Жанр: Боевик
Время умирать
...и полностью
находились под водой, да к тому же им мешало течение. Все четверо пытались сохранить
направление и, резко отталкиваясь, медленно пересекали широкий поток.
Солнце наконец скрылось за горизонтом, и вода стала черной, как ночное небо. Дерево, на
котором они плыли, последний раз высветилось в предзакатных лучах уходящего солнца. До
южного берега оставалось метров тридцать.
- Держитесь вместе, смотрите не потеряйтесь в темноте, - предупредил Шон.
Они сбились в кучку, держась за одну ветку. Шон взял руку Клодии и уже собирался
что-то сказать, но, так ничего и не произнеся, вдруг наклонил голову и прислушался.
Он был удивлен тем, что ничего не слышал до этого, - возможно, потому, что высокие
поросшие лесом извилистые берега реки заглушали его. Как бы то ни было, шум вдруг стал
неожиданно громким, и теперь можно было со всей определенностью сказать, что это звук
подвесного мотора лодки, идущей на высокой скорости.
- Черт, - сквозь зубы пробормотал Шон и взглянул на противоположный берег, до
которого по-прежнему оставалось тридцать метров, хотя с таким же успехом могло бы
оставаться и тридцать миль.
Рев мотора становился то громче, то тише, то нарастал, то утихал, видимо, благодаря
каким-то акустическим особенностям воды и деревьев. Но было ясно, что лодка идет вниз по
течению и быстро приближается к ним. Было ясно: она идет со стороны расположения
РЕНАМО. Шон стал вглядываться вдаль сквозь густую листву и наконец заметил отблески
света в темноте - луч, который на мгновение мигнул на фоне ночного неба, а потом осветил
темные верхушки деревьев, отразился от воды и нагло прошелся по берегам.
- Патрульная лодка РЕНАМО, - сказал Шон, - и, похоже, они ищут нас.
Клодия лишь еще крепче сжала его руку, но никто не произнес ни слова.
- Попробуем притаиться здесь, хотя вряд ли они нас пропустят. Когда луч направят в
нашу сторону, готовьтесь нырнуть.
Звук мотора вдруг изменился, лодка явно замедляла ход и наконец показалась из-за
излучины реки в нескольких сотнях ярдов и стала быстро приближаться к их убежищу.
Луч попеременно проходился то по одному, то по другому берегу, освещая их ярко, как
днем. Это был очень мощный луч, возможно, луч переносного фонаря, такого же, которым
ослепили Шона на вершине утеса.
В отражающемся от берегов свете можно было разглядеть суденышко и его экипаж. Шон
узнал восемнадцатифутовую надувную лодку "зодиак" с пятидесятипятисильным подвесным
мотором "ямаха". И хотя он еще не мог точно сосчитать, сколько человек на борту, можно
было предположить, что их там по крайней мере человек восемь или девять. На носу лодки был
установлен пулемет, а по центру лодки стоял человек в камуфляже с фонарем в руках.
Луч прожектора скользнул по их пристанищу, ослепив их своим ярким зловещим светом,
и двинулся дальше. Затем вернулся и безжалостно уперся прямо в них. До Шона донесся
отдаваемый на лодке неразборчивый приказ по-шангански, и "зодиак", изменив курс, направил
в их сторону. Луч прожектора по-прежнему был устремлен на них.
Все четверо погрузились в воду так, что только носы торчали над поверхностью, и
постарались как можно лучше укрыться за веткой, за которую держались.
Рулевой "зодиака" сбавил скорость и переключил двигатель на нейтралку. Черная
резиновая лодка теперь дрейфовала всего в каких-нибудь двадцати футах от них. Луч фонаря
метался по густой массе зеленых листьев, скрывающих беглецов.
- Отвернись, - напряженно шепнул Шон и обнял Клодию под водой. Даже несмотря на
то, что их лица загорели, их бы тут заметили в ярком свете фонаря. Шон развернул Клодию и
сам повернулся затылком к преследователям.
- Там никого нет, - сказал кто-то по-шангански. Хотя эти слова были произнесены
довольно негромко, голос говорящего был слышен совершенно отчетливо.
