Жанр: Боевик
Мой нежный убийца
...ачного парня, разложившего на чемодане
пачек двадцать.
- Американские, - бросил тот, всем видом показывая, что не относится с почтением к
русскому туристу.
- Дай-ка пачку "Кэмел", - Лимон протянул пятисотдрахмовую купюру.
Парень, не глядя на него, отсчитал сто драхм и предложил жестом брать сигареты.
- Оставь себе, - отмахнулся Лимон от денег.
Достал из купленной пачки сигарету, закурил.
Парень поднял на него удивленные глаза. С мгновенно возникшей любезностью
предложил:
- Может, возьмешь блок, отдам подешевле.
Лимон покачал головой. Осмотрелся вокруг, подошел к парню поближе и заговорщицким
тоном предложил:
- Может, мое заодно продашь?
- А что у тебя? - без особого интереса спросил тот.
Лимон сел на корточки, обозначив зековскую принадлежность, хитро сощурился,
подождал, пока парень наклонится к нему.
- Товара - сколько угодно. Ковры, серебро, золотишко...
- А чего ж ты сам не торганешь?
- Да мне западло барыжничать.
Парень сразу смекнул, кто сидит перед ним.
Хоть и молод был, но знал, что настоящие воры никогда сами не продают. Откуда же он
тут взялся?
Товар предлагает слишком шикарный для здешнего ассортимента. Такой нужно
реализовывать в Пирее, на воскресной барахолке, или, по крайней мере, в Монастыраки. Раз не
знает, значит, приезжий. А такому рога обломать нетрудно. Здесь свои законы.
- Чужим не торгую, - важно ответил он.
- Может, знаешь кого, кто возьмет оптом? - настаивал Лимон. - Цену для начала
ломить не буду. Поосмотрюсь, а уж потом...
Парень потупил глаза, чтобы не выдавать заинтересованности. Он был самой мелкой
сошкой из существующих на рынке, поэтому ему польстило предложение незнакомца. Но без
брата ничего решать не мог.
- Приходи завтра с утра, - предложил он. - Я всегда на этом месте.
- Завтра не могу. Мне ведь некогда по базарам ходить. Мой принцип такой - скинул и
ходу.
- Ворованное?
- А твое?
- За свое я в ответе, - обиделся парень. Ему очень не хотелось упускать клиента. Но
поблизости не было никого из знакомых, а брат сидел в таверне. Надо бы к нему смотаться,
хотя чревато взбучкой. Он запретил вступать в разговоры с покупателями. Правда, тут особый
случай, может, еще и спасибо скажет. Посерьезнев от этих размышлений, заключил:
- Мне товар не резон сворачивать, приходи завтра, поговорю кое с кем.
- Не пойдет, - воспротивился Лимон. - Давай беги, а я посторожу твои сигареты.
- Ага, только шнурки поглажу! - Наконец-то стало понятно, куда гнет этот тип. - Не
на того напал! Иди лучше своей дорогой. За меня тебе тут голову оторвут.
- Кто?
- Брат!
Лимон вытащил деньги, данные Ингой. Потряс перед носом парня.
- Сколько стоит твое говно?
- Двадцать тысяч, - не моргнув глазом, соврал тот.
- Бери и чеши за братом, а я пока посижу посторожу.
Такое предложение резко меняло дело. Тем более что сигарет было всего на двенадцать
тысяч. Чемодан, конечно, жалко. Но он ничего не стоит. Парень впервые улыбнулся, осознавая
свою выгоду.
Лимон взял валявшуюся рядом газету, расстелил и уселся, давая понять, что разговор
закончен. Парень, шмыгнув носом, важно пошел вдоль рядов.
Он не торопился, раздумывая, как лучше поступить - действительно идти за братом или
просто отвалить с деньгами. Как только он скрылся из виду, к Лимону подошла рыжая
толстушка с сигаретой в ярко накрашенных губах. Она торговала рядом советскими часами.
- Ты чего, залетный?
- А чего?
- Гляди, нарвешься. Тут каждого на крючке держат. Поначалу совсем товар отбирают. А
уж потом, если не залупаешься, отводят место. А с этим пацаном зря связался. Его братец -
редкая сволочь. Иногда даже мелочь у баб выгребает.
