Жанр: Боевик
Умереть, чтобы воскреснуть. Серия (слепой)
УМЕРЕТЬ, ЧТОБЫ ВОСКРЕСНУТЬ
Андрей ВОРОНИН
Внештатного агента ФСБ Глеба Сиверова отправляют на задание, с которым он
впервые в жизни не справляется Конечно
же, не по своей вине. Кто за всем этим стоит - читатель узнает, прочитав роман
до конца.
Эту мечеть местные называли Синей из-за тысяч изразцов небесно-голубого,
бирюзового, насыщенно-синего и
фиолетового цвета на огромном куполе и башне минарета. Веденееву и Пашутинскому
показали в Москве множество
снимков, среди них и фотографии мечети с разных точек. Но реальная мечеть,
прокаленная солнцем, овеянная песчаными
бурями, выглядела гораздо красивей, чем можно было ожидать.
Мимо кофейни медленно прокатил внедорожник "Тойота-Лэндкрузер" - именно его
поджидали двое российских граждан.
До мечети еще оставалось метров двести, но водитель из религиозного благоговения
уже сбросил скорость. Это был один из
телохранителей, второй расположился сзади.
Впереди, в своей традиционной невысокой папахе сидел бывший и, о,
президента Ичкерии, главный чеченский казначей
при Дудаеве и Масхадове бригадный генерал Зелимхан Яндарбиев.
- Хорошо выглядит, - заметил Веденеев, делая глоток из крохотной чашечки.
Им показывали фотографии разных лет общим числом не меньше сотни. Вот
Зелимхан в камуфляже, вот он под зеленым
знаменем принимает на Коране президентскую присягу. Подписывает договор с
Черномырдиным, дает интервью арабскому
журналисту. Вот личная встреча в Кабуле с муллой Омаром, после которой
правительство Талибана приняло решение
признать независимость Чечни и установить дипломатические отношения.
А это уже снимки времен изгнания - Турция, Пакистан, Катар.
Последний снимок из архива ФСБ был годичной давности. На нем Зелимхан с его
знаменитой родинкой выглядел
уставшим, бледноватым, с "думой на челе" о судьбах родного народа. Сейчас за
стеклом кондиционированного джипа
маячило лицо с ровным загаром и неопределенной улыбкой на полных губах.
- Здоровеньким помрет, - одними губами произнес Пашутинский, глядя, как
грузный низкорослый "казначей" выходит из
машины в сопровождении двух широких спин.
- Не говори "гоп", Володя, - поморщился Веденеев.
Ему с самого отлета не нравилось настроение напарника. Тот отправлялся в
Доху как на легкую прогулку. Здешние арабы
в его представлении остались все теми же пастухами верблюдов, что и прежде.
Понастроили на нефтяные миллиарды небоскребов, пересели на джипы, но по
сути остались кочевниками. Сам Веденеев
так не считал и удивлялся - почему начальство решило послать сюда человека плохо
знакомого с Ближним Востоком.
Сняв обувь у резных дверей, Зелимхан направился в прохладный зал мечети,
чтобы предстать с молитвой перед Аллахом.
Оба сотрудника ФСБ были заняты более прозаическими и насущными вещами - изучали
условия для того, чтобы отправить
Яндарбиева на прямую аудиенцию ко Всевышнему.
Внимание их было приковано к черному "Лэндкрузеру", который, казалось,
плавился на солнцепеке. Оба телохранителя
вошли в мечеть вместе с Яндарбиевым, и внедорожник остался без присмотра.
Машин на стоянке собралось не меньше полусотни. Дежурил здесь худой,
дочерна загорелый юноша, принимавший
оплату. Задача выглядела простой: отключить охранную сигнализацию яндарбиевского
авто и незаметно прилепить к днищу
взрывное устройство.
Зелимхан приезжал в эту мечеть трижды в неделю из своего дома, выделенного
катарским эмиром, в престижном
квартале дипломатических особняков. Дольше всего задерживался в пятницу, об этом
двух сотрудников проинструктировали
еще в Москве.