- Обойти кругом! - скомандовал другой голос, и Шон узнал сержанта-шангана,
который сопровождал его в расположение генерала Чайны. "Зодиак" начал медленно огибать
плывущее по течению дерево, оставляя позади себя белесый след.
Спутанные ветки отбрасывали абсолютно черные тени, а вода отражала ослепительные
световые вспышки, невыносимо режущие глаза. Когда "зодиак" подплыл к ним достаточно
близко, четверо беглецов осторожно перебрались к дальней стороне своего покрытого листьями
убежища. Стоило лучу осветить то место, где они находились, как беглецы бесшумно ушли под
воду, а снова вынырнув, старались набирать в легкие новую порцию воздуха как можно тише.
Им показалось, что игра в прятки со смертью продолжалась целую вечность. Наконец
голос на "зодиаке" снова сказал:
- Да нет там никого. Мы только зря теряем время.
- Продолжайте осмотр, - ответил голос сержанта. Затем через минуту прозвучал новый
приказ: - Пулеметчик, а ну-ка очередь по дереву!!
На носу "зодиака" сверкнуло волшебным огнем дуло РПД, и тысячи пуль принялись с
ошеломляюще зверской жестокостью рвать дерево в клочья. У них заложило уши от
оглушительных выстрелов, и на ветки, под которыми они лежали, посыпался дождь из листьев
и палок. Пули срывали с дерева клочки коры и вздымали фонтанчики на поверхности воды.
Некоторые пули рикошетили в ночное небо, завывая, словно потревоженные духи.
Шон снова окунул Клодию под воду и погрузился сам, но и там слышал, как пули
впиваются в воду или ударяются о ствол дерева. Он держался, пока не почувствовал, что его
легкие вот-вот сгорят, будто наполненные кислотой. И только тогда он выплыл на поверхность,
чтобы глотнуть немного воздуха.
Пулеметчик на "зодиаке" стрелял короткими очередями. Как и у любого радиста, у
каждого опытного пулеметчика был свой собственный стиль стрельбы, который могли узнавать
другие. Этот предпочитал давать по паре коротких очередей по пять выстрелов каждая. Чтобы
добиться такой точности, требовалось не меньшее искусство, чем пианисту, дающему концерт.
Шон с Клодией поднялись на поверхность, чтобы вдохнуть немного воздуха. Дедан тоже
всплыл, причем всего лишь в трех футах впереди них. Луч фонаря ярко осветил его голову. С
его короткой кудрявой бороды стекала вода, глаза на его иссиня-черном лице сверкали как два
шара из слоновой кости, а рот был широко открыт, втягивая спасительный воздух.
Пуля ударила в висок, чуть повыше уха. Голова его дернулась от удара, а кожу на голове
разрезало, как ножом. Он непроизвольно закричал, скорее, взревел, словно раненный в сердце
бык. Затем его голова упала вперед, и он начал погружаться лицом в темную воду.
Шон метнулся к нему, схватил за плечо и вытащил на поверхность до того, как его унесло
течением, но его голова безвольно болталась из стороны в сторону, а глаза закатились так, что
были видны только белки.
Однако на "зодиаке" услышали крик, и сержант закричал одному из его людей:
- Готовься бросить гранату. - А затем обратился к ним: - Сдавайтесь. Даю десять
секунд.
- Джоб, скажи ему, что мы выходим, - нехотя приказал Шон.
Матабелы и шанганы понимали друг друга, и Джоб закричал им, чтобы не стреляли.
Клодия помогла Шону поддерживать голову Де-дана над водой, и они вместе подтащили
его к "зодиаку". Свет прожектора ослепил их, но несколько рук протянулись к ним и по одному
втащили в лодку.
Дрожа, как едва не утонувшие щенки, они сгрудились в центре лодки. Тело Дедана
лежало между ними, и Шон нежно положил его голову к себе на колени. Тот был без сознания,
едва дышал, и Шон осторожно повернул его голову, чтобы обследовать рану на виске.
