Жанр: Боевик
Фирма
...тсутствию денег она относилась философски. "Сегодня
нет - завтра будут". Собственно, они уже есть, только находятся в Москве -
тысяча баксов, аванс за новый альбом. Их должна привезти Вика - директор
"Вечерних сов", подписавшая контракт не с кем-нибудь, а с могущественной
компанией "ВВВ".
"Сов" теперь стало четверо. Собственно Эльвира, идейный вдохновитель,
солистка и организатор всего проекта. Люда Борисова, ее подружка, учащаяся
ныне на дирижерско-хоровом отделении в "кульке" - Институте культуры. Нинка
Сурикова, не умеющая ни петь, ни играть, но классно танцующая. И директор -
Вика Росс.
- Какого черта, - сказала как-то Эльвира Людке за бутылкой пива. - Мода
идет на бабские группы. Надо ловить момент. Давай сделаем шоу.
- А как ты это видишь? - спросила Людка.
- Я вижу что-то типа "Колибри", только круче. "Колибри" - нафталин, это
уже не катит. По инерции идет, просто потому, что ничего другого нет, ничего
нового и свежего. Московские команды тоже все в одну дуду фигарят. Друг от
друга не отличить. Разве только по названиям.
- А ты что предлагаешь? - Людка отхлебнула пива из бутылки и передала
ее подруге. - Новую творческую концепцию? Чего ты хочешь?
- Чего я хочу? - спросила Эльвира, принимая бутылку. - Я хочу грести
деньги лопатой, вот чего.
- Это похвально. Это мне нравится. Я согласна. Если лопатой. Только
чегой-то, я смотрю, в Питере с этим тухло.
- Это потому, что у вас в городе все снулые такие сидят. Как рыбы в
отравленной реке. Кстати, очень похоже. И река тут такая... мутная. И
погода... Все серенькое. Вот и люди - просто спят на ходу. Сечешь, подруга?
- А в Магадане у тебя что, веселее?
- В Магадане еще хуже. Там вообще ловить нечего.
- Значит, будем завоевывать Питер?
- Да черт с ним, с этим твоим Питером! Нам Москва нужна. Все деньги
там.
- Там-то, оно, конечно, там, только кто нам их даст? И за что?
Эльвира закурила и посмотрела на подругу.
- Ты чего? - Люда окинула себя быстрым взглядом. - Чего ты уставилась?
- Думаю. Вот смотри. Приехала я в Питер. Я с Магадана. Ничего не умею.
Ничего не знаю. А между прочим, квартиру сняла, живу, денег нет, но ведь не
нищая совсем, а? Машинка какая-никакая есть. Обута, одета...
Люда согласно кивнула.
Эльвира действительно была пробивной барышней. Окончив десятилетку в
Магадане, она на свой страх и риск рванула в Петербург и с вокзала сразу же
пошла в ночной клуб - все ее вещи умещались в небольшой спортивной сумке.
Правда, и деньги с собой были небольшие - так, родные собрали единственной
дочери в дорогу с миру по нитке.
В ту же ночь, в клубе "Зомби", Эльвира познакомилась с Людой. И так
хорошо познакомилась, что ночь провела в ее доме, благо родители Люды уехали
на дачу. А когда вернулись, были поставлены перед фактом проживания в их
квартире самой близкой, самой лучшей, самой красивой, умной и доброй подруги
дочери - Эльвиры, приехавшей из солнечного Магадана.
Эльвира Усова, надо было признать (и родители Люды спустя несколько
дней это признали), была девушкой воспитанной, вежливой и ответственной. Она
полностью взяла на себя все хлопоты по хозяйству, но при этом не лезла с
советами, не готовила, оставляя эту прерогативу матери Людмилы, зато ходила
в магазины, подметала, мыла полы, поддерживала идеальную чистоту во всей
квартире - в общем, выполняла роль домработницы, как прежде говорили, "за
все".
Эта коммунальная жизнь продолжалась две недели, в течение которых
Эльвира умудрилась устроиться на работу в какую-то фирму - секретаршей с
очень неплохим окладом и сняла комнату. В один прекрасный день во время
обеда она торжественно заявила:
- Мария Владимировна, Олег Васильевич! Спасибо вам огромное за все,
завтра я от вас съезжаю. Я устроилась на работу и сняла комнату...
