Жанр: Боевик
Богатых убивают чаще
...ава 7
Аля Краузе после отъезда Киры осталась дежурить в палате Ариадны Васильевны.
Старуха мирно посапывала, возлежа на американской травматологической кровати. После двух
перенесенных операций она была крайне измождена. Но в короткие часы бодрствования
собирала волю в кулак и требовала информацию о расследовании убийства сына. Вот и на этот
раз внезапно открыв глаза, спросила:
- Что происходит?
- Где? - вздрогнула Аля.
- Здесь.
- Все в порядке... как обычно.
- Ой, не ври, милочка. Меня даже в таком состоянии провести сложно. Что случилось?
Аля относилась к той редкой категории людей, которые органически не могли врать.
Поэтому ее щеки мгновенно вспыхнули воспаленным румянцем. Перед уходом Кира
строго-настрого запретила рассказывать Ариадне Васильевне о похищении Петелина. Значит,
следовало как-то выкручиваться.
- Может, вам поменять белье? - растерянно спросила она.
- Поменяй лучше выражение своего лица. Оно тебя выдает с потрохами, - Ариадна
Васильевна буравила докторшу колючим проницательным взглядом. - Женя Петелин умер?
Да?!
Предположение старухи ошеломило Алю. Она затрясла головой так, что русые волосы,
собранные на затылке в хвост, заметались по ее узким плечам.
- Он жив. Совсем никакой опасности для здоровья. Всего лишь небольшая контузия...
- И где он сейчас?
- Не знаю, - призналась Аля и от ужаса закусила нижнюю губу.
- Не уберегли... - задумчиво прошептала Ариадна Васильевна. - Я чувствовала, что
этим закончится. Но почему его, а не меня?
- Нет, нет. Его просто арестовали. Приезжал ОМОН, - затараторила Аля. - Они во
всем разберутся, и мы продолжим лечение.
Признание заставило Ариадну Васильевну приподняться. Это далось ей с трудом и
вызвало непроизвольный стон. Аля рванулась к пациентке, обняла ее за плечи и помогла
опуститься на высокую белоснежную подушку.
- Вам нельзя двигаться.
- Зато можно действовать, - глухо ответила та. - Подай телефон.
- Здесь его нет.
- Так принеси. И не перечь мне, милочка. У тебя это не получится.
Ариадна Васильевна обладала магической способностью заставлять людей подчиняться.
Это признавал даже ее сын, сам считавшийся властным человеком. В своих решениях она
никогда не сомневалась, любые действия считала правильными и была нетерпима к чужому
мнению. Эти качества многие годы доставляли ей одни неприятности, лишали подруг, мешали
производственным отношениям в коллективе бухгалтерии Министерства путей сообщения, где
она много лет работала главбухом. Но во многом способствовали становлению характера
Артема. А после того, как он превратился в крупнейшего банкира, стали вызывать восхищение
и зависть. Молва окрестила Ариадну Васильевну "железной леди", главной советчицей сына,
несгибаемой блюстительницей его интересов.
Большие деньги обладают свойством превращать малопривлекательные черты
человеческого характера в ценные качества сильной личности. В последние годы Ариадна
Васильевна пожинала обильные плоды этого превращения. Ей не только не перечили, но даже
не смели подвергать малейшему сомнению ее требования.
Аля молча подчинилась. Принесла мобильный телефон и передала старухе. Ариадна
Васильевна с гримасой боли на лице набрала номер.
- Неля? Это я. Живая! Поэтому бери с собой Марата, Усикова и срочно ко мне. В
клинику, - и не собираясь выслушивать возможные отговорки, передала трубку Але. Ей
ничего не оставалось, как подтвердить:
- Ариадна Васильевна вас ждет.
Старуха, даже лежа в постели, умудрилась надменно задрать голову. Немигающим
взглядом уставилась в потолок. Сухая потемневшая кожа натянулась на ее скуластых, почти
калмыкских щеках. Фиолетовые крашеные волосы, стриженные неизменным каре, рассыпались
по белой подушке. Бескровные впавшие губы сдерживали не то дьявольскую улыбку, не то
страдальческую гримасу.