Какое-то время он даже не понимал, что видит. Из длинной, но неглубокой раны на голове
выпирало что-то белое и блестящее.
Однако Клодия, задрожав, прошептала:
- Шон, это же его... это его... - Она никак не могла заставить себя договорить, и только
тогда Шон понял, что он видит мозги Дедана, все еще удерживаемые плотной белой мембраной
dura mater - твердой мозговой оболочкой, но уже вылезающие через рану на череп, как из
лопнувшей покрышки порой выпирает камера.
Сержант отдал приказ рулевому, чтобы тот завел мотор, и "зодиак" понесся в обратном
направлении. Они на полном ходу возвращались в лагерь РЕНАМО.
Шон сидел на дне возле Дедана. Сейчас он ничего не мог для него сделать - только
сжимать его руку и ощущать, как его пульс становится все слабее и неустойчивей и, наконец,
пропадает совсем.
- Он умер, - сказал Шон тихо. Джоб не ответил, а Клодия отвернулась.
Шон всю обратную дорогу держал голову Дедана у себя на коленях. И только когда
рулевой наконец заглушил мотор и пришвартовался к берегу, он поднял глаза. На берегу горели
фонари, и несколько темных фигур ждали, когда они сойдут на берег.
Сержант отдал приказ двум своим солдатам, те подняли труп Дедана и швырнули его
лицом вниз на илистый берег. Еще один солдат схватил Клодию за руку и потащил. Он грубо
сдернул ее на берег, а когда она стала протестовать, замахнулся автоматом, собираясь ударить
ее в грудь.
Шон подскочил и успел схватить его за руку, предотвращая удар.
- Если ты сделаешь это еще раз, мерзкая гиена, - тихо сказал он шангану, - я оторву
твой мтондо, разрежу на кусочки и заставлю тебя съесть это без соли.
Солдат уставился на него, больше удивленный его прекрасным шанганским, нежели
угрозой как таковой, а сержант зашелся оглушительным смехом, больше похожим на рев
дикого быка.
- Лучше делай, что говорит белый, - предупредил он солдата, - разве только ты очень
голоден. Он всегда делает, что обещает. - Затем сержант ухмыльнулся Шону: - Ты говоришь
по-шангански, как один из нас, а значит, ты и до этого понимал все, о чем мы говорили! - Он
восторженно тряхнул головой. - Больше тебе меня не одурачить.
Промокших, замерзших и взъерошенных, их силком притащили в бункер генерала Чайны
и подвели к его столу. Взглянув на его лицо, Шон понял, что тот находится в состоянии
холодного бешенства.
Почти минуту генерал, не вставая с места, пристально смотрел на Шона, а затем сказал:
- Женщину можете увести, пусть посидит в другом лагере, подальше отсюда. Теперь ты
ее не увидишь, пока я не разрешу.
Шон сохранил спокойствие и никак не отреагировал на сказанное, зато Клодия
протестующе застонала и схватила Шона за руку, будто этим могла предотвратить грозящее им
расставание. Генерал, видя ее горе, покивал и спокойно продолжил:
- Она заслуживает куда более сурового обращения, чем до этого. Пусть ее закуют в цепи,
чтобы не сбежала, и приставят к ней строгую охрану.
Генерал бросил взгляд на двух охранниц, стоявших у стены, и кивнул им. Та, что повыше,
носила сержантские погоны. Она тут же отдала краткое приказание девушке-рядовой, та встала
и двинулась к Клодии. В руках у нее позвякивали наручники из нержавеющей стали.
Клодия плотнее сжала руку Шона и отшатнулась. Охранница было заколебалась, тогда
сержантша еще раз отчетливо и резко повторила приказ. Девочка схватила Клодию за руку и
без особых усилий оторвала ее от Шона.
Она развернула Клодию и толкнула ее лицом к выложенной из мешков с песком стене,
защелкивая наручник на одном запястье, затем завела обе руки Клодии за спину и защелкнула
второй.