- Эльвира! - воскликнула мама Людмилы. - Элечка! Что ты говоришь? Ты
можешь пожить у нас еще, если тебе...
- Нет, нет, Мария Владимировна, это невозможно. Я вам так благодарна,
так благодарна и признательна, что всегда, если вам понадобится моя помощь,
можете на меня рассчитывать. Вы меня в буквальном смысле приютили...
- Да брось, Эля, - сказал Олег Васильевич. - Пустое. Нам это ничего не
стоило. И на Людку ты хоть как-то повлияла... А то она у нас совсем была
зачуханная...
- Нет, нет, дорогие мои... Я завтра съезжаю. Милости прошу всех ко мне
в гости. Только обживусь немного, приведу комнату в порядок.
Обосновавшись в Петербурге, Эльвира проявила чудеса деловой активности.
Через полгода она уже переехала в отдельную, вполне приличную однокомнатную
квартиру возле метро "Пионерская". Она ее, конечно, не купила, а снимала, но
денег хватало и сверх оплаты жилья, так что время от времени Эльвира
приобретала для своего дома всякие миленькие мелочи - шторку для ванной,
крючочки, вешалки, полочки.
Работала она по-прежнему в той же фирме, занимавшейся продажей
недвижимости. Если когда-то, в раннеперестроечную пору, такие конторы
открывались чуть ли не каждую неделю и росли, как грибы в сырых лесах
Ленинградской области, то теперь их осталось совсем мало. Те, что были
ориентированы на откровенное надувательство, исчезли, полубандитские ушли в
подполье, осталось лишь несколько солидных, крепких, широко известных. В
одной из них - фирме "Гарант" - Эльвира и зацепилась благодаря своей
немыслимой коммуникабельности. А еще - благодаря раскрепощенности, свободе
от всяческих условностей и очень гибкой морали, о чем она тем не менее не
распространялась. Она вообще никогда не болтала лишнего. Если бы родители
Люды узнали, что входит в круг Эльвириных обязанностей на работе, они,
вероятно, призадумались бы о целесообразности дружбы их дочери с такой
незакомплексованной, слишком уж незакомплексованной девушкой. Или, скорее,
молодой женщиной.
Через год у Эльвиры уже была машина - не бог весть что, но сравнительно
резво бегающая по ухабам Петербурга "трешка". Фирма "Гарант" исправно
платила зарплату. Эльвира захаживала в гости к Людиным родителям - не столь
часто, чтобы стать в тягость, но и не столь редко, чтобы ее перестали ждать
и подзабыли.
Мария Владимировна уже начала ставить Эльвиру в пример родной дочери.
Олег Васильевич, будучи человеком более реалистичным, имел свое мнение по
поводу карьеры милой провинциалочки и воздерживался от возведения Эльвиры на
пьедестал. Он ничего не имел против того, чем занималась, по его мнению,
Эльвира, даже в глубине души считал, что это совершенно в порядке вещей.
Эльвира в его глазах не падала, он уважал ее трудолюбие и напористость, но
хотел верить, что Людочка все-таки выберет менее тернистую и спорную дорогу
к благополучию.
А Людочка пока и не думала вовсе ни о каком благополучии и
самостоятельной жизни. Ходила в свой институт, а вечером, когда Эльвира
заканчивала работу, бежала к ней, и они коротали вечер и ночь в клубах, на
концертах или просто дома у магаданской красавицы.
Однако в один прекрасный день спокойная жизнь Людочкиной подруги
закончилась.
- Все, милая моя, - сказала Эльвира. - Я больше на работу не хожу. Надо
что-то думать.
- Тебя уволили? - испуганно спросила Люда.
- Ага. Да еще как!..
Люда разделяла мнение своего отца о специфике работы подруги в
процветающей фирме и несоответствии ее зарплаты возложенным на Эльвиру
обязанностям. У Люды были различные предположения по поводу финансового
успеха своей подруги, но она, в силу своей деликатности, пока что
воздерживалась от вопросов.
