Жанр: Боевик
Ответный удар
...Его вид
парализует волю. Настраивает на
послушание.
Лифтовые двери с шумом разъехались.
- Сейчас ты откроешь дверь и пройдешь в квартиру, - прошипел Жаров. - Как
ни в чем не бывало - чтоб не пугать соседейстаричков.
Или... Понял?
- Понял, - Кульгин сглотнул. Он, может, и полез бы в драку, но вспомнил,
какие железные руки стискивали его. Сделали его,
как щенка. И куда вдруг делся первый разряд по боксу? Где накачанные в зале
мышцы?
Кульгин послушно распахнул дверь квартиры. Ховенко проскользнул за ним в
прихожую. И тут Кульгин решил
использовать последний шанс. Он выкинул с развороту кулак - как учили, как
дрался на соревнованиях.
Ховенко ушел в сторону и толкнул Кульгина к стене, а Жаров резко ударил
ладонью в челюсть. Кульгин хрюкнул и осел на
пол.
- Шустрый, - хмыкнул Ховенко.
- Много их, шустрых, - кивнул Жаров.
- Не убил?
- Выживет, боксер-неудачник.
Жаров склонился над Кульгиным, пощупал пульс. Нажал на акупунктурную точку.
Через пару минут хозяин квартиры начал
приходить в себя.
- Вставай, - приказал Жаров.
Кульгина кинули на диван, сцепив его руки за спиной наручниками.
На столе лежали тринитротолуоловые шашки. Кульгин всю ночь мастерил
взрывные устройства. Нормальные, с оболочкой,
чтобы не просто ухнули, а унесли как можно больше жизней.
- С часовым механизмом, - покачал головой Жаров. - Молодец. Соображаешь.
- Хорошо постарался, - согласился Ховенко. Рот Кульгина заклеили пластырем,
чтобы не было соблазна орать. Слезящимися
глазами Кульгин расстреливал гостей. Жаров взял рацию и сообщил:
- Третий Первому. Сделано. Давай. Алексеев появился через пять минут.
- Ну, взрывник, поговорим? - осведомился он, рывком сдирая пластырь со рта
Кульгина. - Что рвануть должен был?
Поведай.
- Вы о чем? - Кульгин решил начать дуракаваляние...
- Об этой забаве юного техника! - Алексеев кивнул на разложенные на столе
вещи.
- Мужики, я ничего. Это мне заказали сделать. Я же не сам взрываю.
- И кто?
- Я клиентов не знаю. Из братвы кто-то.
- А кто тротил передал?
- Я не знаю. Мне в условленном месте оставили.
- Ах в условленном, - кивнул Алексеев и плотоядно улыбнулся.
Неторопливо, с наслаждением подрывника вывернули наизнанку. Его воли к
сопротивлению хватило ненадолго.
- Значит, один взрыв - полотно железной дороги. Второй - в общественном
транспорте, - подытожил Алексеев.
- Да, да, - закивал Кульгин и потянулся к большой фарфоровой чашке с водой,
к которой прикладывался каждые пять минут.
Зубы его стучали о фарфор, и вода расплескивалась - настолько дрожали скованные
наручниками руки.
- В каком именно общественном транспорте? Метро? Автобус? - пытал Алексеев.
- Все равно. Они сказали - их не волнует. Лишь бы побольше грохота. И
побольше жмуриков.
- Что ты собирался рвануть?
- Хотел автобус на окраине. В час пик там можно оставить без проблем пакет.
Оболочечное взрывоустройство с начинкой в
полкило тротила в набитом автобусе оказывает волшебное действие.
- Волшебное, да? - спросил Жаров.
- Взрывная волна, как картонных солдатиков, всех сомнет. С десяток трупов
гарантировано при самом худшем раскладе.
- Ух ты, век живи, век учись, - покачал головой Ховенко. - А людей не
жалко?
- А, - обреченно махнул Кульгин скованными руками.
- Ну что же нам с тобой делать, - пожал плечами Алексеев. - В неудобном ты
положении перед чеченцами. Надо тебе помочь
заказ выполнить.
