Жанр: Боевик
Случайная любовь
...уть, громко зазвонил мобильный. "Мама, конечно", -
поняла я.
- Доченька, как твои дела? - Это действительно была она.
- Мамочка, не волнуйся, я скоро приеду. Мне очень нравится в Москве. Мы ходим по
театрам, выставкам, галереям. Москва замечательный город.
- Возвращайся побыстрее, доченька. Мы с папой тебя ждем.
Закончив разговор, я тяжело вздохнула и уставилась на мертвого Зака.
- Машка, ну ты и врешь! Где ты так научилась?
- Учись, студент, пока я жива, - невесело пошутила я. - Послушай, а что мы на этого
жмурика любуемся? Повесь ему грузило на шею и брось в воду.
- Как скажешь.
Вадим походил нагнувшись вдоль прибрежных кустов темного ивняка в поисках
большого камня.
Обнаружив наконец подходящий - замшелый округлый валун, чем-то похожий на
бейсбольную биту (мне приходилось видеть такие), - он подтащил тело Зака поближе к воде
и, привязав груз веревкой к его ногам, волоком потащил в глубину.
Я наблюдала за его действиями издалека. Картинка показалась мне смутно знакомой.
Ночь, покойник, река... Ну конечно же! Дружок Драного, которого я так лихо, с одного
выстрела (ни дать ни взять - заправский киллер), уложила в собственной квартире... Едва
дождавшись ночи, мы с Максом привезли замотанное в покрывало тело на пустынный берег
и бросили в воду. Макс точно так же тащил его за собой. А потом мы с ним... Нет, не буду я
ничего вспоминать. Больно же! До сих пор душа болит...
Вадим выскочил из воды, трусцой пробежался к машине, достал полотенце, растерся
досуха и сел рядом со мной. Я уткнулась носом в прохладное широкое плечо и жалобно
всхлипнула.
- Успокойся, солнышко мое, все уже позади, - ласково сказал он.
- Вадим, прости меня, я давно хотела тебе сказать. Я переспала со многими
мужчинами.
Этот сукин сын, от которого мы сейчас избавились, хотел вернуть меня к прошлой
жизни. Для него любящая женщина - шлюха. Ой, я сама не знаю, что говорю, и ты мне,
конечно, не поверишь. Но.., если бы ты знал, Вадим, чем я занималась раньше, ты бы не
сидел сейчас рядом со мной. Тебе бы и в голову не пришло называть меня своей невестой.
Чем я отличаюсь от тех девушек, с которыми вы развлекались сегодня в сауне? Ничем, мой
милый, ничем... Я.., я должна была открыться тебе в самом начале. Но я не сделала этого. У
меня бы язык не повернулся сказать, что до знакомства с тобой я была шлюхой. А потом об
этом узнал бы папа...
- Прекрати на себя наговаривать! - встряхнул меня за плечи Вадим. - Я не желаю это
слушать, Да, я знаю, что этот гад посадил тебя на наркотики, да, я знаю, что ты с ним спала.
Он просто воспользовался твоей слабостью. Тебе хочется сделать мне больно? Ты не
можешь простить проституток в сауне? Это я должен просить у тебя прощения, девочка моя.
Я тупо смотрела в одну точку и уже жалела о том, что чуть было не проговорилась.
Кому нужно мое прошлое? Никому. И в первую очередь оно не нужно мне. Я отказываюсь
от своей прошлой жизни, я готова плюнуть в лицо любому, кто хотя бы случайно напомнит
мне о нем. Все прошло. Все прошло вместе со смертью Зака...
Вытерев слезы, я положила голову Вадиму на грудь и, вздохнув, сказала:
- Извини, я несла какую-то чуть. Нервы расшалились.
- Я это сразу понял, Машуня. Я ведь у тебя был первым.
- Ты мой первый мужчина?
Вадим словно не услышал моего вопроса и продолжил:
- Помнишь, как это произошло? Мы поехали на вечеринку к твоей подруге. Всю ночь
танцевали, пили шампанское и целовались. Ближе к утру спустились к реке, сели в старую
деревянную лодку и согрешили. Тебе было больно, и я, как мог, успокаивал тебя.
- Мы сделали это в лодке?
- Да.
- Но ведь там жестко!
- Мне кажется, ты этого не почувствовала.
- Представляю, как у меня болела спина!
