Жанр: Боевик
Марафон со смертью 2. Между жизнью и смертью
...в.
Верно я говорю?
- Конечно.
- Так, - Котляров достал из ящика стола пачку каких-то документов и протянул их Банде. - Садись и расписывайся. Вопервых,
вот тебе паспорт на имя гражданина Украины Бондаренко Александра Сергеевича. Улавливаешь - Банда, Сашка...
Все сходится. Так, расписывайся... Во-вторых, вот тебе свидетельство об окончании - только не смейся! - Сарненского
медучилища. Там его сроду не было, поэтому однокурсников можешь не бояться встретить. Могли бы тебя и врачом
оформить, но ты у нас больше костолом, чем костоправ, а? - он рассмеялся, и всех развеселила удачная шутка полковника.
Ребята ободряюще похлопали Банду по плечу.
- Ладно, буду медбратом, - согласился и Сашка, выводя свою подпись в ведомости.
- Теперь следующее, - полковник. Котляров внимательно посмотрел на Банду и приказал. - А ну-ка, сдать оружие, которое
висит у тебя под левой подмышкой!
- А что, заметно? - недоуменно отозвался Банда, вытаскивая пистолет Макарова.
- Не очень. Вот, ставь подпись в ведомости сдачи ПМ... Так, а теперь расписывайся в ведомости на получение, здесь за
наш ПМ, здесь - за МП-5 и...
- А это что такое?
- Сейчас увидишь, - с этими словами Степан Петрович вытащил из нижнего ящика стола пистолет-пулемет, каких прежде
Банда ни разу не видел, - маленький, короткий, он тем не менее даже внешне, казалось, демонстрировал свою мощь, ничуть
не меньшую, чем у того же "Узи", которым Банда имел честь когда-то пользоваться.
- Здорово, - невольно вырвалось у парня. Он с удовольствием крутил в руках эту страшную игрушку, рассматривая ее со
всех сторон.
- Не то слово. Лучшее оружие всех спецслужб мира. Специалисты считают, что он превосходит и "Узи", и "Беретту", и уж,
конечно, наши системы, - Котляров тем временем вытащил из стола боеприпасы к обоим видам оружия. - Тем более, что
действовать вам, возможно, придется на территориях других государств, и пусть вас лучше не узнают по вашему оружию.
Так... Вот тебе патроны. Магазин к этой игрушке - на тридцать патронов. Даю четыре магазина и три коробки по сто
патронов. И коробку - к "Макарову". Расписывайся в получении боеприпасов.
- Есть.
- Вот эта штука - глушитель к автомату. За нее тоже расписывайся, ценная штучка.
- Хорошо.
- Так, теперь - диппаспорт. Ты - советник Министерства иностранных дел Российской Федерации. Это даст тебе
возможность пройти с кейсом мимо любых погран-постов без таможенного досмотра. В кейсе, сам понимаешь, возможно,
будет лежать вот эта твоя игрушка, а также некоторые вещи из арсенала лейтенанта Бобровского. Он, кстати, свое
оборудование уже получил, так что завтра приступаете к занятиям по его изучению. Ты, Александр, хоть поверхностно, но
должен будешь с ним ознакомиться, понять, зачем и в каких случаях чем пользоваться.
- Так точно, - Банда отвечал по-военному. Он был очень сосредоточен и серьезен, хорошо понимая важность задания, на
которое в очередной раз посылала его страна.
Котляров заметил это и, желая слегка разрядить серьезность момента, весело сообщил:
- Вам на работу с аппаратурой и спецсредствами даю сутки. Затем двое суток - на игры.
- Какие игры, Степан Петрович? - не в силах оторваться от своего автомата, не поднимая глаз спросил Банда.
- Бобровский тебе расскажет. С ним и поиграешь с целью сыграться, чтобы действовать потом, как в одной связке, -
несколько туманно пояснил Котляров. - И наконец, через трое суток - выезд.
Так что прощайся пока с Алиной. Неизвестно, сколько времени продлится твоя командировка.
