Жанр: Боевик
Золото на крови
... Все было так же, все на месте: небо, река, Андрей и Павел тихо
сопели у меня по бокам, Снежка тихим теплом прогревала мне ноги. Не было
видно лишь ее хозяина. Я попытался было уснуть снова, но снизу, из щелей
бревен тянуло мокрой стылостью, и до конца не просохшая одежда леденила
спину. Я полежал сколько еще мог, а потом все-таки встал, надеясь согреться
движениями.
Меня занимал вопрос: куда девался Жереба? Иван, конечно, привык во всем
полагаться только на себя, но неужели он улегся спать на этаком дубняке в
стороне от нашей "теплой" компании?! Этак можно и околеть.
Лишь поднявшись, я увидел нашего таежного зубра. Остатки сна мигом
слетели с меня. Жереба стоял на носу, в коленопреклоненной позе. Я знал, что
Иван неверующий, да еще и богохульник, а тут получалось что он слезно
выпрашивает что-то у вселенского судьи?! Я припомнил сдвиг по фазе у Павла и
решил, что Жеребу постигла та же участь.
Я растолкал друзей, шепотом обрисовал им ситуацию. Как раз забрезжил
рассвет. Осторожно мы приблизились к коленопреклоненному кормчему и
остановились, переглядываясь. Андрей выразительно покрутил пальцем у лба.
Что нам было делать дальше, никто не знал. Мало ли что придет сумасшедшему в
голову, еще кинется на нас с топором, и это при его-то силище?! Но тут
Жереба зашевелился и, обернувшись, взглянул на нас не только вполне здравым,
но и веселым взглядом.
- Ну, поднялись, студенты! Как Юрка то говорил: "Дуракам везет". - Он
кивнул в сторону реки. - Похоже, в верховьях прошли дожди, вода прибывает.
За полчаса уже сантиметров на десять поднялась.
Это известие нас приободрило. А тут еще припустил дождь плотный,
бесконечный, обложной. Его крупные капли барабанили по нашему брезенту
словно пули. В первый раз за всю нашу эпопею мы были ему рады. Еще через
полчаса плот сам, без нашей помощи закачался на волнах.
- Живем, славяне! - радосно проревел Жереба, делая первый гребок
веслом.
ПРИПЛЫЛИ, МАТЬ ВАШУ!
Покайфовать на твердой почве Жереба нам не позволил. Мы запаслись
топливом, Иван вытесал запасное весло и пару шестов, я едва успел набрать
уже промерзших грибов, да, подбежав к мощному кедру и лупанув по нему
здоровенной
корягой, собрал с земли штук двадцать шишек, заработав при этот себе
одну на затылке. Орехи поспели и легко шелушились, так что полдня у нас было
занятие чуть получше, чем ворочание проклятых тяжеленных весел, да ощущения
текущей за шиворот воды. Мужики соорудили посредине плота палатку из
брезента Ивана и нашей пленки. У нее не хватало двух торцевых стенок, но и
подобное сооружение все-таки хоть немного защищало от дождя.
Свое нетерпение Жереба объяснил очень просто:
- Надо проскочить, пока вода высокая. Чем дальше, тем лучше.
Мы с Павлом были как бы на подхвате, а основную работу на веслах
выполняли наши рулевые. У Ивана с Андреем выработался даже какой-то свой
язык. Жереба руководил теперь обрывками слов, а то и какими-то междометиями.
Андрей же в точности выполнял его указания. Получалось у них хорошо.
Длинный, узкий плот на загляденье точно и даже изящно вписывался в самые
крутые повороты. Иногда мы все-таки цепляли камни, но самый тяжелый случай
произошел, когда на входе в шиверу нос плота залез на пологий камень.
Течением всю остальную часть поволокло вперед, развернуло нашу "каравеллу"
на сто восемьдесят градусов и так же легко и непринужденно стащило с валуна.
