Жанр: Боевик
Тест на прочность
...дно бреешься. Вот и
брейся чаще, зачем лишний раз подставляться?
- Хорошим для них все равно не станешь.
- Ну тогда повяжи зеленую повязку моджахеда и езди в таком виде.
- Ладно, сегодня побреюсь. Достал, честное слово.
- Давай уже не тяни, чтобы закрыть вопрос.
Скоро водитель понял, почему Самиру трудно было решиться. С собой у
дагестанца имелись станок фирмы "Shick",
помазок и мыло. Но без горячей воды он никак не мог обойтись. Пришлось искать
удобное место, выезжать к берегу,
разводить костер.
Густо намылив щеки, Самир сел ждать, пока щетина в достаточной мере
умягчится. Выкурил очередную мастырку,
блаженно прикрыл глаза.
- Каждый раз у тебя такая церемония? - спросил водитель, привыкший за
полторы минуты разбираться со светлой
порослью на щеках и подбородке.
- Если бриться, то бриться как положено, - дагестанец начал почти от самых
век и медленно продвигался ниже. - Как
тебе эти, на мотоциклах? Серьезные люди?
- Который постарше точно серьезный. Сразу видно бывшего вояку.
- Вот и я думаю, - Самир аккуратно, с нежностью обошел левый ус.
- Плохо тебе, что ли? Сделает работу, а ты отчитаешься. Главное только в
точности узнать, как оно все происходило -
Смеешься? Старик сразу проверит, что экспертиза показала, какую пулю вытащили. У
него, слава Аллаху, возможностей
достаточно.
- Мало ли как случается. Прикупил ты, к примеру, пушку на всякий пожарный.
Вдруг стычка лоб в лоб случилась - такая
дура с оптикой не очень сгодится.
- Где пушка, скажет, покажи. Нет, со стариком лучше не вертеть хвостом Так
прищемит...
- Тогда можно и в пролете остаться - Без оплаты еще полбеды. Старик не
простит, если кто-то нас опередит.
- Я б на его месте только доволен был, если бы моего врага кто-то
оприходовал.
- Ничего ты не понимаешь. Хуже этого нет.
Навсегда теряешь всякую надежду отомстить.
- В крайнем случае найдет этого в черной майке и отвалит ему за работу.
Вроде как заказ задним числом.
Смыв остатки пены, Самир провел ладонью по щеке.
- Совсем другое дело, - водитель хотел плеснуть в костер остатки воды.
- Стой, куда? - дагестанец решил еще раз, начисто пройтись лезвием.
- Да все отлично, красивее некуда. Знаешь, какой я вспомнил старый анекдот?
Приходит грузин к врачу, расстегивает
ширинку и член выкладывает на стол. Врач: "В чем дело, гражданин?" Грузин: "Ти
пасматри". Врач: "На что вы,
собственно, жалуетесь?" Грузин с гордостью: "Ти пасматри, какой красавэц".
Самир опять вспылил - чуть щеку не порезал.
- Ты с чем, шакал, мое лицо сравниваешь?
- Да ладно, ничего я плохого не хотел. Красавец, говорю - сам посмотри на
себя. И слишком не усердствуй, все равно
завтра будет черным-черно.
Самир сверкнул глазами, но русый его напарник так широко и мирно улыбался,
что злиться на него было бы
противоестественно.
- Думай, что говоришь. Слишком легко у тебя слова выскакивают.
Машина выехала на широкую тропу, с нее перебралась на грунтовую дорогу,
оттуда на раздолбанную
асфальтированную. В трех-четырех километрах от нормальной трассы они вдруг
увидели на асфальте машину с
распахнутыми настежь дверцами и нескольких людей в бронежилетах, суетящихся
вокруг. Вторая машина - обычный
"рафик" - стояла поблизости, на обочине.
- По-моему, там кто-то лежит на дороге, - пробормотал водитель, пристально
вглядываясь. - Разворачиваться поздно,
тянемся дальше как ни в чем не бывало.
На дерьмовой, с выбоинами дороге скорость у "Нивы" была не больше
пятидесяти километров. Пришлось еще больше
сбросить ее, вынужденно объезжая кучку людей. Один из них обернулся, мельком
скользнув взглядом по "Ниве" и людям
внутри.