- Ясно. Разрешите идти?..
- Александр, неужели вы теперь будете работать с этими подонками, которые хотели убить вас, готовы были оставить
поиски Алины, пытались всячески шантажировать Владимира Александровича? - Настасья Тимофеевна не могла прийти в
себя от того, что услышала этим вечером. Она не могла себе представить, что может заставить человека подать руку
бывшему врагу, как можно простить, забыть подлость.
- Настенька, подожди, не спеши с оценками, - Владимир Александрович был более рассудителен и спокоен. Он
внимательно выслушал рассказ Банды обо всех злоключениях его, Алины и Олега Вострякова и понял, что согласие
Александр дал неспроста. - Сначала надо во всем разобраться, а уж потом судить, кто прав, кто нет.
- Конечно, папа! - горячо поддержала отца Алина. - Пусть он расскажет... Расскажи, Саша, почему так получилось. Пусть
мама знает, что это ради дела.
- Сейчас постараюсь, - Банда тяжело вздохнул.
Ему было нелегко объяснять ситуацию - ведь хотелось быть максимально откровенным с этими очень близкими ему
людьми, но при этом он не мог позволить себе нарушить обещание держать цель и задачи операции в секрете от кого бы то
ни было. Банда в первую очередь был солдатом. Он почти всю свою сознательную жизнь проносил погоны, никогда не
расставался с оружием и никогда не забывал о служебном долге, а значит, хорошо понимал, что такое тайна. - Дело в том,
что на заключительном этапе наших с Алиной приключений, точнее, злоключений обстановка сложилась экстремальная.
Пришлось выбирать между сотрудничеством с ними, с одной стороны, и.., сами знаете, что было - с другой.
- Сашенька, но неужели они могли вот так, запросто, вас убить? - все еще ужасалась Настасья Тимофеевна, не в силах
поверить в то, что рассказывал Банда.
- Могли, Настасья Тимофеевна. Могли, - Банда замолчал, подыскивая слова, которые бы наиболее точно передали
Большаковым причину именно такого его решения. - Но не только из-за страха смерти я согласился на предложение ФСБ. И
не столько. Как вы знаете, с нами приехал один парень, тоже бывший офицер-"афганец", с которым мы когда-то вместе
воевали. Он сейчас журналист в одном довольно большом городе и вместе со своими коллегами занялся интересным делом -
темными махинациями, которые затрагивают интересы большого количества людей. Очень сильно затрагивают, поверьте.
- Ты говори, говори, мы все поймем, - подбодрил его Большаков, более чем кто-либо из присутствовавших понимавший,
что такое государственные или служебные тайны.
- Так вот. Оказалось, что подобные дела волнуют и российскую службу безопасности, и они предложили мне заняться
разработкой именно этого дела, заодно помогая нашему общему с Олежкой Востряковым другу. Я согласился.
- А что, ему надо было отказаться? - снова вставила Алина, но ее остановил отец:
- Подожди, дочь. Ты, Александр, хотел рассказать что-то еще? Или мне показалось?
- Да, - Банда уже давно понял, что в его быстром согласии на предложение Котлярова было и еще что-то, о чем он ранее и
не подозревал. И теперь, уже успев сформулировать для себя эту причину, не посчитал нужным скрыть ее от самых близких
для него людей. - Был и еще один повод пойти на работу в службу безопасности. Понимаете, единственное, чему я научился
в жизни, - это служить, воевать и, как это ни страшно звучит, - убивать. Да-да! - горячо воскликнул Банда, заметив, что
Настасья Тимофеевна хотела что-то возразить. - Да, к сожалению, это правда. И когда я, профессионал, занимался охраной
вашей дочери, я не чувствовал удовлетворения. То есть я хочу сказать, что всегда был способен на гораздо большее, чем
работа телохранителя, хотя и про этот труд не хочу сказать ничего плохого...