"Сегодня среда, день последней примерки "костюмчика" для этого ублюдка. В
пятницу работа должна быть сделана -
сделана так, чтобы комар носа не подточил" - это четко понимали оба сотрудника
ФСБ.
В кофейне подавали кофе дюжины разновидностей: черный, двойной черный, с
корицей, лимоном, молоком, взбитыми
сливками, перцем и прочим.
Пашутинский пил не слишком аккуратно, на блюдце красовалась коричневая
лужица.
Многое в напарнике раздражало Веденеева.
Утешало одно: задание свело их ненадолго, уже вечером в субботу они
вернутся в Москву. Там, в Москве, отчет о
проделанной работе будут принимать у каждого по отдельности. И вряд ли их еще
раз отправят куда-нибудь вместе. Не
потому, что не сошлись характерами. В ФСБ вообще не способствуют появлению
стабильных пар или троек.
Во взаимной притирке больше минусов, чем плюсов. Идеал - это полная
взаимозаменяемость сотрудников.
Оба засекли время, но ни один при этом не взглянул на часы. Ни тогда, когда
черный внедорожник вырулил из-за угла, ни
потом, когда его покинули водитель и пассажиры. Внутренние часы у обоих шли с
малой погрешностью.
По знаку Пашутинского со стола убрали пустые чашки и блюдца с нежными
скорлупками от фисташек. ,Еще раз протерли
его тряпкой не первой свежести и поставили, сняв с тусклого металлического
подноса, еще две полные чашки. Всем этим
занимался молодой парень того же возраста, что и парень на стоянке. В Катаре,
как и на всем Ближнем Востоке, женщин в
обслуге не увидишь. Нет официанток, продавщиц и так далее - всю эту работу
выполняют исключительно мужчины.
- Серебро? - по-английски спросил у парня Пашутинский, постучав по подносу
ногтем.
Подделываться под местных от них не требовали. Иностранцев в Катаре больше,
чем арабов, - гастарбайтеры, туристы.
Чужая речь здесь не режет слуха, особенно все привыкли к международному языку -
ломаному английскому.
Поднос отчасти был похож на серебряный. Пашутинский прекрасно знал, что это
подделка, но все же спросил. Иногда
полезно глуповато выглядеть.
Праздные и глуповатые люди вызывают меньше подозрений и "до" и "после",
когда человеку приходится давать
показания.
Парень улыбнулся и покачал головой. Он привык к специфическим интересам
приезжих. Медные и позолоченные,
серебряные и бронзовые изделия - главные сувениры, которые туристы увозят домой.
С утра до вечера они толпами бродят
по узким улочкам старого города. Разглядывают кувшины с насечкой, вычеканенные
на блюдах сказочные сюжеты, звенят
верблюжьими колокольчиками. Роются в больших чанах, доверху наполненных дешевыми
кольцами и перстнями.
По подсчетам Веденеева, Зелимхан и его, телохранители покинули мечеть
спустя сорок одну с половиной минуту, его
напарник насчитал почти сорок две. Чеченец выглядел уже не таким веселым, зато
весь лучился умиротворенностью.
Внедорожник проехал мимо в обратном направлении, теперь гораздо шустрей.
Напарники не сразу покинули кофейню. Выдержали достаточно долгую паузу,
чтобы никто из случайных свидетелей не
смог сопоставить два события: отъезд одних и отбытие других.
Черный внедорожник въехал во внутренний дворик особняка, выложенный
плиткой. Зелимхан жил здесь уже три года
вместе с семьей, успел посадить несколько абрикосовых деревьев и много цветов.
Пищу принимал под полотняным навесом - иногда вместе с сыном, иногда с
заезжим гостем, но чаще в одиночестве. Стол
накрывала сама жена, она и готовила - домработница занималась только уборкой.
Вот и теперь Малика поставила перед ним тарелку риса с финиками и шербет в
тонкостенном стакане.
Последнее время он особенно любил сладкое.
- Хлеба хватит? - спросила она по-русски.
Дома они всегда говорили по-русски больше, чем по-вайнахски, - ив советское
время, и в войну, и в годы независимости,
и в эмиграции.