- Ты ни на что не жаловалась.
- Возможно, я просто стеснялась сказать.
- Ты никогда не была стеснительной. Никогда.
Ты могла любого отбрить так, что мало не покажется, но мне это даже нравилось.
Вадим наклонился и поцеловал меня в губы.
- Машка, а может, вспомним ту ночь? Давай попробуем повторить?
- Но здесь нет лодки.
- Мы можем сделать это прямо на песке. Зато у тебя не будет болеть спина.
- Но ведь совсем рядом, в реке, лежит труп!
- Ничего страшного. Он нам не помешает. Он не будет подглядывать, он на это не
способен.
Вадим расстегнул мою кофточку и нежно коснулся губами груди. Я закрыла глаза и
подумала о том, что, наверное, схожу с ума. Мертвая Танька, только что убитый Зак, едва
знакомый мужчина по имени Вадим, ночь, река". И все же я его захотела... Закрыв глаза, я
легла на песок и, позабыв обо всем, отдалась страсти.
- Вадим, скажи, ты меня любишь? - в который уже раз за последние два дня спросила
я, едва отдышавшись после оргазма.
- Люблю, Машка, я тебя очень люблю. - Вадим встал и отряхнул с себя песок. -
Машуль, ты не против, если я быстренько искупнусь?
- Как же ты будешь купаться, если там покойник?
- А какое мне до него дело?
- Как это какое? Неужели ты не боишься?! - расширила я глаза.
- А кого я должен бояться?
- Покойника, конечно, кого же еще?
- А чего его бояться, если он мертв?
- Мало ли... Говорят, покойники иногда оживают. Может, он тебя за ногу схватит и за
собой потащит... Что я тут одна делать-то буду?
- Машка, ну что ты несешь? Никто меня за ногу не схватит, а если схватит, я ему яйца
оторву. Ты, наверное, подруга, ужастиков насмотрелась. Хочешь, пошли со мной.
Ополоснешься, поплаваешь. Вода теплая, я проверял.
- Я что, похожа на идиотку?
- Ладно, сиди тогда здесь. Я пошел.
- Только ты побыстрей возвращайся, а то мне здесь одной жутковато.
- Я мигом доплыву до другого берега и обратно.
- Ты что! Никаких берегов! - возмутилась я. - Не буду я тут одна торчать! Ты же
клялся моему отцу, что за меня головой отвечаешь. Учти, если что - ты не жилец!
По всей вероятности, мои слова подействовали.
- Хорошо, Машка, ты права, - сказал Вадим. - Сам не знаю, что на меня нашло. Но
ополоснуться все равно нужно. Я сейчас метров двадцать проплыву и сразу обратно.
- Вот это другой разговор. А то как-то не по-людски получается. Когда нормальные
люди избавляются от трупов, они сразу едут домой, чтобы побыстрее забыть этот
неприятный эпизод, а мы занялись любовью на бережку, теперь вот ты собрался купаться...
- Нормальные люди вообще от трупов не избавляются. Они сидят дома и смотрят
телевизор.
Ладно, я мигом.
Вадим поцеловал меня в макушку и направился к реке. "А он красивый, - подумала я,
глядя ему вслед. - Вон мышцы какие, как у Шварценеггера..."
Вадим оглянулся, махнул мне рукой и вдруг... упал.
- А-а, - долетел до меня слабый вскрик, вслед за которым раздался глухой щелчок.
"Второй уже", - запоздало мелькнуло в голове, и в ту же секунду я сорвалась с места,
разрывая тишину ночи отчаянным, горестным воплем:
- Вадим, миленький, что случилось?! Вадим!
Ва-дим!!!
Затылок моего жениха был прострелен. Маленькая, аккуратная дырочка, из которой
тонкой струйкой стекала еще теплая кровь... Я посмотрела в сторону леса, но в темноте
никого не было видно...
Глава 24
Громко всхлипывая, я перевернула Вадима на спину и стала трясти его за
безжизненные плечи.
- Вадим, вставай! Слышишь, вставай! Мне страшно, я боюсь. Ты ведь обещал моему
отцу, что никогда не оставишь меня одну...
Вадим лежал неподвижно, как мумия, устремив безжизненный взгляд в далекое,
затянутое тучами небо. Рядом равнодушно плескалась река. Река? Боже мой, ведь там Зак,
покойник!
