Жанр: Боевик
ВРЕМЯ ТЕНЕЙ
... место.
- Это ложь, - теперь полковник не краснел, а бледнел. И было очень заметно,
что разговор на такую тему ему очень
неприятен. - Если вам интересно, я могу рассмотреть ваши "дополнительные
сведения" и ответить на любые вопросы. Но не
думаю, что этот вопрос вообще стоит обсуждать в широкой аудитории. Вы можете
предоставить мне свои материалы в
личной беседе?
- Нет. Пока это нецелесообразно, - сказал Ригана. - Но я надеюсь, что и по
этому вопросу вы запросите свое
командование. Вдруг да они что-то знают.
Вечер наступил теплый. Мохнатые звезды казались чрезвычайно яркими. И не
верилось в такой вечер, что где-то рядом
идут бомбардировки.
Ригана в Македонии ездил на своей машине, и после пресс-конференции людей в
нее набилось чуть не больше, чем могло
бы поместиться в автобусе.
Никто не понял, как автомобиль смог увезти всех их на окраину города к
бару.
В баре стоял привычный полумрак, висел слоями сигаретный дым, негромко, не
мешая говорить, играла спокойная
греческая музыка - здесь всегда звучали только мелодии в ритме сиртаки. Тарханов
сразу направился к столику в углу, где
уже давно дожидался его Иван, не всегда посещающий пресс-конференции.
- Сегодня на нас будут работать представители стран НАТО, - сообщил Артем.
- Коим образом?
- Сейчас узнаешь.
С длинной бутылкой греческого сладкого коньяка подошел Ригана.
- Это мой друг, - сказал ему Артем. - Журналист с Украины. Иван Иващенко.
- Почти из России?
- Нет. Украина - это теперь дальше от России, чем Югославия, - протянув
руку, сказал Иван.
- Он интересуется той же темой. Готовит книгу.
И мы вместе добываем материалы.
- Коньяк всегда главнее любого материала, - глубокомысленно изрек француз.
- На первом месте, естественно, женщины.
Но только красивые. На втором - коньяк вкупе с приятными собеседниками.
Ну, может быть, где-то рядом женщины не такие привлекательные. А потом уже
- третье место - работа. Поэтому для
начала, поскольку красивых женщин рядом не наблюдается, предлагаю выпить.
И он, любуясь своим действом, разлил содержимое бутылки по рюмкам. Но
выпить им не дали.
- Послушай, это твоя машина стояла у входа? - по-английски, но с явным
американским выговором спросил у Ригана,
продвинувшись к их столику, черноволосый улыбчивый детина. И осмотрел заодно всю
компанию, словно оценивая.
- Почему стояла? - не понял француз.
- Иди посмотри, что с ней стало...
Серж вскочил, забыв про коньяк, и заспешил, расталкивая посетителей, к
выходу. Детина неторопливо, вразвалочку
пошел за ним. На пресс-конференции этого парня не было, и он не мог знать, кому
принадлежит машина. Артем
переглянулся с Иваном.
- Сдается мне, что этот парень носит сержантские погоны. А?
- Возможно. Или инструктор по рукопашному бою. Походочка у него уверенная.
Явно - не рядовой.
- Вперед.
Они тоже двинулись к выходу, стараясь не показать торопливость, но детина
встретил их в тамбуре перед дверьми.
- А вам, парни, там делать совершенно нечего, - и выставил вперед мощную
ручищу с повернутой в сторону мнимых
журналистов ладонью. Эта фраза и жест сразу все поставили на свои места.
Детина смотрел на них, как уверенный в своей силе военный смотрит на жалких
бумагомарателей.
Резкой реакции он, конечно же, не ожидал и поплатился за это тут же,
получив мощный удар ногой в печень. Иван какникак
приехал на войну и очень тосковал без войны. И потому всю свою тоску
вложил в этот удар. Ясно было, что оправится
детина не скоро.
Они выскочили на плохо освещенную улицу в тот самый момент, когда еще двое
таких же крепких ребят, что и первый,
пытались втолкнуть Ригана в микроавтобус без номеров. Журналист сопротивлялся,
но силы были явно неравны - Серж
доставал каждому из них только до плеча.