- Хватит.
Еще одна привычка из прошлого, все есть с хлебом, даже рис. Свои первые
стихи начинающий поэт-комсомолец
Яндарбиев тоже написал о хлебе.
Больше шансов напечататься.
Малика работала библиотекарем, а начинающий поэт Зелим сотрудничал в
грозненской газете "Ленинский путь".
Вероятно, пописывал бы до конца своих дней правильные статьи и лирические
стихотворения - в советское время этот труд
неплохо оплачивался.
- И вдруг закрутился водоворот. Пока власть казалась незыблемой, она
устраивала всех. Но при первых же трещинках
стальной Вавилонской башни все сразу вспомнили, какой они нации, какой веры.
Всплыли старые обиды - оказалось, никто
ничего не забыл.
В мае девяностого Зелимхан организовал крохотную Вайнахскую демократическую
партию, в ее программе уже была
прописана независимость. Через полгода он стал зампредом исполкома
Общенационального конгресса чеченского народа -
надел папаху и снимал ее, только ложась спать. В начале девяносто второго
Яндарбиев уже отпустил бороду, нацепил
камуфляж, тогда он активно участвовал в грабеже брошенных на произвол судьбы
российских военных складов.
Он стал ближайшим сподвижником Дудаева.
Удостоился чести первого покушения - в октябре девяносто третьего в
Грозном, по его машине, остановившейся возле
дома, дважды стреляли из подствольного гранатомета. Бывший комсомольский
секретарь редакции, он повесил на стенку
коврик с изображением Каабы, стал молиться положенное число раз и регулярно
посещать мечеть.
Когда началась война, против него и еще шести чеченских вождей возбудили
уголовные дела и добились санкции на
арест. После гибели Дудаева Яндарбиев сменил его на президентском посту. Вел в
Кремле переговоры с Ельциным,
подписывал перемирие с Черномырдиным, остался в Москве заложником на время
вылета Бориса Николаевича в Чечню... :
Смуглый молодой парень, только что вернувшийся вместе с шефом из мечети,
сообщил о визите посланца Абу-Валида.
Вытерев лоснящиеся губы белым полотенцем, Зелимхан тяжело поднялся с места и
вошел в небольшую комнатку, чтобы
лично глянуть на монитор.
- Впускай, я его знаю. Проверь с головы до ног и впускай. Скажи Маликеханум,
чтобы сделала нам два кофе.
Посланец не обиделся на тщательный обыск.
На войне как на войне. Эта категория людей давно привыкла следовать
восточной мудрости: "На Аллаха надейся, но
верблюда все равно привязывай".
Они сами следовали ей и не возражали против применения тех же правил к
себе.
Широким шагом гость прошел по плиткам двора и приветствовал Зелимхана, как
младший старшего: приобнял и коснулся
лбом плеча.
- Садись, Алимардан, рад тебя видеть.
Оба сделали по глотку кофе, только потом хозяин спросил:
- Откуда сейчас?
- Самолетом из Баку. Два дня назад еще был в лесу.
- Как там наши леса?
- Скоро зазеленеют. Русские много пожгли за последний год. Но это капля в
море.
- Каждую весну проклинают "зеленку". Помню, сам слышал радиоперехваты.
Эти двое пили кофе совсем не так, как двое эфэсбэшников в кофейне.
Восточные люди умеют смаковать каждый глоток
напитка, каждый кусок еды.
Даже в фанатике-боевике, способном годами прятаться в горных пещерах и жить
на подножном корму, живет сибарит.
Эта часть личности только ждет удобного случая, чтобы проснуться.
- Абу-Валид просил передать, что его с начала года упорно пытаются с тобой
стравить. Льют на тебя грязь, будто ты
собрал здесь не десять миллионов, а пятнадцать.
Несмотря на иерархию, воюющие против Москвы чеченцы обращались друг к другу
на "ты", подчеркивая свое единство в
борьбе за общее дело.
- С начала года? Обо мне давно уже такое говорят. Пора федералам сменить
пластинку.
Или они верят, что ложь от долгого повторения станет похожа на правду?