Банда внезапно прервался, испугавшись, что никто его не понимает, да и не хочет разбираться в его побуждениях и
чувствах, но, встретившись с внимательными и участливыми взглядами своих собеседников, постарался закончить мысль,
высказав ее как можно более лаконично:
- Короче, я хотел сказать, что я уже не очень молод, мне целых двадцать девять лет, почти тридцать. А кто я? Что я? Я
хочу снова просить у вас руки вашей дочери и хочу при этом быть уверен, что твердо стою на ногах, понимаете?
- Да, Сашенька, мы все понимаем, и ты не сомневайся... - начала было Настасья Тимофеевна, но снова отец прервал ее,
поставив в разговоре точку:
- Александр, мы действительно поняли тебя. И мы все, - он обвел взглядом свою семью, - мы все одобряем твой выбор
своего собственного пути. И хочу добавить вот еще что: я всю жизнь был не только ученым, специалистом в своей области,
но и военным. И как военный я скажу тебе так - твоя новая работа поможет тебе послужить Родине. А это все же, что бы ни
говорили в наши смутные времена, - большая честь и великая миссия для мужчины. Единственное, о чем прошу тебя, прошу,
как сына, - думай, когда выполняешь приказ. В вашей работе это особенно важно, как заповедь врачей, - главное, не
навреди... Ну а теперь, я думаю, всем пора спать. Уже слишком поздно.
И, поднявшись, генерал Большаков удалился в свою комнату, оставив женщинам право разместить Банду на ночь. На его
первую "официальную" ночь в квартире Большаковых...
Мать поняла дочь без слов и, постелив Банде для отвода глаз в гостиной, дала дочке вторую подушку и лукаво
подмигнула:
- Иди-иди, жди своего жениха. А то я не знаю, что вы и без меня все давно успели, - подтолкнула она дочку к дверям ее
комнаты.
- Мама! - вспыхнула от смущения Алина, но тут же сделала "круглые", невинно-изумленные глаза и прижалась к матери:
- Слушай, а как ты догадалась?
- Ладно, Лиса Патрикеевна, ложись спать...
Наконец-то Алина и Сашка остались одни.
Дверь в комнату Алины была закрыта, но Банда ,робко стоял, прислонившись к ней спиной, не решаясь ступить и шагу.
Как долго он ждал этого момента, мечтая о нем бессонными ночами, страшась, что он может больше никогда не наступить.
И вот теперь этот долгожданный миг настал, они остались одни, они в полной безопасности, вокруг тишина и покой. Но
куда подевалась решительность Банды? Куда испарились все те слова, которые он хотел ей сказать именно в эти минуты?
Почему не слушаются руки и ноги?
Он стоял у дверей и молча смотрел на девушку.
Алина тоже была страшно смущена. Она тоже мечтала о том, чтобы оказаться наконец в объятиях своего Банды. Даже в
подвале арабов, в самые страшные дни заключения, ей по ночам снился он, его широкая грудь, его ласковые руки и нежные
губы. И теперь - вот он, рядом. Но почему так страшно взглянуть на него? Почему так трудно вымолвить хоть слово?
В отличие от Банды, чувства которого полностью подавили в нем способность говорить и двигаться, Алина, наоборот,
развила от волнения бурную деятельность - она включила музыкальный центр, долго перебирала компакт-диски, выбирая
самый созвучный тому, что творилось в ее душе.
Она задернула шторы. Она несколько раз взбила подушки. Она зачем-то навела порядок на своем туалетном столике,
сгребя помаду и флакончики с лаком для ногтей в ящик. Все это она проделывала, боясь даже повернуть голову в сторону
любимого.
И вдруг...
Они сами не поняли, как это произошло.
Какая-то невероятная сила бросила их в объятия друг друга. Они слились в долгом нежном поцелуе.
Поцелуе, от которого кружится голова и замирает сердце.
Постепенно их губы становились все жарче и нетерпеливее, огонь страсти вспыхнул и окатил волной их молодые
разгоряченные тела.
Руки Сашки соскользнули с плеч девушки на талию, нежно сжали ее, потом опустились к бедрам и страстно охватили их.
