе выпить, а вот курить бы не курия. И вы бы мне все
завидовали. Опять бы все собрались, повод как-никак... Ну да ладно".
В приподнятом настроении Борис Рублев добирался до вокзала. Утренняя суета, нервное движение на улицах абсолютно
его не злили и не раздражали. Он уступал дорогу всем, кто спешил, прижимался к тротуару, вежливо пропуская пешеходов, -
в общем, на дороге вел себя Борис Иванович Рублев образцово. На вокзале долго искал место, где припарковаться, наконец
воткнул свою машину в центре площадки, закрыл дверцу и направился на вокзал.
Борису Рублеву нравились вокзалы, порты, аэропорты.
Он любил смотреть, как уплывают корабли, как, стуча колесами, гудя и фыркая, отъезжают поезда. До прихода поезда
оставалось еще добрых полчаса, и Рублев прохаживался, оглядываясь по сторонам.
На вокзале царило оживление, звучали громкие объявления о прибывающих и отходящих поездах, о том, что вагон такойто
находится в хвосте поезда или в голове. Все это бывший комбат слушал не очень внимательно - чужие проблемы.
Наконец он услышал, на какой путь прибывает нужный поезд, и оживленно потер рука об руку, словно ему предстояло
обнять кого-нибудь из своих друзей и крепко сжать мозолистую ладонь.
На вокзале было очень много подростков и детей, просящих денег, чтобы купить еды. Но к Рублеву они почему-то не
подходили. То ли вид у него был не очень богатый, на нового русского не тянул, то ли вообще он выглядел грозно и походил
на работника правоохранительных органов в штатском.
"Да, детей много. Чертова власть, куда она смотрит?
Совсем детьми не занимается. Да и родители, черт бы их подрал, за детьми не приглядывают."
- Были на вокзале беженцы из различных регионов - во всяком случае, за таких они себя выдавали, грязные, вонючие. Они
сновали как тени, прижимаясь к стенам, и бросались к выходящим из поездов мужчинам и женщинам, чей внешний вид
подсказывал, что у них есть деньги и у них можно поживиться на бутылку пива.
Длинное зеленое тело поезда медленно подъехало к платформе и, дернувшись, остановилось. Тут же проводники взялись
протирать поручни, открывать двери, сбрасывать ступеньки.
Рублев шел вдоль состава, уступая дорогу людям, которые выгружались с чемоданами, баулами, всевозможными
корзинками. Вот и шестой вагон. Действительно, проводницей оказалась симпатичная невысокая блондинка со стройными
ногами и огромной грудью.
- Здравствуйте, девушка, с приездом, - сказал Рублев и улыбнулся в усы.
- Здравствуйте, здравствуйте, " - как-то небрежно бросила проводница.
- Мне тут передавали.
- Так это вы Борис Рублев? Или Подберезский?
- Я Рублев.
- А документы у вас есть?
- Есть, - сказал Рублев, вытаскивая из кармана водительское удостоверение.
- Верю, это я так. Ваш друг описал вашу внешность, так что ни с кем не спутаешь.
- Серьезно?
- Да, - сказала девушка. - Пойдемте, я не смогу вытащить ваш баул.
- Такой тяжелый?
- Тяжелый - не то слово.
Она провела Рублева в свое маленькое купе и показала на верхнюю полку.
- Вот, берите.
Рублев поднял руки и потащил на себя баул. Весил этот баул не меньше сорока килограммов, но Борис Иванович легко
опустил его и поставил на пол одной рукой.
- Может, вам помочь? - улыбнулась проводница.
- Да нет, спасибо, я и так справлюсь. И не такой уж он тяжелый.
- Ничего себе, не тяжелый! А что там ваш друг передал?
- Всякую всячину, гостинцы.
- Хороший мужчина.
- Хороший, - согласился Рублев.
Он выбрался с баулом из вагона, минут пять еще поговорил с проводницей о погоде в Сибири, о том, что делается в
Москве. Девушка явно набивалась на свидание, но Борису Ивановичу она не очень понравилась, хотя была, в общем,
нормальной и не пошлой, самое главное.
- Спасибо вам большое.
- А у меня даже ваш телефон есть, - вдруг сказала она.