А вдруг он сейчас выйдет и бросится ко мне?
Громко вскрикнув от ужаса, я вскочила и со всех ног бросилась в сторону леса, но на
бегу остановилась. Вадим был убит выстрелом в затылок, значит, стреляли из-за деревьев. А
что, если убийца следит за мной? Стоит мне только подойти поближе и...
- Эй ты, выходи! Хватит прятаться! Выходи, я хочу на тебя посмотреть!
От собственного крика у меня, зазвенело в ушах.
- ..есть.., есть...тесть... - насмешливо ответило эхо.
- Ну где же ты, черт бы тебя побрал!
- ..ал.., ал.., ал...
Результат тот же.
Все, не могу больше, не могу... Ночь, река, покойник... Два покойника, два, и скоро
появится третий - я. Боже мой, я... Убийца притаился в лесу. Сейчас он выстрелит, сейчас...
Но я-то жить хочу, жить, жить! Я и так побывала в аду, дважды оттуда не возвращаются. Я
потеряла все и обрела заново. А теперь... Неужели мои приключения на этом закончатся?
Максим... Но почему же он медлит, почему? Может, у меня есть еще шанс спастись? Да,
есть! Я уеду, уеду немедленно, в Питер, к родителям, они меня ждут! Но Вадим, как же
Вадим? Я не могу бросить его. Это.., это непорядочно!
Всхлипывая и посекундно оглядываясь на темную стену леса, я подползла к
распростертому на земле телу Вадима и положила голову ему на грудь. Не дышит, не дышит,
черт возьми! А волосы еще влажные, высохнуть не успели. Рекой пахнут... Прости меня,
Вадик, что я не любила тебя.
Маша, возможно, да, но я... Понимаешь, у меня есть Максим . Он узнал обо мне такое,
что... Нет, не буду об этом, слишком больно... Потерпи, Ваденька, потерпи, дорогой... Я не
оставлю тебя. Ты добрый, хороший, а я - нет, потому что я", я...
Потому что я занималась проституцией почти восемь лет, потому что через меня
прошли тысячи мужиков, потому что я обманом проникла в дом Виталия Ивановича и..,
мамы. Потому что я.., лгала тебе...
Ухе не думая о том, что в спину мне могут выстрелить в любой момент, спотыкаясь и
падая на каждом шагу, я с трудом поволокла грузное тело к машине. Я вся была в крови -
волосы, лицо, руки.
Платье висело лохмотьями, босоножки пришлось сбросить и оставить на берегу -
высокие каблуки только мешали. Запихнув его кое-как на заднее сиденье - не влезал ведь,
дверца мешала! - я отдышалась немного, села за руль, включила зажигание и сказала
грустно:
- Ничего, Вадюха, держись. Скоро приедем.
Спасибо тебе за все!
Как я вела машину, не помню. Благо, до пансионата было рукой подать. У ворот КПП я
остановилась и нажала на сигнал.
...Очнулась я от резкого запаха нашатыря.
Кто-то открыл переднюю дверь и попытался вытащить меня из машины.
Сопротивляясь, я вцепилась в руль.
- Машенька, приди в себя. Это я, Толик, - раздался знакомый голос. - Ты можешь
идти?
Бросив на Толика безразличный взгляд, я помотала головой.
- Маша, я уже позвонил твоему отцу. Через несколько часов сюда приедут наши люди.
Давай, я тебе помогу, хочешь?
Повернувшись к Вадиму, я погладила его по голове и, едва разлепив губы, прошептала:
- Вадик, милый. Ты слышал, что сказал Толик? Он сказал, что скоро сюда приедут
наши люди. И папа приедет, я знаю. Только к чему все это?
Ведь тебя больше нет...
Толик потянул меня за руку и заставил выйти.
Я с ужасом наблюдала за тем, как к воротам пансионата подъехала "скорая помощь".
Вадима положили на носилки, закрыв его лицо грязным покрывалом.
- Подождите, - сказала я и подошла поближе.
Один из санитаров понимающе посмотрел на меня.
- Вы хотите попрощаться?
- Да, если можно.
- Конечно, конечно.
Приоткрыв покрывало, я поцеловала Вадима в лоб. Лоб был совсем холодный,
неживой.
- Это ваш жених?
- Не знаю. Говорят, что я его любила и даже собиралась за него замуж, - пробормотала
я.