- Вот не побрился бы - меня бы тоже тормознули.
- Это же наши, - прохрипел Самир, едва только людей в бронежилетах снесло
назад.
- То есть...
- Видел двоих на земле?
- Видел: руки на затылке. Не дай бог...
- Оружие видел? А я видел с моего места. На белой тряпке подстеленной. Все
раскопали, все выложили.
У водителя отвисла нижняя челюсть, правая подошва непроизвольно стала жать
на педаль газа.
- Людей я не знаю, номера машины тоже, - продолжал Самир. - Но винтовка
точь-в-точь моя. Наверняка один из наших,
старик ведь троих всего посылал.
- Нам ведь зону три дня назад определили по сотовому.
- Вот мы как раз на границе, разве нет?
И эти тоже заехали.
Водитель глянул в зеркальце: пока машину никто не преследовал. Но это
первый звоночек. Второй не заставит долго
ждать. У тех в тачке наверняка такой же тайник оборудован. Если там обнаружили,
значит, знают теперь, где искать.
- Что будем делать?
- Сейчас выйду на связь. Как повесят на них терроризм, так все расскажут. И
про Гоблина, и про три машины.
Самир ждал, сжимая трубку сотового, потом торопливо заговорил по-аварски.
Замолчал, выслушивая ответ. Водитель
даже вспотел от нетерпения. Он знал только одно: даже если ему заплатят тройную
против прежнего цену, стрелка с
оружием он больше не повезет.
- Ну?
Самир выглядел не очень довольным.
- Что говорит?
- Не дергаться. Сами все уладят.
- Как уладят?
- Старик мне тоже обещал. Если найдут при досмотре оружие, потерпеть деньдва.
Дальше заберет по своим каналам в
Махачкалу.
Водитель ничего не знал о фамилии и должности Старика, поэтому имел все
основания сомневаться.
- Скорей его самого заберут.
- Работа у него ответственная, большой начальник. Скажет - пошлют сюда
нужные документы. Если человек в разных
местах закон нарушил, судить его должны там, где статья серьезнее. Вот и пошлют
через прокуратуру документы: у нас, в
Махачкале, он больше натворил. Там уже, сам понимаешь...
- Хотелось бы верить. Но я почему-то верю тем, кто мне в затылок дышит.
Сжуют нас с тобой и косточками не
подавятся.
Глава 19
В БРОНИРОВАННОЙ ЛОВУШКЕ
К счастью, Атаман прихватил с собой баночку чудодейственной мази. Подарил
когда-то в Москве знакомый китаец,
объяснил, как втирать. Знал Терпухин, что всякие могут быть казусы во время
броска по отечественным дорогам. На
ровном месте можно упахаться на мотоцикле. А времени отлеживаться и нянчить
болячки не будет. Вот и взял в дорогу
восточное снадобье для себя и ребят.
Помогло, ломота в костях прошла. Настоял на своем и пересел за руль. Он
всегда старался не давать себе поблажек, в
зародыше душить малейшую слабость.
Бедняга Синицын слез в глухом месте. Спустился в овраг и пропал - ни
"спасибо", ни "до свиданья". Спрашивать его
было не о чем, Атаман слышал почти весь разговор возле скрытого отвода. Еще одна
случайная встреча с фатальным
исходом в послужном списке Гоблина.
"Насчет пушки что-то надо решать, - соображал Атаман, пока по обе стороны
проносился не слишком живописный
пейзаж. - Взрыв - это уже не авария и не разборка с дешевой пальбой. Тут и ФСБ
заворочается и все на свете. Шмонать
сейчас по-другому будут, по полной программе".
Будто в подтверждение его мыслей из-за пригорка высунулся сотрудник с
радаром в опущенной руке. Тормозит, зараза.
Скорость быстро входит в привычку. Сейчас, казалось, ехали совсем небыстро. Но,
конечно же, с превышением.
Вон и машина с голубой полосой притулилась.
- Сейчас сотка, как с куста, - процедил сзади Майк.
"Как бы не хуже, как бы это не оказалось работой на очередной чрезвычайный
план перехвата преступников".