- Как это? - не понял Рублев.
- Мне ваш друг дал, на всякий случай. И еще какого-то Подберезского Андрея три номера.
- Есть такой у нас общий знакомый.
- Если бы вы не пришли, то пришлось бы звонить.
- Но, как видите, не придется, я появился.
- Слава Богу, - как-то уже холодея, произнесла девушка, понимая, что ничего с этим привлекательным широкоплечим
мужчиной у нее не получится, и заспешила по своим делам в вагон, на прощание махнув Рублеву рукой.
Тот легко поднял баул, даже не сгибаясь под его тяжестью, словно баул был портфелем с бумагами, двинулся вдоль
состава. Когда он подошел к своей машине, то увидел, что машина сияет, вымыты стекла, даже колпаки на колесах сверкают.
"Черт подери, - подумал Рублев, - машина была грязная. Может, это не моя?"
Но номер совпадал, ключ подошел к багажнику, тот легко открылся. Рублев опустил в багажник тяжеленный баул,
захлопнул крышку.
И тут услышал за спиной:
- Ну что, дядя, нравится вам машина?
Рублев обернулся. Перед ним стоял парнишка лет двенадцати, с грязными руками и грязным лицом, в болоньевой куртке,
лыжной шапочке, в длинном синем шарфе, разбитых ботинках и потертых рваных джинсах. В руках мальчишка держал
ведро из-под краски и тряпку.
- Это ты помыл?
- А то кто же? - сказал парень.
- Разве я тебя об этом просил?
- Нет. Но я подумал и решил, машина грязная, стоит вымыть.
- А почему ты эти не помыл? - с интересом рассматривая маленького собеседника, осведомился Рублев, кивнув вправо и
влево. С одной стороны стояла грязная "Вольво", а с другой - джип "Опель фронтера", тоже невероятно грязный.
- А мне в этих машинах люди не понравились, сразу видно, жадные.
- А я тебе понравился, что ли?
- Ага, понравились. Вы, дядя, не жадный и, наверное, дадите мне денег.
- Зачем тебе деньги?
- Как это зачем? Работу я сделал, хочу поесть.
- Ты что, голодный?
- Ага, голодный. Давно не ел. Вчера вечером ел, гамбургер мужик дал за то, что я машину вымыл.
И тут по машине забарабанили капли дождя. Мальчишка зло глянул в небо, его шея была худая и грязная.
- Вот невезуха! - дрожащим голосом произнес паренек.
- Да уж, невезуха, - запрокинув голову, подставляя лицо крупным каплям дождя, сказал Рублев. - А ну давай, приятель,
садись в машину.
- Нет, так не пойдет, - сказал паренек, - Почему не пойдет? Что, мы так и будем стоять под дождем и мокнуть?
- Вы садитесь, а я постою, - Так ведь тебе же нужны деньги, а не мне.
- Сядешь с вами в машину, а вы меня куда-нибудь завезете и того...
- Чего-чего? - нахмурил брови Борис Иванович Рублев.
Парнишка рукавом вытер мокрый лоб.
- Того! Сами знаете, чего можете со мной сделать.
- Я с тобой? - изумился Комбат.
- Вы, а то кто же.
- Извини, друг, я тебя не совсем понимаю.
- Да все вы понимаете, просто прикидываетесь валенком.
- А ты, собственно, откуда? Как тебя зовут?
- Вот это уж не ваше дело.
- Родители у тебя есть?
Лицо паренька сразу же стало хмурым, глаза заблестели, словно из них вот-вот брызнут слезы.
- Были родители, да убили их.
- Как убили?
- Убил", да и все, - неохотно ответил паренек.
- А ну-ка, давай садись в машину, - Комбат подошел, причем настиг паренька в два шага, тот даже не успел дернуться и
броситься наутек.
- Э, э, ведро! - вдруг закричал он.
- Какое еще ведро? - заталкивая в салон на заднее сиденье своего нового знакомого, переспросил Рублев.
- Ведро с тряпкой.
- Где оно?
- Вон там стоит, возле джипа.
И действительно, Комбат увидел пластиковое ведро из-под краски с коричневой тряпкой.
- Это, что ли?
- Ага, это.
- Зачем оно тебе?