Потом охранница отошла в сторону, уступая место начальнице, которая неторопливо
приблизилась к пленнице. Взяв руки Клодии в свои, она подняла их так высоко, что Клодия
вынуждена была подняться на носочки и сжать зубы, чтобы не вскрикнуть. Сержантша
осмотрела наручники: они были защелкнуты, но болтались довольно свободно. Она умышленно
защелкнула их еще на два деления, и Клодия опять чуть не вскрикнула.
- Слишком туго, они режут мне руки!
- Скажи своей сучке, чтобы ослабила браслеты, - бросил Шон генералу. Тот в первый
раз за весь вечер улыбнулся и откинулся в кресле.
- Полковник Кортни, я отдал распоряжения, с тем чтобы эта женщина не получила еще
одной возможности сбежать. Сержант Кара просто исполняет свои обязанности.
- У мисс Монтерро нарушится кровообращение и может наступить гангрена.
- Печально, - согласился генерал, - однако приказа я отменять не намерен, вот разве
что...
- Если... что? - поспешно переспросил Шон.
- Разве что я буду уверен в вашем полном сотрудничестве и если вы дадите мне
обещание, что не попытаетесь снова бежать.
Шон посмотрел на кисти Клодии. Они уже начинали менять свой цвет, кожа приобретала
свинцовый оттенок. Блестящая сталь наручников врезалась в запястья, вены вздулись и
превратились в темно-синие пульсирующие нити.
- Гангрена - опасное заболевание, и, к сожалению, практика ее излечения чересчур
примитивна, - заметил как бы между прочим генерал.
- Хорошо, - мрачно бросил Шон, - даю слово.
- А как насчет сотрудничества? - напомнил генерал.
- Согласен.
Генерал отдал приказ, и сержантша, достав ключ, слегка расслабила наручники. И сразу
же опухшие кисти Клодии начали приобретать первоначальный цвет.
- Уведите ее, - приказал генерал по-английски, и сержантша кивнула подчиненной.
Они вдвоем схватили Клодию под руки и потащили к двери.
- Стойте! - закричал Шон и бросился вслед, но охранницы даже не обернулись.
Огромный сержант-шанган схватил его за руки и стиснул так, что вырваться было нечего и
думать.
- Шон! - В голосе Клодии слышались истеричные нотки. - Не позволяй им забирать
меня!
Но женщины уже вытащили ее из бункера, и брезентовая занавеска закрылась за ними.
- Шон! - снова послышался ее голос.
- Я люблю тебя! - закричал он, пытаясь высвободиться из железной хватки
сержанта. - Милая, все будет хорошо. Просто всегда помни, что я тебя люблю. Сделаю все,
что нужно, и заберу тебя отсюда.
Его слова поглотили стены, а она откуда-то издали все отчаянно кричала: "Шон!" Затем
уже тише: "Шон!" После чего за занавеской воцарилась тишина.
Шон понял, что выдал свои чувства, но нашел в себе силы успокоиться и перестал
вырываться. Сержант ослабил хватку, и Шон, не обращая на него внимания, повернулся к
генералу.
- Ты ублюдок, - сказал он, - ты подлый ублюдок.
- Вижу, ты не в настроении продолжать разговор, - сказал генерал и взглянул на
часы. - Ладно, продолжим утром. Надеюсь, к утру ты остынешь.
Он взглянул на сержанта и сказал по-шангански:
- Увести! - И добавил: - Накормить и выдать сухую одежду и одеяла. А завтра утром
жду их у себя.
Сержант отдал честь и повел пленников к выходу.
- У меня для них есть работа, - предупредил его напоследок генерал, - так что
проследи, чтобы они были в состоянии ее выполнить.
Шон и Джоб спали на плотно утоптанном полу, укрывшись кишащими насекомыми
одеялами. Но ни дискомфорт, ни ползающие по коже насекомые, ни даже мысли о Клодии не
помешали Шону провалиться в пропасть сна.
Из глубокого, без сновидений сна-забытья его вырвал сержант, вывалив на него ворох
одежды с приказанием одеться.
Шон сел, почесываясь от клопиных укусов.
- Как тебя зовут? - Знание шанганского языка существенно облегчало жизнь.
- Альфонсо Энрикес Мабаза, - гордо ответил шанган, и Шон невольно улыбнулся.