- В прошлом году они не пытались ничего насчет тебя запустить.
- Папку не в тот шкаф засунули. А перед Новым годом, наверное,
инвентаризацию устроили.
- Сейчас взялись очень активно. Абу-Валид считает, что не только ему все
это подбрасывают.
- Конечно. Посмотрим, кто еще поделится со мной своими тревогами. Твоему
командиру понадобился месяц, чтобы
встревожиться.
- Он в самом деле встревожен. Считает, что ФСБ взяло тебя на мушку.
- Мы все у них на мушке. Что делать? Мы принадлежим Аллаху и к нему
возвращаемся.
- Воистину.
Хозяин и гость провели по лицу сложенными вместе ладонями.
- Что передать Абу-Валиду?
- Что нашел меня в добром здравии. Переводы будут продолжаться в прежнем
ритме. Просто сейчас жертвователи дают
деньги адресно. Если их дают для Шамиля, я не вправе перебросить средства комуто
другому. Хотя сам, может быть,
считаю, что там потребность более насущная. Шамиль на прошлой неделе показал
товар лицом...
Посланец Абу-Валида молча кивнул, он знал о взрыве в московском метро.
- Шамиль показал товар лицом, и теперь снова пойдет перекос в его пользу.
- Мы тоже работаем, не сидим на месте.
- Есть вещи, о которых русские просто умалчивают. У них сейчас сильнейшая
цензура, они почти закрыли тему своих
потерь в Чечне.
- Мы снимаем свою работу на видео.
- Последнее время кассетам вообще мало доверия. Сейчас любой дурак знает,
что дату на пленке можно в два счета
подделать. Все можно подделать. Никто из наших, конечно, не занимается подобными
вещами. И жертвователи впрямую не
бросаются такими обвинениями. Но я вижу, что им хочется подтверждений. А русские
поприжали и телеканалы и печать,
упрямо молчат о потерях.
Вот взрывы в метро и в электричках, они обсасывают месяцами. Пусть АбуВалид
примет это к сведению.
В августе, через полгода после появления в Катаре сотрудников ФСБ, Глеб
Сиверов сидел на ведомственной московской
квартире напротив человека в генеральских погонах. Тот хмурился, двигая по столу
свою дешевую зажигалку.
- Срочное задание. Твой предшественник его чуть не провалил. Поезжай,
разберись и прими от него дела.
- Куда ехать?
- Недалеко. Из Москвы в Москву. Ты давно общался с "золотой молодежью"?
- Не наш, вообще-то, контингент, - пожал плечами Слепой.
- Теперь наш. Пришлось взять их под крылышко. Только не надо морщиться и
говорить мне, что задание не твоего
уровня.
- У меня и в мыслях не было, товарищ генерал.
Генерал, конечно, держит в уме его, Сиверова, профиль - значит, имеет
веские причины поручить это дело именно ему.
- Нет времени все подробно тебе объяснять.
Важно поскорей взять бразды в свои руки. Ребятки - дети высокопоставленных
мидовцев. Только не кривись, не говори
мне, что эту публику ты на дух не переносишь.
- Вы меня с кем-то путаете, Федор Филиппович. Когда я последний раз
капризничал?
- Да я сам обо всем этом думаю вместо тебя.
Короче, поезжай, там объяснят суть. На днях встретимся, поговорим
обстоятельней.
...Уже через сорок минут Сиверов прибыл по указанному адресу - в гольф-клуб
на Аптекарском. Для поля с
восемнадцатью лунками здесь был спроектирован искусственный рельеф: водоемы и
террасы, деревянные ограждения и
препятствия. Под жарким солнцем покрытие из искусственной травы выглядело не
правдоподобно зеленым и свежим.
Глеба встретил тот, кого ему предстояло сменить. Невысокого роста жилистый
человек в белой шапочке с козырьком.
Обменявшись рукопожатием, они присели рядом на ровно подстриженную траву.
- Их всего пятеро, - объяснил сотрудник, представившийся Михал Михалычем. -
Неразлучная компания. Называют себя
"Magnifisent Five".