- Как это зачем, это же мой инструмент. Я при помощи него деньги зарабатываю.
- К черту твое ведро! - Комбат закрыл дверь.
Паренек сидел, вжавшись в спинку заднего сиденья.
- Так как тебя зовут?
- А вас? - вопросом на вопрос ответил парнишка.
- Меня зовут Борис Иванович, а фамилия моя Рублев, - совсем официально представился Комбат.
- Борис Иванович Рублев?
- Да, Борис Иванович Рублев.
- Ясно. А меня зовут Сергей Сергеевич Никитин.
- Ну так вот, Сергей Сергеевич, пойдем куда-нибудь, я тебя покормлю.
- Куда это мы пойдем?
- Куда ты предлагаешь, туда и пойдем.
- Только не к вам домой и не к вашим знакомым.
- Да нет, к знакомым мы не пойдем, надо тебя покормить, хотя, в общем, тебя вымыть бы не мешало. Ты грязен, Сергей
Сергеевич, как кот помойный.
Сергей втянул голову в плечи, немного испуганно заморгал и попытался спрятать грязные руки в карманы.
А руки у него были действительно грязные - красные, распухшие, с черной каймой под ногтями.
Что-что, а решения Борис Рублев принимал быстро, молниеносно.
- Значит, так, Друг ты мой. Зовут тебя Сергей Сергеевич.
- Да;
- На самом деле?
- На самом. А вас? - еще раз спросил парнишка.
- Меня зовут Борис Иванович Рублев, чтоб мне сдохнуть.
- Борис Иванович Рублев, - прошептал парнишка.
- Да, точно, - по-военному сформулировал Комбат. - Я не спрашиваю, откуда ты взялся на этом вокзале и что ты здесь
делаешь. Понимаю, жизнь у тебя не сложилась, правильно?
- Точно, - сказал Сергей.
- И наверное, ты голоден.
- Не очень. Только курить вот хочется.
- Чего-чего? - не поверив парнишке, переспросил Рублев.
- Курить, говорю, хочется. У вас в машине можно закурить?
- У меня в машине можно, но я тебе не советую.
- Это еще почему? - парнишке явно не понравилась та категоричность, с которой пресек его желание незнакомый сильный
мужчина.
На бандита его новый знакомый был не похож, но и на сотрудника правоохранительных органов он тоже не походил.
"Странный какой-то тип, - подумал Сергей, - может, приставать начнет? Еще чего не хватало! Я этого не люблю даже за
деньги."
Машина заурчала и резко сорвалась с места.
- Э, э, куда мы? - парень хотел открыть дверцу.
- Сиди! - приказал Рублев таким тоном, что ослушаться было невозможно.
- Едем ко мне.
- К тебе домой?
- Да.
- И что мы там будем делать? - с безнадежностью в голосе задал вопрос Сергей Никитин.
- Ну, во-первых, ты приведешь себя в порядок, помоешься. Затем я тебя покормлю.
- А потом? - почти шепотом спросил Никитин.
- Потом посмотрим.
- Вы это.., ко мне...
Только сейчас до Комбата дошло, чего опасался паренек.
- Да ну, брось, ты что, с ума сошел? Я что, по-твоему, похож на тех, кто пристает к детям?
- Нет, не очень, - неуверенно произнес Сергей.
- Тогда в чем дело?
- Мчимся, мчимся!
В тепле, в машине парнишка сразу размяк, втянул голову в плечи, откинулся на мягкую спинку сиденья и почти
мгновенно задремал. Он проснулся, лишь когда машина уперлась передними колесами в бордюр, и тут же принялся
испуганно оглядываться, не понимая, где он и что с ним произошло.
В последние несколько дней Сергею Никитину не везло, спал он мало, и поэтому тепло, покачивание автомобиля и
негромкая музыка его сморили и бросили в сон.
- Не беспокойся, приехали, - сказал Рублев и выбрался из машины.
Сергей оглядывался по сторонам. Место было незнакомое, сколько времени они ехали, он не знал, где сейчас находится и
на каком конце города - не подозревал.
Но убегать ему не хотелось, он смирился со своей новой участью.
А мужчина уже открыл багажник автомобиля, легко вытащил из него баул, поставил на лавочку у подъезда.