Как правило, все разборки начинаются с разговоров, и этот момент дает
противнику время на подготовку. Иван ударил не
разговаривая - подъемом ноги в затылок. И свалил первого наповал, как мясник
валит скотину обухом топора. Артем
захватил руку второго на болевой прием и воткнул его носом в раскрытый кузов. И
тут же Иван добавил согнувшемуся
парню ребром ладони под основание черепа.
Строго, как и полагается, под углом в сорок пять градусов.
- Подонки! Кто они такие? - кипятился француз.
Он умудрился пнуть последнего носком ботинка в копчик. Но его усилия
оказались лишними. Парень был в отключке уже
после удара Ивана.
- Я тебе потом объясню, кто они такие, - быстро сказал Артем. - Похоже, мы
все вляпались в историю. И выпутываться из
нее надо только одним способом.
Он быстро, умелым движением вытащил ремень из брюк поверженного противника
и стянул им руки парня за спиной в
петлю, а свободным концом ремня обхватил лодыжку одной ноги и подтянул ее к
самому копчику. Не глядя на него, точно
такую же операцию провел и Иван. Такой метод связывания у спецназа называется
"сделать бабу Ягу". Через минуту оба
нападавших лежали в микроавтобусе рядом. Ивану этого показалось мало, и он
галстуком одного из них накрепко связал
вместе оставшиеся свободными ноги. Теперь уже никакая физическая сила не могла
помочь парням освободиться. Разве что
им пришло бы в голову синхронно прыгать на одной ноге - каждый на своей, но
поскольку привязаны они были друг к другу
левыми ногами, то одному пришлось бы делать прыжки спиной вперед.
Артем оглянулся. Вечерняя улица была пуста.
- Объясни... - начал было Ригана, но на него не обратили внимания.
- Тот, - показал Иван на двери бара, - видел нас.
- Ага, - кивнул, как отдал приказ, Артем.
Иван бросился к дверям, но они уже и так открылись. Детина, еще не до конца
выпрямившись и не успев восстановить
дыхание после полученного профессионального удара, вывалился в вечерний сумрак.
Он появился со света и не сразу понял, что налетело на него из темноты. И
потому не смог поставить вовремя блок, чтобы
защитить свою голову от очередного удара ногой. Но удар был настолько силен, что
отбросил детину на стену и припечатал
к ней затылком. Послышался хруст проломленной головы. Парень сполз на тротуар и
остался без движений. Стена
окрасилась темным пятном. Иван склонился над ним только на секунду.
- Готов, - сказал он по-македонски, чтобы не понял француз, но оказалось,
что македонский Ригана понимал, и глаза его
дико расширились. Цивилизованному европейцу любая смерть бьет по мозгам не хуже
пистолетной пули.
Серж отшатнулся.
- Что здесь происходит? Объясните.
Артем полез к связанным парням под куртки и вытащил пистолеты. Иван
захватил пистолет детины на тротуаре. Потом
вдвоем они забросили тело в микроавтобус, как простой мешок с барахлом, только
что не раскачивали.
- Вот это и происходит... - сказал Артем зло. - Эти парни должны были
украсть тебя и убить.
- Меня? Зачем? Кому я мог навредить?
- А это мы сейчас узнаем. Я думаю, ты забрался слишком далеко в своих
изысканиях. И стал опасен.
Поезжай с нами. Я думаю, с твоими друзьями лучше побеседовать где-нибудь в
лесу, без лишних глаз - Артем почти
беззвучно захлопнул дверцу микроавтобуса и собрался сесть за руль.
- Кто вы? - спросил Ригана.
- Мы - журналисты, интересующиеся психотронным оружием Мы давно работаем по
этой теме.
Несколько лет. И в своих странах, и здесь тоже, - Артем сказал это
спокойно, даже мягко, но убедительно, чтобы Ригана
понял, что тема, которой он коснулся лишь по касательной, для кого-то является
знакомой и важной, и эти люди знают, чем
знакомство с материалами грозит. И для убедительности он кивнул на салон
автомобиля. - У меня была подобная история в
России.