- Обидел, что ли? - решил посочувствовать Лимон.
- Меня-то тут вряд ли обидишь. Я - баба тертая, знаю, кому как давать. А тебя могут
вдеть очень серьезно. Смотри, предупредила.
Она с достоинством отошла к своим часам. Лимон как ни в чем не бывало продолжал
курить.
Минут через пятнадцать к нему подошел коренастый, с гривой седых волос мужчина.
Лицо его, с лиловым оттенком, отличалось массивностью подбородка и пышностью черных
бровей, из-под которых на Лимона устремился тяжелый взгляд.
- Что надо? - прозвучало изнутри не расположенного к пустой болтовне здоровяка.
Вместо ответа Лимон принялся его молча разглядывать. Перед ним был тот еще
экземпляр. Таких и на московских рынках полно. Одет небрежно. Сандалии на босу ногу,
спущенные под живот брюки - бутылочного цвета, белая, расстегнутая до пупа рубашка.
Волосатая грудь и спина грузчика. Такой в единоборстве устойчив. Его нужно бить
безжалостно, по голове, пока не упадет.
- Оглох, что ли? - повторил он с угрозой в голосе. товар. Нет. Ходжа - не идиот,
чтобы в своей гостинице торговать краденым. Все в порядке. Будем раздевать дядю. Слушай
внимательно. Берешь с собой Луку и Феодосия, если он не пьяный. Смотрите товар, торгуетесь,
даете по кумполу продавцу, забираете у него деньги, самые ценные вещи и быстро
сматываетесь. Я, в свою очередь, звоню Ходже и сообщаю, что в его гостинице появился
странный тип. Пусть он с ним разбирается до конца.
- Я так и думал, - пробасил в трубку Янис и, заплатив за разговор, пошел назад в
таверну.
Лимон наблюдал за ним и гадал, клюнет рыбка или нет. Когда Янис, ничего не объяснив,
скрылся, он понял, что стоит ожидать подкрепления.
Оно не заставило себя ждать. Лука, следовавший за Янисом, был на голову выше его и
намного шире в плечах. Одет он был в майку без рукавов, дававшую простор его бицепсам, и в
спортивные штаны. Второй, слегка пьяный, худой и сгорбленный, производил впечатление
человека действия.
Такой будет стрелять без предупреждения. Смотрел он с ехидцей и вызовом.
- Пошли, - предложил Янис.
- А деньги? - не двигаясь, спросил Лимон. - Чего зря ноги топтать, если только
посмотреть.
Времени у меня в обрез. Оплата наличными и никаких отсрочек.
Все трое расхохотались. Феодосии вытащил толстую пачку и поводил ею перед носом
Лимона.
То же проделал со своими деньгами и Лука.
- Доволен? - с чувством превосходства спросил Янис.
- Пойдем, - согласился Лимон. При этом он не торопился, так как не знал, куда идти.
Лука двинулся первым, Янис держался рядом с Лимоном, Феодосии замыкал шествие.
Должно быть, всем троим очень хотелось выяснить, почему Лимон остановился именно в этой
гостинице. Первым задал вопрос Янис:
- Хреновая гостиница, чего там забыл?
- Там много наших" - пожал плечами Лимон и скривился от боли.
- Это челноки, а ты-то?
В разговор вмешался Феодосии:
- Ты там никого не знаешь?
- Знаю, - признался Лимон, и все дружно замедлили движение.
- Кого? - прорычал Янис.
- Портье. Симпатичный парень. Сам меня затащил с улицы.
- Тьфу ты, - сплюнул Лука.
Лимон утвердился в своем предположении, что гостиница является территорией Ходжи.
Не случайно в ней промышляли золотозубый Ика и вспыльчивый Рудик.
Идти пришлось совсем недалеко. В холл гостиницы Лимон вошел первым. Портье, увидев
его, расцвел в улыбке.
- А мы уж хотели ваш номер сдавать...
- Не беспокойтесь, - улыбнулся Лимон и наклонился к портье. Понизив голос, сказал:
- Меня Ика попросил продать шубы этим господам. Дайте ключ от его сорок восьмого
номера.
- Хорошо, хорошо... Куда ж он сам-то запропастился?