- Рассказывай все, - едва слышно приказала она.
Алю охватил ужас. Но происшедшее запомнилось ей до мельчайших деталей. Особенно
то, что пациента вывели на мороз босиком, в больничной пижаме и в наручниках.
- Обыск не делали? - спросила Ариадна Васильевна.
- Нет. Ничего не тронули. Даже не поинтересовались его историей болезни.
- Ордер на арест не предъявляли?
- Только грозили оружием.
- Ясно. Его похитили... - старуха снова приподнялась. Решимость придала ей силы. -
Надеются, что я не выкарабкаюсь... спешат. Но я и в таком состоянии способна
сопротивляться... Не дождутся...
Переоценив свои силы, она вынуждена была откинуться на подушки.
Банковские служащие поспешили предстать перед матерью покойного шефа без
каких-либо промедлений. Главбух Неля Стасиевна Фрунтова пользовалась особым
расположением Ариадны Васильевны. Когда-то они вместе работали в отделе бухгалтерского
учета МПС. Оттуда Фрунтова и перекочевала в банк Артема Давыдова.
Марат Хапсаев был протеже самого банкира. Став управляющим банка, он напрочь
отрекся от карьеры математика-программиста в одном закрытом НИИ.
Начальник же кредитного отдела Эдуард Семенович Усиков после "плешки"
стажировался в мичиганском университете. Он считал себя намного образованнее и грамотнее
своих начальников, но природная эластичность характера удерживала его от конфликтов.
Артем сразу выделил молодого амбициозного финансиста и, приблизив, часто пользовался его
советами. Закрывая глаза на то, что Эдуард баловался наркотиками и вел довольно
беспорядочный образ жизни. Ариадна Васильевна терпеть не могла этого, как она презрительно
выражалась, "гения в коротких штанишках". И Усиков отлично знал это.
Все трое вошли в палату, скрывая лица за огромным букетом роз, который, как знамя,
держал перед собой Марат Хапсаев. Ариадна Васильевна никак не отреагировала на их
появление. Лишь приказала Але:
- Оставь нас, милочка. Понадобишься - позову. И забери этот чертов веник.
Поминками отдает.
Аля безмолвно взяла цветы из рук Хапсаева и выскользнула за дверь.
- Подойдите поближе, чтобы я вас могла видеть, а вы меня слышать. И никаких
вопросов о моем здоровье...
Служащие почтительно приблизились к кровати. Они не знали, зачем именно были
вызваны к старухе, но, учитывая ее непредсказуемый взрывной характер, опасались за свою
дальнейшую карьеру в банке. Ариадна Васильевна уставилась на них немигающим взглядом
кобры, готовой в любой момент нанести беспощадный смертельный удар.
- Только что совершено новое покушение на Женю Петелина. Его выкрали прямо из
больничной палаты. Кто-то усиленно хочет поставить нас на колени. Не исключено, что его уже
нет в живых.
- Какой ужас! - всплеснула толстыми руками Нелля Стасиевна.
Мужчины сурово промолчали. Устранение Петелина вынуждало Ариадну Васильевну
выдвинуть на пост председателя правления банка кого-то из них. Считалось, что наибольшими
шансами обладает Марат Хапсаев, поскольку он пользовался поддержкой Ариадны
Васильевны. Но и деловые качества Усикова нельзя было сбрасывать со счетов. Тем более, что
сам Артем Давыдов признавал его лидерство в банковских операциях.
- Вы все служили Артему верой и правдой. У меня нет оснований кого-либо из
сотрудников подозревать. Но его убийство каждому из вас открывает новые перспективы. И это
настораживает. Не надо наперебой клясться мне в верности. Пока верю и так. Но с этой минуты
всю политику в банке буду определять сама.
- Это большая честь для нас! - не выдержал Марат Хапсаев.
- Вы всегда были прекрасным экономистом, - поддержала его Фрунтова. На ее
круглом, полном, с мясистыми щеками лице заиграла искусственная фарфоровая улыбка.