- А? - непонимающе уставился на него Кульгин. Во взгляде Алексеева он
прочитал что-то такое, отчего его челюсть
безвольно отвисла и зубы застучали вновь...
- К чему эта комедия с завязанными глазами? - раздраженно произнес Мусса.
- Лучше мало видеть, но много жить, - рассудительно отметил Валеев.
Мусса огляделся. В просторном подвале в углу светила слабая лампочка,
бросая причудливые тени на предметы, среди
которых были какие-то запчасти, ремонтное оборудование. В углу приютились ящики,
спрятанные под ворохом картона.
- Смотри, Мусса, - Атлет подошел к одному из ящиков и открыл его. Затем
открыл другой.
- Да-а, - протянул Мусса, чувствуя, как голос его возбужденно дрожит. Он
взял в руки автомат.
- Новейший комплекс "ОЦ-14". На вооружение не поступал, - Валеев начал
открывать ящики, демонстрируя арсенал. -
"Винторез"... Прибор ночного видения - нет аналогов... Мины... Реактивный
пехотный огнемет... Сорокамиллиметровый
револьверный гранатомет...
- Ах, если бы у нас тогда такие вещи были!
- А то не было? Новенькое, со складов оружие. Даже бронетранспортеры нового
поколения, которые еще не поступили на
вооружение, оказались в доблестной чеченской армии.
- Что ты злишься, Атлет? - недоуменно спросил Мусса. - На кого?
- На тебя. На вас. На себя.
- И зря, Атлет.
Препирательство с Атлетом не обозлило и не обидело Муссу. Он знал, что
Валеев терпеть не может своих компаньонов и
при возможности вытряс бы из них душу. Но еще Мусса знал, что для Атлета в мире
существуют только деньги. За них он
работал. И всегда выполнял взятые обязательства. Но никогда не заискивал перед
заказчиком, в глаза говорил, что думал, и это
тоже вселяло уверенность, что он не обманет.
- Где ты все это набрал, Атлет? - спросил Мусса.
- В России сегодня добрые времена. Все можно достать за деньги. Или за
большие деньги.
- Дорого стало?
- Достаточно... Мусса, я никогда не жалел денег на обеспечение операции.
Хочешь победить - и вооружение, и выучка
должны быть на две головы выше, чем у противника. Таких игрушек у тех, с кем мы
будем воевать, нет. Я гарантирую, что все
будет сделано безупречно. Не думай об этой акции. Считай, что она уже успешно
прошла... Если твои абреки не напортят.
- Мои - не напортят.
- Давай прорабатывать детали.
Они засели за схему акции. Чеченец с уважением смотрел на сообщника. Тот
излагал уверенно. Все рассчитано предельно
четко. Чувствовалась школа очень высокого уровня.
- Ты, наверное, был когда-то офицером, Атлет?
- А такие вопросы задают?
- Да ладно.
- Был... И офицером хорошим, Мусса. Очень хорошим. Таким, которых ты,
наверное, не встречал. Вам повезло, что я не
воевал в Грозном. И ваше счастье, что я и мои ребята на вашей стороне.
- Да, - Мусса кивнул, признавая очевидную справедливость слов. Такого
противника, как Атлет, он иметь бы не хотел.
Машина затормозила в глухом углу за складами. Жаров не думал, что недалеко
от центра, около трех вокзалов, могут быть
такие мусорные края. Даже бродячим котам здесь не место. Темень - ни лампочки,
ни фонаря. Хорошее черное место для
черных дел.
- Ну что, взрывной мастер, приехали, - обернулся Алексеев к террористу.
- Вы что хотите? - плаксиво заныл Кульгин. - Что вы хотите? Скажите, я все
сделаю.
- Уже поздно, - покачал головой Алексеев.
Он кивнул Жарову и Ховенко, сидевшим на заднем сиденье рядом с Кульгиным.
Ховенко схватил верзилу так, что тот не
мог двинуться. Жаров прижал локтем его голову. Кульгин не заорал, а как-то
запищал.
Алексеев вынул инъектор и всадил заряд в руку подрывника. Тот дернулся,
глаза его закатились. Алексеев подождал с
минуту. Потом похлопал пленного ладонью по щекам. Тот замычал, с трудом разлепил
глаза. Взгляд его ничего не выражал.
