Жанр: Боевик
Разведка боем серия: (слепой 22)
...них усилий.
Глеб хотел всего лишь приглядеться, прислушаться. Если повезет, уяснить себе
ближайшие намерения врага - как и когда стая волков попытается в очередной раз ухватить
добычу. Ступая по ребристым листам, он слышал внизу гул погрузчиков. Дважды ложился
на живот, прикладывал ухо к крыше, чтобы разобрать разговор. Оба раза общались между
собой хозяин товара и работник склада, в обоих случаях говорилось о том, откуда взять
товар, - сверху или сбоку штабеля.
Выход к краю крыши тоже ничего нового не дал. Знакомая картина: движутся огоньки
на шоссе, грузовые машины съезжают с трассы на короткую дорогу к складам. Рядом с
обычной бортовой машиной, облепленной грязью, можно видеть сияющие трейлеры - всем
своим видом они наглядно демонстрируют: мы только что из шенгенской зоны и долго у вас
не задержимся.
Метров на сто от стены склада земля разровнена, заасфальтирована. Асфальт размечен,
разрисован стрелками, чтобы не создавать путаницы и заторов. На остальном пространстве
до шоссе темнеют кусты и белеют прожилки берез среди хвои чахлых елок. Ничего
подозрительного там не просматривается.
Хотя, конечно, подкрепление к боевикам может прибыть точно так же, как сюда
прибыла команда изгоев, - под днищем любого из трейлеров. Или внутри, в самой машине.
И не увидишь отсюда сверху ничегошеньки.
Вон, расхаживают охранники - один, другой.
По сторонам не глядят, только под ноги. Надавали лицензий охранным фирмам, а там
сплошное раздолбайство. Куда годятся эти двое? Два пустых места и больше ничего.
Впрочем, не надо им сейчас проявлять излишнюю бдительность, могут все дело испортить.
Покончив с наружным осмотром, Глеб пролез через люк обратно в здание. Таких
люков на крыше хватало, каждый вблизи от выхода на поверхность вентиляционной трубы.
Снова ярко освещенные склады, разномастные упаковки и разнообразные запахи.
Глеб двигался не спеша, внимательно присматриваясь к закоулкам и щелям между
залежами товара. В одной из таких щелей заметил спящих парня и девушку. При ближайшем
рассмотрении обнаружились многочисленные следы уколов на запястьях, на внутренней
стороне локтевых сгибов и даже на шее.
Аптечные склады для всей Москвы находились в другом месте. Но "гуманитарку"
сбрасывали именно сюда, в том числе и лекарства. Судя по всему, парень с девушкой уже
давно пробрались внутрь - они явно отчаялись заработать на волшебное зелье.
Надписи на коробках указывали на то, что там сильное обезболивающее средство. За
пределами грязной подстилки узкую полоску пола сплошь покрывали разбитые ампулы.
Никаких признаков того, что парень с девушкой что-то ели и пили в последнее время.
По-видимому, очнувшись, они тут же кололись по новой.
Присев на корточки, Глеб всмотрелся в землистые лица. Тряхнул девушку за плечо,
шлепнул ее друга по щеке. Бесполезно, они сейчас далеко.
Переступили грань - даже если сейчас заберет их "скорая", дальше не светит ничего,
кроме медленного умирания в мучительной "ломке". А в военном госпитале в той же Чечне
импортное обезболивающее здорово пригодилось бы.
Метрах в пятнадцати, за стенкой из коробок, притормозил погрузчик. Выглянув в
проезд, Сиверов заметил, что работник склада в форменной куртке как-то слишком уж
торопливо складывает коробки для вывоза. На каждой красовался значок Всемирной
организации здравоохранения.
- Не суетись, мать твою, - прошипел второй человек в цивильном костюме.
Но сам тоже нервно оглядывался по сторонам.
Воруют "гуманитарку"? Наверное, и с охраной есть договоренность. Этот товар,
конечно, проще "увести", чем собственность частной фирмы. Та обязательно поднимет шум,
подаст заявление о пропаже. У коробок с такой вот помощью настоящего хозяина нет,
значит, возможны самые разные варианты.