Иван хотел было плыть даже ночью, чего я абсолютно не понимал. Правда,
случай помешал этому. Уже вечерело, когда нас с приличной скоростью вынесло
из-за крутого поворота, и мы с маху налетели на топляк, большое дерево,
застрявшее на отмели. Андрей первым увидел лежащую поперек русла преграду,
сразу понял, что миновать ее не удастся, и закричал нам:
- Берегись!
Мы с Павлом как раз были в нашей мини-палатке, оба только встали, но
резкий толчок бросил нас обратно на бревна. Подняв голову, я увидел над
собой здоровенный сук. Прикинув его высоту, я пришел к выводу, что если бы
плот не уперся в ствол, то эта штуковина вполне могла пропороть меня
насквозь. А вот Андрею, чтобы избежать столкновения с ощетинившейся кроной,
пришлось прыгать в воду. Чтобы согреться, он лично отрубил вершину
проклятого дерева, и она еще некоторое время гордо плыла перед нами, пока не
села на мель, вовремя предупредив нас о грядущей опасности.
После этого мы все-таки свернули к берегу. Нам повезло, метрах в десяти
от воды мы нашли сухую лиственницу, и хотя пришлось попотеть, разрубая
плотное дерево, но благодатный огонь скрасил нам ночь. Утром дождь перестал.
По высокой воде мы шли еще один день, затем вода пошла на убыль, но, как
оказалось, мы уже прошли самый сложный участок реки.
Каждое утро начиналось с того, что Андрей разворачивал карту и пытался
определить, где мы находимся. Пройдя перешеек от Оронка до Попутной в самом
узком месте, мы удалились от Оронка километров на сто пятьдесят, а затем
начали снова сближаться. Вот на каком из участков этой дуги мы находились, и
пытался узнать Андрей. Лейтенант смотрел на свой маленький сомнительный
компас, затем пытался разобраться со сторонами света, и по направлению реки
и рельефу ее берегов все-таки определиться.
Чем донимала нас тайга в те дни, так это сыростью. Одежда, не успевая
просохнуть, начала расползаться на глазах. Даже Иван, выглядевший раньше по
сравнению с нами франтом, теперь смотрелся самым обычным оборванцем. Он,
кстати, давно перестал бриться и зарос густой щетиной, превратившей его из
благодушного здоровяка в угрюмого верзилу. Что-то изменилось и в его
характере, он стал молчаливее и сдержаннее. Хотя и не потерял способности
делать иногда просто королевские подарки. Глядя, как мы с Павлом покорно
принимали небесный полив на непокрытые головы, он достал нож, отчекрыжил от
своего брезентового полога солидный кусок и протянул его нам.
- Сшейте себе что-нибудь на башку, голодранцы, - буркнул он.
В портняжном деле мы с Павлом не слишком поднаторели и после всех
ухищрений соорудили два странных колпака. Увидев впервые нас в этих
обновках, Лейтенант засмеялся и сказал:
- Ну, теперь у нас настоящий корабль дураков.
Но больше всего нас донимал голод. Поднявшаяся, мутная вода не
позволяла добывать нам рыбу. Иван каждый день на часок-другой уходил в лес,
но удача отвернулась от нас. Ивана это приводило в бешенство. Он никак не
мог подтвердить свою репутацию "настоящего охотника". Единственный из нас,
кто не бедствовал, так это собака. Стоило плоту ткнуться в берег, и она тут
же исчезала в кустах. Появлялась к утру, сытая и довольная. Иван материл ее
как любимую тещу, подтаскивал к себе и разглядывал оставшиеся на морде
частички пуха или перьев, угадывая меню собачьего ужина:
- Зайца сожрала, с-собака! Нет чтобы нам принести, а, бандитка?!
Снежка в ответ независимо отворачивала голову, дескать что с тебя
взять, ты же "мышей не ловишь". На охоту с Иваном она шла довольно неохотно,
сытый голодному не товарищ. Так что пробавлялись мы все тем же диетическим
рационом: суп из мороженых опят да кедровые орехи, щелкай не хочу.
Лишь на четвертые сутки мы обнаружили что-то похожее на устье реки.