Воедино были слиты имя короля Португалии и шанганское имя для человека, умело
обращающегося с дубинкой.
- Значит, "твердой дубиной охаживаешь врагов, а мягкой - баб"? - спросил Шон, и
Альфонсо радостно загоготал.
Джоб проснулся, сел и криво усмехнулся неприличной шутке Шона.
- Разбудить человека в пять утра, без завтрака, - посетовал он и печально покачал
головой, но Шон уже слышал, как Альфонсо повторял шутку своим остававшимся снаружи
товарищам.
- С шанганами ничего не стоит заработать репутацию остроумного шутника, - заметил
Джоб, разбирая вместе с Шоном узелок с одеждой, который бросил им Альфонсо. Одежда была
поношенная, но чистая. Шон выбрал себе военную кепку и камуфляжную форму тигровой
раскраски, снял превратившиеся в лохмотья куртку и шорты и из старой одежды оставил
только любимые старые ботинки.
На завтрак была капента - мелкие, величиной с палец вяленые рыбешки, которых он про
себя называл африканскими снетками, и кукурузная каша.
- А чай будет? - поинтересовался Шон, снова рассмешив Альфонсо.
- Тебе что здесь, отель "Полана" в Мапуту?
Уже светало, когда Альфонсо доставил пленников к генералу Чайне, который с группой
офицеров оценивал нанесенный "хайндами" ущерб.
- Вчера мы потеряли двадцать шесть человек убитыми и ранеными. - Такими словами
встретил Шона генерал. - И почти столько же дезертиров покинуло лагерь сегодня ночью.
Люди постепенно забывают о морали. - Он говорил на чистом английском, чтобы никто из
сопровождающих его не понял. Несмотря на обстоятельства, в своем берете и пятнистой форме,
на которой красовались медали и генеральские звезды на погонах, он выглядел спокойным и
уверенным в себе.
Пистолет с рукоятью из слоновой кости торчал из кобуры на поясе, а глаза прятались за
зеркальными очками в тонкой золотой оправе.
- Пока мы не можем остановить вертолеты, но, может быть, месяца через три у нас все
же получится - до того, как пойдут дожди.
Дожди открывали сезон партизанской войны, когда трава вырастала в человеческий рост,
а непроходимые дороги и вышедшие из берегов реки связывали обороняющихся по рукам и
ногам, в то же время предоставляя полную свободу действий их противникам.
- Я вчера видел "хайнды", - осторожно заметил Шон. - Капитан Джоб позаимствовал
один из ваших гранатометов и угодил ему прямехонько в бок.
Чайна с интересом взглянул на Джоба.
Неплохо, - сказал он, - ни один из моих людей до сих пор не сумел сделать такое. И что
же произошло?
- Ничего, - просто сказал Джоб.
- Абсолютно, - подтвердил Шон.
- Машина полностью упакована в титановую броню. - Чайна кивнул и взглянул на небо
- совершенно непроизвольное нервное движение. - Наши друзья с юга предложили одну из
своих новых зенитных систем, но уж больно сложно было бы по нашему бездорожью
доставлять пусковые установки, да еще через контролируемую ФРЕЛИМО территорию. - Он
тряхнул головой. - Нам нужно такое оружие, которое мог бы использовать любой боец.
- Насколько я знаю, есть только один подходящий и достаточно эффективный вид
оружия. Американцы использовали его в Афганистане. Они усовершенствовали обычный
"стингер" так, что он смог пробивать титановую броню. Правда, в детали я не вдавался, -
поспешно добавил Шон. Он понимал, что неразумно выказывать себя сведущим человеком,
однако вопрос был интересным, и он увлекся.
- Ты совершенно прав, полковник. Современный "стингер" - единственное
эффективное оружие против "хайндов". Это и будет твоим заданием, твоей ценой за свободу. Я
хочу, чтобы ты доставил мне это оружие.
Шон остановился как вкопанный, недоуменно уставился на него, затем рассмеялся.
- Ну конечно! - воскликнул он. - Захотелось получить кусок от пирога. Какой
предпочитаете, пожирней и побольше? А может, фруктовый?