- Пошли, - Алексеев взял за руку Кулыина и вытащил из машины.
Действие психотропа продлится около часа. Хватит за глаза.
Алексеев повел пленного в сторону железнодорожного полотна. Жаров
присматривал за ними издалека - мало ли какие
неожиданности могут быть ночью в таком месте.
Все в порядке. Пусто, ни души вокруг - это вполне устраивало. Лишние
свидетели не нужны.
- Держи, - Алексеев всучил Кульгину "дипломат". - Стой здесь. Не выпускай
из рук.
Кульгин мутно глянул на него и сжал "дипломат".
Когда Алексеев поворачивал ключ зажигания, со стороны моста ухнул взрыв.
- Порядок, - кивнул Алексеев, выруливая на дорогу. Утренние "Новости"
сообщили о произошедшем взрыве. На экране
было развороченное тело и вмятина в земле.
- По предположению следствия это еще один акт в террорвойне, идущей в
России, - заявил корреспондент. - Наиболее
вероятной видится версия - в портфеле неизвестного раньше времени сработало
взрывное устройство, предназначенное для
проведения террористического акта на железной дороге.
Алексеева эта версия устраивала вполне. Он рассчитывал, что устроит и
чеченских заказчиков этой акции. Такая работа у
взрывника - никто не застрахован от случайностей. Незачем заказчикам знать, что
таким образом спецслужба вывела из
обращения очередного террориста.
Была отработана первая информация, полученная Жаровым от его бывшего
коллеги Романа Демьяненко.
А у Алексеева было, чем заняться. Поезд событий набирал скорость. Появилась
новая работа для группы Жарова.
Предстояло спланировать новую акцию совместно с оперативниками ФСБ.
Виктор Шершенев был счастлив, когда сменился его начальник Коржов, который
собрался выгнать Виктора за
бесполезность и пристрастие к спиртным напиткам, да не успел. А Шершенев уже
было начал приискивать себе новую работу,
и это ему совершенно не нравилось, поскольку статус сотрудника Службы
безопасности Президента позволял ему вращаться в
высоких кругах, делать свои дела, быть при деньгах, при связях. Такие места
работы не оставляют просто так. Но подоспело
избавление - сурового, незыблемого, мощного Коржова - державное пугало, теневого
закоперщика государственных дел,
схрумкали быстро и просто, как яблоко. Только огрызок и остался. А его нишу -
близкого к "большому папе" визиря, заняли
его злейшие враги.
Для Шершенева настали хорошие времена. В службу вернулся изгнанный Коржовым
Сапрыкин - личность, с которой
Виктор чувствовал внутреннюю близость - слишком на многие вещи в жизни они
смотрели одинаково. Так что Шершенев
вместо пинка под зад получил повышение и погоны с двумя просветами. Все
складывалось отлично. Выстроилась четкая
цепочка. Виктор знал, что он - человек Сапрыкина. Сапрыкин - человек вицепремьера
Чумаченко. А Чумаченко - это такой
человек, выше которого только Бог и Президент, правда, часто Шершенев
предполагал, что президент вовсе не наш, а
американский, но и это его устраивало, поскольку российский Президент и
американский, как говорят в Одессе, две большие
разницы, притом не в пользу первого.
Шершенев занял достаточно прочное положение. Три с половиной сотни долларов
в месяц - конечно, не та зарплата, чтобы
держаться за должность, но Сапрыкин умел поддерживать своих людей, в том числе и
материально. Шершенев понимал, что
когда-то за все придется отрабатывать. Бесплатно ничего не делается. И время
возвращения долгов пришло. Однажды
Шершеневу вручили чемодан, который он должен был отвезти в Баку. Задание -
непыльное, выполнил его без труда. Еще пару
раз его подключали к подобной работе. Он не знал, что возил - может, наркотики,
а может, совсекретные документы. Неважно.
При такой постановке вопроса возможности засыпаться практически не было. Потом
пошла работа погорячее.