ДПСовец отдал честь, представился, назвав но-" мер батальона. Попросил
документы. Что-то в его взгляде и голосе
заставило Атамана насторожиться. Таким взглядом приметы опознают, таким слишком
уж равнодушным голосом пытаются
не спугнуть раньше времени "птичку".
Привстал расстегнуть пуговицу на заднем кармане брюк. Байкеры тоже
завозились, чтобы не лезть прежде батьки в
пекло. Пауза оказалась как нельзя кстати: машина с голубой полосой тронулась с
места, явно намереваясь стать поперек
дороги. У сотрудника на заднем сиденье уже не было на плече ремня от
короткоствольного автомата - значит, успел
незаметно снять.
Глаза у него сузились, как у человека готового открыть огонь.
Нет, для них это не просто рядовой случай.
Явно среагировали на приметы. Может быть, кто-то разглядел "Уралы"
поблизости от взрыва? Поздно насчет пушки
сообразил. Если бы успел где-то пристроить...
Движок Атаман не глушил и вмиг сорвался с места. Штурман следом, низко
пригибаясь. Это было не лишним - вдогонку
грянула очередь.
Теперь уж скорость придется превысить по полной программе.
Штурман не удержался, оглянулся назад. Что-то крикнул - видимо, насчет
погони. Юрий не расслышал: ветер разорвал
фразу на мелкие клочья, тарахтящие движки без остатка сжевали отдельные звуки.
Погоня пока не страшна, но сигнал
тревоги наверняка уже запущен по трассе через радиоэфир.
Выставив в сторону руку, Атаман предупредил: скоро придется съезжать.
Черноволосый человек с голубыми глазами ходил по загородному дому, как
зверь по большой, со многими отделениями
клетке. Уже разбил от злости два бокала. В первом был сухой мартини, во втором -
обычная вода, чтобы запить таблетку от
головной боли.
Голова у Шестакова болела редко, но если уж ее схватывало стальным обручем,
то схватывало крепко. Повод был
весомый: два рефрижератора с рыбой тормознули и завернули в город для
расследования. Шестаков не сомневался, что
уладит в конце концов проблему. Но что будет с рыбой, если какой-нибудь придурок
в погонах заставит ее выгрузить?
Шестаков обеспечивал львиную долю легальных и нелегальных поставок
рыбопродуктов из области, машины у него
уходили каждый день. Не только рефрижераторы, но и просто фуры, перевозившие
консервы и закатанную в банки икру.
Резкое и внезапное ужесточение досмотра на трассе резануло, как серпом по
яйцам. Все из-за какого-то придурка,
сумасшедшего гастролера.
Одного несчастного мотоциклиста не могут изловить, дергают всех подряд,
ломают налаженную деловую жизнь.
Косая морщина в углу рта прорезалась еще глубже. Ожесточенно массируя
висок, Шестаков связался с начальником
астраханского порта:
- Никодимыч, что за дела? Ты уже в курсе?
- В курсе. Будем решать вопрос.
- Уже надо решить!
- Не телефонный разговор. Ты ж понимаешь, другая контора подключилась.
Начальник порта имел в виду эфэсбэшников.
Взрыв у трубопровода мог оказаться терактом, и теперь на дороге дежурили
еще и сотрудники областного управления
службы безопасности.
- Только не кричи, и так башка раскалывается. Сижу и в город выехать не
могу. Самого тормознут, прицепятся к
ребятам.
Шестаков не выезжал без вооруженного сопровождения. При теперешнем раскладе
это наверняка должно было вызвать
большие проблемы.
- Без тебя трудно будет закрыть вопрос, - объяснил начальник порта. - Не
стану же я каждые пять минут перезванивать и
уточнять: да или нет, так или эдак? Короче, сам понимаешь...
- Может, уладишь как-нибудь, чтоб открыли моей машине зеленый свет, не
цеплялись на каждом километре?
- Попробую.
Через полчаса начальник порта перезвонил.
- Вроде договорился, пришлют тебе сопровождение. Почетный эскорт. Только не
пугайся...
Шестаков в самом деле почувствовал себя не очень уютно: эскорт оказался
милицейской машиной. С ментами контакт у
него был отличный, но сюда они еще не заявлялись. В этот дом он допускал только
друзей, а деловые, вынужденные
контакты старался ограничивать рамками города.