В первый раз за это утро Чайна рассмеялся, вторя Шону.
- "Стингеры" уже здесь, надо только нагнуться и подобрать их.
Шон перестал смеяться.
- Я очень надеюсь, что это шутка. Я знаю, что Савимби получал "стингеры" от янки, но
Ангола, считай, все равно что на другом континенте.
- Наши "стингеры" гораздо ближе, - заверил его Чайна. - Помнишь старую
родезийскую военную базу на Большой Скале?
- Да. У скаутов почти целый год там был командный пункт.
- Помню, помню. - Чайна дотронулся до мочки уха. - Как раз оттуда вы атаковали
наш лагерь в Инхлозане. - Он вдруг помрачнел.
- Это была другая война, - напомнил ему Шон. Но Чайна уже взял себя в руки.
- Как я сказал, "стингеры", которые нам нужны, находятся на Большой Скале.
- Не понимаю, - Шон недоуменно тряхнул головой. - Янки никогда бы не передали
"стингеры" Мугабе. Он марксист, да и не было никогда большой любви между Зимбабве и
Соединенными Штатами. Не вижу смысла.
- О да, ты прав, - заверил его Чина. - Но у нас в Африке это вполне разумно. - Он
взглянул на часы. - Время пить чай, - сказал он. - Независимо от того, на чьей мы стороне,
война всех нас приучила к чаепитию.
Генерал повел их назад в свой бункер, и через некоторое время принесли чай в
закопченном чайнике.
- Американцы не любят Мугабе, но Южную Африку они ненавидят сильнее, -пояснил
Чайна. - Мугабе дает приют партизанам и помогает им переправляться через границу в
Южную Африку.
Шон мрачно кивнул. Он видел фотографии последствий взрыва самодельной мины в
южноафриканском супермаркете. Взрыв произошел в последнюю пятницу месяца, в день
получки, когда супермаркет был буквально переполнен домохозяйками с детьми, причем как
черными, так и белыми.
- После этого южноафриканцы поклялись преследовать партизан, где бы они ни
скрывались. И они уже неоднократно исполняли свою угрозу, преследуя их на территориях
всех своих соседей. В свою очередь, АНС объявила, что намерена продолжать взрывы
гражданских объектов. Мугабе знает, что за этим последует, поэтому ему нужно оружие, чтобы
бороться с южноафриканскими штурмовыми "пумами", когда они пересекут границы, чтобы
разобраться с АНС-группировками.
- И тем не менее никак не могу поверить, чтобы янки поставили им "стингеры", -
решительно сказал Шон.
- Не напрямую, - согласился Чайна. - Но британцы обучают солдат Мугабе. Они
посредники. У них есть "стингеры", и они готовят десантников Третьей бригады, чтобы
отправить ее потом к Большой скале.
- Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?
- Ты, должно быть, помнишь, что я когда-то был министром в хоть и маленьком, но тем
не менее правительственном кабинете Мугабе. И у меня все еще остались хорошие друзья
наверху.
Шон задумался над этими словами, потом наконец кивнул:
- Ты прав, все это типично по-африкански. Значит, "стингеры" действительно на
Большой скале.
- Они были доставлены туда "геркулесом" Королевских военно-воздушных сил две
недели назад, с тем чтобы к началу следующего месяца их распределили вдоль границ
Зимбабве и Южной Африки. Они будут нацелены на ваших соотечественников, полковник
Кортни.
Шон почувствовал слабый прилив патриотизма, но постарался не выказывать этого
внешне.
- Обучение проводят люди из британской артиллерии: капитан и двое местных, так что
скоро ты поймешь, почему мне так нужен белый.
- Звучит как-то зловеще, - проворчал Шон. - Может, объяснишь все поподробней?
- Я хочу, чтобы ты вернулся в Зимбабве и добыл мне эти самые "стингеры".
- А что я получу взамен?
- Получив ракеты, я прикажу снять наручники с мисс Монтерро и переправить ее туда,
где вы сможете регулярно встречаться, - он сделал паузу и многозначительно улыбнулся, - и
проводить с ней некоторое время наедине.