То, что рассказала ей Эльвира - рассказала, ничуть не стесняясь, - было
очень близко к этим предположениям, правда, с совершенно противоположным
знаком.
Директор фирмы "Гарант" Вера Ильинична Крамская была женщиной средних
лет, что называется, дамой бальзаковского возраста. И дама эта очень любила
молоденьких девочек. Такая уж у нее была, как бы это сказать, миленькая
сумасшедшинка.
- Лесбиянка, что ли? - расширив глаза спросила Люда.
- Ну да. А что такого?
- Да нет, ничего... Интересно просто. Я с лесбиянками еще никогда дел
не имела, - с затаенным восторгом ответила студентка Института культуры.
- Между прочим, напрасно. Очень даже полезно. Потом начинаешь к мужикам
по-другому относиться.
- Перестаешь хотеть, что ли?
- Нет, не перестаешь, просто лучше видишь их недостатки. Свинство,
грязь, грубость. Зато если уж мужик тебе понравится, можно смело говорить,
что он - лучший. Отбор производится дотошней. На подсознательном уровне.
Понимаешь?
Вера Ильинична Крамская "запала" на магаданскую красавицу и продвигала
ее если не по служебной лестнице, к чему сама Эльвира не стремилась, то, по
крайней мере, в плане личного благополучия. Подкидывала деньжат к
праздникам, давала в долг без отдачи, подарила машину - свою старую, но
вполне рабочую лошадку, "трешку", которая давно уже не соответствовала
социальному статусу директрисы процветающей фирмы и потихоньку подгнивала в
гараже.
Все было хорошо до тех пор, пока Крамская не решила, что наворовала уже
достаточно, пора отойти от дел и спокойно прожить оставшуюся часть жизни в
какой-нибудь другой, более комфортной стране, где можно тратить деньги, не
опасаясь каждую минуту, что на тебя "наедут", что тебя "разведут" или
"кинут".
Для Эльвиры было полной неожиданностью, когда в один прекрасный день
она пришла на работу и обнаружила в своем кабинете, который выделила ей
любвеобильная начальница, следственную бригаду. Кабинет самой Крамской был
уже опечатан, сотрудников по одному вызывали на предварительный допрос в
бухгалтерию, где обосновался следователь и откуда все они выходили с
подпиской о невыезде и повесткой в Большой дом - приглашением на следующие,
более дотошные допросы.
Правда, для Эльвиры и большинства служащих "Гаранта" все кончилось
сравнительно хорошо. Дело было ясное, следователь попался на редкость
порядочный, и он не стал механически пристегивать к делу Крамской ее
работников. Как ему стало ясно почти сразу, сотрудники фирмы были ни в чем
виноваты и не понимали, каким образом их милая, умная и современная
начальница вдруг превратилась в опасного преступника. Следователь для
порядка слегка попугал их да отправил на все четыре стороны. Крамская и
главный бухгалтер Меньшиков были объявлены во всероссийский розыск, а
"Гарант" благополучно прекратил свое существование.
- А что она делала-то? - спросила наивная Людмила.
- Да ничего особенного. Крамская, знаешь, не отличалась большим умом.
Ничего оригинального она не придумала. Продавала квартиры в строящихся
домах. Иные квартиры - по несколько раз. Ну, конечно, и те, что были проданы
всего один раз, тоже продавались фиктивно.
- Как это?
- Понимаешь, когда строится дом, несколько квартир всегда
предназначаются либо для строительного начальства, либо для ментов, либо для
всяких нужных чиновников. Это всегда было, есть и будет. Уже почти что
официально так делается. Крамская давала взятки кому надо, получала
необходимую документацию и потихоньку эти самые уже проданные, уже
фактически оплаченные квартиры продавала гражданам. Дело нехитрое. А потом,
когда стало тянуть жареным, взяла своего Меньшикова в охапку и дала деру.
Сейчас, думаю, оттягиваются уже где-нибудь в Майами. Меньшиков-то эти
деньги, которые Крамская получала от трудящихся, прокручивал на стороне -
торговал продуктами, водкой, сигаретами, умножал капитал, одним словом. Так
что лаве они срубили очень неплохое. Последнее время Меньшиков переключился
на торговлю компьютерами, сам закупал их за границей. А знаешь, что это
значит?