- Нужно завалить одного ублюдка, - прямо, без обиняков сказал Сапрыкин. -
Все подготовлено. Твоя задача - нажать на
спусковой крючок винтовки.
Что ж - нажать так нажать. Для Шершенева, кандидата в мастера спорта по
биатлону, прошедшего отличную снайперскую
школу, тут никаких проблем не было. Из мелкашки с чердака он всадил пулю
выходящему из дома типу, сопровождаемому
шкафообразными телохранителями. Всадил прямо в лоб Потом - еще одну. Две пули за
секунду - точно в цель. Рука не
дрогнула. И сомнений никаких. Только страх, что уберут после выполнения задания,
как часто бывает с киллерами. Но с
сотрудниками Службы безопасности так не поступают. Притом с сотрудниками
нужными.
После этого Шершенев понял, что принадлежит своему начальнику с потрохами.
Но пока его это устраивало. За те два
выстрела, посланные в цель за секунду, он получил неплохие деньги. На следующий
день газеты завопили о том, что убит один
из крупнейших воровских авторитетов России, который в последнее время активно
подминал под себя банковский бизнес.
Шершенев осознал, что сам теперь в воровской бригаде, только рангом куда повыше,
чем та, которой руководил подстреленный
им авторитет. Последний распахнул рот шире, чем позволяли возможности, и его
раздавили походя, как муху.
Потом была еще одна похожая акция. Были большие деньги. Шершенев не раз
просыпался в холодном поту. Он понимал,
что может доиграться. "Он слишком много знал" - эта фраза вошла в ряд смешных
поговорок и в шпионские анекдоты, но
Шершенев знал, что в ней гораздо больше смертельного холода, чем веселья.
Шершенев был далеко не дурак. Он вращался на заоблачных высотах
политической жизни. И, хотя являлся всего лишь
телохранителем, научился ориентироваться в этом запутанном и совершенно
ирреальном мире, ощущать направления течений
в нем. Он понимал, что все идет к большим изменениям. В том фантастическом
абсурде, в котором застыла Россия, она не
могла быть долго. Страна будто зависла в воздухе. Куда она упадет, и, главное,
кто останется наверху в этом хаосе, кто будет
при делах и при власти? Тут важно не ошибиться и вовремя выбрать хозяина.
Шершенев хозяина выбрал. И смел надеяться,
что выбор этот правильный.
Когда Сапрыкин обратился к нему с последним предложением, Шершенев понял,
что переломный момент настал. Вроде бы
начальник отдела и не предлагал ничего особенного. Но что-то было за его
словами. Шершенев всю ночь курил одну сигарету
за другой, не забывая прикладываться к джину. И, кажется, понял суть комбинации.
И ощутил себя как новобранец-десантник,
стоящий около люка: прыгать страшно, прыгать невозможно, прыгать смертельно
опасно, но... прыгать надо - никуда тебе от
этого не деться. Тот воз, в который он, от ума или по дури, впрягся, нужно
тянуть. Обратной дороги ни у него, ни у Сапрыкина
теперь нет. Для них отход не предусмотрен.
- Сделаю, - сказал на следующий день Шершенев. - Эх, прекрасный сегодня
день. Погода изумительная. Люблю я эту штуку
- жизнь.
- Да? - иронично приподнял бровь Сапрыкин.
- И хочу жить долго. И сытно.
- А что мешает? Проблемы со здоровьем?
- Нет, но всяко бывает. Несчастные случаи - кирпич на голову упадет... Вот
только я в каске хожу.
- И правильно, - кивнул Сапрыкин. - Только когда вокруг друзья, бояться
нечего...
Завтра он исполнит то, что от него требуют. А послезавтра все произойдет.
Дело-то плевое. Раньше, при старом начальнике
СБП, могли возникнуть проблемы - тогда все секли четко. А сегодня всеобщая
разболтанность докатилась и до этого
ведомства. Объективности ради Шершенев признавал, что Президент погорячился,
выгнав Коржова. Бывший шеф был
человеком преданным и спецом высочайшего класса. А теперь вокруг "большого папы"
такие типы, которые, не задумываясь
ни на миг, вгонят нож в спину. Крупно Президент ошибся. Очень крупно. И вскоре
убедится в этом.