- А они?
- А они - американские спецназовцы, которые не хотели, чтобы кто-то
интересовался предметом их охраны Ты слишком
надоедал Пирксу, он пожаловался по инстанции, вот они моментально и нашли тебя.
Едем? Надо Же узнать все подробнее.
- Едем, - вдруг решительно согласился француз. Он оказался парнем не
робкого десятка, хотя понимал, что умудрился
влипнуть в странную историю, которая может иметь тяжелые и далеко идущие
последствия.
Глава 6
ГРАНИЦА С ЧЕЧНЕЙ.
КАПИТАН АНАТОЛИЙ СОХНО
Он уже спиной и корнями коротких жестких волос чувствовал, что скоро его,
возможно, "достанут".
В воздухе сгущается угроза. Она, эта угроза, заставляет порой оглядываться
на улице, ловить на себе взгляды тех людей,
которым он и помогает. Взгляды тут же становятся суетливыми, потом рассеянными,
срочно ищут любой предмет, на
который следует внимательно уставиться, - на обломок кирпича или на чирикающего
воробья. Только бы не на него Не глаза
в глаза Но самое странное в том, что он - защитник и спасатель - не ощущает в
этих взглядах доброты и приветливости,
элементарной благодарности. Его боятся. Боятся того, что чеченцы в конце концов
придут за ним сюда, и тогда достанется
многим. Война и граница сделали людей настолько пугливыми, что вскрик соседа за
забором - наступил босой ногой на
острую щепку - заставляет замирать в напряженном ожидании.
За его голову обещали заплатить сто тысяч баксов Чеченцы знают - в этом нет
сомнения, - кто против них действует. Не
знают только, как найти этого человека. Но лишь потому, что никто организованно
не взялся за его поиск.
Во время недавнего непродолжительного отъезда Сохно на Урал какие-то люди
искали его в Курской.
Видимо, был донос. И, как сообщили Толику казаки, которые по-прежнему
охотно с ним сотрудничали, чеченцы в том
случае работали совместно со ставропольской прокуратурой.
Да, обвинения в его адрес могли выдвинуть довольно суровые Даже только по
тем фактам, когда он работал совершенно
открыто, на глазах у всех. Расстрел из "газонокосилки" - испытательного
крупнокалиберного гранатомета "РГ-6" - сначала
машины с вооруженными бандитами на площади в самой станице, потом короткий рейд
в Чечню вместе с помощниками, и
там такой же расстрел грузовиков с людьми, направляющимися в Курскую отомстить
за братьев из своего тейпа. И очень
трудно доказать, что ты не верблюд, что ты нашел единственный путь борьбы с
похитителями людей. Кому это доказывать?
Доказывать это - значит показать, что та же прокуратура руки из карманов
вытащить не может. И не умеет, и взятки мешают.
Местные менты сами постоянно ходят под прицелом. Ситуацию понимают лучше
других. И хотя с бывшим капитаном
спецназа ГРУ демонстративно не общаются, понимают - он делает то, что не в
состоянии выполнить они. Как ни странно это
звучит, но "не в состоянии" как раз в силу своей должности - не могут они
защищать жителей района жесткими методами,
такими же жесткими, как действия самих чеченцев Их самих тогда быстро отправят
по этапу в места не столь отдаленные, а
бандиты могут расквитаться с беззащитными семьями. Сохно уже знал, что из
краевой прокуратуры приходил на него запрос
в районный отдел. Но менты здесь люди понимающие - его не видят. Совершенно не
видят, словно он прозрачный.
Он стал особо осмотрителен. На всякий случай в нынешнем месяце даже пить
бросил. Как-то даже очень легко. Сам от
себя такой легкости не ожидал Решил - и как пистолет к виску, все! И начал
думать, каким образом он стал бы заманивать в
хитрую ловушку сам себя. Ответ был один: только на основной деятельности его и
возможно поймать.
Официальные власти, подвернись случай, подставят Сохно ножку не раздумывая.