Санитар удивленно пожал плечами и, кивнув напарнику, понес носилки в машину.
Проводив "скорую помощь" глазами, я подошла к Толику, собираясь попросить его,
чтобы он проводил меня в корпус. Но тут за спиной раздался рев милицейской сирены.
Канареечного цвета "уазик" остановился рядом с иномаркой Вадима.
- Машенька, ты ответишь на несколько вопросов, и все, - сжал мою руку Толик.
- Но я не хочу...
- Маша, так положено. Подожди немного, приедет отец и со всем разберется. Он
найдет тебе лучшего адвоката.
- Адвоката?! А зачем он мне нужен?
- Возможно, тебя будут подозревать.
- Меня? В чем?!
- Я сказал: возможно. Сама знаешь, какие бывают следаки. Если тебя спросят, чем вы с
Вадимом занимались у реки, скажешь, что приехали покупаться. Смотри, не ляпни ничего
лишнего.
Допрос, на мое счастье, оказался простой формальностью: фамилия, имя, отчество..,
месторождения и место жительства.., цель приезда в Москву... Более серьезные вопросы
были оставлены на потом.
Мы с Толиком сидели в моем номере и вяло потягивали виски. Глядя на вещи Вадима,
то и дел". попадавшиеся на глаза, я с трудом сдерживала рыдания.
- Маш, что же произошло? - наконец спросил Толик.
- Не знаю. Кто-то выстрелил Вадиму в голову.
- Но кто?
- Я не видела никого. Только выстрелы слышала, вернее, не выстрелы, а какие-то
щелчки.
Я не понимаю, почему меня не убили? Почему?
Почему? Почему? - Бокал полетел в стену и разбился вдребезги. На стене осталось
мокрое пятно.
- Маша, успокойся. - Толик погладил меня по трясущемуся плечу. - Сейчас приедет
твой папа и все будет нормально.
- Что будет нормально? - !
- Ну, все...
- Что все, если Вадима уже не вернешь?!
- Неужели ты так сильно его любила?
- Тебе-то какая разница?! Он был отличным парнем, а теперь его нет!
Толик достал из бара новый бокал, наполнил его виски и придвинул поближе ко мне.
- Маш, выпей еще. Тебе успокоиться надо.
Кивнув, я сделала большой глоток и, закашлявшись, уткнулась Толику в грудь.
- Маш, - ты вся в крови, - тяжело задышал он. - И платье, и руки, и лицо. Может,
помоешься? Отец ужаснется, если увидит тебя в таком виде.
Я опустила голову и, едва отрывая ноги от пола, шаркая, как древняя старуха, медленно
побрела в ванную. Включив горячую воду, села на бортик и закрыла глаза. Шевелиться не
хотелось. Совсем.
Хотелось есть, как всегда, и.., поскорее увидеть папу.
- Маша, ты что? - В ванную зашел Толик. - Вода перельется!
Закрыв кран, он заставил меня встать и принялся раздевать. Снял платье, похожее
теперь на грязную рваную тряпку, расстегнул бюстгальтер, стянул трусики, провел тыльной
стороной ладони по моей груди, помедлил немного и, подняв на руки, посадил в ванну. Взял
мочалку, намылил ее и стал тереть осторожно - руки, плечи, живот.
Я испытывала к нему отвращение, но возмутиться, оттолкнуть от себя этого негодяя не
находила сил. Танечка, Танька ведь это он, он убил тебя, он, он, он...
- Посмотри, даже вода стала красной.
Голос Толика вернул меня к действительности.
- Это кровь Вадима, - равнодушно ответила я.
- Маш, давай выбросим твою одежду. Зачем тебе лишние следы?
- Ты к чему это говоришь? - насторожилась я.
- Да так, на всякий случай.
- Может, ты хочешь сказать, что это я убила Вадима?
- Я такого не говорил...
- Но ты на это намекнул.
- Тебе показалось.
- Не ври! Я не убивала Вадима. Он не сделал мне ничего плохого!
- Маша, ну что на тебя нашло! Ведь я тебя ни в чем не подозреваю.
- Нет, подозреваешь! Просто не говоришь вслух.
- Ты хочешь сказать, что умеешь читать чужие мысли?
- Умею! Я вообще тебя насквозь вижу!
Толик достал из шкафчика махровое полотенце и поманил меня к себе.