Но Шершенева по большому счету проблемы верности и неверности
президентского окружения и членов президентской
семьи не особенно волновали. Его волновало одно - как бы выжить и остаться на
коне. Пока у него позиция была более-менее
устойчивая. Но все может измениться очень быстро.
Он посмотрел на часы. Восьмой час. Устал сегодня. Весь день бил баклуши и
гонял на компьютере "дум-три" - а это занятие
непростое, требует полной самоотдачи. Он встал, потянулся, подошел к окну, из
которого открывался вид на задворки Кремля.
Раньше кабинет у них был получше, но глава администрации Президента потеснил их
в четырнадцатом корпусе (основном
корпусе резиденции Президента в Кремле) и отдел, в котором служил Шершенев,
выпер на задворки. При Коржове глава
администрации и не заикнулся бы о таком. Коржов сам решал, каким службам и где
сидеть. Его заботило одно - безопасность
главного лица.
Все, пора. Шершенев взял "дипломат" - тот был пуст, только погремушкой
болталась в нем видеокассета с крутейшей новой
порнухой. Будет чем скрасить одинокий вечер. Сегодня он никого не хотел видеть.
Немножко джина с тоником, икорка на
тонкий кусок хлеба - много на ужин он не ел, худел. Надо выспаться. Завтра
суетной день. Подготовка фуршета в честь дня
рождения "большого папы". Знатная будет попойка. Шестеренки уже сейчас крутятся
вовсю. Завозится провизия и выпивка,
проверяется на качество - тут экологический, и микробиологический, и химический
контроль. Не дай Боже у кого забурчит в
животе от некачественной пищи. В очередной раз проверяется система безопасности.
И в этой суете Шершеневу придется
принимать самое активное участие.
Он поправил перед зеркалом галстук. Импозантный, крупный, спортивный
мужчина. Любимец женщин и девочек. Хорош.
Шершенев был вполне доволен собой. Он любил себя. Он лелеял себя, поскольку
считал, что Виктор Степанович Шершенев
если и не самая достойная личность во Вселенной, то уж во всяком случае самая
дорогая для него лично.
- Гуд бай, - он махнул рукой своему отражению в зеркале и вышел из
кабинета.
Свой "Фиат" Шершенев вел свободно и красиво. Он прекрасно водил машину.
Физическая подготовка, меткий глаз,
отличная реакция - сотрудник правительственной охраны должен быть именно таким.
"Я - идеальный охранник, - усмехнулся
про себя Шершенев. - Еще буду начальником охраны, если все нормально сложится".
По дороге он зарулил на бензозаправку, залил полный бак. А недалеко от
заправки, в переулке, налетел на какого-то
ненормального.
Обидно, что впечатался в него старый, дребезжащий "Запорожец". Его хозяин
или был под градусом, или недоучил правила
дорожного движения. О том, что такое помеха справа он и не слышал. В последний
момент Шершенев на перекрестке подал
свой автомобиль в сторону, но столкновения избежать не сумел. Своим ржавым
капотом "Запорожец" присосался к
лакированному крылу "Фиата".
Сначала в сознании Шершенева защелкали цифры - он прикидывал, во сколько
обойдется ремонт. Деньги Шершенев любил,
единственно, что в них не нравилось, - это то, что при трате количество
уменьшается. Водитель "Запорожца" наказал его
минимум на тысячу зеленых. И он явно не походил на человека, способного отдать
такую сумму.
Потом нахлынула ярость.
- Ну, - прорычал он и выскочил из салона.
- Куда ты лезешь, етить через коромысло?! - завизжал небритый водитель -
парень лет двадцати пяти, от него исходил
стойкий запах сивухи.
- Ах ты! - Шершенев сграбастал его за шиворот и встряхнул.
- Ну ты, грабли-то не распускай, - распетушился водитель, безуспешно
пытаясь стряхнуть с себя железные руки. - Ездить
сначала научись. А потом грабли тяни!
- Я тебя сейчас здесь и урою, синяк! - прикрикнул Шершенев. - За ремонт
заплатишь!