И тем не менее к нему лично уже
несколько раз обращались за помощью. А он потом слышал по радио, как кто-то из
официальных лиц России заявляет -
заложник вызволен из плена в ходе оперативно-розыскных мероприятий, выкуп за
него заплачен не был. Это радовало
читающий газеты, слушающий радио и смотрящий телевизор народ. Народ наивно
думал, что остались, оказывается, в
России силы, которые что-то могут.
Значит, не все еще потеряно. Самого Сохно официальные лица, естественно, не
вспоминали. Следовательно, он дольше
будет жить.
И еще Толик устроил себе несколько запасных логовищ - жилищами это назвать,
конечно же, нельзя. Точно так же, как и
его почти постоянное место ночлега - комнатушку в котельной. Натуральные
логовища, норы, берлоги, как у диких лесных
зверей.
Вообще почти за три года, что Толик Сохно прожил на границе, он успел
приготовить себе такую кучу различных
убежищ, что мог, переходя от одного к другому, пройти ночами всю Чечню до
границы с Грузией и не оставить следов. Уж
чему-чему, а умению маскироваться за время службы в спецназе ГРУ он обучился в
совершенстве. Точно так же, как
передвигаться незамеченным и неслышимым, нападать без звука и убивать врага так,
что тот не успеет даже стон издать.
Склон горы, каменистые скалы Какой дурак полезет под скалу, рискуя сорваться. А
там, отодвинь камень - вход в нору с
жесткой лежанкой, со складом оружия и боеприпасов, с запасом продуктов питания
длительного хранения, обязательная
походная аптечка. Труба от маленького очага выходит за скалу, чтобы не было
заметно закопченного камня.
Печь топится только по ночам древесным углем, который не дает искр.
Таких нор много, очень много. Подолгу жить там, естественно, не смог бы
никто. Кроме него.
Иногда он ловил себя на мысли, что потерял обыкновенный человеческий облик.
Понимал вдруг, что так жить, как живет
он, неестественно для человека. Нет, он не стал озлобленным мстителем, он не
стал маньяком-убийцей, одержимым
желанием не давать чеченцам спокойно спать. Но приходили к нему люди, у которых
украли сына. Просили помочь. Он
отправлялся в глубь Чечни, не зная кто, из какого тейпа, из какого селения украл
мальчишку. Ему это было и не надо.
Мальчишка не имел никакого отношения к войне. И он выбирал человека более-менее
значимого в каком-то селении,
продумывал пути отхода, потом спокойно и хладнокровно отстреливал из "винтореза"
собак, выносил, часто прямо на своих
широких плечах, выкраденного, и возвращался с ним в одно из своих убежищ. Потом
передавал условие: обмен, баш на баш.
Когда мальчик прибывал в отчий дом, Сохно отпускал своего пленника.
Есть, конечно, много мест на земле, где он со своим умением воевать
оказался бы гораздо более востребованным, чем
здесь, в станице Курской. Где-то в Югославии воюет его близкий друг Слава
Макаров. Он уже много лет там воюет. И
привык воевать за чужую землю. А Толик воюет за свою. И никому не подчиняется,
кроме собственного разумения.
Через узкую грунтовую дорогу - прямо напротив котельной - жила Глаша.
Вообще-то она и не Глаша вовсе, а Маша - шести-семилетняя девочка. Однажды,
когда Толик сидел возле котельной, от
нечего делать строгал ножом какую-то дощечку, он заметил ее. Девочка серьезно
смотрела на отставного капитана, но через
дорогу не переходила. Черноволосая, с раскосыми, как у китайской кошки, глазами.
В стареньком, великоватом для нее
пальто.
- Ты кто будешь? - громко спросил Сохно.
Она ответила, но так тихо, что Толик плохо расслышал. И по ошибке подумал,
что зовут ее Глаша.
Красивое и редкое имя, - решил.
- Иди сюда, Глаша. Посидим вместе на солнышке.
Она оглянулась, закрыла рот ладошкой, словно в смущении, и убежала в дом.
Сохно так и не понял почему.
А однажды Глаша все-таки подошла. Он молчал.