Впрочем, Глеба мало интересовали "язвы" общества. Слишком серьезная стояла перед
ним задача.
Путешествие по складу продолжилось, - путешествие человека, умевшего оставаться
невидимым.
Приблизительно через час траектория пути стала изгибаться в сторону отправного
пункта, он не хотел слишком долго отсутствовать на своем месте.
Глеб уже решил, что больших плодов его ночной обход не принес. Как вдруг заметил
движение руки водителя очередного погрузчика. Новенькая, похожая на игрушечную
машинка с двумя лапами только что прокатилась мимо. За рулем сидел человек лет тридцати
вроде бы абсолютно славянского типа. Какая-то деталь его внешности слегка смутила
Сиверова, но погрузчик уже укатил вперед. Глеб решил, что секундное впечатление вызвано
усталостью.
На всякий случай проводил погрузчик глазами.
В последний момент, перед поворотом, кисть левой руки водителя порхнула в сторону
легким движением при полной неподвижности головы и плеча.
Нечто отделилось от кисти и бликом света продолжило движение в воздухе. Погрузчик
еще не пропал из виду, а Глеб уже все понял. Ему оставили второе послание - недалеко от
места, где обнаружилось первое.
Теперь он осознал свое первое впечатление.
Волосы у водителя в самом деле были светлыми, глаза голубыми - точнее, один глаз,
потому что Сиверов успел ухватить только профиль. Но вот чисто выбритая щека...
Синеватый оттенок показывал, какая щетина на ней вылезет, если к середине следующего
дня бритва не пройдется по коже снова. Щетина густая, жесткая, темная. Бороды и усы у
горцев иногда гораздо темней, чем волосы на голове.
Через несколько минут Сиверов уже поднимал радужный диск. На этот раз никто не
сидел в засаде, от этой игры противник отказался. Конечно, Глеб рано или поздно обнаружил
бы очередной "привет" от боевиков. Но раньше все-таки лучше.
- Четыреста тысяч, - прозвучал голос в наушниках. - Если б вышел на нас без всяких
посредников, получил бы все шестьсот. Сам виноват: мы потратились на тех, кто в этом деле
не рискует ничем. Поэтому четыреста - предел. Эти деньги надо еще отработать. Уйти
незаметно для своих и взять с собой их оружие. В крайнем случае можно оставить два ствола
дежурным. Деньги найдешь в пакете. Завтра после полуночи на этом же месте. Никого здесь
не будет. Взрывного устройства тоже, все равно ты найдешь способ его обезвредить.
"Начали льстить, - сказал себе Сиверов. - Будь внимательней".
- Бери деньги, - продолжал голос. - У тебя хватит времени их пересчитать, перещупать
все подряд. Мы специально не клали соток. У нас много красивых соток, но тебе же главное
не красота, тебе нужны настоящие. Смотри, изучай - у тебя ведь глаз-алмаз. Мы платим
вперед. Вперед на полтора часа. Времени у тебя больше, чем нужно.
Глава 28
По возвращении Глеба ждал большой сюрприз.
Кто спал, давно проснулись - и вовсе не потому, что их встревожило отсутствие еще
одного из членов команды. Нечто более удивительное подняло всех. Вернулся тот, кого они
не ожидали больше увидеть. И не один.
Одежда Тарасова выглядела грязной и мокрой, хотя дождя с момента его ухода не
было. Потные бесцветные волосы прилипли ко лбу, челюсти безостановочно перемалывали
небольшие продолговатые бисквиты, упаковку с которыми он прихватил мимоходом с
первого этажа.
Бисквиты он брал левой рукой. Пальцы правой оставались еще скрюченными - так
бывает у тех, кто слишком долго и напряженно сжимал рукоять пистолета. Тарасов медленно
сгибал их в суставах, не поворачиваясь к человеку, которого привел с собой.
От мужчины лет пятидесяти с двойным подбородком пахло дорогим одеколоном и
хорошими сигаретами. Из всей команды только майор Воскобойников ценил в прошлой
жизни хороший табак.