- Я?! Да ты чего?
Шершенев примерился съездить ему в ухо. И тут увидел, что сзади тормозит
автомашина ГАИ. Два сотрудника вышли из
нее и опасливо поглядели на массивную фигуру Шершенева.
- Прекратите, - сказал лейтенант.
Шершенев нехотя отпустил хозяина "Запорожца".
- Что здесь произошло? - осведомился лейтенант.
- Этот урод не уступил мне дорогу. И впилился в меня.
- Чего это всяким хлыщам уступать должен? - хозяин "Запорожца" пьяно
качнулся.
Шершенев не выдержал. Развернулся и отвесил оплеуху. Удар получился
скользящий. Хозяин "Запорожца" в последний
момент отпрянул, так что практически не пострадал.
- А за это ответишь! - взвизгнул он. - Вы это в протокол внесите! Я тебя,
рожа новорусская, по судам затаскаю.
Сержант двинулся к ним, готовясь растаскивать в разные стороны, но Шершенев
махнул рукой:
- Служба безопасности Президента. Майор Шершенев, - он продемонстрировал
удостоверение. Сержант козырнул.
- Не беспокойтесь. И так видно, кто нарушил. Сейчас только бумаги оформим.
Пожалуйста, техпаспорт и права... И твои
тоже, пьянчужка, - повернулся он к хозяину "Запорожца".
- А, ну да, простой человек для вас - ничто... И вас по судам затаскаю, -
водитель "Запорожца" начал шарить по карманам и
извлек засаленное портмоне с документами.
Шершенев тоже протянул документы. Лейтенант сел в милицейскую машину и стал
заполнять бумаги.
- Можно вас на минуту, - попросил он.
Шершенев склонился над лейтенантом. Сержант за его спиной вдруг неожиданно
приблизился и нанес сильный удар
пальцами в точку на шее. Все произошло так быстро, что Шершенев не успел
среагировать. На миг все поблекло, и он
повалился на сиденье. Почувствовал укол шприца в предплечье и отключился.
На экране у говорящего человека вместо лица были кубики и голос искажен
так, чтобы затруднить идентификацию.
- Да, я знаю, среди наших офицеров немало тех, кто сочувствует "социалдворникам".
- Почему? - спросил тележурналист.
- Мечта о сильной руке. Воспоминания о том, что когда-то армия была в
привилегированном положении. Желание
поспасать отечество.
- Что значит "желание поспасать"?
- Насколько я знаю, частично организация "социал-дворников" состоит из
бывших и действующих офицеров армии, МВД и
госбезопасности. Их цель - реванш.
- Откуда у вас такие сведения?
- Таковы настроения моих сослуживцев и вообще офицеров МВД. Есть у меня
источники, но мне не хотелось бы их
называть. Со мной, кстати, проводили вербовочные беседы на предмет вступления в
организацию... А вообще, как вы думаете,
получается, что такая организация до сих пор вне контроля, хотя, по идее,
действия такого масштаба не могли бы пройти мимо
компетентных органов?
- И как?
- Насколько я знаю, "социал-дворники" пользуются негласным покровительством
некоторых генералов-силовиков.
- Что-то верится с трудом.
- И напрасно. Вы не задумывались, насколько выгодна эта ситуация силовикам?
Грядет очередное сокращение
государственных расходов. И поэтому выгодно поддерживать всеобщую истерию,
причитать: если не вливать в нас деньги, то
будете иметь чеченцев-бандитов и "социал-дворников". Деньги, средства, штаты. И
политическое влияние. В условиях хаоса,
когда можно надеяться только на силовые структуры, в самом выгодном положении
находятся именно они.
- Вы не боитесь, что вас могут вычислить?
- Не могу больше прятаться, как страус, в песок. Бывают случаи, когда
человек должен переступить через свой страх. А то
все это может плохо кончиться. Завтра они рванут какую-нибудь ядерную станцию
или химзавод. Вы же знаете, как у нас
охраняют особо важные объекты. И что тогда?
Лицо из квадратиков исчезло. На экране появился ведущий программы.