Хорошо хоть можно сесть в свою машину, а не в эту, с чертовой "люстрой".
Растянув губы в улыбке, Шестаков пожал
милицейскому капитану руку, отпустил несколько ничего не значащих фраз. Голова
уже была занята предстоящими
переговорами в городе. Надолго ли этот чрезвычайный режим? Может, не спешить
давать на лапу немереные бабки, просто
переждать денька три? Договориться только о том, чтобы отпустили рефрижераторы -
это обойдется не слишком дорого.
Лишь бы не стали допрашивать водителей. Те могут струхнуть и заложить подпольный
цех по засолке и закатке икры.
Серая лента раскручивалась быстро. На постах никто не тормозил, временные
патрули, тоже пропускали
беспрепятственно. Шестаков уже с большей благожелательностью смотрел на машину с
мигалкой - "моя милиция меня
бережет".
Бронированный "мере" шел в хвосте милицейской машины, аккуратно выдерживая
безопасную дистанцию. Обе машины
выдерживали скорость около ста километров в час, по прикидкам Шестакова минут
через пятнадцать они должны были
пересечь городскую черту.
Но случилось неожиданное. Из-за кустов вдруг показался на обочине
мотоциклист с чем-то большим и темным в руке,
напоминающим дождевик.
Без особого усилия бросил этот "дождевик" в сторону проезжей части.
Мотоциклист выкатился в последнюю секунду, словно из-под земли. Шестаков не
успел даже разглядеть его, только
головную боль вдруг как рукой сняло - холодной рукой страха.
Обе машины пронеслись на полной скорости дальше. Шестаков хотел обернуться
назад, но личный охранник, сидевший
впереди, вдруг заорал шоферу:
- Выворачивай!
В ту же секунду и хозяину на заднем сиденье все стало ясно. Большой кусок
темной материи прилепился к лобовому
стеклу милицейской машины, полностью перекрыл обзор. Только опыт удержал
водителя от мгновенного резкого
торможения, в этом случае удар "мерса" оказался бы сокрушительным для обоих
автомобилей.
За секунду перед тем как "ослепнуть", милицейский водила видел поворот
впереди. На ощупь не впишешься, так или
иначе надо давить на тормоз.
Шестаковский шофер тоже был не промах.
Случись, правда, встречный транспорт, ничего бы не помогло. Но не случился
- "мере" вырулил, хоть и погнул
ограждение с разметкой. Ментовская тачка помяла его с другой стороны. Похоже,
разбилась фара. Остановившаяся машина
быстро уменьшалась в размерах, таяла, но еще можно было разглядеть выскочившую
наружу фигурку - кто-то из ментов
сорвал налипший на стекло плащ, чтобы ехать дальше.
- Тормозим? - поинтересовался шестаковский водитель.
- Выжимай по полной! - крикнул хозяин сдавленным голосом. - Сами догонят!
Мотоциклист уже обогнал ментов и первым успевал к "мерсу". Его силуэт
вырастал ровно с той же скоростью, с какой
таяла сзади машина сопровождения. Теперь уже Шестаков разглядел все в
подробностях. И "Харлей", и черную
лакированную каску, и клочковатую растрепанную бороду.
И обрубок кисти, повешенный на шею. Гоблин - в точности такой, как
передавали из уст в уста.
Номере разгона сухая ладонь ползла вверх, к плечу, а потом задралась,
болтаясь в воздухе слева от бородатого лица.
Будто кто-то сидел за спиной у мотоциклиста и махал зловеще-приветственно.
- Ты слово "быстрей" понимаешь? - с ненавистью спросил Шестаков, не желая
глядеть ни на водителя, ни на спидометр.:
"Мере" как будто оторвался немного, но бородатый мотоциклист, играючи
сократил дистанцию до минимума.
- Тормозить надо! - крикнул телохранитель. - Это ж Гоблин, он нас сейчас
по-любому скинет.
В самом деле: "мерс" - то бронированный. Остановиться - и пусть Гоблин
беснуется по ту сторону. Пусть даже у него
крупнокалиберный ствол в загашнике - пали на здоровье в упор. Перевернуть не
сможет - это ему не обычная машина.