Сашка как будто заново изучал такое родное, такое до, боли знакомое девичье тело.
Алина возбужденно расстегивала рубашку на груди парня и, справившись наконец с пуговицами, жадно припала губами к
теплому любимому телу, к этому восхитительному торсу, к этой могучей груди единственного в ее жизни мужчины, заснуть
на которой, крепко прижавшись, - было для нее самым большим счастьем.
Но теперь ни о каком сне не могло быть и речи.
Она с жадностью истосковавшейся по ласке женщины целовала его мускулистую грудь, гладила его шею, волосы, спину.
Банда растворялся в ее ласках. Ноготки девушки нежно царапали спину, и сладостная дрожь пробегала по всему его телу.
Дрожь желания, дрожь страсти. Он забыл обо всем на свете, держа в объятиях свою воплощенную мечту.
Сашка медленно развязал поясок ее халата и, раздвинув в стороны полы, наконец увидел ее всю, такую любимую, такую
долгожданную. Увидел ее прекрасную крепкую грудь, тонкую талию, нежные округлые бедра, стройные ноги и жадно
приник к ней губами.
Он целовал и целовал ее, покрывая поцелуями грудь, ее маленькие розовые соски, вдруг сделавшиеся такими твердыми,
плечи, шею, лицо, волосы, руки. Она отвечала быстрыми и жгучими поцелуями, тесно прижимаясь к нему всем телом, всем
своим существом. Банда почувствовал вдруг, как кружится у него голова. От счастья, от переполнявших его чувств. Если бы
ему раньше сказали о том, что он способен испытывать такое, он бы ни за что не поверил. Такое могло быть только с ней, с
Алиной.
Его руки уже не подчинялись воле и рассудку, они порывисто ласкали все ее тело, становясь все более нетерпеливыми, и
вдруг, будто случайно, задержались на ее втянутом упругом животе и, скользнув ниже, проникли под тонкую, почти,
неощутимую ткань маленьких трусиков. Ладонь коснулась небольшого пушистого холмика...
И Банда почувствовал, как судорожно рванулось ему навстречу тело Алины, как оно страстно прижалась к нему, как
дрожь пробежала по ее бедрам. Он понял, что она уже сгорает от нетерпения.
Он схватил ее на руки, легко, как пушинку, в мгновение ока перенес через всю комнату и бережно уложил на постель.
Но в ту же секунду на нее, налетел вихрь. Смерч.
Тайфун. Ураган.
Банда сходил с ума. Он был страстен, он был нежен и мягок, он был силен и могуч. Он умирал в ней и возрождался снова,
черпая силу в бездонных черных любимых глазах. Он что-то кричал и шептал, и она полностью отдавалась его страсти,
отвечая такой же нежностью, таким же горением, такой же страстью...
Это безумство продолжалось почти всю ночь, и только под утро, когда серый рассвет слегка высветлил квадрат на
задернутых шторах, Алина, уставшая и счастливая, заснула наконец на его груди, а Банда, выключив с помощью
дистанционного пульта музыку, еще долго лежал, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить любимую, и думал, думал,
думал...
- Владимир Александрович, извините, можно мне с вами поговорить несколько минут?
Банда стоял на пороге кухни и, как мальчишка, переминался с ноги на ногу, виновато и вопросительно глядя на
Большакова, допивавшего утренний кофе.
- Конечно, Александр, конечно. Вот только я очень тороплюсь сейчас. Через полчаса за мной должна придти машина, а я
еще совсем не готов, - Большаков, будто извиняясь, показал на спортивный костюм, в котором вышел к завтраку. - Может,
мы поговорим вечером? Тебя это устраивает?
- Владимир Александрович, боюсь показаться настырным, но это будет маленький, совсем короткий разговор... Лучше бы
прямо сейчас, не откладывая. Я ведь тоже должен уже бежать по делам, но...
Тогда к вечеру многое было бы уже ясно, понимаете?
"Как же не понимать?" - усмехнулся про себя Большаков.