- Знают старое кино?
Название для компании, конечно же, придумано по аналогии с "Magnifisent
Seven" - знаменитым вестерном
"Великолепная семерка". Среди советских граждан в шестидесятые годы он был,
пожалуй, еще больше знаменит, чем среди
американцев. Единственный штатовский вестерн, который выпустили в прокат по
личному распоряжению Хрущева.
- Они вообще много чего знают. И о себе понимают слишком много. Через пару
дней тебя так достанут, что волком
взвоешь. Я уже дважды подавал рапорт, чтобы избавили меня от этих аристократов.
Что я с ними только не творил
мысленно: ломал кости, расстреливал из автомата, подвешивал за ноги, топил в
дерьме.
- И девушек тоже? - спросил Слепой, уже выделив взглядом стайку с клюшками.
- Всех без исключения.
- А там кто маячит?
- Наш человек. Вон другой, видишь? Мои подчиненные в количестве двух
единиц. Их менять не собираются, так что ты
их унаследуешь.
- Подчиненных ты мысленно не поджаривал?
- Нет. Пару раз сделал втык по делу, а в остальном жили дружно.
- Кто против нас?
- Человек опытный. Одиночка.
- Чего хочет?
- Убивать он их вроде бы не собирается. Всего-навсего взять в заложники.
- Каких требований от него ждут?
- Точно неизвестно.
- Насколько я понял, денежный выкуп для него не первоочередная вещь. Иначе
бы он нашел себе кого-нибудь
поперспективней.
- Торопишься с выводами. Конечно, предки у них не олигархи, зато мог при
надобности выбить денежки на выкуп из
кармана у государства. Трудно заранее сказать, какие будут требования, но личный
мотив тут безусловно присутствует.
- Что известно об этом типе?
- Бывший наш сотрудник.
- И как он дошел до жизни такой? - искренне удивился Глеб.
- Не знаю. Мне объяснить не удосужились.
- Поставили охранять и закрыли от тебя информацию?
- Ты с этим впервые сталкиваешься?
- Да нет.
Худощавый парень с золотистыми волосами до плеч замахнулся клюшкой и послал
мячик высоко в небеса. Чем-то он
напоминал юношу эпохи Возрождения. Казалось, будто его, нарисованного на холсте,
оживили с помощью магии и
переодели в современные шмотки - светлые брюки и желтую тенниску с короткими
рукавами.
- Расскажи мне про них.
- Денис Воротынцев, восемнадцать лет. Учится в Англии, сейчас на каникулах.
Единственный из них, кто по-настоящему
умеет играть в теннис и гольф, остальные, считай, дурака валяют. К сверстницам
относится флегматично, спиртного не
потребляет - только минералку и натуральные соки.
- Человек из светлого будущего.
- До такого будущего я, надеюсь, не доживу.
- Давай тогда про минусы.
- Да у них у всех минусы одинаковые. Стеб без конца и края. Презрение ко
всем и вся.
- На то они и "золотая молодежь".
- Понимаю, но от этого не легче.
- А девочка в голубом со стройными ножками?
- Маша Прилукская, стерва не дай бог. И фамилии, черт бы их побрал, не
такие, как у всех.
- Маша постарше будет.
- Заканчивает МГИМО. Сразу пойдет в МИД, там папаша заведует целым
сектором. Цинична до беспредела, нас считала
паршивой обслугой. Мимо меня несколько раз прошла голышом. Чего стесняться, я
ведь холуй, недочеловек.
- А ты не слишком серьезно их воспринимаешь?
- Попробуй по-другому, если ты сутками рядом. Лучше сделать себе обрезание
и работать среди моджахедов,
притворяться мусульманином хоть целый год.
С шутками и смешками компания добралась до места падения мячика, откуда
Денис пульнул им еще раз. До бывшего и
нового руководителя "службы охраны" донеслись аплодисменты.
- Давай дальше. Кто у нас второй молодой человек?
- У этого, по крайней мере, есть одна нормальная человеческая слабость.
Азартен до беспредела.
Без конца заключает пари, время от времени пытается затащить компанию в
казино или бильярдную.