Да и не рискнет он спешиться, чтобы не оказаться сбитым. А менты давно уже
тронулись. Если притормозить, вот-вот
будут здесь.
"Мере" встал, как по команде. Пролетев по инерции вперед, бородач быстро
вернулся. Шестаков съехал по сиденью
ниже То ли Гоблину не хотел попасться на глаза, то ли чтоб самому не видеть
жуткой рожи.
Мимо пронеслось несколько машин - никто и не подумал остановиться. Вдруг
снаружи что-то забулькало и отчетливо
запахло бензином.
Шестаков вспомнил о взорвавшемся трейлере и вцепился в плечо водителя:
- Езжай! Сейчас подорвет к черту!
Мутный поток разливался по лобовому стеклу - Шестакову показалось, что
бензин уже просочился внутрь салона и
сейчас они все будут корячиться от пламени, запертые, как в ловушке, в тесном
объеме.
Обезумев от ужаса, он дернул на себя рукоятку и выскочил наружу. Успел
пробежать два шага, прежде чем удар сзади
сбил его с ног, бросил на асфальт. Сначала одно, потом другое колесо проехалось
по позвоночнику, ломая ребра, плюща все
органы внутри. Поток крови изо рта хлынул на свежеподкрашенную разделительную
полосу, голубые глаза вылезли из
орбит...
В СВОБОДНОМ ПЛАВАНИИ
- Не знаю, как мы попали в черный список.
Но мы там сидим в самых первых строчках. Разве только Гоблин впереди.
Крутые свои майки вы еще можете сменить.
Но "Уралы" есть "Уралы" - что один, что другой. Выточены под фирму, бросаются в
глаза. Придется переходить на езду
исключительно в темное время.
- В стиле нашего общего друга, - заметил Штурман. - С кем поведешься...
Вернее, за кем погонишься...
- Шутки шутками, но пора уже перекусить, - похлопал себя по впалому животу
неунывающий Майк.
- Ты давай не отвлекайся.
"Урал-Вояж" сел на мель: залез картером на кочку. Попробовали столкнуть -
ни в какую.
Все-таки почти по сто двадцать килограммов на каждого. Саперная лопатка
была одна на троих.
Сперва подкапывать взялся Штурман, потом Майку показалось, что дело
движется слишком медленно. Теперь уже он
скалывал по кусочкам сухую, затвердевшую от солнца землю.
- Пока масло поменяю, раз уж стоим, - Штурман присел возле своего "Волка",
и скоро вниз полилась струйка густой
черной жидкости.
- А я схожу затоварюсь, - Терпухин бросил взгляд в направлении трассы. - У
кого какие предложения?
- Сам знаешь. Побольше калорий на единицу веса.
- Напорешься вдруг на сгущенку, бери банок десять. Если сварить, я за один
присест три штуки раздавлю.
- Смотри, задница слипнется, - добродушно подшутил Атаман.
Сам он не был поклонником сладкого, но хорошо помнил по старым временам
вареную в банке сгущенку коричневого
цвета.
- Супчики там всякие рассуешь по карманам, - попросил более практичный
Штурман.
Прихватив пустую сумку, Терпухин отправился к придорожному магазинчику.
Затоварился и собрался уже на выход, как
вдруг кто-то с громким возгласом схватил его за руку.
- Вот удача!
Знакомое лицо, совсем недавно попадалось на дороге. Кто ж это есть?
Синюшный след под глазом незнакомца помог памяти окончательно сработать.
Вспомнились красная "Мазда", Катя с ее
подарком, мужчина с расстегнутыми манжетами сорочки, пробитое колесо.
Он, муж... Его только не хватало.
- Чего это вы майку наизнанку носите? - собеседник Атамана признал свой
товар.
Выглядел он совсем не агрессивно, сводить счеты за нокдаун явно не
собирался.
- Не в том возрасте, - Может, и правильно. Моя фамилия Улюкаев.
- Терпухин.
- Не в службу, а в дружбу. В курсе, где она теперь?
- Так и не вернулась? Вот баба... Извини, друг, что так вышло. Я и ей
сказал: знал бы, что муж, не стал бы встревать.