Он взглянул в красные от бессонной ночи глаза парня, вспомнил тихую музыку, доносившуюся всю ночь из спальни
дочери, и, благоразумно сдержав улыбку, согласно кивнул головой:
- Ну что ж. Может, ты и прав. Только извини, буду вынужден при тебе переодеваться. Знаешь ли, не положено директору
военного института появляться на службе в спортивном костюме.
- Конечно, - радостно подхватил Банда, энергично тряхнув головой в знак согласия.
- Ну тогда пошли в мой кабинет.
Большаков жестом указал Банде на кресло у письменного стола и, открыв шкаф и доставая из него свою форму,
подбодрил пария:
- Давай, начинай. Я слушаю.
- Владимир Александрович! Я вообще-то старую песню хочу завести.
Банда замолчал, судорожно сглотнул слюну и, всеми силами поборов охватившее его волнение, продолжил:
- Владимир Александрович, я прошу у вас руки вашей дочери.
- Ну да? - притворно удивился Большаков, пряча улыбку.
- Да! Я ее люблю... Больше всего на свете... Вернее, больше всех... Короче, очень люблю. Жить без нее не могу. Я ради нее
на все...
- Это ты уже доказал, ничего не скажешь. Какие у тебя есть еще аргументы?
- Аргументы? - Банда растерялся. Он не понял, что Владимир Александрович всеми силами сдерживался, чтобы не
рассмеяться, и решил, что Большаков то ли издевается над ним, то ли на самом деле такой жуткий зануда, что даже для
сватовства требует каких-то аргументов. - Аргументы?..
Она тоже очень любит меня.., мне так кажется.
От растерянности Банда решил прибегнуть к самому "верному" способу:
- Давайте ее, Владимир Александрович, сюда позовем и при свидетелях спросим об этом!
Отец Алины наконец не выдержал и рассмеялся.
- При свидетелях, - отозвался Большаков, - ее в загсе о любви допрашивать будут, молодой человек. А я, ее отец, и без
свидетелей вижу, что сошла моя дочка с ума и влюблена в тебя без памяти.
Банда совсем растерялся.
- Вот я потому и прошу ее руки...
- А что же так несмело? Боишься, что откажу?
- Не знаю...
- Ты же такой решительный! Ты же все препятствия, как танк, берешь! Неужели думал, что какой-то там папаша, который
тоже очень любит свою дочь и желает ей счастья, - единственную, прошу заметить, дочь, - неужели ты думал, что этот отец
откажет тебе? И тем самым обречет на вечные муки своего ребенка и своего лучшего друга, который спас мне этого ребенка?
- Так?..
- Да, - Владимир Александрович, уже в мундире, подошел к поднявшемуся с кресла Банде и, глядя парню прямо в глаза,
уже без улыбки произнес:
- Конечно, я согласен. Кому, как не тебе, стать Алининым мужем? Это будет справедливо во всех отношениях. И приятно
мне... Но, я надеюсь, вы дадите нам с матерью возможность подготовиться к вашему бракосочетанию?
- Конечно, Владимир Александрович! - воскликнул вмиг опьяневший от счастья Банда. - Конечно! Мы с Алиной так и
рассчитывали: я уезжаю в командировку, боюсь, на несколько месяцев, а она за это время заканчивает университет.., то есть
сдает все экзамены и получает диплом, сдает экзамены в аспирантуру, а уж потом, после моего возвращения...
- Как я погляжу, вы и думать иногда умеете. И притом рассуждаете весьма логично! Ну что ж, похвально, похвально для
будущей молодой семьи, - Владимир Александрович, улыбаясь, взглянул на часы и похлопал парня по плечу:
- Я побежал, время! Договорим вечером. Но если ты, - генерал сурово сдвинул брови, изображая "страшный гнев", - не
появишься вечером с бутылкой хорошего коньяка, которым мы отметим день вашей помолвки, так и знай - не бывать тебе.
Банда, моим зятем. Понял?
- Так точно, товарищ генерал! - отсалютовал Банда и шутливо вытянулся во фрунт...