Усиков не склонен был поддерживать льстивое выражение чувств коллег, поэтому без
экивоков заявил:
- В любом случае вам придется назначить кого-то исполняющим обязанности... Нельзя
руководить банком из больничной палаты.
- Можно даже из гроба, - глухо возразила Ариадна Васильевна. Выдержала длинную
паузу и пригрозила: - И это очень скоро почувствуют многие на собственной шкуре. Завтра
утром привезите мне документы по приватизации "Сибирсо" и вызовите в Москву Егора
Вакулу. Так прямо и скажите: "Ариадна Васильевна хочет видеть".
- Будет исполнено, - мгновенно отреагировал Хапсаев.
- Не сомневаюсь. С тебя за все и спрошу. Возвращайтесь в банк и смотрите, чтобы вас
самих по дороге не украли.
Глава 8
Плешивый человек с каменным лицом и сигарой в напряженно сомкнутых губах
вплотную подошел к Петелину, обдал его едким дымом, потрепал по щеке, с мрачной иронией
пошутил:
- Наконец-то ты попал куда надо. Сейчас тебя переоденут, и давай к столу. Самое время
обедать.
Евгений затравленно озирался по сторонам. Комната напоминала парадную залу
рыцарского замка. Когда его запихнули в приоткрытую кованую дверь невзрачного
московского трехэтажного особняка с посеревшей и облупившейся от времени штукатуркой,
Евгений был уверен, что попал в райотдел милиции. Об этом свидетельствовало большое окно,
отгораживавшее от мрачного вестибюля комнату дежурного, напичканную всяческой
аппаратурой, в том числе и мониторами камер наружного наблюдения.
Но сейчас, ощущая закоченевшими босыми ногами теплую ворсистость толстого ковра,
он испугался еще больше, так как представителями закона среди этого великолепия и не пахло.
Огромное пространство с теряющимся в высоте купольным потолком освещалось факелами,
вставленными в выступавшие из каменных стен в виде бра могучие, рыцарские, сжатые в кулак
железные перчатки. Жирные языки живого пламени хищно отсвечивались в многочисленных
венецианских окнах, наглухо заложенных с внешней стороны. Почти в центре зала из грубых
булыжников был выложен очаг. Дым от костра, разведенного в нем, закручивался в медный
раструб огромной вытяжки.
Должно быть, хозяину понравился испуг, отразившийся на лице Петелина. Он вторично
потрепал его по щеке и оттолкнул от себя.
- Но только не обосрись... - и обратился к сопровождавшим, - уберите его.
Чья-то рука схватила Евгения сзади за волосы, развернула носом к узкой, скрипнувшей от
собственной тяжести, открывшейся дверце и швырнула его внутрь обозначившегося розовой
мутью мраморного склепа. Не удержавшись на ногах, он упал. И лежал бы, наверное,
бесконечно долго, если бы не ощутил легкие прикосновения женской руки, пригладившей
вздыбленные на затылке волосы.
- Не бойся... Я не сделаю тебе больно, - прозвучал над головой мелодичный женский
голос с южным акцентом. - Вставай, не надо мужчине валяться в таком положении.
Евгений приподнялся. Перед ним, опустившись на колени, склонилась пышногрудая
блондинка. Сквозь прозрачную ткань со всей откровенностью белело ее дородное тело.
- Что происходит? - спросил он, пораженный увиденным.
- Ничего. Тебя нужно привести в порядок, - она взяла Евгения за руку и, встав,
потянула за собой. - Так уже лучше. Снимай пижаму.
- Зачем?
- Не полезешь же ты в ванную одетым.
За плечами блондинки действительно находилась роскошная, словно кабриолет без колес,
джакузи, сверкавшая никелированными деталями. Склеп оказался всего лишь просторной
ванной комнатой со множеством искусственных цветов, зеркал и двумя мраморными лежаками
в античном стиле. Пока он привыкал к необычной обстановке, блондинка легко и бесцеремонно
сняла с него пижамную куртку, бросила на пол и взялась за застегнутые на пуговицы штаны.