- Пустяки, дело прошлое. Долго она еще с вами пробыла?
- Всего ничего. Высадили за железнодорожным переездом.
- Точно? Вы не волнуйтесь, я вас в любом случае обвинять не стану.
Атаман не оскорбился из-за проявленного недоверия. Впрочем, мужика можно
понять, он ничего о своем собеседнике не
знает. Разве что с весомостью кулака познакомился близко.
- Точно. Даже удочку не закидывала, чтобы с нами поехать.
- А как вообще впечатление - был у нее в голове точный маршрут, знала, куда
деваться?
Муж нервно почесывал то тыльную сторону ладони, то подбородок, то грудь под
галстуком.
У Юрия уже рябило в глазах от этих суетливых движений.
- Похоже, нет. Ехала в одну сторону, потом развернулась вместе с нами в
другую. "Мазду" бросила на дороге широким
жестом.
- Она такая, - пробормотал муж, слегка прищуриваясь, будто образ жены
замаячил вдалеке.
Атаман искренне посочувствовал бедняге. Врагу не пожелаешь любить такую
взбалмошную особу.
- Огромная просьба. Здесь мой телефон, - муж достал из кармана визитную
карточку, выронив на пол десяток точно
таких же. - Она не знает, что такое осторожность, может в два счета попасть в
плохую историю. Я не собираюсь применять
силу, сажать ее под замок. Тогда я просто в шоке был - вот и сорвался.
- С вами и сейчас не все в порядке, - сочувствуя Улюкаеву, Атаман отказался
от грубоватого "тыканья".
- Уговорю ее по-хорошему. Сейчас не то время, чтобы искать приключений.
Другое дело, если у нее кто-то есть, если
она поехала с кем-то жить... Если человек хоть мало-мальски надежный, я мешать
не собираюсь, - муж отвернулся, чтобы
спрятать увлажнившиеся глаза.
- Ладно, - пообещал Юрий. - Как только, так сразу.
Улюкаев перебывал у всех Катиных подруг, о которых знал. Но знал он далеко
не про всех.
Катя легко сходилась-с людьми и снобизмом не страдала - среди подруг ее
были портниха и продавщица, учительница
музшколы и карточная гадалка.
Большинству из них полагалось бы завидовать ее машине, деньгам, в которых
она не обязана была давать отчет своему
благоверному, ее нарядам и красоте. Но Катя слишком подкупала своей
доброжелательностью, пренебрежением к
условностям. Она никого не стремилась использовать, подруг заводила из
потребности в новизне, в общении.
Вернувшись в город, одну ночь провела у гадалки, слушая рассказы о старом
времени, о том, какими раньше были
мужчины. Вторую в аэропорту: уже купила билет в Москву, но в последний момент
передумала и не пошла на регистрацию.
Прогулялась по залу ожидания, с любопытством разглядывая дешевые товары в
киосках.
Купила пестрый журнал с яркими фотографиями кинозвезд. Пролистала и отдала
женщине, утверждавшей, что у нее
украли паспорт. Та прилепилась как банный лист, рассчитывая сорвать подачку. Но
Катя с прежней любезной улыбкой
объяснила, что обратится сейчас к дежурному милиционеру.
"Пострадавшую" как ветром сдуло. Выбравшись на свежий воздух, Катя подсела
к таксисту, чья очередь забирать
клиентов была еще далеко. Тот поначалу принял ее за шлюху, но скоро наметанным
глазом распознал, что имеет дело
просто с неуемной особой, которой хочется жить полной жизнью, которой скучно все
заранее запрограммированное.
Вместе покурили, послушали музыку в FM-диапазоне. Катя подремала немного на
заднем сиденье, а таксист удивлялся
сам себе, удивлялся тому, что испытывает к этой красотке чуть ли не отцовские
чувства. Хочется укрыть ее чем-нибудь
теплым, погладить по голове.
Проснувшись, Катя помахала таксисту ручкой, обрадовалась, что до утра еще
долго. Из всех людей, собравшихся в
аэропорту, наверное, только она не торопила время.