Последние трое суток в Москве для Банды были заполнены заботами вовсе не праздничными, никак не связанными с
помолвкой. Ему и лейтенанту Бобровскому пришлось здорово попотеть, прежде чем полковник Котляров убедился, что к
выполнению задания парни готовы.
Изучение спецсистем и аппаратуры, которое пообещал им Степан Петрович, оказалось просто цветочками по сравнению с
"играми", затеянными начальником управления.
Ранним утром Котляров привез своих подопечных на небольшую базу, затерянную в подмосковных лесах. Чем-то эта база
напоминала Банде лагерь агентства "Валекс", в котором ему довелось проработать почти год, но, как очень скоро убедился
бывший телохранитель, это местечко оказалось гораздо круче.
- Ребята, я знаю, что вы достаточно подготовлены к любым ситуациям, но в интересах дела вам необходимо здесь
поработать, - прежде чем выйти из машины, Котляров обернулся к сидевшим на заднем сиденье подопечным. Чтобы не
ранить их самолюбие, он решил объяснить причину. - Во-первых, упражнения помогут вам обрести слаженность в действиях,
а она вам понадобится в любом случае. Во-вторых, обоим вам нелишне вспомнить кое-что из того, что вы умеете, освежить
кое-какие навыки, способы ведения боя и так далее. Да что я вам буду рассказывать - сейчас все сами увидите.
- А что это за заведение? - остановил вопросом уже выходящего из машины Котлярова Банда.
- Это - коммерческий пеинтбол-клуб. Они создали у себя неплохую базу, поэтому с ними подписали договор некоторые,
скажем так, силовые ведомства, и теперь здесь размещается тренировочный центр для подготовки служб безопасности и
спецподразделений. Ну, чтобы было понятнее, здесь тренируются не только наши ребята, но и "Альфа", штурм-группы
спецназа ВДВ, спецназ ГРУ, другие отряды подобного типа.
- Хм.., а нас сюда не привозили, - заметил Бобровский, с интересом рассматривая городок, выросший посреди леса. -
Неужели в нашем училище не было курсантов, достойных этого центра?
- Выходит, не было, - спокойно подтвердил Котляров. - Это - для элитных подразделений и для элитных агентов. На вас,
мужики, руководство возлагает очень большие надежды. И мы хотим быть уверены, что сделали все, что в наших силах, еще
здесь, на месте, прежде чем отправили вас на операцию.
Ведь потом вам уже никто, кроме вас самих, помочь не сможет... Ладно, ребята, время идет. Пошли!
...Уже через несколько минут парней облачили в камуфляж, выдали каждому по странной маске, напоминающей
респиратор, и очки, похожие на горнолыжные. К ним вышел невысокий пожилой человек в яркой желтой жилетке поверх
камуфляжа. В руках он держал какие-то штуковины, внешне очень напоминающие оружие, но таких систем ни Банде, ни
Бобровскому прежде видеть не приходилось.
- Добрый день. Я - ваш инструктор, - и, кивнув на прощание отправившемуся к машине Котлярову, повел их к одному из
ближайших зданий, на ходу распределяя между ребятами свои странные приспособления.
- Так, держите. У каждого из вас в руках маркеры. Как вы заметили, они очень напоминают привычные вам пистолеты
Макарова и укороченные автоматы Калашникова для спецподразделений.
Даже по весу, правда? - видно было, что инструктор сам не может налюбоваться этими странными штуковинами. - Если
интересно, запоминайте их наименования - РСР и ЕХ 68. Эти маркеры стреляют шариками, заполненными специальной
краской. Если попадаете вы или попадают в вас - на одежде расплывается цветное пятно, обозначающее попадание в цель.