- Машенька, тебе нельзя нервничать.
- Можно!
- Нельзя.
- Не надо делать из меня больную! Я совершенно здорова!
- Иди ко мне. Возьми полотенце. Никто не посмеет бросить в тебя камень. Ты не могла
убить своего жениха.
Я вылезла из ванны и закуталась в полотенце.
- Ну, отошла? На вот тебе халат. Скоро приедет отец с ребятами, так что тебе лучше
одеться.
Случайно опустив глаза, я увидела, что Толик находится в полной боевой готовности.
Мощный член до отказа натянул плотную материю брюк.
Не желая испытывать его терпение, я моментально накинула халат.
- Маша, а ты красивая, - краснея, сказал Толик. - Даже не верится, что тебя по
кусочкам восстановили.
- Тебя это не касается.
- Ты на меня обиделась?
- Толик, я давно разучилась обижаться...
Громкий стук в дверь оборвал меня на полуслове. Я выскочила из ванной и нос к носу
столкнулась с отцом. За его спиной маячили охранники, целая толпа.
- Машенька, успокойся, все позади. Мама тоже хотела приехать. Но я оставил ее дома.
Взмахом руки отец приказал своим молодчикам немедленно удалиться за дверь.
Следом за ними вышел и Толик. Я села с отцом на диван и прижалась к его плечу.
- Папа, я не видела, кто убил Вадима. В него стреляли из-за деревьев...
- Ничего, доченька, главное, что ты осталась жива. Мама как чувствовала, когда не
хотела отпускать тебя в эту гребаную Москву. Она не пережила бы твоей смерти.
- Папа, я нашла человека, который посадил меня на иглу, а затем отправил в Грецию с
наркотиками.
- Кто он? - сузив глаза, выдохнул отец. - Я убью этого подонка!
- Его убил Вадим, папа. Он спас мне жизнь.
Опустив кое-какие подробности из своего прошлого, я рассказала отцу о встрече с
Заком и о том, чем она закончилась. Отец слушал меня очень внимательно, не перебивая и не
спрашивая ни о чем.
- Вадим отнес труп в воду, а потом кто-то стрельнул ему в затылок...
- Но кто?!
- Папа, я не знаю. Даже предположить не могу.
- Вадим парень рисковый. Может, насолил кому здесь, в Москве. Ладно, дочка,
главное, что с тобой ничего не произошло.
Курносый веснушчатый следователь, не москвич явно ("хекал" он нещадно), в помятом
кургузом пиджачке неопределенного цвета и грязноватой рубашке, застегнутой на все
пуговицы (где только нашли такого олуха!), беседовавший со мной в присутствии Виталия
Ивановича, задавал дежурные вопросы: "Фамилия, имя, отчество?" - Я ответила без
запинки, выучила уже. "Год рождения?" - Тут я уже замялась, но папа ответил быстро:
1977-й. - "В каких отношениях вы состояли с убитым?" - "Он был моим женихом". - "Что
вы делали ночью на берегу реки?" - "Занимались любовью". Следователь покраснел как рак
и, заморгав круглыми, навыкате глазами, перестал писать.
"Милейший, мы торопимся", - вежливо сказал папа. "Откуда был произведен
выстрел?" - "Не знаю, из леса, кажется. Простите меня, я ничего не помню. У меня.., у меня
голова болит!" Папа достал из бумажника пачку долларов и, не пересчитывая, положил ее на
край стола: "Надеюсь, вам этого хватит?" Следователь молча кивнул и, суетливым
движением спрятав деньги в карман, вышел из номера.
После недолгих сборов мы сели в бронированный "мерседес" и поехали домой, в
Питер. Толик поехал с нами - отмывать залитую кровью машину Вадима он не захотел. Папа
спрашивал его по дороге о чем-то, Толик отвечал коротко, иногда - пространно, и я,
убаюканная его речью, заснула.
"Леночка, дочка, проснись, пора, вставать", - позвал меня издалека ласковый голос
мамы. МОЕЙ мамы. "Сейчас, мамочка", - сквозь сон пробормотала я, приваливаясь к плечу
Виталия Ивановича.