- Его Ходжа задействовал.
Брови портье взлетели вверх. Он молча протянул ключи.
Лимон направился к лифту. Троица, оглядываясь по сторонам, последовала за ним. Они
поднялись на четвертый этаж и вошли в номер Ики. На постели горой лежали шубы, которые
он впопыхах бросил, получив приказ Ходжи мчаться в "Титанию", чтобы перехватить Лимона
после неудавшегося на него покушения.
- Начнем с шуб, - предложил Лимон и, не задерживаясь возле них, открыл настежь
балконную дверь.
Феодосии подошел к шубам, покопался среди них и заключил:
- Стоило из-за такого дерьма тащиться!
Этой фразы оказалось довольно, чтобы Лука и Янис достали пистолеты.
- Где остальное?
Лимон развел руками.
- Сначала оценим это. Мы договорились, что вы берете все.
- Выворачивай карманы и давай ключи от второго номера, - потребовал Янис.
Лимон независимо повернулся к ним спиной, прошел к креслу и сел в него.
- Ребята, неужели я похож на идиота?
- Молчи, гнида! - заорал Феодосии.
- Пусть говорит, - возразил Лука.
- Так вот, - продолжил Лимон, отметив про себя, что первым следует убрать слишком
нервного Феодосия. - Никогда в жизни вы не начнете стрелять на чужой территории.
Представьте себе - прогремят выстрелы, примчится полиция, начнется следствие, и все это на
контролируемой Ходжой территории. Федорос вас за это не похвалит...
От неожиданности никто из троицы не мог открыть рта. Первым пришел в себя, как и
предполагал Лимон, Феодосии. Он подскочил к Лимону, схватил его за куртку и закричал
прямо в лицо:
- Падла, мы тебя придушим, как щенка, по...
Закончить он не успел. Лимон резким кивком головы ударил своим лбом его под
подбородок. Феодосии покачнулся и, потеряв равновесие, упал.
Лука переглянулся с Янисом. Они оба растерялись и не решались стрелять.
Этого было достаточно, чтобы Лимон тоже вытащил пистолет.
- Предлагаю всем нам избавиться от оружия, - и бросил свой "Макаров" на пол.
Психологически он рассчитал правильно. Лука не сомневался, что справится с совком
голыми руками. Поэтому тоже положил свой пистолет на шубы. Янис последовал его примеру.
После этого Лимон отошел к открытой балконной двери и вытащил из заднего кармана
джинсов "лимонку".
- Значит, так, ребята, - спокойно начал он, - я не шучу. Одно лишнее движение - и
мы все взлетим в воздух. Только я еще успею зацепиться за балкон, а вас уже не зашьет ни один
хирург.
Похоже, Янис первым оценил ситуацию. Он демонстративно приподнял руки, давая
понять, что не собирается идти на конфликт.
- Нарвались... - выдавил из себя Лука в бессильной злобе, уничтожая Лимона
взглядом.
- Кладите деньги на стол и не вздумайте тянуться за пистолетами.
В этот момент пришедший в себя Феодосии вскочил и бросился к Луке.
- Задавим падлу! - снова закричал он. Лука заткнул ему рот рукой.
Медленно, как бы не веря в происходящее, они все трое вытащили деньги и бросили их к
ногам Лимона. Тот, закусив губу от боли в плече, подобрал раненой рукой, второй держа
высоко над собой "лимонку". Потом стал продвигаться к двери. Феодосии не выдержал и в
прыжке бросился на него.
Удар пришелся в простреленное плечо. Лимон вскрикнул и, зайдясь от боли, выпустил
гранату.
Она покатилась по полу.
Все замерли. Прошло несколько томительных минут ожидания.
Первым пришел в себя Лимон. Он рванулся к двери и выскочил из номера. Ключ торчал
со стороны коридора, не стоило труда его повернуть.
Сразу же раздались удары кулаков Луки.
- Ребята, - крикнул Лимон, - вторую гранату кладу под дверь. Не испытывайте
судьбу. Чека привязана к ручке. Вы уже убедились, что у меня гранаты боевые. Сидите тихо.
Или идите через балкон.
Увидите Федороса, передайте привет от Лимона.