- Ну?
- Фирма, у которой он покупал технику, - американская. И основал ее он
сам. Через подставных лиц, через дружков с Брайтон-Бич. Сам у себя покупал,
сам себе платил. Деньги сливал за кордон, вот и вся тема.
- Да-а... Попала ты... Что же теперь будешь делать?
- Есть одна задумка.
- Какая?
- Давай-ка, подруга, рванем в шоу-бизнес. А? Как ты смотришь?
- Нормально смотрю. Я же учусь... Все-таки музыкант, как-никак. А как
ты хочешь "рвануть"? В каком качестве?
- То есть, как это - "в каком качестве"? В качестве суперзвезд,
конечно, на меньшее я не согласна.
Вот тогда, зимним вечером, заявив, что она хочет грести деньги лопатой
и имеет свою творческую концепцию, Эльвира и спела Люде свою первую песню,
аккомпанируя себе на старенькой дешевой гитаре.
- Ну? - сказала она, отставив инструмент в сторону. - Как тебе?
- Это твоя песня?
- Моя. А чья же еще?
- Здорово. И, знаешь, что мне нравится?
- Что?
- Нет никаких наворотов. Все просто и ясно. И с юмором. "Хорошая
девочка Маша". "Ты меня не любишь, а я тебя люблю". Беда всех наших
питерских рокеров, Эльвира, именно в этом - в наворотах. Правда, сейчас
появляются неплохие парни. Без заморочек. Помнишь эту - "У нас каникулы..."
- Конечно. Я именно так и хотела. Чтобы все было просто, смешно и,
самое главное, лохов цепляло. Чтобы песня на ухо садилась и от нее нельзя
было избавиться.
- Ну, это у тебя получается в полный рост.
- Спасибо. Приятно слышать. Но, между прочим, в шоу-бизнесе материал -
не главное.
- Да? А что главное?
- Личность. Нам надо с тобой, Людка, становиться культовыми личностями.
- Да? Ха... А как это?
- Как это, как это? Так это! Какие вы, столичные жители, нерасторопные!
Медленные умом! Потому и сидите все в нищете.
- Ой, да ладно тебе! Тоже мне, героиня нашего времени!
- Между прочим, так оно и есть.
- Да повезло тебе просто. Приехала, случайно меня встретила, случайно
устроилась. У нас люди годами работу ищут, а ты случайно попала. Думаешь,
так дальше и пойдет?
- Тебе не кажется, что слишком много случайностей, Людочка? И вообще,
случайного на свете ничего не бывает.
Эльвира снова взяла гитару и принялась перебирать струны, меняя
аккорды, словно нащупывая новую гармонию.
- Просто надо быть деятельным человеком. А вы, столичные, не
деятельные. Вы расслаблены изначально. С рождения. Ты не обижайся, Люда, это
правда. Включи телевизор. Посмотри, сколько москвичей или питерцев среди
эстрадных звезд, я имею в виду, среди раскрученных. Раз, два, и обчелся! Все
приезжие! А почему?
- Почему? - спросила Люда.
- Потому что мы живем, в отличие от вас, в экстремальных условиях.
Потому что мы каждую секунду готовы встать и, фигурально выражаясь, выйти
вон. Потому что мы приезжаем в Москву или Питер, и у нас нет ничего. Ни
прописки, ни денег, ни вещей, ни знакомых. Мы полностью беззащитны и
одновременно приучены давать отпор сразу и жестко. Так уж мы воспитаны. Вон,
посмотри, иногда звезды, из тех, кто сейчас уже в миллионерах ходят и
упакованы по полной, проговариваются в интервью, как они жили первые годы в
Москве. Пенкин дворником работал. "Академики" чуть ли не бутылки собирали по
подъездам, чтобы прокормиться. Да все они, все наши, то есть, приезжие, были
полными люмпенами. И все вылезли. Редактор "Фактов", Валерка, который сейчас
звездами вертит как хочет и ему все звезды жопу лижут, он тоже чуть ли не
бомжом в Москве был. Я с ним тут познакомилась, он к Крамской приезжал,
покупал квартиру в Питере для своей любовницы. Кофейку с ним попили,
поговорили за жизнь. Бомжевал парень, потом дворником пошел работать,
пристроился как-то. Без прописки, без ничего. Поступил на журфак, чуть ли не
по поддельным документам. Заочно окончил. Знакомства заводил. Потом стал в
журналистике приличные деньги зашибать. А где деньги - там и все остальное.