Часов до десяти стоял туман, и Жереба, прихватив лайку, отправился на поиски
охотничьего счастья. Мы же занялись починкой плота. Камни и мели Попутной
сделали свое дело, перетерли веревки на крайнем бревне, и теперь оно
подпрыгивало на ходу, постепенно освобождаясь от стяжной доски. С ним
ковырялись Андрей и Павел, а я топтался на берегу, наблюдая за их леденящим
душу и тело трудом.
Связав кое-как концы бревен, Андрей поднял голову, посмотрел вниз по
течению и присвистнул:
- Вот это да! Мы что, уже доплыли до океана?
Действительно, слишком уж большой простор открывался по курсу нашего
нехитрого корабля.
- Юр, возьми бинокль и сгоняй вон на ту сопку, - Андрей кивнул в
сторону ближайшего склона. - А мы пока хоть погреемся.
Пока они прыгали около костра, я нехотя полез в гору. На голодный
желудок даже путешествие в сортир кажется утомительным. Минут десять я
карабкался на пологую сопку, безлесую, покрытую пожухлой скользкой травой. К
концу короткого путешествия я взмок от пота, начала кружиться голова.
- Ну, Юрок, ты дошел, - бормотал я, шагая вверх. - Интересно, это от
голода или от счастья?
Взойдя на вершину, я сделал еще несколько шагов и неожиданно для себя
оказался на самом краю скалы. Если с нашей стороны это действительно был
гигантский холм, то с другой стороны его порядочно изгрызла текущая внизу
река.
Я, конечно, обрадовался. Это мог быть только наш старый знакомый
Оронок. Полюбовавшись быстрым течением его вод, я перевел взгляд чуть дальше
и... плашмя упал на землю.
На противоположном берегу у слияния рек были какие-то люди. Сначало я
увидел поднимающийся дым, а потом и людей. Приникнув к биноклю, я долго
разглядывал их. Без сомнения, это были наши старые знакомые. Я прекрасно
разглядел долбленку, маленькую фигурку Илюшки-эвенка, копошащегося у костра.
До их стоянки было метров двести-триста, не больше, и сверху все было видно
как на ладони. Около деревьев стоял точно такой же балаган, как и на прежней
стоянке Илюшки. Я понял, что поджидают они нас давно. На развилке
поваленного
дерева около самой реки пристроился автоматчик. При мне же его сменил
другой.
Увидел я и Куцего. Он на четвереньках выбрался из балагана, подошел к
костру, спросил о чем-то эвенка. Тот в ответ пожал плечами, и Куцый
неожиданно заехал Илюшке кулаком по уху. Тот упал, затем медленно поднялся,
потряс своей косматой головой и медленно пошел в тайгу. Я даже пожалел
старика, хотя во всех своих неприятностях был виноват только он сам.
Надо было предупредить друзей, но я долго не мог оторваться от
созерцания этой странной картины: мирный быт людей, взявшихся убить нас
любой ценой. Лишь когда все шестеро собрались возле котелка и принялись
шурудить в нем ложками, вылавливая здоровенные куски мяса, я сглотнул слюну
и двинул вниз.
Спускался бегом, поэтому, запыхавшись, долго не мог произнести ни
слова. Плот уже был готов, не было только наших охотников.
- Ну, что там такого интересного разглядел? - благодушно
поинтересовался Андрей, привязывая к плоту рюкзак.
- Там... Куцый, - еле выдавил я. Лейтенант сразу все понял.
- Значит, все-таки они нас раскусили, - сказал он. - Догонять не стали,
а ждут здесь.
- Как они узнали? - не понял Павел.
- Да просто. Что думаешь, карта только у меня есть? Эвенк еще поди
подсказал. - Андрей изменился в лице. Мне показалось, что он словно
постарел. С удивлением я увидел то, что не замечал раньше, седину в волосах
Лейтенанта.
- Значит, мы здесь, - Андрей ткнул в точку на карте. - Не так уж и
много осталось. Надо подождать до ночи и попробовать проскочить мимо них в
темноте. Может, удастся...