Никто не осудил бы летчика, если б он на спонсорские деньги время от времени
баловал себя пачкой настоящих, а не липовых "Мальборо" или "Кэмел". Но во вторую
жизнь Дмитрия - жизнь изгоя, потерявшего работу и семью, - гурманство никак не
вписывалось. По большому счету, все потеряло вкус.
Теперь, рядом с незнакомцем не только Воскобойников чувствовал свою ущербность.
Костюм, галстук, очки в тонкой золотистой оправе, - все обличало человека благополучного,
преуспевающего.
- У меня запрос по существу, - при виде Сиверова Витек вскинул руку вверх. - Глеб с
Тарасовым тоже нарушили правила. Какое для них будет наказание?
- Умолкни, - бросил, не оборачиваясь, Самойленко.
- Не выйдет. Нашли, тоже, салабона. Деды, блин...
По-прежнему не оборачиваясь, Самойленко двинул назад локтем. Витек зажал ладонью
разбитую губу, с подбородка упали одна за другой две капли крови.
- Знаешь, кто это? - мрачно кивнув в сторону нового лица, спросил у Глеба
спецназовец.
- Догадываюсь.
В первый момент Сиверов не мог поверить, что замкомполка притащил с собой
заложника. Но с каждой секундой пребывания рядом с Тарасовым эта дикая нелепость
рисовалась все очевиднее. Маленькие васильковые глазки светились двумя незамутненными
точками на перепачканном грязью лице. Светились от безумия, теперь уже несомненного.
- Ну и как тебе? - продолжал интересоваться Самойленко. - Круто?
- Круче некуда.
- Я знал, что вы начнете канитель разводить, - кивнул Тарасов. - Ничего, потом
спасибо мне скажете. Надо просто называть вещи своими именами. Прошу любить и
жаловать: наш новый спонсор, Костромин Михаил Эдуардович.
Достав из кармана водительские права заложника, он протянул их Ди Каприо,
стоявшему ближе всех. Тот обратил внимание не на фамилию, а на транспортное средство:
- "Опель-Астра".
- Не шестисотый "мере", - стал оправдываться Тарасов. - На тех с шофером ездят.
- А этот сам был за рулем? - спросил Самойленко.
Тарасов привел нового "спонсора" совсем недавно и по-настоящему еще ничего не
успел рассказать.
- Неужели такого барыгу, как ты, подсадил?
Жутковатая улыбочка появилась на лице бывшего замкомполка.
- Да нет, я не пытался вызвать сочувствие.
Просто показал ему пушку на заправке, сообщил, что он теперь мой шофер.
- Приятная новость.
- Где теперь тачка? - Сиверов пристально посмотрел в васильковые глазки.
Он еще не решил для себя, как быть. Заложника, понятное дело, надо отпустить и
как-то убедить его забыть о случившемся, не заявлять по горячим следам в милицию. С
Тарасовым еще сложнее. Выгонять опасно, оставлять тоже. Связать по рукам и ногам во
избежание еще худших выходок? А дальше? Как таскать его с места на место?
Тычками дула в спину? Вряд ли его напугаешь таким образом. Напугать легко
Костромина - респектабельного, здравомыслящего, в очках с тонкой золотой оправой.
- Где тачка?
- На обочине. В километре отсюда? - рявкнул Самойленко.
- Тише, мыши, кот на крыше, - невозмутимо отреагировал Тарасов. - Или вы за время
моего отсутствия закупили эти склады с потрохами, наняли охрану в бронежилетах? Нет, не
заметно.
Тогда пищать надо под сурдинку.
- Чего нам бояться? Стукача ведь больше нет, слава героям, - ядовито процедил
Самойленко.
- Слава нам с Жорой, - кивнул Тарасов. - Если тебе точно нечего бояться, поезжай в
Москву, потусуйся на Красной площади с воздушными шариками в руках. Пока не хочется?
Вот и я о том же. Рано еще шуметь, товарищ сержант.
Тарасов ненавязчиво отметил разницу в их прежнем статусе. Прежде он себе такого не
позволял.
- Так где конкретно машина? - решил все-таки уточнить Сиверов.
Не надо поддаваться искушению сразу применять жесткие меры. Безумец - самый
опасный противник, его действия невозможно просчитать.