С этими словами Лимон удалился. Внизу он сунул в карман портье одну из отобранных
пачек и предупредил:
- Ты меня здесь не видел. Позвони Ходже и сообщи, что в сорок восьмом номере сидят
люди Федороса. Интересно, чем они там занимаются? По-моему, решили украсть шубы Ики.
Нехорошо как-то.
Портье понимающе кивнул и сунул руку в карман. Лимон похлопал его по плечу.
- Там достаточно, не проверяй. - И вышел на улицу.
Инга вернулась на виллу и поразилась царящей на ней тишине. Она обошла все комнаты и
нашла Ольгу, спящую в качающемся шезлонге. Принесла плед и укрыла обнаженную девушку.
Села рядом в плетеное кресло и закурила. В своих мучительных переживаниях она долго не
могла примириться с присутствием Ольги. Пришлось честно задать себе вопрос - готова она
отпустить Лимона или нет.
Оказалось, не готова. А значит, приходилось привыкать к новой ситуации. Но если Инга
не в состоянии разлучить Лимона с Ольгой, то почему не попробовать наоборот? Увести от
Лимона его княгиню.
Наблюдая за ней, Инга отметила очень хрупкую защитную оболочку, не спасавшую
девушку от любых воздействий на ее психику. Ольга была неврастенична, издергана,
обессилена и потому чрезвычайно внушаема. Ей не хватало материнского тепла и женской
ласки. Ни один мужчина, а уж тем более Лимон, был не в состоянии дать ей это. С раннего
возраста, привыкнув к мужчинам, она страдала комплексом невосполненного детства. В нем ее
мало баловали и ласкали. Поэтому стоило погладить ее по голове, и на глазах княгини
наворачивались слезы.
Все это не ускользнуло от внимания Инги. Не в силах расстаться с Лимоном, она решила
соблазнить Ольгу лаской и нежностью. Сама Инга никогда не занималась сексом с женщинами,
хотя много думала на эту тему. Особых лесбийских наклонностей в себе не ощущала. Иногда,
ловя себя на любовании какой-нибудь девушкой, думала, что делает это просто из любви к
изящному. Теперь она решила перейти грань дозволенного. Влюбить в себя княгиню, стать ей
матерью, сестрой, любовницей и потихоньку отдалить от Лимона. В один прекрасный день
Ольга сама от него откажется. Инга понимала коварство своего плана. Но не сомневалась, что
это наиболее безболезненный выход из создавшегося положения.
Вечерний ветерок принес еще не летнюю прохладу. Инга подошла к Ольге и осторожно
защемила ей пальцами нос. Через секунду та открыла глаза и испуганно посмотрела на нее.
- Тебе нужно перейти в спальню. Давай помогу.
Она обняла Ольгу за плечи и, поддерживая на ней плед, проводила ее вниз. Княгиня, не
отошедшая ото сна, с удовольствием отдалась заботе Инги.
Та уложила ее в постель и ушла в кухоньку, где сварила пунш из красного вина с травами,
корицей и перцем.
Ничего вкуснее Ольга в своей жизни не пила.
Вместе с горячим вином тепло разливалось по ее телу. Голова оставалась ясной. Мысли с
легкостью порхали в ней, не задерживаясь. Сосредоточиться на чем-то было невозможно, и от
этого ей становилось смешно. Беззаботность овладела ею и превратила в маленькую
шкодливую девчонку, прячущуюся под одеяло и неизвестно над чем смеющуюся.
Инга, выпив пунша, тоже повеселела. Раскраснелась, помолодела. Она уже не казалась
Ольге высокомерной стервой, а была такой же девчонкой, готовой в отсутствие взрослых
стоять на голове и заниматься глупостями.
Без всякого напряжения между ними возникла легкая игра, в которой Ольга пряталась под
одеяло, а Инга вытаскивала ее из-под него. Их руки все нежнее и ласковее прикасались к
разгоряченным телам друг дружки. Это вызвало смех и блаженное постанывание. Незаметно
они оказались под одеялом вместе. Ольга прижалась к Инге и затихла. Ее так давно никто не
гладил по голове, не ласкал спину, способную от любого прикосновения прогнуться, подобно
тонкой медной пластинке, зажатой между двумя пальцами.