Или на квартиру, где богатенькие Буратино сражаются в преферанс.
- Преф все-таки не рулетка. Если "классику" считать азартной игрой, тогда и
шахматы тоже.
- Не игра ведь важна, а игрок.
- Согласен. Везучий он или нет?
- Везучий, собака. Его уже не во все казино пускают.
- Чем этот товарищ занимается в свободное от игр время?
- Выперли из института. Отец добился, восстановили. Через полгода не
выдержали и выперли снова. Прямо на занятиях
играл под бабки. Отбирали колоду - он кости из кармана доставал. Отсаживали от
него всех - он играл сам с собой.
- О нем, ты, похоже, больше знаешь.
- Потому что любитель хвастаться. Если заведется, слова никому вставить не
дает.
- Зовут как?
- Мирон Митрохин. К нам он, правда, не приставал со своими пари, считал,
что сотрудникам расплачиваться нечем.
Глеб перевел взгляд на стриженую рыжеволосую девушку в черной майке и
бриджах: ухватив клюшку, как автомат, она
направила ее на Мирона.
- Лена Ричи. Это не фамилия, а прозвище. Фанатка Гая Ричи, ее подкалывают,
будто она его вторая, заочная жена после
Мадонны. Знает наизусть "Карты, деньги, два ствола", цитирует к месту и не к
месту.
- Где учится?
- Тоже в МГИМО, пойдет по стопам отца и всей родни по отцовской линии. В
свободное время рисует комиксы... Ну и
последняя - Вероника. Они все помешаны на модном и стильном барахле, но эта дура
особенно. Ни о чем другом не в
состоянии говорить - только о шмотках, косметике, мобильниках, тачках. Закончила
юрфак, член гильдии адвокатов. Но
никто ей пока даже самого сраного дела не доверил.
Вероника как раз общалась по сотовому и держалась особняком. На зеленой
подстриженной траве поля для гольфа она
смотрелась самым ярким пятном в своем красном брючном костюме.
Посторонних игроков и зрителей здесь не было. Компания заплатила за два
часа исключительного пользования.
- Но ведь они же не целые сутки проводят вместе. Как вы обходились втроем?
Переведя взгляд на собеседника, Сиверов не мог не почувствовать резкий
контраст с "великолепной пятеркой". Дешевая и
не слишком свежая тенниска, сумрачно-сосредоточенный взгляд и тускловатые белки
глаз - признак усталости от
непрерывного напряжения. С другой стороны, Михалыч выглядел плотным, жилистым,
земным созданием по сравнению с
компанией, нарисованной на траве акварельными красками. Может быть, при
ближайшем рассмотрении в них тоже
проступит материальное начало?
- Да они не могут друг без друга, - ответил Глебу предшественник. - Начало
учебного года их, конечно, разводит. А
сейчас, во время каникул, они целыми днями вместе. Одни не учатся, у других нет
работы. "Дольче вита", одним словом.
- Странно, что они в Москве. Им бы сейчас полагалось валяться где-нибудь на
средиземноморском пляже.
- Они и собирались туда. Родители не пустили. Сочли, что здесь больше
возможностей обеспечить их безопасность. Часть
времени компания торчит за городом, там у родителей Дениса коттедж со всеми
прибамбасами. Однажды наш бывший
сослуживец пытался проникнуть туда среди ночи.
- Пытался проникнуть? - удивился Слепой. - И никто при этом не пострадал?
- У него, как я убедился, своеобразный кодекс чести. Не хочет стрелять в
бывших коллег.
- Черт возьми, я готов прослезиться.
Слепой все больше убеждался - такого задания у него еще не было. До сих пор
он был скорее киллером на
государственной службе, чем телохранителем. Всегда действовал против врагов, не
брезгующих ничем, и никогда еще не
имел подобного рода противника.
- А вы, значит, тоже...
- Мы стреляли, как положено. Только ведь он знает наши методы работы от и
до. Смог уйти живым и невредимым.
- Как молодежь перенесла стрельбу?
- Для них это все как приключение, как кино.