Он теперь уважаемый человек, за границу ездит, эти самые звезды, которые
раньше его на порог не пускали, за ним бегают сломя шею, чтобы он интервью с
ними сделал, помог новый альбом раскрутить. А он их на хуй посылает.
- Почему? Почему он их посылает?
- Ну, честно говоря, не всех посылает. Только тех, кто ему раньше не
помогал. Когда он еще никем был. А остальных - наоборот, двигает.
- Провинциалов?
- Да. Понимаешь, Люда, вы ведь, столичные жители, очень изнеженные. Вам
дергаться неохота. У вас тут квартиры, родители. В крайнем случае, всегда
можно прийти домой. В холодильнике обед стоит. Кровать имеется, теплая
постель. А у нас - ни хрена.
Эльвира взяла громкий аккорд, задребезжали струны.
- Вы тут кричите - "преступность, преступность!"
- Кто это кричит?
- Да все вы. По телевизору вон, в газетах. А знали бы вы, что такое
настоящая преступность! У вас тут просто теплица.
- Что, в Магадане круче?
- В Магадане... Да что Магадан! Ты ведь, Людочка, России вообще не
знаешь. Ты за Московскую кольцевую выйди - вот там уже Россия начинается. И
чем дальше, тем круче. Господи, ты погуляла бы у нас вечерком, сразу мозги
на место встали бы. Знаешь, когда лет в тринадцать начинаешь хоронить
одноклассников, к этому как-то привыкаешь. Уличные драки - дело обычное.
Сначала драки - подростки просто так машутся. Потом - с ножами. С кольями,
цепями, бритвами. Затем дело до стволов доходит. И очень быстро. Пацан еще
голосовать не может, а уже со стволом в кармане. Преступность... И во всем
так. Мы приучены выживать, понимаешь? А вы - нет. Поэтому мы зубами рвем,
цепляемся за каждую лощинку, за каждую трещинку, чтобы удержаться. Чтобы не
сорваться и не загреметь вниз. А вы - так... живете себе, все идет, как
идет, вы даже не задумываетесь о жизни. О том, что время уходит. Вот и
результат: все настоящие звезды - наши. Все без исключения из провинции.
Сечешь расклад, подруга?
- Не очень.
- А ты пойми, что я тоже из провинции. Значит, у нас с тобой
преимущество по сравнению с вашими остальными, питерскими... Напыщенными,
самовлюбленными, считающими себя гениальными. Ясно?
- Ясно-то ясно... А чего ты такая злая, Эля? Из-за работы?
- Да разве я злая? Не злая я... Я к людям вообще по-доброму отношусь.
Гораздо, между прочим, добрее, чем вы, питерцы, друг к другу.
- Да я заметила.
- И если ты думаешь, что я играла, когда твоей маме помогала, так нет,
не играла. Это у нас тоже в крови уже - к людям надо по-доброму. Я не говорю
про твою маму, она золотой человек.
- Со всеми, что ли, по-доброму? Это, типа, если по одной щеке ударили,
подставь другую?
- Нет. Если ударили, ударь в ответ. У нас так было заведено. С детства.
Поэтому и остерегались бить - всегда в ответ можно было получить. Нет, с
людьми, с бомжами последними, с алкашами уличными, со всеми, если они тебе
впрямую вреда не сделали, - надо по-доброму. Неизвестно, что это за люди,
может быть, у них временные трудности. Понимаешь?
- Ну-у... Не всегда мне приятно по-доброму... Если, например, кто-то
ссыт у меня в парадной, я с ним что, по-доброму должна?
- Господи, подумаешь - ссыт. Всякое в жизни случается. Бывает, что и
пописать человеку негде. Что же его, бить за это сразу?
- Ну, бить не бить, а поучить...
- Тебя саму надо еще учить. А то сидят, понимаешь, перед телевизорами.