- Давай.
Они смотрелись довольно странно: грязный ребенок и огромный, сильный мужчина.
- Идем, идем, не бойся, - сказал Комбат, похлопывая по худому плечу Сережу. - Вперед, не дрейфь, поднимайся по
ступенькам.
- По ступенькам? - переспросил Никитин, забегая на крыльцо.
В подъезде он растерялся.
- Там лифт, - сказал Комбат, кивнув в темноту, - опять сорванцы лампочки выкрутили. Ну ничего, я до них доберусь! -
последняя фраза прозвучала безо всяких угроз, как-то дежурно, как обычно ворчит пожилой человек на своих внуков,
которых любит и понимает.
Сергей нашел кнопку, нажал, двери лифта тут же разошлись. Борис Рублев несильно подтолкнул в спину, парнишка вошел
в кабину, за ним продвинулся, держа баул одной рукой, Комбат.
- Какой этаж? - немного сдавленным голосом произнес Никитин.
- Сам нажму, - и Комбат ткнул указательным пальцем в верхнюю клавишу.
Двери сошлись, щелкнули, и лифт, урча и скрежеща, стал медленно вздыматься вверх. Горела красная кнопка, три нижних
были черные, обожженные спичками и сигаретами, да и лифт смотрелся не очень чисто.
Сергей стоял, облокотясь худыми плечами о стену.
Щелчок, кабина замерла.
- Ну, давай выходи, бродяга.
- Я не бродяга, - немного обиженно произнес Никитин.
- Ладно, извини. Выходи. Держи ключи, открывай.
Парнишка не справился с нижним замком, и Комбату пришлось самому повернуть ключ.
- Проходи.
Дверь захлопнулась. Рублев понес баул в кухню, а Никитин остался стоять в коридоре, немного испуганно моргая
светлыми ресницами. Все, что с ним случилось, ему не очень нравилось, но и угрозы для него пока видимой не было. Так что
он не знал, что предпринять - то ли броситься убегать, то ли смиренно ждать, чем все это кончится.
- Вначале помоешься, - сказал Борис Рублев, глядя на паренька, - а я за это время приготовлю чего-нибудь поесть.
- Я не хочу, - вдруг сказал Сергей.
- Чего не хочешь?
- Не хочу мыться, не хочу есть. Отпустите меня, Борис Иванович!
- Опустить тебя? А я тебя и не держу, хочешь идти - иди.
- Где мы?
Рублев назвал свой адрес.
- Так это же у черта на куличках!
- Да, далековато, но до метро не очень далеко. Можно пешком за две минуты дойти, а там, думаю, ты доедешь до своего
вокзала.
- Доеду, - сказал Никитин.
- Но я бы тебе этого делать не советовал. Вот что, иди мойся. Вода горячая у меня есть, мыло и мочалка тоже.
Так что - вперед.
"Странный какой-то мужик", - подумал Сережа и почему-то вдруг смирился с новым положением и понял, что самым
лучшим выходом из этой ситуации будет полное послушание с его стороны и выполнение всех приказов этого странного
здоровяка.
- Давай не стесняйся, солдат!
"Какой я ему солдат?"
Жилище Бориса Ивановича Рублева пареньку показалось удивительным: никакой роскоши, никаких ковров, но все чисто
и аккуратно. Курить ему захотелось так сильно, что даже засосало под ложечкой, а во рту скопилась слюна.
Только вот беда, сигарет у Сергея не нашлось, а пачка с торчащими сигаретами лежала на подоконнике в большой
хрустальной пепельнице.
- Можно закурить? - немного робко, но в то же время развязно спросил паренек.
- Нет, нельзя, - жестко обрезал Рублев, - я не курю.
- Как это не куришь, если сигареты лежат!
- Я бросил и тебе советую.
- Бросил? - словно бы не поверил услышанному Никитин.
- Да, бросил. Уже почти месяц не курю.
- Ничего себе! А зачем?
- Решил бросить - и бросил.
- Что, вы все так делаете?
- Как так? - спросил Комбат.
- Решил - и сделал.
- Стараюсь, - признался Рублев. - А ты давай зубы мне не заговаривай, побыстрее мойся. Сейчас я тебе сделаю ванну.