И, словно опровергая его слова, откудато из-за соседней сопки ударил
выстрел. Мы вскочили на ноги.
- Жереба! - понял Андрей. - Как не вовремя.
Он сложил руки рупором и прокричал в сторону выстрела.
- Ванька, назад! Давай сюда, быстро!
Не знаю, услышал его зов наш охотник или же пришел по своей воле, но
минут через пять из-за деревьев показались и Жереба, и Снежка. Иван тащил
убитого зайца, лицо его выражало досаду.
- Эх, такой лось ушел! Услыхал, видно, нас, и ходу...
- Черт с ним, с лосем! - оборвал его Лейтенант. - У нас тут дела совсем
хреновые. Куцый с компанией объявился.
- Где? - охнул Жереба.
Мы ему в три голоса объяснили всю диспозицию. Иван схватился за голову.
- Так они слышали выстрел!
- Скорей всего, - подтвердил Андрей.
-Надо уходить, - всполошился Жереба. - Переправимся на ту сторону, там
хоть в лес уйти можно, а здесь прижмут в междуречье, и все.
Оттолкнув плот, мы шестами погнали его к другому берегу. Иван торопил
нас, постоянно оглядываясь. Его тревога оказалась не напрасной. Мы только
выгрузили на берег вещи, как из-за мыса показалась лодка и сразу застрекотал
автомат. Этот звук да посвистывание пуль над головой прибавили нам резвости.
Буквально через какие-нибудь секунды мы оказались за деревьями. Первое время
Жереба изводил и себя, и нас, проклиная свою судьбу, сплошную невезуху и
этого дурацкого зайца.
- Да хоть бы зверь был, лось там, а это так, тьфу, на раз понюхать.
Потом он смолк, только ожесточенно продирался сквозь густой подлесок.
Лишь на первом привале, в конец загнав нас, Жереба вытер пот и с
какой-то безнадежностью сказал.
- Ну вот, опять начинается мотня. Приплыли... мать вашу!
БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ
Да, все предыдущие трудности нашей таежной робинзонады не шли ни в
какое сравнение с этой изматывающей силы и нервы гонкой от смерти. На втором
коротком привале, отдышавшись и сплюнув тягучую слюну с привкусом желчи, я
спросил:
- А куда мы... собственно... идем?
- Да, это он верно... спросил, - отозвался Андрей, доставая карту и
разворачивая ее. - Куда идем, командир?
Жереба, а именно к нему обращался Лейтенант, ткнул пальцем в один из
участков карты:
- Нам нужно сюда. На заимку к деду Игнату. Обычно мы плыли по реке, тут
хоть и крюк большой, но горы в стороне оставались. А сейчас придется на них
карабкаться.
- А нельзя миновать этого деда Игната?
Жереба отчаянно замотал головой.
- Нет! Тут, дальше, еще одни горы, и как раз за его избушкой самый
удобный перевал.
- Ну что ж, - согласился Андрей. - Пойдем к твоему деду.
И снова нам приходилось идти с самого рассвета и допоздна. Ночью уже
прихватывали заморозки, лед в лужах и иней на траве уже перестали быть для
нас экзотикой. Хворост собирали на ходу, а костер разводили в какой-нибудь
яме или
глубоком урочище. Замучил голод. Злополучного зайца съели за два дня.
Грибы перемерзли и в пищу уже не годились, пробавлялись орехами да
подмерзшей ягодой. На мужиков было страшно смотреть, щеки впали даже у
круглолицего Жеребы. Мы, будто вставшие из гроба мертвецы продирались по
тайге. Я временами просто падал от головокружения. Да и мужики частенько
начали спотыкаться.
Но хуже всего было то, что нам никак не удавалось оторваться от
преследовате лей. Два вечера подряд Андрей влезал на деревья и видел их
костер. Казалось непостижимым, как они находят наш след в тайге, но Жереба
нещадно костерил проклятого Илюшку, не сомневаясь, что это его работа.
- Нет, от эвенка в тайге не уйти, - в который уже раз повторял Иван.