- А когда ты окончательно освободишь нас?
- Ах, да. Все вы будете отпущены на свободу, когда окажете мне еще одну маленькую
услугу. После доставки "стингеров", разумеется.
- Что еще за услуга? Чайна поднял обе руки:
- Что за нетерпение, полковник! Всему свое время. Сначала - ракеты. Когда ты мне их
доставишь, мы обсудим заключительную часть нашей сделки.
Шон хмуро уставился в чашку, обдумывая то, что сказал Чайна, и пытаясь найти хоть
какой-то выход из положения, но генерал перебил его мысли.
- Полковник, каждая минута, которую ты теряешь, продлевает... - он несколько
мгновений подыскивал подходящее слово, - ...неудобства мисс Монтерро. До тех пор, пока я
не получу эти ракеты, она будет носить наручники круглые сутки, просыпаясь и засыпая,
завтракая или отправляя естественные надобности. Так что советую как можно быстрее начать
разработку плана доставки ракет.
Шон встал и подошел к крупномасштабной карте, которая висела на стене за письменным
столом Чайны. Но не для того, чтобы изучить ее, а для того, чтобы мысленно представить
долины и возвышенности, каждую неровность почвы вдоль границы между Мозамбиком и
Зимбабве. Железная дорога пересекала границу около маленького городка Умтали, а
крошечный красный символ на территории Зимбабве, в двадцати километрах от границы,
обозначал местонахождение аэродрома и базы Большая скала.
Шон коснулся стилизованного самолетика указательным пальцем, и Джоб тут же подошел
и встал рядом с ним. Они оба некоторое время задумчиво смотрели на карту. Сколько раз они
вылетали оттуда бомбить грузовики на "дакотах", нагруженные парашютами, боеприпасами и
оружием. Они и сейчас могли бы в точности воспроизвести расположение каждого здания,
каждого ангара и барака на территории базы.
- Двадцать километров от границы, - негромко сказал Джоб, - пятнадцать минут на
машине, но пешком мы туда никогда не доберемся.
- Ты говорил о каком-то плане, Чайна. Что ты имел в виду? Может, ты собирался
обеспечить нас транспортом? - не оборачиваясь, спросил Шон.
- Не так давно мои люди захватили три грузовых "юнимога" в подлинной раскраске и с
документами. Мы их припрятали, - сказал Чайна, и Шон с облегчением вздохнул. -
По-моему, вы запросто сможете пересечь границу, переодевшись в военную форму Зимбабве.
- Зуб даю, что ежедневно через этот погранпост проходит огромное количество военного
транспорта.
- Верно, - подтвердил Чайна.
- Нам потребуются мундиры Зимбабве для черных и что-нибудь для меня. - Шон
постучал пальцем по карте. - Мы должны будем проникнуть на базу без единого выстрела.
- Для тебя у меня есть форма британского офицера, - негромко сказал Чайна. - Самая
настоящая и с подлинными документами.
- Это-то еще откуда, черт возьми?
- Три месяца назад мы напали на зимбабвийскую колонну возле Вила-де-Маника. С
ними был британский наблюдатель, он погиб в перестрелке. Он был майором одного из
гвардейских полков, в ранге заместителя верховного комиссара в Хараре. По крайней мере, так
было сказано в бумагах. Форму очистили от крови, а дырки от пуль тщательно залатали.
Портной, который работал над этим, в свое время сшил мою собственную форму. - Чайна
провел руками по френчу, удовлетворенно разглядывая его. - Но ему придется перешить
форму под тебя, потому что хоть британский майор и был почти с тебя ростом, он раза в два
полнее.
- Гвардия, - улыбнулся Шон. - Не знаю, какой у меня акцент, но думаю, англичане
распознают во мне колониста, стоит мне открыть рот.
- Тебе придется иметь дело только с бойцами Третьей бригады, а у них, уверяю, не такой
тонкий слух.
- Хорошо, - согласился Шон. - Может, нам и удастся проникнуть туда, но как, черт
возьми, мы о
...Закладка в соц.сетях