Они вообще не чувствуют реальности выстрелов, ни разу не видели, как свинец
вышибает мозги.
- Никто не испугался? Даже девчонки не закатили истерику?
- Скоро сам убедишься, как они к этому относятся.
Михалыч снял шапочку с козырьком и провел рукой по волосам ото лба к
затылку. Он выглядел безмерно уставшим и
подавленным. Слепой знал, что ждать гораздо тяжелей, чем действовать самому. И
его самого будет тяготить работа
охранника, цепного пса на привязи.
- Так тебя за случай в коттедже решили убрать?
- Тому случаю уже неделя исполнилась. Скорей за вчерашнее. Вчера я не
выдержал, выложил Прилукской все, что о ней
думаю. Достала уже, - Михалыч провел ребром ладони сперва под подбородком, потом
над головой. - С одной стороны, я
рад, что избавился. С другой... Противно, что на первую же ее претензию с такой
готовностью отреагировали.
"Великолепная пятерка" лишний раз убедилась, что мы действительно холуи,
заменить нас даже проще, чем затребовать
другого официанта.
Шапочку с козырьком он не стал подбирать, он в ней больше не нуждался.
- Какую с тебя требовали отчетность?
- Насчет этого пожаловаться не могу, особо не грузили. Писать заставляли по
минимуму.
- Для Филиппыча?
- Работа здесь под началом подполковника Звонарева.
- Нормальный мужик?
- Я так и не понял. Слишком редко контачили. Он не придирался по пустякам.
Но много о чем умалчивал.
- Может, не по своей инициативе?
Предшественник пожал плечами. Ему явно хотелось поскорей убраться с поля.
Хоть он и сам спровоцировал свое
увольнение, все равно этот факт останется пятном в его послужном списке.
На двух открытых легких электромобильчиках компания молодежи поехала к
водной преграде, обозначенной красными
колышками. Где-то там упал после очередного удара мяч. Слышались громкие, с
небрежным шиком произносимые термины:
питч, слайс, богги.
Слепой уже внутренне взял на себя ответственность за молодых людей. Двое
сотрудников справа и слева от корта
побежали трусцой за компанией. Глеб тоже двинулся небыстрым, но широким шагом.
Предшественник вынужден был
следовать рядом с ним - он не получил пока позволения отправляться восвояси.
- Знаешь, на сколько тянет все это удовольствие - в смысле, поле? Мощение,
озеленение, альпинарий, водопад,
искусственные водоемы. Трава с длиной ворса два миллиметра, чтобы условия
качения мяча приближались к натуральному
грину...
- Даром ты время не терял. Набрался по части гольфа.
- Спортивный комментарий, по крайней мере, вести могу... Сорок пять штук
"уев" здесь вбухано.
Не так уж много по московским меркам.
Операцией "Оазис" руководил Коломийцев, сотрудник ФСБ, уже три года
работавший под "крышей" российского
посольства в Дохе. Прибыв на арендованную посольством дачу, Олег Веденеев и
Володя Пашутинский рассказали ему о
последней примерке.
- Со стоянкой все в порядке, - улыбался Владимир. - Ни полиции поблизости,
ни камер наблюдения. Один только джигит
лет восемнадцати квитанции выписывает.
"Джигит", "пастух" - подобные определения вызывали у Веденеева
кратковременную зубную боль. Сколько раз он уже
сталкивался с некомпетентностью таких "деятелей", свысока поглядывающих вокруг.
- Как поступим, если машина втиснется в щель? - спросил старший.
Заранее было решено, что взятый напрокат минивэн припаркуется бок о бок с
яндарбиевским внедорожником. Но
водитель "Тойоты-Лэндкрузера" мог поставить машину на свободное место между
двумя занятыми. Ближайшие места в
соседнем ряду тоже могли занять - ведь желательно было выдержать минутную паузу
и подъезжать на минивэне уже после
отхода Зелимхана и его спутников от стоянки.
- В худшем варианте нас будут разделять машины две, не больше. Я беру
ключи, лезу озабоченный под минивэн. Как
только Олег
...Закладка в соц.сетях