Задницу оторвать не могут, а других судят - этот, мол, пролез из провинции,
тот пробивной, вылез из грязи в князи. А самим-то кто мешает? Все
возможности есть, пожалуйста... Что до меня... - продолжала Эльвира,
прикурив новую сигарету от окурка. - Вот ты говоришь - мне повезло. Ничего
подобного.
- Ты хочешь сказать, что запланировала так? Мол, кого-то встретишь, у
кого-то поживешь... И на работу знала, куда идти?
- В общем и целом, наверное, так. Я, конечно, не знала, что встречу
именно тебя и что пойду именно в "Гарант". Я даже о названии таком не
слышала. Но я пришла в этот город и в тот клуб по-доброму. Понимаешь? С
открытой душой. И с хорошим отношением к людям. Поэтому тебе и понравилось
со мной болтать, поэтому ты меня к себе и пригласила. А если бы я сидела
там, в клубе, букой, если бы набычилась и всех отшивала - ты бы ко мне
подошла?
- Да ни в жизнь!
- Вот и я о том же. Ладно, Людка, ты согласна?
- С чем?
- Да боже ты мой! Группу со мной сделать. Ты же музыкант, можешь
аранжировки писать, музыку украшать. И потом, ты ведь на скрипке умеешь?
- Да, умею. Ты думаешь, скрипка подойдет? А кто еще играть будет? Ребят
нужно пригласить, инструменты...
- Успокойся. Всему свое время. Сначала надо о себе заявить. И всех
потрясти. Поняла? Это главное. Если нас запомнят на сцене, то, считай,
полдела сделано. Дальше будем думать уже и об инструментах, и обо всем
остальном. Главное - уверенность. Согласна?
- Согласна. А мне что? Музыка - моя специальность. Буду своим делом
заниматься.
- Молодец. Значит, какая наша первейшая задача?
- Э-э... Сейчас...
- Ну, вспоминай, вспоминай. Я тебе это уже два раза говорила.
- А-а! Поняла! Грести деньги лопатой!
- Точно. И что главное?
- Уверенность! И наглость, - добавила Люда от себя.
- Правильно. Скромность - лучший путь к неизвестности...
Первый концерт группы "Вечерние совы", состоявшей из двух музыкантов -
Эльвиры и Люды, прошел в клубе "Зомби" - том самом, где состоялось
знакомство девушек. С некоторых пор они стали считать этот клуб чуть ли не
родным домом и были хорошо знакомы с его арт-директором - Гошей Немчиком.
Гоша, молодой, но уже абсолютно лысый человек, был из тех энтузиастов,
которые не боятся связываться с бандитскими группировками ради сохранения
удовольствия, получаемого от жизни, а это удовольствие заключалось для Гоши
в культурно-просветительской деятельности.
Конечно, он получал от клуба деньги, купил себе машину - битый "Форд",
который сам довел до рабочего состояния и довольно сносного внешнего вида, -
но эти деньги не шли ни в какое сравнение с теми, что имели владельцы клуба.
Гоша имел куш и от торговли наркотиками, процветавшей в "Зомби", однако
поставленной так, что покупать здесь могли только постоянные клиенты. Это
был довольно узкий круг лиц, в который входило несколько крепких, средней
руки дилеров (проверенные и надежные, в возрасте, осторожные, не отморозки),
десяток питерских музыкантов, избранные коллеги по шоу-бизнесу из соседних
клубов, а также служащие банка, который находился под "крышей" той же
группировки, что содержала клуб.
Основной деятельностью Гоши было устройство концертов и шоу-программ.
Артистов для работы в "Зомби" он выбирал сам.
Платили здесь мало, как и вообще в питерских клубах невысокого пошиба,
и музыканты играли больше для души, нежели для заработка. Хотя деньги, какие
бы небольшие они ни были, еще никогда никому не мешали, и никто из артистов
ни разу не отказался от Гошиного гонорара.
Название "Вечерние совы" Люда придумала перед самым концертом. Группа
вообще не была заявлена в афише.
- Ладно, выступите на разогреве перед "Бильярдом", - сказал Гоша. -
Сколько вас?
- Двое.
- Двое? Ты и...
- Эльвира.
- Вот так новость. Вы что же, вдвоем, и больше никого?