В импульсивном выбросе его сила и ловкость могут многократно превысить
возможности нормального человека. Пусть лучше успокоится, расслабится.
Тарасов хотел того же самого от своих товарищей по команде:
- Спокойно. Не наведу я ментов на след. Тем более, что мы с Эдуардычем обо всем уже
полюбовно договорились.
- Его будут искать.
- Уже позвонил, сообщил, что задержится.
Все это время бывший замкомполка говорил с, полным ртом, шумно жуя бисквиты и
так же шумно проглатывая. Из бокового кармана куртки торчала рукоять "ТТ". Размявшиеся
пальцы снова вцепились в нее.
- Если мы превратились в обычных бандитов, надо выходить на трассу и грабить, -
глядя мимо всех произнес Воскобойников.
По лицу было видно, что летчик уже и в остальных сомневается - может, и они созрели
для нового образа жизни? Демонстрируя потерю интереса к разговору, Глеб сел и,
запрокинув голову, опустошил половину бутыли с минералкой.
- Грабить не надо, я вас избавил от этих проблем, - ответил Тарасов майору. - Я же
знал, что завтра - послезавтра начнут камешки кидать в мой огород: с Кормильцем было
хорошо, теперь стало плохо. Быстренько забудут, что решение приняло большинство. Я вас
всех как облупленных знаю, кроме, вон, его.
Сиверов внешне спокойно принял кивок в свою сторону. Секунду назад он успел
выразительно глянуть на Самойленко: давить сейчас не нужно, желательно усыпить
бдительность.
- Насчет тебя, Глеб, я тоже не сомневаюсь. Боишься, что крыша у меня поехала,
выбираешь момент, чтобы пушку отобрать. Давай попробуй.
Тарасов описал кривую дулом в воздухе и все. увидели, что пистолет у него на взводе.
Рябое лицо спецназовца закаменело, он с трудом выдавил из себя:
- Если случайно пальнешь, пусть даже в потолок...
- ..ты за себя не ручаешься, - издевательским тоном продолжил Тарасов.
- Нет, я ручаюсь. Пристрелю как бешеного пса.
- Спасибо за предупреждение, - Тарасов упер дуло в левый бок заложника.
Тот, наконец, прервал свое молчание, обратился ко всем сразу:
- Прошу вас, не нервничайте. Мы обо всем уже договорились... Честное слово, я
вполне мог бы.., удовлетворять ваши потребности.
На самом деле Костромин, конечно, нервничал больше всех. Стекла очков запотели, но
он боялся снять их и протереть.
- Сегодня первый взнос, - кивнул довольный замкомполка.
- Ты серьезно думаешь, что он вернется на фирму и будет посылать нам пособие, как
Кормилец? - Витек решил продемонстрировать свой здравый смысл. - Предателем был
Кормилец или нет, в любом случае он не из страха бабки отправлял. А этот сразу побежит к
ментам.
"Как будто сговорились портить дело, - подосадовал Сиверов. - Что Алексей не по
делу влез, что Витек".
- Не побежит, - широко улыбнулся бывший замкомполка. - Я уже предупредил: из-под
земли достану.
- Толя, мать твою, ты хоть помнишь, кто ты? - не вытерпел Воскобойников, от
которого Глеб еще не слышал крепких выражений. - Ты же русский офицер, как ты мог до
такого опуститься?
- Не надо ля-ля. Меня обгадили и выкинули вон из армии. В камере я Библию читал,
больше нечего было. Мне там одно выражение понравилось: "изблевать". Тебя точно так же
изблевали, как меня. Дело твое: можешь надевать белые перчатки, а потом уже браться за
собственный член.
А я не намерен марку держать, ради чего? Надо будет, кому угодно продырявлю башку
и глазом не моргну.
- Никто меня не изблевал, не надо нас равнять. И в ВВС я еще вернусь, запомни.
- Теперь понятно, какого хрена ты бережешь свою нравственную непорочность.
Можешь не стараться, целка уже порвана.
Сиверов кожей ощущал, как накаляется обстановка. Психоз - штука заразительная.
Тарасов заражал остальных, заставлял их раскачивать ситуацию вместо того, чтобы
обмануть замкомполка безразличием.