Евгений смущенно задержал ее руку.
- У меня контузия... - неожиданно произнес он. Блондинка игриво хихикнула.
- Ну, не в штанах же она прячется, - проговорила она и резким движением спустила
штаны до колен. Нагнулась и, обращаясь, как с ребенком, потребовала: - А теперь освободи
одну ногу... И вторую...
Растерянность притупила чувство стыда. Евгений послушно выпутался из штанин. В тот
же момент блондинка сбросила с себя прозрачную накидку и, обняв его за талию, увлекла в
бурлящую горячей водой ванну. Ощутив внезапное блаженство, он набрал в легкие воздух,
закрыл глаза и окунулся с головой. А когда вынырнул, попал в уютные мягкие объятия.
- Давай познакомимся, - прошептала блондинка, покусывая мочку его уха. - Кто ты?
- Петелин, Евгений... - ошарашенно представился он.
- Ты убил банкира, да?
От нервного шока Евгений чуть снова не скрылся под водой. С той минуты, как его грубо
вытащили из больничной койки и заставили босиком семенить по заснеженным гранитным
ступенькам клиники, мысль о том, что это конец, не покидала его. И причина заключалась не в
убийстве одноклассника, а в том, что он оказался игрушкой в безжалостных руках людей, для
которых его жизнь оценивалась не дороже комариной.
- Кто сказал? - кратко отреагировал он, понимая бессмысленность любых оправданий.
- Зови меня Анастасией.
- Почему?
- Потому что в меня переселилась душа цесаревны Анастасии.
У Евгения слишком болела голова, чтобы удивляться очередному бреду.
- Тогда уж лучше цесаревной... - и вдруг рассмеялся.
- Чего ты? - надула губки блондинка.
- Весело получается: ты - принцесса, я - убийца! Приехали!
Анастасия вылезла из бурлящей воды, села на край ванны, закинула ногу на ногу и,
пощипывая себя за соски, строго сказала:
- Ты будешь тем, кем тебя назначат.
- Кто? - напрягся Евгений.
- Узнаешь там, - мотнула головой в сторону двери, - не мое это дело.
- А ты для чего?
- А я в основном тела обмываю! - и блондинка с грубым смехом плюхнулась в воду.
В который раз Евгению стало не по себе. Мысль о предстоящих мучениях парализовала
волю и тело. Поэтому ласки Анастасии, которыми она решила возбудить его плоть, ни к чему
не привели.
- О, да ты готов... Вылезай.
Евгений молча подчинился. Позволил обтереть себя полотенцем, спрыснуть дезодорантом
и уложить феном жидкие белесые волосы, которые он обычно зачесывал слева направо.
- Как колхозник какой-то, - прокомментировала Анастасия. - Нужно все это состричь.
Тогда и плешь незаметна будет.
- Думаешь, поможет? - безразлично спросил Евгений.
- Нет, - честно призналась толстуха, чем еще больше усугубила ощущение конца.
Поэтому он даже не обратил внимания на предоставленную ему добротную одежду.
Машинально натянул трусы от "Труссарди", фланелевую рубашку в крупную
желто-коричневую клетку, велюровые брюки свободного покроя от "Валентино" и влез в
мягкие кожаные "казаки". При этом совершенно не удивился, что все вещи оказались его
размеров. Никогда не носивший ничего подобного, он даже не взглянул на себя в зеркало, а
лишь обреченно спросил:
- Пошли?
- А клевый ты, мужик, получился. С тобой можно и поприкалываться, - неожиданно
заметила Анастасия.