И она долго молчала, стоя рядом, а потом вдруг ошарашила Сохно вопросом:
- Ты, наверное, мой папа?
Он растерялся и не нашелся сразу, что ответить.
Толик улыбнулся.
- Почему ты так решила?
- Мама говорит, он был солдат и пропал на войне. Я его не помню. Но во сне
часто вижу. И думаю, что он, как ты. Ты
скажи, не бойся. Если ты мой папа, я буду тебя любить.
Сохно улыбнулся и потрепал девочку по голове.
- Нет. У меня дочь в другом городе живет. У нее теперь другой папа. И уже
свои дети у нее есть. Так что я скорее тебе в
дедушки гожусь.
- Может, ты мой дедушка?
Сохно рассмеялся.
- Давай лучше я твоим другом буду.
- Давай, - согласилась Глаша.
Он так и звал ее, хотя услышал через день, как бабушка звала ее Машей. Мать
девочки Толик так ни разу и не видел.
Может, она и не здесь вовсе живет.
Сам он вообще редко показывался на улицах станицы и мало с кем заводил
знакомство. Люди же приходили к нему
только по необходимости. Когда подступит беда.
В четыре утра зазвонил бешеный телефон - у старого голосистого, как петух,
аппарата звонок не регулировался.
Параллельный аппарат в котельной трезвонил долго - стабильно пьяный оператор
безмятежно спал. Как делал это обычно,
Толик снял трубку только тогда, когда тот проснулся, потому что ему звонили
очень редко.
- Капитана! - послышался резкий голос.
- А, счас... - промычал оператор.
- Слушаю, - отозвался Сохно.
- Капитан... С казачьего штаба... К станице приближается большая группа
чеченцев. Человек тридцать. Приехали на
"КамАЗе" и на "Ниве". Машины оставили за рекой. Рассредоточились.
- Откуда данные?
- Сторож с коровника прибежал. Видел их с нашей стороны. Сначала двигались
до моста по берегу. Маленькими
группами перешли на эту сторону.
Коровник стороной обошли. Полукругом обходят дома в районе котельной.
Похоже, это по твою душу...
- Спасибо. Посмотрим, по чью душу вой будет...
- Мы собираем своих по тревоге. Сейчас еще сообщу пограничникам и ментам.
- Молодцы. Захватите для начала машины. Или сожгите, или отгоните куданибудь.
"КамАЗ" лучше сжечь. Чтобы они
видели и в штаны наложили. Сами разбейтесь на группы. Побольше ракет с разных
сторон. Сделайте им иллюминацию, как
на последний праздник у черта в заднице.
- Есть.
Казаки в боевых операциях безоговорочно подчинялись ему, как командиру. Так
уж повелось, хотя официально
командовал ими атаман - отставной майор внутренних войск. Многих - молодых - в
дополнение ко всему Сохно обучал
ведению боя по спецназовской методике, разбив предварительно на тройки по
совместимости характера. Сейчас голос
дежурного он не узнал, но парень был, судя по ответу, из числа последних -
позвонил сначала ему, а потом уже собрался
сообщать в инстанции.
- Капитан, мне что делать? - Самогонные пары выветрились из головы
оператора котельной.
- Мотай подальше отсюда.
- Капитан! Дай автомат. Я же в армии когда-то служил. Дай! Сгожусь!
- Пар в котлах страви, чтобы без тебя не взорвались. Выходи к дверям, - и
трубку бросил на аппарат.
Пришли! Даже радость от такой развязки наступила. Неуемная и не совсем
умная радость - он сам это чувствовал. Так-то
лучше, чем выстрел в спину.
Пришли! Таким числом - это не побаловаться, не поворовать людей или коров.
Это уже подготовленная операция,
которой он ждал и жаждал. Наверняка кто-то из местных заложил, что он здесь, в
станице.
Сохно еще не положил трубку, а рука уже привычно набросила на одно плечо
бронежилет с нагрудным карманом,
набитым магазинами к автомату.