- Ну да.
- А поешь ты?
- Эльвира.
- О! Супер. Надо будет посмотреть. В электричестве?
- Нет. Гитара, скрипка и два микрофона.
- Сделаем. Веселые хоть песни? Не уснет народ?
- Постараемся. Кстати, нам охрана нужна.
- Так ведь есть охрана.
- Нет, нам перед сценой нужно. Поставишь человечка?
- А что такое?
Гоша был заинтригован. Охрану перед сценой... Ладно, Кинчев бы
выступал, это понятно, к нему вечно всякие фанаты-отморозки кидаются,
норовят на сцену выскочить или хотя бы, в приступе восторга, запустить
пивную бутылку в любимого артиста, а эти новенькие - им-то чего?
- Ладно. Поставлю человека.
- Сколько играть?
- Минут двадцать. Разогрев, сама понимаешь... Смотри, если дело пойдет,
сделаем вам отделение с какой-нибудь хорошей группой.
- Если дело пойдет, нам сольный концерт будет нужен.
- Сольный... А придет народ?
- Вот поглядим сейчас, как отреагируют. Думаю, придет.
Концерт превзошел все Гошины ожидания. Точнее, никаких ожиданий у него
вообще не было, он давно знал Людмилу и Эльвиру. Нормальные девчонки, тяги к
сцене ранее не замечалось. Видно, просто решили подурить. Ну что же, ему не
жалко. Для хороших людей чего не сделаешь? Тем более девчонки работают
бесплатно, речь о гонораре даже не заходила, а в разогревающем коллективе
Гоша нуждался: "Бильярд" отказывался выходить на сцену первым номером, такой
у ребят был принцип.
По просьбе Люды Гоша выключил в зале весь свет и в темноте объявил в
микрофон:
- А сейчас, перед выступлением вашей любимой команды "Бильярд", мы
представляем новый проект Эльвиры и Люды - "Вечерние совы".
В зале засмеялись. Гоша включил свет и замер.
На сцене перед микрофоном стояла обнаженная Эльвира с электрической
гитарой "Фендер", прикрывавшей самое интимное из интимных мест. Рядом с ней
на высоком вертящемся "музыкантском" стуле сидела Люда в одеянии монахини со
скрипкой в руках.
Зал тихонько ахнул, потом послышался плотоядный смех. Эльвира, не
обращая ни на кого внимания, тронула струны, гитара издала немыслимо
громкий, скрежещущий звук, тут же зазвучала скрипка Люды, и Гоша вместе со
зрителями, словно загипнотизированный, стал покачиваться в такт музыке.
Эльвира выключила ногой педаль, звук гитары стал мягким, плавающим,
ноты повторялись коротким эхом. Девушка быстро крутанулась на месте,
продемонстрировав зрителям, что она все-таки не совсем голая, некоторые
детали одежды на ней имелись. Этими деталями были узенькие, прозрачные
трусики и перчатка на правой руке, которую Гоша, как и большинство зрителей,
остолбеневших от неожиданного зрелища, поначалу не приметил.
Я тебя одену, как елочку,
Я тебя одену, как палочку,
Я тебя одену с иголочки,
Я с тобой пойду на прогулочку.
Гоша завороженно слушал хриплый голос Эльвиры, который, вместе со
звуками гитары, отзывался уже троекратным эхом, гипнотизировал и придавал
этим стихам - не стихам даже, а так, ритмическим распевкам - второй,
глубокий и тонкий смысл. Голос Эльвиры отзывался в груди и ниже, заставлял
дрожать диафрагму, холодил живот.
"Вот, падла, на нижние чакры как работает, - подумал Гоша. - В ней
определенно что-то есть. Им бы грамотного режиссера... Можно было бы
устроить шоу... Жаль, черт, Курехина уже нет, он этих девиц наверняка
пристроил бы в какой-нибудь спектакль. По заграницам бы повозил, кучу денег
заработали бы..."
Гоша не заметил, как пролетели двадцать минут выступления "Вечерних
сов".
- Слушай, а у вас много песен? - спросил он Эльвиру в гримерке. Она не
спешила одеваться и стояла перед арт
...Закладка в соц.сетях