Раз мы сошлись совсем близко. Взойдя на очередную сопку, мы
остановились отдохнуть. Я вытащил бинокль и смотрел туда, откуда мы пришли.
Иван уже подал команду к подъему, когда вдалеке, на склоне сопки появились
наши преследователи. До них было рукой подать, я даже видел их заросшие
измученные лица. Чувствовалось, что и им эта гонка далась непросто. Если
наши рюкзаки оттягивало золото, то в их котомках, кроме воздуха, не было
ничего. Впереди шел Илюшка, по-прежнему с непокрытой головой, с посохом в
руке. Не отрываясь, он смотрел на землю, и была в этом какая-то
заторможенная отстраненность зомби.
Тогда мы все-таки ушли. Наступила ночь, а на следующий день нам повезло
больше, чем им. И выручила нас Снежка. Она спокойно шла на поводке у Ивана,
но вдруг резко встрепенулась и встала, жадно нюхая ветер, затем утробно
зарычала и рванулась вперед, потащив за собой хозяина. Шерсть у нее встала
дыбом. Жереба волочился сзади как марионетка.
- Медведь, ей-Богу медведь! - восторженно заорал он, с трудом придержал
лайку и спустил ее с поводка. Собака мгновенно исчезла из виду. А Жереба
скинул рюкзак и, на ходу перезаряжая карабин, рванулся вслед за ней. Его
рюкзак подхватил Павел, и мы невольно перешли на бег.
Вскоре мы услышали истеричный, захлебывающийся лай Снежки, а затем и
яростный рев медведя. На вершине сопки мелькнул и исчез брезентовый дождевик
Жеребы, и именно на этой вершине силы оставили нас, но вся картина таежной
драмы развернулась у нас перед глазами. Внизу, в пологом ложке огромный
мохнатый зверь крутился на месте, отмахиваясь передними лапами от наседающей
лайки. Медведь то поднимался на дыбы, то бросался вперед, пытаясь достать
собаку. А та была страшна и прекрасна одновременна. С быстротой молнии она
уворачивалась от ударов хозяина тайги, отпрыгивала в сторону, но стоило
бурому чудовищу, увидевшему нас, повернуться, чтобы дать деру, она тут же
вцепилась зубами в толстые ляжки зверя. Медведь взревел еще громче,
крутанулся на месте, стараясь достать неумолимого убийцу. Он совсем
осатанел, и тут Снежка чуть чуть замешкалась, боком ударившись о небольшое
дерево и угодив как раз под удар медвежьей лапы. Собака с жалобным визгом
взлетела в воздух и упала в кусты. В ту же секунду грянул выстрел, это Иван
наконец продрался сквозь густой подлесок.
Первым выстрелом он лишь подранил зверя. Тот крутанулся на месте,
поднялся на задние лапы и с ревом пошел на Жеребу. Иван выстрелил второй
раз, рев захлебнулся, и медведь бурой глыбой рухнул на землю.
Все это произошло так быстро, что мы даже не успели отдышаться. Андрей
обернулся ко мне, сунул в руку бинокль и кивнул в сторону пройденного
склона.
- Постой здесь,... дай знать, когда они подойдут.
Стоя на вершине, я отчаянно крутил головой, стараясь не упустить ничего
по обе стороны сопки. Внизу, в ложбине, вовсю хозяйничал Иван. Судя по
дерганью медвежьей туши, он вспарывал медведю живот. Павел вытащил из кустов
поскуливающую от боли собаку и перенес ее на поляну.
И все таки я чуть не прозевал появления наших преследователей. Когда я
обернулся назад, они уже бежали вниз по склону. Они слышали выстрелы и
решили кончить дело одним ударом. Расстояние между нами вряд ли превышало
полкилометра, и я со всех ног кинулся вниз.
Подбежав к нашим, я не мог ничего выговорить, но Андрей по моему виду
понял, что я хотел сказать.
- Уходим, Вань, - тронул он Жеребу за плечо. - Они уже близко.