- Мы не утверждаем, что мнение нашего гостя, имени которого мы, по понятным
причинам, не называем - истина в
последней инстанции. Мы не говорим о том, что его утверждения во всем
справедливы. Но... Россия входит в двадцать первый
век с самым большим ядерным потенциалом. Реалии конца двадцатого века - мир не
противостояния, а сотрудничества.
Однако не секрет, что многие наши сограждане еще делят мир на "наш" и "их". Эти
люди живут идеологией холодной войны,
видят в остальном человечестве врагов, скрывающих коварные помыслы за
очаровательной улыбкой. Не секрет, что немало
"ископаемых", живущих подобными идеями, есть в силовых структурах. Учитывая
историю наших силовых ведомств и их
традиции, не такой уж и невероятной кажется версия нашего гостя...
По другой программе показывали начавшиеся в Европе крупномасштабные учения
НАТО. В них участвовали и
Вооруженные силы недавно принятых в блок стран.
Мелькали картинки - "стелсы", авианосцы, отъевшиеся "псы войны".
- Сегодня у НАТО нет главного противника - СССР. Но лидеры стран - членов
НАТО, считают, что и в новых условиях блок
должен продолжать существование из-за появления в мире новых очагов угрозы.
Сегодня войска НАТО - мощные,
оснащенные суперсовременной техникой, с профессиональным личным составом,
способны выполнять любые задачи в любом
уголке Земли, - радостно, на грани ликования, сообщил корреспондент.
Следующий сюжет был посвящен ставшему привычным на Руси торгу. Чеченские
боевики захватили еще троих российских
военнослужащих и торговались об условиях их освобождения.
Голубев сделал отметку в своем плане. Модель номер четыре продолжала
реализовываться четко и без проволочек.
- Смотри, как научились работать, - Голубев продемонстрировал анализ
последних телепередач и нескольких текстов в
газете. - Они используют нейролингвистическое программирование.
- То есть забивают гвозди прямо в подсознание путем постановки фраз и
звуков, - произнес Алексеев.
- Верно. Формируют у людей определенные реакции на определенные
раздражители. Как у собаки Павлова. Когда придет час
"Ч", час "Местного контроля", люди его воспримут или как неизбежное зло, или
просто откровенно вяло, или, наоборот, как
самый счастливый день в своей жизни.
- Надолго этого программирования хватает?
- Ненадолго. Но на основной этап их операции хватит.
- А ведь зло возвращается, - сказал Алексеев. - Они и не подозревают,
насколько быстро оно может вернуться.
- Ты мистик? Или оптимист? - Голубев хмыкнул.
- Я мистик, - кивнул Алексеев. Зазвонил телефон.
- Груз на месте, - сообщил Жаров. - Все прошло без проблем.
- Сейчас буду, - закончил Алексеев и положил трубку на аппарат.
Голова у Шершенева гудела. Он разлепил глаза. И вскоре способность
воспринимать окружающее вернулась к нему. Он
сидел на протертом клеенчатом диване в подвале - почти пустом, если не считать
нескольких стульев. В углу находился
компьютер и какая-то сложная аппаратура. Руки - в наручниках за спиной. Ноги
прикованы цепью к кольцу, торчащему из
пола. Напротив него стояли двое. В одном он узнал гаишника. В другом - водителя
того самого "Запорожца", который врезался
в него на перекрестке, только теперь он вовсе не казался пьяным и запущенным.
- Выпей, - водитель "Запорожца", а точнее, старший лейтенант-спецназовец
ГРУ Пащенко, поднес к губам Шершенева
чашку с горячей жидкостью.
- Нет!
- Не бойся, не отравим.
Шершенев вдруг понял, что его горло пересохло и ему страшно хочется пить.
Жидкость была горьковато-сладковатой, но не
как кофе, а по-лекарственному. Жажда прошла, голова начала проясняться.
- Вы понимаете, с кем связались? - спросил он, откашлявшись.
- А ты понимаешь, кто с тобой связался? - спросил лже-лейтенант, а на деле
майор Жаров.
Шершенев не знал, но очень хотел знать. Хуже
...Закладка в соц.сетях