Инга сама увлеклась игрой. Ей нравилось тело княгини. Оно оставалось по-детски
угловатым, но и по-женски пластичным. Особенно ее притягивали три родинки, одна из
которых находилась у самых нижних губ. От каждого поцелуя Ольга вздрагивала, словно по
ней проскакивал электрический ток. Они обе могли бы перейти к более решительным
действиям, не чувствуя никаких запретов, но оттягивали этот момент, продолжая дурачиться.
Когда Инга сорвалась с постели за новой порцией пунша, Ольга, посмотрев ей вслед,
искренне восхитилась ее маленькой шарообразной попкой.
- Ты красивее, чем я, - сказала она.
- Нет! - возмутилась Инга. - Ты высокая, и лицо у тебя милое.
- Твоя фигура лучше, гармоничнее. Груди и попка - просто налитые яблоки. У меня
таких нет.
Доска - два соска... - говорила она без язвительности. Ей действительно хотелось
засыпать Ингу комплиментами. Восторгаться ею. Обсуждать каждую деталь ее точеной
фигуры. Прикасаться губами к ее шелковистой коже на животе...
Они обе бурно радовались тому, что бывшая между ними стена отчуждения рухнула и
пыль осела. Не нужно было стесняться друг друга, подозревать, ревновать. Отныне они
упивались дружбой и нежностью и готовы были бесконечно дарить их друг другу.
Еще ни слова не было произнесено о Лимоне.
Он для них уже существовал вне их отношений. Им обеим казалось, что они нашли между
собой нечто общее, что не требует объяснений. Нежась в объятиях, они готовы были наперебой
рассказывать о Лимоне. Подстегивать себя эротическими воспоминаниями о постели с ним.
Ольга в подробностях описала происшедшее на пыльном полу в подземном ходе, а Инга
посвятила ее в тайны возбуждения хлыстом.
Они обе потеряли счет времени. Забыли обо всем и очень расстроились, когда настойчиво
и неотвязно разразился звонком телефон.
- Слушаю, - по-гречески ответил Инга.
- Керья Инга? - спросил мужской голос и продолжал по-русски:
- Вы меня не знаете, поскольку в Афинах недавно. Здесь все русские так или иначе
знакомы между собой. Меня зовут Димитрис. Димитрис Федорос. Я, как и вы, когда-то жил в
Москве...
- Очень приятно, - перебила Инга, с трудом восстанавливая дыхание. - Чем могу быть
полезна?
- Нет, нет, нет... Только не картами. Я сам гадаю на кофейной гуще. Мне нужен ваш..,
московский приятель... Лимон.
Инга опешила. Она не представляла, что так быстро Лимон засветится в Афинах.
- Его нет, - сухо ответила она.
- Это-то меня и настораживает, - вздохнул в трубку Федорос.
Его тревога мгновенно передалась Инге.
- Что-нибудь случилось?
- Как вам сказать... Ничего суперплохого, но лучше бы ему связаться со мной.
- Оставьте телефон.
- Я лучше позвоню сам. Вы только непременно передайте, что звонил Димитрис
Федорос. Он поймет, в чем дело. Всего самого вам хорошего.
Ингу этот звонок напугал не на шутку. Она вернулась в спальню к Ольге заметно
опечаленная.
- Что с ним? - встрепенулась та.
- Не знаю.
Они обнялись без всяких сексуальных желаний, объединенные общей тревогой. Каждая в
эту минуту с замиранием сердца думала о Лимоне и была благодарна другой, что не осталась
одна.
- Как ужасно, что я не могу ему помочь. Мои пасьянсы больше не складываются. Он
остался совсем незащищенным, - виноватым голосом произнесла Инга.
- Зато нас двое, а это уже сила, - возразила Ольга.
Инга снисходительно потрепала ее по голове.
Смешно, что поначалу приняла обычную девчонку за прожженную ведьму. Теперь
княгиня ей казалась милой девочкой, толком еще и не понявшей, что такое любовь. К Лимону
она тянулась, видя в нем защиту и покой. Ничего серьезного в ее увлечении не таилось. Инга
рассчитывала полностью завладеть ее сердцем. Ольга никакого сопротивления не выказывала.