Забрела в дальний конец второго этажа, где находились комнаты отдыха
летного состава. Через каких-нибудь десять
минут угощалась шоколадом в номере в окружении четырех летчиков в темно-синей
форме. Те наперебой рассказывали
страшные и веселые истории, а Катя блестела глазами, поощряя их продолжать.
На следующий день побывала на рыбалке, опять-таки в компании незнакомых
мужчин. Восхищалась каждой паршивой
рыбешкой в улове, сама бралась за удочку и дергала при малейшем колыхании
поплавка. Облизывала палец, уколотый
острым крючком. И при всем этом удивительным образом никого не раздражала.
"Свободное плавание" продолжилось в ресторане - только не в зале со
столиками, а на кухне.
Здесь ее хорошо знали как подругу старшей из официанток. Выдали халат,
разрешили снимать пробу со всех блюд.
Ресторан пока еще не был заполнен даже на треть, и Белла - так звали официантку,
села с Катей в отгороженном закутке, у
обеих горела душа поделиться последними новостями.
Катя стала объяснять, почему бросила мужа.
Как осточертели повышенное его внимание, постоянное стремление угодить.
- Вот идиотка. Он же тебя любит.
- Мне от этого не легче. Я уже ничего от него не хочу, даже машину бросила
на дороге. Сейчас, я уверена, бросил фирму,
бросил дела и занят только поисками.
- Ничего. Перебесишься, нагуляешься и вернешься обратно. Если только
примет.
- В том-то и дело, что примет. Хотя он способен на самые дикие выходки, -
Катя пересказала историю на дороге. -
Причем это уже не в первый раз. Однажды на лучшего друга кинулся с кухонным
ножом. Показалось, видите ли, что тот
смотрел на меня слишком масляными глазами.
- Ревнует, как всякий нормальный мужик.
- Потом опять прежний на полгода.
- Не гневи Бога, будь довольна тем, что есть. У меня, кстати, тоже история.
Вчера вечером абрек один заявился. Парень,
конечно, красивый, но замученный-замученный. Глаза красные, как будто три ночи
не спал, обувь в пыли.
Обычно у нас таких фейс-контроль не пропускает, но этот, видать,
договорился. Сел в самом углу, сумку держит между
ногами. Столик не мой, другой официант его обслуживает. Отвлеклась я на своих
клиентов, потом вижу: этот горный орел
носом клюет. Подпер рукой голову и дремлет. Подходит Паша-официант и говорит:
надо, мол, сообщить куда следует.
Неизвестно, что за тип, что у него там в сумке. Ну, я предложила, пусть наш
человек посмотрит. Незачем лишний раз
ментов вызывать: дела сделают на копейку, зато пожрут и выпьют на халяву. Решили
Семена попросить - он у нас на случай
драк и прочих эксцессов. А здесь что-то вдруг засомневался. Будить и требовать
сумку открыть? Боязно как-то, неизвестно,
что выкинет. Давай, говорит, я тихонько сумку вытащу. Глянем, что внутри, и
обратно положим. Взял и вытянул в самом
деле из-под ног.
- У всех на глазах?
- Тот столик как раз плохо просматривается с остальных. Слева ударная
установка, справа - колонна. Вытянул наш
Семен сумку, а открыть страшновато. Вдруг взрывное устройство?
- Тоже мне мужики. Мокрые курицы.
- Тогда, говорю, возвращай на место. Он ныть стал: чего, мол, меня в это
дело втянули, я вам тут не ОМОН и не спецназ.
А вдруг у него сообщники где-то в зале? Я плюнула и сама расстегнула молнию...
Официантка перевела дух и впилась зубами в один из помидоров,
приготовленных для салата.
- Ну и как?
- Тряпка какая-то, а под ней прицел оптический и ствол блестит.
- Ни фига себе.
- Я быстрей на замок и думаю, что сказать.
Никто ведь, кроме меня, не видел, Паша с Семеном благоразумно отвалили в
сторону. И что-то кольнуло меня:
террорист какой-нибудь не припрется вот так в ресторан. Сделает тихонько свое
черное дело и тут же слиняет по-быстрому.
Винтовка ему вообще без надобности - взрывы устраивать гораздо выгодней и
спокойней. Нет, думаю, этот, похоже,
киллер. Заказали ему бизне
...Закладка в соц.сетях