Тот только выругался в ответ. Стоя на коленях, он шурудил руками в
чреве медведя. Меня поразили размеры зверя. Сверху он не казался таким
громадным, и лишь стоя рядом, я почувствовал разницу между ним и суетливым
цирковым медвежонком, пляшущим под дудку укротителя. Холодок пробежал по
спине от
одного взгляда на его длинные желтоватые когти. Даже мертвый "Хозяин
тайги" поражал своей мощью. Огромная голова с оскаленными клыками, густой
ворс бурой шерсти. Но больше всего мне почему-то запомнился сизый цвет
вываленных на землю кишков и окровавленные руки Жеребы, выдирающие из
медвежьего чрева что-то похожее на сердце. Иван бросил этот кусок в котомку
Павла. Потом он вскочил, схватил топор и в три удара отрубил медведю заднюю
лапу. Андрей мгновенно подставил свой рюкзак. Пока он его завязывал, Жереба
подхватил на руки взвывшую от боли Снежку, пристроил ее у себя на шее и
крупным, стелющимся шагом рванул в распадок между сопками. Я сразу понял его
мысль. Если бы мы сейчас начали карабкаться на сопку, то лучшую мишень и
представить себе было бы трудно. За Жеребой побежал Павел, а я чуть
замешкался, дожидаясь Андрея.
Мы уже выбирались из распадка, когда сзади раздались крики и застучал
автомат. Меня просто раздирало желание посмотреть, что происходит за спиной,
и этому не могли даже помешать назойливо посвистывающие над головой
свинцовые "птички". Я оглянулся. Люди Куцего как раз наткнулись на тушу
убитого медведя. Эвенк исполнял вокруг поверженного гиганта восторженный
танец, да и остальные столпились рядом, с жадностью уставясь на такую гору
мяса. Опустил автомат и стрелявший. Лишь Куцый не успокоился. Буквально
пинками он оторвал двоих своих подчиненных от созерцания столь вожделенного
мяса и жестом указал в нашу сторону.
Мои наблюдения прервал Андрей. Вернувшись, он тем же способом, что и
Куцый, послал меня вперед. Коротко глянув на преследователей лейтенант
забежал в заросли молодого кедрача, остановился и скинул рюкзак.
- Ты что, Андрей? - крикнул я.
- Беги! - отозвался он, лихорадочно расстегивая рюкзак. - Я их задержу.
"Как?" - мелькнуло у меня в голове. - "У него же даже карабина нет, он
остался у Жеребы!"
- Уходи! - закричал Андрей, подняв голову. Для большего эффекта он
покрыл меня матом, и лишь это подействовало на меня как тот же пинок. Я
пробежал метров пятьдесят, впереди все по той же ложбине между сопками
карабкались Жереба и Павел. Оглянувшись, я увидел как Андрей откатился в
сторону от тропы, укрылся за стволом поваленного дерева. Ничего не поняв, в
его действиях, я снова припустился бежать. Ложбина поднималась вверх, лес
отступил, кустарник становился все реже, и теперь мы были хоть и далеко от
преследователей, но на самом виду.
"Сколько между нами, метров двести, триста? - с беспокойством думал я.
- Андрей говорил, что "калашников" и с километра может убить".
Словно в ответ на мои раздумья, сзади снова затрещали выстрелы. Я и без
того уже сдох, сердце выскакивало из груди. Не знаю, кочка ли мне попалась,
или просто ноги заплелись, но я с маху расстелился на земле. И в этот момент
сзади раздался грохот взрыва. Перекатившись на спину, я увидел, как взлетели
вверх какие-то щепки, обломки веток, столбом взвилась сбитая с деревьев
листва. По нервам резанул отчаянный человеческий крик, полный безысходности
и боли.
"Андрей!" - мелькнуло у меня в голове и я рванулся было обратно, но
Лейтенант уже бежал навстречу. Лицо его посерело от усталости, ноги
заплетались. За это время я немного передохнул, подхватил его под руку и
потащил вверх по склону. Уже на самом гребне мы упали на землю и
прислушались к затихающему сзади крику. Но умереть самому бедолаге так и не
пришлось. Щелкнул пистолетный выстрел, и вой искалеченного человека сменился
первозданной тишиной.