Здесь же, на бронежилете, за плечом ножны с метательными ножами. Теперь,
когда руки освободились - автомат в
привычную хватку, подсумок с гранатами для подствольника на место. Нож-мачете
поближе к руке. За спину привычную
саперную лопатку, отточенную так, что бриться можно - один ее удар сносит с плеч
голову. Хотел взять с собой гранатомет
"РГ-6", но передумал. Подсумок с гранатами слишком тяжел, а он сегодня задумал
побегать. Вместо громоздкого
гранатомета - "винторез" с ночным прицелом. И сразу включить ночной прицел. Он
прогревается почти минуту. Большую
пластмассовую кобуру с пистолетом Стечкина к бедру. И еще автомат для оператора
котельной. Запасной сдвоенный рожок
ему. Все! Как грузовик оружия навалил на себя.
Готов к торжественному приему гостей!
Лестница в такие минуты становится короткой.
Несколько прыжков, и он уже в тамбуре, который сам соорудил Закрыть
бронированную дверь на лестницу. Улица. Там
пока тихо. "Винторез" к глазу, просмотреть округу через ночной прицел. Еще гдето
ползут. Не видно. Хотят подобраться без
звука. Отлично, господа ползуны! Отлично, охотнички за его головой! Он готов к
встрече.
- Я здесь, капитан.
Санек, оператор котельной, волосы с похмелья взъерошены, как у панка, глаза
красные, злые. Не дали ему волки
выспаться Тем хуже для них. Санек тоже подраться любит. Не все же ему у магазина
отвагу свою показывать.
- Держи. Автомат и подсумок. На башню забирайся. Раньше меня не стрелять.
Закройся изнутри.
Водонапорная башня - место хорошее. Высшая точка в станице. Оттуда стрелять
- одно удовольствие. Как в тире. Сохно
сам бы туда полез, но не любит замкнутого пространства в бою. Ему простор нужен,
чтобы применить то, что умеет только
он.
Теперь - через штакетник. Собака лает. Мать ее, суку! Пинка животине. Зря,
что ли, полгода подкармливал. Узнавать пора
своих. Через сад. Прицел к глазу. Неудобно с винтовкой вместе смотреть, но
бинокль у него без ПНВ. Бесполезен сейчас.
Потому и не взял.
Ага! Вот они. Раз... Два... Пять человек. Это одна группа. Правее еще трое.
Эти ждут. Стоят в полный рост. Не движутся.
Командиры?
Командирам следует быть умнее. "Винторез", хоть и считается винтовкой с
глушителем, все же может выдать его своим
негромким звуком. Лучше подойти ближе, за спину первой группе. Впереди всего-то
два забора. Один, второй. Готово.
Какой густой сад. Заброшенный сад. Дом здесь заброшенный. Уехали хозяева от
войны. Побоялись.
Надоело им просыпаться ночью в страхе. И чеченцы знали, что дом здесь
пустует. В этом саду и расположились
командиры. Один по сотовому телефону болтает Кому-то что-то докладывает? Или так
они координируют охват. Жалко, не
знает Сохно как следует языка. Пора было бы и изучить. Но... Момент - удобнее не
придумаешь. Двое вслушиваются в
тишину, всматриваются в темноту. А разговор командира мешает им уловить момент
приближения смерти.
Сохно положил автомат и "винторез" под куст.
Достал метательный нож, отстегнул клапан, достал мачете и прибросил его в
руке, ощущая уверенность хватки,
приготовил лопатку. Пять метров. Первый метательный вошел ближнему чеченцу сзади
под лохматую шапку, перерубил
шейный позвонок. Он не успел еще упасть, когда Толик сделал стремительный бросок
вперед, тут же выпад с вытянутой
левой рукой - мачете вошел в горло к лениво обернувшемуся второму. Третий, с
телефонной трубкой около уха, тоже
обернулся вовремя. Капитан улыбнулся ему мило, милее просто не умел. И увидел
животный страх, мольбу о снисхождении,
о прощении в глазах противника. А лопатка уже совершала свое смертельное
движение. Она отсекла голову начисто,
перерубила телефонную трубку и кисть, эту трубку держащую.