- Сознательные? Будете честным трудом бабки зарабатывать? Попробуйте, желаю
удачи. А мне все равно билет в рай не светит, - поднявшись на ноги, Тарасов рывком поднял
пленника.
- Сядь, шакал. Никто тебе не разрешал уйти, - Ильяс побледнел, его ноздри
вздрагивали.
- Угомонитесь вы в самом деле, - Сиверов приобнял за плечи молодого ингуша. -
Прекратите пустой базар.
"Только горячего джигита здесь не хватало", - подумал он, следя за пистолетом в руке
Тарасова.
Глебово спокойствие, однако, еще больше раздражало замкомполка.
- Грамотный ты наш. Где научился зубы заговаривать?
Шаг за шагом он пятился назад, оттаскивая Костромина, чьих глаз уже не было видно
за мутными стеклами - только второй подбородок мелко подрагивал.
- Где рябой? - внезапный визг Тарасова прозвучал как скрежет ножа по стеклу.
Все непроизвольно оглянулись на место, где только что сидел спецназовец. Никто,
даже Сиверов, не заметил, когда и куда исчез Самойленко.
Наверняка собрался напасть на Тарасова сзади - оглушить, обезоружить.
Замкомполка вовремя заметил недостающее в тесном кругу звено. Еще секунда - и
звено может материализоваться снова, причем достаточно ощутимо для Тарасова. Левой
рукой ухватив пленника за шею, человек с прилипшими ко лбу бесцветными волосами резко
сдвинулся вбок, оглянулся назад и вверх.
- Шалишь, Леха. Рэмбо драный. Ты хоть десять черных косынок повяжи, а меня не
возьмешь, обожжешься.
Покорный и вялый пленник неожиданно рванулся, едва не выскользнул из цепкий
объятий.
- Ах ты, сука!
Замкомполка побоялся ударить рукоятью "ТТ" - это означало отвести от Костромина
дуло, отвести угрозу. И подставить под угрозу самого себя. Ткнул изо всех сил дулом в глаз,
но чуть промазал - иначе выбил бы, сделав заложника инвалидом. Попал в бровь, правда,
Костромин все равно охнул и побледнел как полотно. От болевого шока он мгновенно
поплыл, ноги подкосились.
Пистолет был на взводе и палец лежал на спусковом крючке. Только чудом обошлось
без выстрела. Пока обошлось.
- Не шевелиться, уроды! - на губах Тарасова проступила пена. - Не дышать!
Послышался мягкий гул очередного погрузчика, скоро он окажется совсем близко.
Начало припадка стало уже несомненным. Лицо с прилипшими ко лбу волосами будто
расползалось по швам, но глаза продолжали с маниакальной дотошностью въедаться в
бывших сотоварищей - казалось, от них действительно ничто не ускользнет.
Все замерли: белобрысый вихор на макушке Витька встал торчком, интеллигентное
лицо майора ВВС дышало негодованием, гордый профиль ингуша - ненавистью. Только
жутковатая маска Ди Каприо по-прежнему ничего не выражала.
Вдруг Тарасов отшатнулся, выронил пистолет и стал не правдоподобно медленно
валиться набок. Тут же сверху, с кучи поролоновых подушек, спрыгнула низкорослая фигура
в черном платке, жилистая рука резко дернула на себя пленника.
Народ, как по команде, бросился вперед. Никто не понял сразу, что случилось, - кто
попал в Тарасова и не успел ли сам безумец выстрелить в пленника? Вроде бы не успел -
мужик вовсю шевелится, ищет упавшие в суматохе очки.
Зато замкомполка не дышал. Круглое отверстие повыше виска толчками выплевывало
кровь.
- Ты его так лихо? - спросил у спецназовца Воскобойников.
- Разуй глаза, смотри, что у меня в руках, - Самойленко продемонстрировал видавший
виды "калаш".
- В н-натуре, - ежась пробормотал Витек. - В-выстрела же не было... То есть слышно
не было.
Все обернулись к Глебу - что у него в руках?
Ничего, пусто.
Только Самойленко и Ди Каприо понимали, из какого оружия был застрелен Тарасов,
но показывать свою осведомленность не спешили.