"А задница у тебя ничего, соблазнительная". - Это уже тот, из иномарки, что
обесчестил меня в день маминых похорон. "Ленка, я, кажется, влюбилась!" - Танечка... "А
ну сделай мне минет; сука!" - Клиенты чертовы, хором. "Семьдесят процентов мне,
тридцать - тебе. И без глупостей!" - Зак, конечно. "Русский девка, проститутка..." -
Ненавижу, грек... "Машенька, солнышко..." - А это Вадик, Вадим... Макс, а ты что же
молчишь?
Ты-то, надеюсь, жив? Я люблю тебя Макс, я не могу без тебя...
Застонав негромко, я открыла глаза.
- Машенька, тебе приснился дурной сон? - спросил отец.
- Да, папа, поскорей бы его забыть!
- Это нервы, Машенька. Это пройдет. Дома ты выпьешь успокоительное и придешь в
норму.
Я прижалась к отцу, как маленькая девочка, и, вздохнув, спросила:
- Папа, а почему снятся сны?
- Сны? Не знаю, Машенька. Подсознание, наверное, работает, когда ты отдыхаешь.
- А если мне снится прошлое?
- Это говорит о том, доченька, что ты пытаешься его вспомнить.
- Я не пытаюсь его вспомнить. Я хочу его забыть, но у меня ничего не получается.
Дома заплаканная мама бросилась мне на шею и громко заголосила. Она постарела за
эти дни.
Несчастная женщина, готовая боготворить собственную дочь... Но я-то не являюсь
таковой. Я не Маша, я - Лена, я самозванка, хотя и стала ею не по своей воле.
Взяв маму за руку, я привела ее в свою комнату и усадила на кровать.
- Мама, я должна тебе кое-что сказать. Я больше не могу обманывать ни себя, ни тебя,
ни папу. Это очень тяжело - жить чужой жизнью, пойми меня...
- Машенька, ты слишком много пережила. Тебе нужно отдохнуть.
- Дело в том, мама... Дело в том, что я не Маша.
Из груди вырвался громкий стон.
- Машенька, ну что ты такое говоришь, родная? Может, позвать тебе врача?
- Врач мне не нужен. Я не находила в себе сил сказать правду. Но.., вы с отцом стали
для меня настоящими родителями. Ближе вас у меня никого нет.
Я перевела дух и продолжила:
- Меня зовут Лена. Я была проституткой. Теперь мне стыдно за свое прошлое. Я хочу
забыть его, но у меня ничего не получается, ничего.
Закрыв лицо руками, я заплакала.
- Мамочка, прости меня, если сможешь, прости, - вырвался из горла беспомощный
крик. - Ты представить себе не можешь, как я хотела быть Машей! Но я Лена, Лена! - Я
упала на колени и прижалась к маминым ногам. Рыдала я так сильно, что в комнату вошел
отец. Оторвав меня от матери, он уложил меня на кровать и заботливо укрыл теплым
верблюжьим пледом.
- Машенька не в себе, - объяснила мама. - Смерть Вадима выбила ее из колеи. Надо бы
пригласить к ней психоаналитика.
- Клава, в Москве она нашла человека, который посадил ее на иглу.
- Что?! - Мама испуганно зажала рот ладонью. - Виталик, ты должен с ним
разобраться! - сказала она чуть позже. - Этого выродка надо... убить.
- Он мертв, Клава. С ним разобрался Вадим.
- Я не Маша, не Маша, - опять затвердила я на одной ноте.
Мама вызвала врача, и тот, не мешкая, ввел мне успокоительное. Я почувствовала, как
закружилась голова, и провалилась в сон.
Проснулась я рано утром. Стрелки будильника, вытянувшись в одну линию,
показывали шесть. Мама дремала в кресле у окна. Бедная, как она устала... И зачем только я
мучила ее своими откровениями? Кому они нужны? Ради этих милейших людей,
вытащивших меня с того света, я должна стать Машей и стану ей. А Лена? А что Лена? Лены
больше нет. Подумаешь, не велика потеря!
- Машенька, как ты себя чувствуешь? - спросила мама, едва открыв глаза.
Я приподнялась на локте и с грустью посмотрела на нее:
- Я-то хорошо, мамочка, а вот ты вею ночь не спала.
- Солнышко мое, как я могла спать, если ты находилась в таком состоянии?
- Ты просидела рядом со мной целую ночь?
- Конечно, дочка. А разве могло быть по-другому?
- Но ведь ты устала! Мамочка, тебе нужно отдохнуть.
- Доченька, я совсем не устала! Я рада слышать твой звонкий голосок!