Ладно. Надо продолжать работать. Он мысленно сказал себе так и тут же
понял, что выразился правильно, бойня стала для
него обыкновенной будничной работой. А будничная работа радость приносит не
всегда.
Но сегодня - субботник. Да, сегодня же суббота.
Делали же когда-то всесоюзные субботники, И называли их праздниками. Он
сегодня постарается устроить праздник. И
себе, и им. Пусть напоследок повеселятся...
У безголового командира чеченцев - ив прямом, и в переносном смысле
безголового, иначе не полез бы он так
неподготовленно на опытного бойца спецназа - оказался такой бинокль, какой и
нужен был Сохно. И снять его с
укороченной шеи уже не составляло труда. Бинокль с прибором ночного видения.
Теперь можно и осмотреться. Но сначала подобрать свое оставленное оружие.
Инстинкт сработал - он шагнул в кусты, но
опоздал. Оттуда уже выходили двое. Они поднимали его автомат и винтовку.
Пистолет Стечкина оказался в руке настолько быстро, что Толик сам удивился.
Он и подумать еще не успел, а пистолет
уже стрелял. Словно самостоятельно принимал участие в бою, словно сам носил
погоны и был боевой единицей,
составляющей небольшой отряд капитана. Подстраховывал командира. Но выстрелы
обнаружили командира раньше
времени, а он надеялся еще выпустить хотя бы одну обойму из "винтореза" в тишине
и блаженном, но обманчивом ночном
спокойствии приграничной станицы. До того, как начнется всеобщая заваруха.
Но теперь заваруха началась.
Спрятаться за куст. Кто знает, у кого еще есть бинокли с ПНВ. Лучше не
подставляться. Присесть.
И из такого положения осмотреться. Вот они. Группа выходит к котельной.
Справа другая группа - шестеро. Эти сами
подставляют себя под огонь с водонапорной башни. Не подведи, Санек! Эти - твои
клиенты! Раньше закончишь - раньше
похмелишься.
А пятеро первых... Они как раз остановились и вслушиваются в то, что
происходит сзади. Испугали их выстрелы
"господина Стечкина". Сохно отбросил бинокль и взялся за "винторез". Три первых
коротких выстрела почти без интервала.
Три попадания. Двое из группы успели залечь, и потому следующая пуля ушла в
сторону.
Ракеты. Сразу три с разных сторон. Казаки поднялись. Стрельба из-за реки.
Машины берут. Молодцы. Жалко, автоматов у
них небогато. Из дробовиков лупят. "Идет охота на волков, идет охота..."
Короткие и хлесткие очереди из центра станицы.
По звуку Толик понял, что это от здания ментовки.
Стрельба интенсивная. Значит, идет бой. Было тридцать человек. Около
тридцати. Восемь ушло в минус.
Восемь человек недалеко. За ним пришли. Значит, предположительно,
четырнадцать человек пошли на ментов. Разумно
распределились. Что ментов в райцентре одиннадцать человек - наверняка знают. На
них почти половина. Вторая половина
на него одного. Они же не предполагали, что оператор котельной ввяжется.
Толик поднял бинокль. Да, чеченцы движутся к котельной. Не слишком
стесняются. Не стреляют, видимо, потому, что не
видят, в кого им стрелять.
А ему самому пора и пошуметь.
Он зарядил подствольный гранатомет, упер приклад в землю и выстрелил
навесом. Граната разорвалась чуть ближе -
слишком круто взял траекторию.
Вторая граната. Эта уже точно. Но чеченцы после первой залегли. Бинокль!
Так. Молодцы. Даже не перебегают. По земле
перекатываются, меняя позицию.
Научились воевать, ничего не скажешь. Только не научились думать. Надо не
котельную брать, а человека, который
обстреливает их сзади.
Сообразили. Двое вскочили и перебежками решили вернуться. Очередь с башни.
Санек вступил.
Снял одного. А мог бы и двух. Не стреляют нормальные солдаты такими
длинными очередями. Процент попадания
слишком невелик. Если бы дал две-три короткие, мог бы успеть и второго снять. А
теперь второй бежит, перепрыгивая через
заборы, куда-т
...Закладка в соц.сетях