Она растворялась в блаженстве от одного только прикосновения Ингиных рук.
Так они провели вечер. Лимон пришел ночью.
Усталый и крепко выпивший.
После стычки с Феодосием у него разболелось плечо и онемела рука. Выйдя из
гостиницы, он с трудом добрался до первой попавшейся таверны и заказал "Узо", потом подряд
еще несколько порций, уже без воды. Закусывал какой-то жареной рыбешкой и упрямо
обдумывал свои последующие ходы. В его положении бросать вызов целому клану было
довольно рискованно. Тут наиболее приемлемыми становились два варианта. Либо убить
Ходжу и его ближайших помощников, либо очень крупно подставить его в нелегальном
бизнесе.
Первый вариант устраивал Лимона больше. Но был почти невыполним. Второй же
требовал много времени и надежных партнеров. На таких, как Янис, Лука и Феодосии,
рассчитывать не приходилось. Они годились только для уличных драк. В некоторой степени
Лимон рассчитывал на Федороса.
Если не на помощь, то хотя бы на получение информации.
Поэтому сообщение Инги о звонке Димитриса его обрадовало. Он налил в фужер водку,
сел у камина и позволил Инге положить голову ему на колени.
- Мы очень переживали за тебя.
- Кто - мы? - не понял он.
- Я и Ольга. Она уже спит.
- Нашли общий язык? - удивился Лимон.
- Она оказалась замечательной девчонкой.
Влюблена в тебя по уши. Ждет ласки, нежности, красивых слов, ухаживаний - короче,
всего, чего ты не способен дать.
Лимон отстранил ее и устало спросил:
- На что ж я способен?
- Любить меня. Это нетяжело и необременительно. - Она снова прильнула к нему.
- Намажь мне чем-нибудь рану, ужасно болит, - попросил Лимон, давая понять, что не
собирается обсуждать свои чувства к Ольге.
Она помогла ему раздеться, принесла мази собственного приготовления и стала втирать в
затянувшуюся розовыми рубцами рану. Лимон тихо постанывал. Она успокаивала его, целовала
в губы и через некоторое время полностью сняла боль. Из благодарности или от усталости
Лимон не стал сопротивляться, когда она потащила его в свою спальню. Позволил себя
полностью раздеть и покорно улегся на спину. Инга с безумной страстью запрыгнула на
постель. Всего нескольких движений хватило, чтобы возбудить его, и она снова почувствовала
прежнего, сильного любовника. Ему не пришлось ничего делать самому. Она села на него и
забилась в конвульсиях. Ее вопли разносились по всему дому, в то время как Лимон глубоко
постанывал.
Только теперь он почувствовал разницу между Ингой и Ольгой. С княгиней он играл
первую скрипку, а с Ингой предоставлял это право ей. И трудно было решить, что лучше.
Конечно, хорошо быть активным любовником, выкладываться, чтобы доставить наслаждение
любимой девушке. Но это возможно только при полном безделии и витаний в мечтах. А когда
нервы напряжены и каждый новый день приносит смертельную усталость, поневоле
предпочтешь умную, все знающую наперед Ингу.
Ложась с ней в постель, ему не нужно было заботиться о своей потенции, все в ее руках
образовывалось наилучшим образом. А с княгиней, особенно после первой неудачной попытки,
приходилось каждый раз доказывать свою мужскую состоятельность. А ради чего?
Инга, забыв обо всем на свете, заломила руки за голову и дергала животом, словно
исполняла восточный танец. Она впала в транс и полностью отдалась во власть своих
ощущений. Лимон забыл про усталость и, опираясь здоровым локтем в матрац, поднимал ее на
себе в мучительной жажде финала.
Они оба не заметили, как рядом оказалась Ольга. Она сидела на коленях и с восхищением
наблюдала за происходящим.
Когда Инга бессильно соскользнула с Лимона, княгиня потянулась к нему руками, и он
вздрогнул от неожиданности.
- Я тоже хочу, - прошептала она.
- Уйди, - пробормотал он.
Но Ольга не желала его слушать. Ее губы нахально хозяйничали, стремясь возбудить его
обессиленное тело. С Лимоном подобное происходило впервые. Может быть, в другой раз он и
заинтересовался бы неординарностью ситуации, но сейчас, кроме стыда и апатии, ничего не
ощущал. Приподнявшись, он с силой оторвал от себя Ольгу.