Заложнику дали минеральной воды из бутылки.
Первым глотком он поперхнулся. Потом, откашлявшись и отфыркавшись, выпил все до
дна.
- Еще?
- Нет, спасибо.
- Учись, студент, - бросил Самойленко Витьку. - Человек с того света выскочил и все
равно не забывает про вежливость.
- К-к-курва, - беззлобно, с уважением покачал белобрысой головой Витек.
Слово ни к кому конкретно не относилось, а было только вздохом облегчения.
Михаил Эдуардович так и не смог вразумительно объяснить, каким образом Тарасов
собирался качать из него деньги. Признался, что покойный излагал свои мысли очень
сбивчиво. Ничего не понимая, пленник согласился, чтобы его не раздражать.
Теперь уже планы Тарасова не имели значения.
- Главное, вы убедились, что мы не бандиты, - повторил еще раз Воскобойников. -
Есть обстоятельства, по которым мы живем так, как живем. Но зла никому не делаем.
- Хоть скажите мужику, что он свободен, - вмешался Самойленко. - Потом уже
оправдываться будем.
- В самом деле зарапортовались. Вы абсолютно свободны. Сейчас кто-нибудь из ребят
вас проводит до машины. Надеюсь, место вы приблизительно запомнили?
- Все в порядке, не беспокойтесь, - Костромин так рьяно взялся протирать очки, что
выдавил одно из стекол.
- По пути выполняйте все указания, - предупредил спецназовец. - Нежелательно,
чтобы складская охрана прицепилась к вам с вопросами.
И вообще, забудьте что с вами случилось. Угрожать мы вам не угрожаем и в любом
случае не станем разыскивать. Но чисто по-человечески...
Просьба лишнего не болтать. Насчет глаза придумайте сами.
- Придумаю, конечно, - торопливо заверил спасенный. - Скажу, что... В общем,
придумаю,. никто не подкопается.
Фиолетовый заплывший глаз и без очков выглядел ужасно. Уцелевшее стекло в тонкой
золотистой оправе увеличило и раздуло картину.
- Извините, ради Бога, - Воскобойников приложил ладонь к груди. - Он просто
чокнулся, крыша поехала.
Недавний заложник смотрел на труп с сожалением и ужасом. Уже чувствовал себя
виноватым в смерти Тарасова. Может быть, стоило вести себя как-то по-другому?
Глеб уловил его настроение:
- Вы здесь ни при чем. Если б нам хватало денег, он что-нибудь другое придумал бы.
Кого-то из своих решил бы укокошить.
- Идемте, я вас выведу, - летчик потянул Костромина за собой.
Иначе тот будет смотреть на труп, как завороженный. Для человека мирного,
непривычного к крови это отзовется потом навязчивыми кошмарами и страхами.
- Может быть, я в самом деле сумел бы помочь... В качестве благодарности, - робко
предложил бедняга.
- Никому ни слова, хотя бы в ближайшие три дня, - напутствовал Сиверов. - Этого с
вас достаточно.
Его взгляд тоже невольно остановился на мертвом теле. Ведь был Тарасов когда-то
человеком.
Окончил училище еще в советские времена, служил, зарабатывал звездочки на погоны.
По-разному в армии зарабатываются звания и должности, но если б он тогда уже был
отмороженным, не видать бы ему повышений, как своих ушей.
Когда случился сдвиг по фазе? На кавказской войне, где он стал потихоньку спиваться
от безысходности? Или в ту ночь, когда две чеченки попались под горячую руку? А может, в
одиночной камере с Библией, когда он воочию представлял страшные картины Божьего
гнева? Или в психушке? Если оказался щепкой в потоке, рано или поздно течение покажется
зловонным и мутным.
Глеб ощутил потребность послушать Вагнера, окунуться в холодные пенящиеся валы
музыки.
Слитно звучат струнные и духовые, короткие призывы солирующей флейты
напоминают голоса чаек над свинцово-серым морем.
Глеб не сразу заметил на плейере зеленый "глазок". Первый раз за все время операции
ему послали сигнал - по возможности срочно выйти на двустороннюю связь. Устройство,
понятное дело, не предполагало звуковой сигнал - он неизбежно привлек бы внимание.