В ответ Евгений криво усмехнулся. Все с тем же тяжелым скрипом открылась дверь, и
они вместе вернулись в бесконечно огромный рыцарский зал, обдавший их запахом
начищенных стальных клинков и жарящегося в очаге мяса. Непроизвольно Евгений стал искать
взглядом того, кого принял за хозяина заведения - плешивого мужчину с каменным лицом. Но
в зале никого не было. Внимание привлек лишь длинный, накрытый белой скатертью стол, за
который могло при желании усесться человек тридцать. Он был сервирован бронзовыми
кубками, вазами с экзотическими фруктами, кувшинами с вином и хрустальными графинами с
водкой. "Неужели меня действительно пригласили на ужин?" - удивился Евгений и
повернулся к Анастасии, чтобы поделиться этой нелепой догадкой. Блондинки рядом не
оказалось. Она исчезла. Зато как-то особенно ясно он увидел свое отражение в одном из
венецианских окон, подсвеченных ярким пламенем факелов. И поразился бледности
собственного лица. Евгений и раньше не отличался упитанностью, а за последние дни как-то
усох и превратился в неуклюжего подростка с искаженной страданием физиономией.
Свободного покроя рубашка в клетку не скрывала его внезапно возникшей тщедушности. И
даже вечно пухлый подбородок заострился и торчал странным довеском к плотно сомкнутым
губам. Глядя на отражение, было от чего прийти в полное уныние. Оставалось отметить, что
Артем в гробу выглядел лучше.
Новый скрип двери, но уже в другом конце зала оповестил о появлении хозяина. Теперь
Евгений мог рассмотреть его более внимательно. Мужчина с каменным лицом уже не казался
плешивым, он был подстрижен именно так, как предлагала Анастасия. Одет был в черный
кожаный френч, кожаные брюки с клепками по швам и в те же "казаки", но на высоких
скошенных каблуках.
- Ну, как наш сервис? - спросил он. Евгений пожал плечами.
- Знаю, знаю, не трахнул... бывает, - продолжил, снисходительно похохатывая,
хозяин. - Ладно, это не самое страшное в твоей жизни. Уж поверь мне. Хочешь сигару?
- Не курю.
Хозяин пыхнул ему в лицо дымом.
- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. Правда?
- Вы хотите меня убить? - прямо спросил Евгений, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Каменное лицо хозяина не выразило никаких эмоций. Лишь в тусклых глазах с
набрякшими веками сверкнули стальные клинки жестокости. Он смерил взглядом Евгения,
словно прикидывал, трудно убить такого клиента или нет. И спокойно заключил:
- Так просто, приятель, от меня не отделаешься.
- Да кто вы?! - не выдержав нервного напряжения, Петелин неожиданно для себя
перешел на крик.
Вернее, на истеричный визг. Губы его предательски дрожали, и справиться с ними было
уже невозможно.
- Пока мне непонятно, кто ты... Как говаривал мой прапор, ты - часть проблемы, или
ты - часть ее решения.
Большой бизнес пребывал в напряжении. Неопределенность положения "Крон-банка"
всем действовала на нервы. Вице-премьер Суховей молчал, и из его аппарата невозможно было
выудить никакую информацию.
Взрыв на Ваганьковском кладбище взбудоражил общественность. Телевидение и газеты
возвели этот террористический акт в ранг национальной трагедии. Оппозиция требовала
отставки министра МВД. Версии убийства плодились с невероятной быстротой. Поэтому
известие о похищении Евгения Петелина из частной клиники было воспринято как новое
доказательство неспособности властей к решительным действиям.
В эти дни невероятную активность развил Геннадий Волохов. Он носился по Москве и
являлся единственной надежной ниточкой, связывавшей правительственных чиновников с
представителями банковских кругов. Баншику доверяли. Он был свой. Бизнес-клуб в Газетном
переулке работал почти круглосуточно. Поговаривали, что именно здесь планируется
пресс-конференция вице-премьера Суховея после встречи с крупнейшими бизнесменами
страны.
- Ни за что не приедет, - сомневался Крюгер, выслушивая очередную порцию слухов,
собранных Волоховым.
- Это, Иван Карлович, зависит от нас. Пора диктовать свою волю, пока нас всех не
перестреляли, как глухарей на току, - возражал Банщик.
- И что ты об этом думаешь?