От этой странной заботы в душе у Сергея потеплело, но настороженность не проходила.
"Все-таки странный тип. Привел к себе домой, я же могу стащить что-нибудь, деньги, драгоценности, часы, видик."
Паренек заметил, что на телевизоре стоит большой видеомагнитофон, а под ним, в тумбочке, за стеклом, в три ряда
кассеты.
В ванной шумела вода. Струя вначале била в гулкое чугунное дно, затем ванна начала наполняться. Вода уже просто
плескалась.
Появился Рублев. Рукава его рубахи были закатаны, руки - мокрые.
- Смотри, солдат, сколько я тебе пены сделал.
- Я никакой не солдат.
- Все мужики для меня или солдаты, или никто.
- Как это все?
- А вот так.
На вешалке в прихожей висел пятнистый бушлат без погон, с многочисленными карманами.
"Военный или мент, наверное, - подумал Никитин, - правда, какой-то странный, необычный. Матом не ругается, не орет,
разговаривает негромко, но очень властно. Попробуй такого не послушаться, так голову двумя пальцами оторвет."
- Давай раздевайся, что смотришь? Глянь, сколько пены, - Рублев вошел в ванную, закрыл воду. - Иди, иди, не стесняйся, я
на тебя смотреть не буду. Вот тебе чистая майка, - и Комбат вытащил из стенного шкафа аккуратно сложенный тельник,
подал пареньку. - Настоящая воздушно-десантная.
- Не может быть!
- Точно тебе говорю, настоящая.
Сергей уже успел заметить в комнате над диваном большую фотографию, на которой были солдаты с автоматами - много
солдат - и среди них хозяин этой квартиры.
- Ну что ты медлишь? Стаскивай свою грязную куртку, снимай разбитые обувки, все это оставляй здесь.
Сергей закрылся в ванной комнате. Ему даже хотелось повернуть защелку, но потом он подумал, что этого делать не
стоит: хозяин обидится. Забрался в ванну. Вода была приятная, горячая, и Сергей вспомнил, что последний раз мылся недели
две с половиной назад. Он сидел в ванной, смотрел по сторонам на белую плитку в капельках воды, на зеркало, на
стеклянную полку с одинокой зубной щеткой и бритвой.
"Да, странный тип. Как-то у него все не так, как у людей."
А Борис Рублев в это время распаковывал баул, присланный Бурлаком. И чего в нем только не было! Даже запах ткани, в
которую были завернуты продукты, и то вызывал прилив слюны и посасывание под ложечкой. А пахло травами, перцем,
лавровым листом, мясом, рыбой и сушеными грибами.
- Ну, Гриша! Ну, клоун! - приговаривал Борис Рублев, разбирая увесистый баул. - Мяса пруд пруди, роту можно
накормить. И на кой черт мне все это? - радостно думал Комбат, поднося к носу огромный окорок. - Ну и запах! Ладно,
Сережку накормлю.
Для себя Борис Рублев почти не готовил, питался наспех, с уважением относился лишь к завариванию чая.
А вот ко всему остальному отношение было, в общем-то, пренебрежительное, хотя готовить он и любил, и умел.
Но ведь не станешь же готовить для одного себя! Никто, кроме тебя, не оценит таланта.
Сейчас же в квартире появился гость, ради которого стоило постараться. Хотя и стараться-то, в общем, не надо было, ведь
еды и продуктов у Комбата хватало. А тут еще и посылка Бурлакова подоспела, так что можно было бы устроить
шикарнейшее застолье.
"Вот, правда, пить я себе запретил", - поглядывая на литровые штофы с золотистой водкой, размышлял Комбат.
В водке плавали какие-то травы. Комбат знал лишь одну, длинную, плоскую, - зверобой. Остальные травы ему были
неизвестны. Ни сопроводительного письма, ни даже маленькой записки в бауле не нашлось. Хотя, что тут пояснять, и так все
видно, и так все ясно.
Комбат резал мясо, рыбу, хлеб, мазал бутерброды, ставил на плиту чайник. Все делал быстро, расторопно, умело - так, как
это может делать лишь мужчина, умудренный жизненным опытом, и никогда не научится делать женщина.
Все, что
...Закладка в соц.сетях