Я бросилась к матери на шею и осыпала ее поцелуями.
- Мамочка, я в полном порядке. Я чувствую себя великолепно!
- Ну вот и хорошо.
- Я больше никогда не пойду против воли отца, мама. Мне так жалко Вадима. Мне
кажется, он меня все-таки любил...
- Конечно, моя девочка. Ты такая красивая, тебя невозможно не любить.
- Я привыкла к нему за эти дни...
- Мы с папой не были в восторге от него, но... он по-настоящему о тебе заботился,
Маша, надо отдать ему должное, когда ты уехала в Грецию, он места себе не находил.
- Если бы Вадим остался жив, я бы обязательно нашла для него добрые слова. - Я
подняла голову и, вздрогнув, спросила:
- Мамочка, а почему мы скупимся на любовь?
- Не знаю, доченька. Наверное, человек так уж устроен. Помнишь сказку о синей
птице? Дети пошли искать ее за тридевять земель, а она оказалась дома - только руку
протяни.
- А почему люди боятся настоящей любви?
- Боятся? Вот уж не знаю. Наверное, не хотят попадать в зависимость.
- Разве это так страшно - попасть в зависимость от любимого человека?
- Да, доченька. Я люблю отца, но я... Яне состоялась как личность.
Мама достала платок и вытерла глаза.
- Мамочка, а если ты зависишь от любви, это тоже страшно? - растерянно спросила я.
- Конечно, Маша, - немного подумав, ответила она.
- Но почему?
- Потому что ничего вечного не бывает.
У любви тоже бывает начало и конец.
- Даже у самой большой любви?
- Даже у самой большой.
Мы с мамой спустились в столовую и сели завтракать.
- А что папа? Уже уехал? - намазывая хлеб джемом, спросила я.
- Доченька, ты, наверное, забыла, но сегодня наш папа именинник.
- У него день рождения?
- Да.
- А когда мы будем его поздравлять?
- Вечером, дочка.
- Сегодня вечером?
- Ну конечно! Часам к семи приедут гости.
Будет шумно, весело. Правда, папа хотел все отменить...
- Отменить? Почему?
- Потому что ты еще слишком слаба, моя деточка.
- Мамочка, не надо ничего отменять! Я прекрасно себя чувствую!
- Я сказала отцу то же самое. Да и развеяться тебе нужно. Так что торжество
обязательно состоится.
- Доченька, доброе утро, - раздался за спиной голос отца. Он поцеловал меня в щеку и
сел рядом.
- Пап, так ты сегодня у нас именинник?
- Да, Машенька.
- Тогда я поздравляю тебя!
Похлопав меня по руке, отец виновато сказал:
- Я не хотел ничего отмечать, дочка, но... Как-то неудобно перед людьми, понимаешь?
- Понимаю, папка! Обязательно будем отмечать! - закричала я и захлопала в ладоши.
После завтрака я выбежала на улицу и увидела Толика.
- Здравствуй, Маша, - явно не собираясь уходить, поздоровался он.
- Привет, а ты кого-то ждешь? Отца?
- Нет, Маша. Я это... Я к тебе приехал.
- Ко мне?
- Ну да. Может, куда съездим?
- С чего бы это?
Вместо ответа Толик стал топтаться на месте.
Выглядел он до смешного глупо.
- А, ты решил занять место Вадима, - с издевкой произнесла я. - Свято место пусто не
бывает...
- Маша, ну зачем ты так?
- С кем в сауне парился, с тем и встречайся!
Развернувшись, ч вернулась в дом, чувствуя спиной сверлящий взгляд Толика.
Перебирая в комнат Машины вещи, я вдруг поняла, что мне совершенно нечего надеть.
Вечерние платья слишком закрытые, строгие. Странно даже - молоденькая девушка, а
носила такие. Хотя вот эта миленькая тряпочка, купленная, видимо, совсем недавно - на ней
даже ценник сохранился (полторы тысячи зелененьких, между прочим!) - вполне подойдет.
Цвет яркий, насыщенный, модная в этом сезоне американская пройма (по типу купальника:
открытая спина, перехлест на шее).
Спинка у меня загляденье - есть, что показать, пусть гости смотрят и любуются. Талию
можно перехватить поясом-корсетом - вот этот, сиреневый, будет в самый р
...Закладка в соц.сетях