- Пока не выясним, кто украл Петелина, ни на какие контакты Суховей не пойдет. А
выяснить не получается. Смеян в панике. У Симонова большие неприятности. Сароян только
посмеялся над предложением обсудить дальнейшие планы. У меня такое ощущение, что
ликвидация Артема лишь первое звено широкомасштабного заговора. Но пока не могу нарыть
ни одной ниточки, ни одной зацепки.
Крюгер машинально постукивал носком туфли по булыжнику, словно собирался ударить
по нему, как по футбольному мячу. Через стеклянную конусообразную крышу зимнего сада
медленно просачивались сумерки. Водопад монотонно сбрасывал потоки воды в каменный
прудик, своим шумом напоминая о суетности жизни. Слова Банщика мало что значили для
Ивана Карловича. Крюгер не исключал причастность к заговору самого Волохова и боялся
попасться на его удочку.
Беседа, утомлявшая обоих своей бессмысленностью, была прервана появлением
нежданного гостя.
- Господин Сароян, - объявил управляющий клубом.
Иван Карлович и Банщик удивленно переглянулись. Волохов хотел было заверить, что не
договаривался о встрече, но в зимний сад стремительно вошел Артур Александрович.
- О, и Иван Карлович здесь! - воскликнул он. - Что же это происходит? Цирк
какой-то? Вы-то как считаете?
Такой напор для обычно сдержанного президента Межбанковской ассоциации был
нехарактерен и свидетельствовал о крайней встревоженности. Свои действия Сароян
согласовывал только с Белым домом и никогда не советовался с коллегами по бизнесу. При
этом был весьма осторожен и немногословен.
- Вы о чем? - пригладив беспалой рукой шевелюру, уточнил Крюгер.
- Э, давайте прямо поговорим. Гена, пусть подадут коньяк.
Волохов понял, что его присутствие нежелательно, но решил остаться, сделав застывшему
в дверях управляющему знак рукой. Сароян взглядом осудил упрямство Банщика, однако
настаивать на конфиденциальности разговора с Крюгером не стал, понимая, что в создавшейся
ситуации это будет напоминать секрет полишинеля. Подождал, пока появится поднос с
напитками, сделал несколько глотков коллекционного "Ани" и перешел к делу.
- Все попрятались по норам. Такое впечатление, что страну бросили на произвол судьбы.
- Вы имеете в виду нас? - продолжал тем же недоверчивым тоном Крюгер.
- Я имею в виду тех, кто не улетит отсиживаться в Швейцарию.
- Сейчас не время. Да при желании и там найдут.
- Вот и я о том же, - вздохнул Сароян и как-то нервно затряс все еще черной как смоль
бородой. - А потому давайте, Иван Карлович, попробуем поговорить по возможности
откровенно. Пока мы не выясним, кто "наехал" на "Крону", правительство не предоставит
никакого лимита доверия.
Волохов дружеским жестом предложил расположиться в удобных кожаных креслах под
пальмами.
- Правды в ногах нет, - напомнил он.
- Правды нет и выше, - еще более печально вздохнул Сароян и продолжил: - Кому
все-таки выгодно убийство Артема?
- Всем, - коротко и прямо заявил Крюгер. После столь откровенного признания
возникло длительное молчание. Каждый из участников разговора обдумывал, насколько далеко
можно идти в подобных выводах. Крюгер хорошо понимал, что появление Сарояна вызвано
отказом вице-премьера Суховея обозначить свою позицию в вопросе дальнейшей судьбы
"Крон-банка". Этим следовало воспользоваться и вынудить президента Межбанковской
ассоциации стать если не партнером, то хотя бы союзником.
- Если я правильно понял, Суховей ждет, когда мы сами расставим все точки над "и" в
этом вопросе.
- Да, - кивнул Сароян.
- И тот, кто назовет организаторов убийства Давыдова, предоставит доказательства и
укажет причины, тот и будет претендовать на лимит доверия... Я правильно понял?
- Да... - последовал повторный кивок.