- Оставь меня, не надо. Так у нас ничего не получится.
Ольга всхлипнула, и из ее глаз потекли слезы.
В их отношения вмешалась Инга, она обняла княгиню и принялась, целуя и лаская ее,
утешать. Такое Лимон видел только в порнофильмах. Он встал и поспешно вышел, оставив
девушек в замысловато-раскованных позах.
Рано утром раздался телефонный звонок. Лимон взял трубку и сонно спросил:
- Вам Ингу?
- Нет. Мне нужен Лимон. Его беспокоит Димитрис Федорос.
- Я слушаю.
- Думаю, нам следует незамедлительно повидаться.
- Когда?
- Часов в двенадцать предлагаю пообедать вдвоем. На Каланаки есть один пристойный
ресторан.
Там нас примут. Попросите Ингу подвезти вас на площадь. Ждите меня в сквере у
памятника.
- Ладно, - коротко ответил Лимон.
Он не сомневался, что Федорос проявит к нему интерес, поэтому, посмотрев на часы,
решил еще немного поспать.
Завтрак Инга принесла Лимону в постель. Вид у нее был помятый и несколько
смущенный. Лимон ел бутерброд с маслом, сыром и джемом. Запивал крепким кофе. Рука и
плечо болели меньше.
- А где Ольга? - спросил он.
- Спит в своей спальне.
- Значит, вы теперь подружки?
- Да.
- Решили мне гарем устроить, как арабскому шейху?
- Для приличного гарема слишком мало девушек, - отшутилась Инга.
Лимон отодвинул поднос.
- Учитывая, что у меня полно дел, вы сделали правильный выбор. Надеюсь, ко мне
претензий не будет?
- Какие претензии, ведь я тебя люблю, а княгиня думает, что тоже.
Лимон ничего не ответил и отправился в душ.
Ровно в двенадцать Инга подвезла его к скверу на Каланаки. У памятника прохаживался
довольно высокий мужчина, с атлетической фигурой и животом в форме арбуза. Но при таком
животе он не выглядел толстым. Наоборот, скорее был спортивен.
Походка была энергичной и несколько подпрыгивающей. Лысый череп в шрамах
окаймляли совершенно черные волосы. Лицо было типичным для грека. Небольшие глаза
оливкового цвета, выразительный нос и непременные усики. Одет он был в синюю рубашку с
короткими рукавами и серые брюки. Дорогие, мягкие черные туфли небрежно подчеркивали
его высокий социальный уровень.
Он как-то сразу выделил Лимона среди толпы и улыбнулся ему, как старому знакомому.
- Рад видеть!
- Спасибо, - ответил Лимон, пребывая в некотором напряжении.
- Ресторан тут неподалеку. Вон по той улице, немного вниз. Так что пройдемся, -
предложил Федорос и энергично направился в указанном направлении.
На ходу он разговаривать не любил, поэтому несколько раз предупредил:
- Сейчас сядем и все обсудим.
Лимон краем глаза заметил, что на некотором удалении по противоположной стороне
улицы шли два парня, явно телохранители. Федорос не обращал на них внимания, желая
казаться неуязвимым.
Ресторан только открылся, и посетителей в нем еще не было. У входа их встретил
улыбающийся метрдотель и проводил к столику в глубине зала.
- Давай нам все, - махнул ему Федорос. - И пару бутылок сухонького. Лучше
французского.
Судя по тому, что грек утвердительно кивнул, он понимал по-русски. Федорос заметил
удивление Лимона и не замедлил объяснить:
- Это наш парень! Мыкался без дела. Но как только выучил язык, я его сюда пристроил.
Ох, ты даже не представляешь, скольким требуется моя помощь. Приезжают сюда без денег,
без языка, без профессии. Абсолютно непонятно, на что люди рассчитывают. Тут своих
безработных полно. Нет, прут вовсю. А как нахлебаются капитализма, бегут ко мне, умоляют:
"Помоги, Димитрис, будешь нам как отец родной". Можно подумать, я их всех лично в
...Закладка в соц.сетях