- Я как-то по телевизору такое видел, но не думал, что в эти игры играют всерьез... - постарался поддержать разговор
словоохотливый Бобровский, но инструктор оборвал парня:
- Играют. И еще как играют. По основным характеристикам эти маркеры близки к боевым образцам - боезапас,
скорострельность, прицельная дальность практически такие же, как и у серийного боевого оружия. Вот этим
приспособлением, - он повернул рычажок под стволом, демонстрируя ребятам его работу, и снова вернул его в
первоначальное положение, - может даже регулироваться скорость полета боеприпасов, но вам крутить эти штуки не надо -
они отрегулированы под ваши упражнения.
- Крутая штука, - не унимался Бобровский. - Не в России делают, небось?
- Нет, конечно.
- И что нам нужно сделать? Кого подстрелить?
Тем временем они уже подошли к зданию, и инструктор остановился у входа..
- Обычно наше первое упражнение - изготовка к стрельбе, уход с линии огня и так далее. Но на этот раз вас попросили
провести по ускоренной программе, поэтому всякой детской туфты не будет.
Надеюсь, вы помните, как это делается?
Не получив ответа от оскорбленных таким вопросом ребят, инструктор продолжал:
- Чтобы вы ощутили, как стреляют маркеры, предлагаю сделать по три контрольных выстрела.
Например, по тем дверям, - он кивнул в сторону дома напротив. - Изготовка к стрельбе произвольная. Огонь!
Банда вскинул маркер, имитирующий автомат, к плечу и нажал на крючок. Раздался негромкий хлопок, оружие слегка
дернулось в руках - и на указанных инструктором дверях расплылось синее пятно краски.
- Неплохо, - сдержанно отметил инструктор. - Попробуйте из пистолета.
Выстрел Бобровского оказался менее удачным - пятно расплылось на косяке, а тем временем Банда успел поразить
мишень из пистолета. Все остальные выстрелы ребят легли точно в цель, почти полностью залив двери краской.
- Э, да так можно целые здания красить! - веселился Сергей, глядя на результаты их работы.
- Краска смывается, - холодно прервал его инструктор. - Еще одно упражнение, которое у нас обязательно выполняют
новички, - "ковбойская дуэль". Оно помогает выработать автоматизм в реакции на появление оружия в руках у противника.
- Это мы знаем, - снова встрял Бобровский, и Банда не удержался, незаметно сжал ему руку чуть выше локтя, как будто
прося хоть иногда помалкивать.
- Я понимаю. Поэтому и это упражнение вы пропускаете. Ваше задание, если это вас интересует, взято из программ
подготовки Эс-Дабл-ю-Эй-Ти, то есть спецподразделений ЦРУ, а также боевых пловцов ВМФ США...
- "Тюленей"? - радостно подхватил Бобровский.
- Их самых, - ответил инструктор. В его глазах мелькнула искорка раздражения от неуместной разговорчивости очкарика,
но тут же погасив ее, он продолжил, - а также спецподразделений ГРУ и ФБР. Цель упражнения - выработка мгновенной
реакции на появление оружия в руках у противника и уход с линии огня различными способами с последующим поражением
противника. Задача - пройти "огневой коридор".
- А что это?
- Там, за этой дверью, вас ожидает противник.
Здание напоминает внутри обычную школу или...
Не знаю даже - поликлинику, учреждение... Словом - много длинных коридоров и множество комнат, лестничных
пролетов и так далее. Вы должны пройти через все здание, выйти на крышу и спуститься по пожарной лестнице сюда, ко
входу. Всех встреченных внутри здания людей, если у них в руках будет оружие, необходимо уничтожить. Каждый
пораженный безоружный - минус очко. Вопросы есть?
- Да. Если я правильно понял, - Бобровский, задрав голову, подсчитал этажи здания, - нам надо пройти все три этажа,
выбраться на крышу, - и все это не зная даже плана здания? Не зная расположения лестниц, коридоров?
- Так точно. Более того, все время вы будете под огнем противника. Количество групп и засад я вам не называю, но
знайте, что их больше десяти.
- Тогда нам все ясно. Разрешите приступать к выполнению упражнения? - подал голос Банда, для себя задачу уже давно
уяснивший.
- Одну секунду. И вот еще что - это упражнение для выработки слаженности дей
...Закладка в соц.сетях