- В таком случае, не буду скрывать, что готов побороться и за "Крону", и за
приватизацию "Сибирсо", - обозначил свою позицию Крюгер, зная об аппетитах Сарояна.
Тот лишь усмехнулся, отдавая должное откровенности президента
Финансово-промышленной группы. Пригубив рюмку с коньяком, он логично предположил:
- Исходя из этого, выходит, что убийство Артема - ваших рук дело.
- Ну, это надо доказать, - бесстрашно продолжил Крюгер. - Вам идея приобретения
Артемом "Сибирсо" тоже была как кость в горле. Существует информация, что между вами и
"Европейским альянсом" существует договор...
- Чушь, - перебил Сароян.
- Я встречался в Давосе с господином Зеем. Он очень надеется на ваши связи в
правительстве, - как бы невзначай сообщил Волохов, желая стать полноправным участником
разговора.
Сароян лишь скосил глаз и продолжил диалог с Крюгером:
- У вас есть что-нибудь конкретное?
- Есть. Копии документов, из которых ясно, что "Европейский альянс" хотел через вас
заполучить контрольный пакет акций "Сибирсо", - продолжил Волохов, уязвленный
пренебрежением к собственной персоне.
- Чушь! - Сароян в очередной раз проигнорировал Банщика. - Таких документов нет!
- Есть! - не сдавался Волохов. - Они находились в сейфе у Артема. И он собирался
дать им ход. Но не успел... Вот вам и повод для убийства... - Сделал паузу и веско добавил:
- В настоящее время эти документы у надежных людей.
Скорее всего, ни Крюгер, ни Сароян не ожидали такого поворота событий. Признание
Банщика застало врасплох обоих. Каждый понимал, что, имея на руках такие факты, Волохов
становился самостоятельной фигурой на шахматной доске или, что более очевидно,
представителем третьей силы, до сих пор не вступавшей в игру.
Первым нарушил молчание Сароян:
- Вам известно, по чьему приглашению Александр Зей приезжал в Давос?
- Естественно...
Крюгер мгновенно оживился:
- Не надо громких имен! - специально перебил Банщика, чтобы создать впечатление,
будто тоже владеет этой информацией.
- Из ваших признаний следует, что смерть господина Давыдова выгодна и тем, на кого
вы сейчас намекаете? - перешел в наступление Артур Александрович.
- Э, господин Сароян, не накликайте беду на всех, - замахал беспалой рукой Крюгер.
- Думаю, на сегодня мы исчерпали уровень откровенности, - согласился тот.
- Тогда прошу отужинать! - стремительно встав с кресла, предложил Волохов. - У нас
сегодня свежайшие устрицы. Только утром из Парижа!
В данной ситуации подобное предложение показалось неуместным. Оба бизнесмена уже
развесили флажки, обозначив ими границы своих интересов. Любое новое слово было бы уже
лишним. Оставалось молча попрощаться.
Еще при жизни Артема многие осуждали Киру. Одни за то, что вышла за него замуж,
другие за то, что развелась. Даже те, кому она искренне и бескорыстно помогала, раздраженно
говорили о ее красоте, стильности, элегантности и открытости. Частенько вспоминали о ее
бывшем муже, Алексее Сурове, сделавшим головокружительную дипломатическую карьеру.
Он был сыном сталинского наркома, удачно пережившего разоблачение культа личности.
Закончил, как и полагалось, МГИМО и, женившись на юной красавице Кире, в середине
семидесятых отбыл в длительную командировку в Париж. Мало кто знал, чем он там
занимался. Но в те годы это никого и не интересовало. Главное, что Суров был выездным. Кира
не совалась в его дела, хотя замечала, насколько они далеки от обычной дипломатической
службы. В часы тяжелейших запоев он пытался заводить разговоры о своей особой миссии, об
избранности и о богатстве, которое их ждет. Но при этом даже в самом пьяном состоянии
никакой конкретики себе не позволял. А занимался Суров размещением советских капиталов в
частных западных банках. И, естественно, был сотрудником КГБ. Об этом Кира узнала нам
...Закладка в соц.сетях