- Ну вот, теперь они знают что мы не овечки на бойне, - заметил,
поднимаясь, Андрей.
Действительно хотя местность пошла более открытой, начали попадаться
совершенно безлесые склоны сопок, своих врагов мы в тот день так больше и не
увидели.
ЛЕДЯНАЯ ЛОВУШКА.
Отсутствие погони обрадовало нас больше всего. Ведь впереди показались
горы. А иметь за спиной преследователей в горах - гиблое дело. Жереба упрямо
вел нас до самого вечера и наконец остановился на берегу ручья. Осторожно
сняв с плеч поскуливающую Снежку он усталым жестом освободился от рюкзака и
затухающим голосом обратился к нам:
- Ну, если сообразите костер, то порадую вас шашлыком по- карски.
Он опустился на землю там, где стоял, и я понял, что и у этого гиганта
силы на исходе. Как ни странно, но самым шустрым из нашей компании в этот
вечер оказался я. Может быть, у меня рюкзак весил меньше всего, а может,
больше всех хотел попробовать этот шашлык. Я обычный-то шашлык ел один раз в
жизни, и то уже забыл что это такое и какой у него вкус. Я повесил над огнем
котелок с водой, притащил из леса здоровенную лесину. К этому времени
немного ожили и остальные. Уже через полчаса в котелке варился здоровый
кусок мяса, а мы, глотая слюну, как завороженные наблюдали за тем, как Иван
ворочает над углями нанизанные на прутья огромные куски медвежьей печени.
Оторвав глаза от этого зрелища, я увидел подсвеченное снизу костром лицо
Павла, застывшее в молитвенном экстазе. У него даже текла изо рта слюна. Я
хотел было пошутить по этому поводу, но, машинально проведя рукой по своему
подбородку обнаружил, что и мой организм отреагировал на вид пищи точно так
же.
Господи, может ли быть что-нибудь вкусней?! Горячие, источающие
невероятный запах, пропитанные кровью и соком куски медвежьей печенки просто
таяли во рту. Но много есть Жереба нам не позволил, хотя мне казалось, что я
способен
сожрать целиком и всего медведя.
- Хорош, поберегите желудок, а то три дня не жрали, мало ли чего. Вон
лучше бульончика хлебните.
Сваренное сердце он сразу отложил в сторону.
- Это с собой возьмем, в горы, - сказал наш проводник.
Бульон оказался божественным, густым и жирным. С каждым глотком ко мне
возвращались силы. Мы передавали котелок по кругу, и я видел, как веселели
лица друзей.
- Эх, каждый день бы так! - мечтательно протянул Павел.
- Тебе даю волю - в тайге медведей бы не осталось, - пошутил Андрей.
А Иван отрезал большой кусок нутренного медвежьего сала и отошел к
лежащей в стороне собаке. Вернулся он минут через пять, явно подавленный.
- Ну что? - спросил я его.
- Плохо, - вздохнул Жереба. - Даже сало свое любимое не ест. Задние
ноги отнялись, похоже, хребет ей топтыгин перебил.
- Что делать будем? - спросил Иван.
- Дома я бы попробовал ее вылечить, а здесь... - он замолк, и эта
безнадежная пауза придавила нас.
- Может, отойдет еще? - попробовал обнадежить Павел.
- Пока понесу на себе сколько смогу, - вздохнул Иван.
- Давай по очереди нести, - предложил Андрей.
Иван благодарно кивнул.
Уже утром Иван снова обследовал лайку. К куску жира она так и не
притронулась. Как ни осторожно касался Жереба собаки, все равно та
болезненно взвизгивала от любого движения. Обернувшись, она даже пыталась
хватать зубами кисть его руки, не со злобой, а словно прося не делать ей
больно. По совету Андрея к спине собаки привязали палку, чтобы меньше
тревожить позвоночник. Все это время Снежка поскуливала от боли и смотрела
на нас своими карими глазам
...Поділитися у соцмережах