Вызов на связь всего лишь "зажигал" светодиод, который уже не гас, чтобы быть
гарантированно обнаруженным.
Сиверов сбросил сигнал вручную, нажатием кнопки "стоп". Вытащил диск, аккуратно
придерживая пальцами за края.
- Не фурычит? - поинтересовался Витек, стараясь отвлечься от случившегося, завязать
разговор на постороннюю тему. - Наверное, батарейки сели.
Последний раз Глеб пользовался плейером, чтобы прослушать второе послание от
противника.
Значит, вызов от Федора Филипповича пришел в течение последних двух часов. Нужно
выйти на связь, нужен всего-навсего мобильник. Только где его сейчас возьмешь - опять
откалываться от коллектива?
Воскобойникова одного не отпустили, с ним в паре отправился Николаич. Догнать
ребят, спросить мобильник у Костромина? Замкомполка наверняка отобрал его, пока вел
пленника к месту.
А Михаил Эдуардович вроде не поднимал вопроса, чтобы телефон вернули. Забыл или
просто не хотелось ничего брать с трупа?
- Надо убрать его, похоронить, - приблизился Глеб к Тарасову.
- Тащить до выхода? - вслух прикинул спецназовец.
- А как еще? Не на крыше ведь бросать.
- Да нет, я все понимаю. И я мог бы спятить в том же стиле.
"Дождаться майора с Ди Каприо?" - подумал Глеб. Он отлично понимал, каким риском
является дальнейшее дробление группы.
- Надо только все подготовить, - добавил спецназовец. - Я здесь видел гробы - вон в
той стороне. Здесь, блин, все есть, на все случаи жизни.
Витька передернуло. Он сжался и обхватил плечи руками.
- В гробу, думаешь, легче тащить будет? - не понял идеи Ильяс.
- Возьмем сразу штук пять, договорюсь с погрузчиком - пусть подвезет к выходу.
Переодеться придется, чтоб сойти за менеджера из похоронной конторы. Но все равно легче,
чем на горбу тащить. И безопаснее.
Глеб молча одобрил идею. Боевики не должны знать о новых потерях в команде. Пусть
перед ними маячит прежний полновесный стимул.
Изгои здесь тоже не высовываются - это ясно врагу как день. За армией погрузчиков он
уследить не в состоянии и меньше всего ждет, что кто-то из команды воспользуется
услугами этого вида транспорта.
- Гробы метров через сорок, - уточнил Самойленко.
Для здешнего "города" под крышей расстояние в самом деле ничтожное.
- Пошли вместе, - предложил Сиверов. - Пролезем задворками. Двое тащат, двое
страхуют.
- Я не смогу нести, - сразу предупредил Витек. - Даже дотронуться не смогу.
- Дотронешься, как миленький, - отрезал спецназовец. - Нужно будет - руками, нужно
будет - еще и зубами поможешь. Иначе оставим здесь одного.
Мобильник, изъятый у пленника, действительно обнаружился в кармане у покойного
Тарасова.
Сиверов без лишнего шума забрал его себе. Если б его заслали к врагу, этот жест был
бы нормальным, естественным. А теперь будто украл.
Гробы оказались роскошными - под красное дерево, с ручками. Тарасова уложили,
закрыли крышкой.
- Теперь возвращайтесь, - уверенно сказал переодетый в "цивильное" спецназовец. -
Менеджер должен быть один, двое уже вызовут подозрение.
Глеб хотел обговорить главное:
- Как внизу, на выезде? Этим, на погрузчиках, плевать: ты платишь, он везет. А на
выезде документы проверяют, накладные.
- Забыл, где живешь? Если чечены у нас любой вопрос за бабки решают, я, тоже
как-нибудь сторгуюсь.
- Так у нас, в натуре, ничего не останется, - Витька одолел приступ жадности. -
Растранжирим сейчас последнее, а дальше откуда возьмем?
Глядишь, в самом деле грабить придется.
- Успокойся, - усмехнулся Самойленко. - Скоро отмучаемся, недолго уже осталось.
Лично мне так кажется.
- Спасибо,
...Закладка в соц.сетях
