Жанр: Боевик
Журналист 2. Тени войны
...т.
- Что и где пломбировать?
Я указал на коренной зуб. Там у меня давно здоровенная дырка. Я все никак не мог ее
залечить. А тут такой удобный случай! С европейским качеством!
- Вижу-вижу.
Он вогнал мне в десну обезболивающее. Чуть походил по кабинету, перекладывая с места
на место какие-то инструменты, металлические коробочки. Когда зуб окончательно занемел
вместе с челюстью, сверлом обработал дырку. Потом приготовил раствор для пломбы.
И тут-то я подсунул ему капсулу, шарик из фольги.
- Уот! - сказал я сведенным ртом.
- Что это?
- Пвах маэй баушки, - промямлил я застылыми губами. - Она пвосила...
Стоматолог покачал головой, но возражать не стал. Клиент всегда прав. Он подхватил
пинцетом капсулу и осторожно положил ее в дупло. Потом замазал сверху раствором. Все
тщательно обработал. И снял с меня передник.
- Готово. С вас сто баксов.
- Сто? За что?
- За пломбу. Не знаю, что у вас там. Может быть, прах бабушки. А может быть,
шпионские штучки.
Я извлек бумажку в сто долларов, положил перед ним на столик.
- Спасибо, - сказал он, не глядя мне в глаза. - Два часа ничего не ешьте. Пломба
качественная.
Я вышел на улицу. Небо резко потемнело. Какой-то гигантский зверь заурчал утробно,
катаясь в темных облаках. Молния распорола гигантский кусок материи, хлынул проливной
дождь.
Я тут же промок. Заморозка медленно отступала, проснулся зуб. Я подставил щеку под
холодные струи. Временное облегчение.
Пелену разрезали фары автомобиля. Я бешено замахал рукой.
- В аэропорт!
...В гостиницу я возвращаться не стал. Все мои вещи при мне. Кроме того, вдруг мои сто
баксов не совсем отшибли стоматологу память и он сдаст меня куда не надо?
Тем же вечером я перелетел в Душанбе. Благополучно.
Серега Шархель жил в самом конце улицы Рудаки, центральной улицы Душанбе.
Оказалось, Колчин ему уже перезвонил, и спецназовец меня ждал за накрытым столом.
Я выставил виски.
Под картошку с тушенкой рассказал ему о своих приключениях.
Серега слушал, ни разу не перебив и ничего не уточняя.
- Тебе что, не интересно, Серега?
- Все, что с тобой творится, Леша, мне всегда интересно. Я говорил тебе: ты мастак
находить неприятности.
- Тогда в чем дело?
- В них, - кивнул Шархель куда-то мне за спину.
Я обернулся. Здрасссьте! На кухню зашли двое в камуфляже. Без погон и знаков различия.
Уселись за стол и уставились на меня немигающими глазами.
На какую-то секунду я онемел. Посмотрел на Шархеля, потом снова на камуфлированных
типов и спросил:
- Полагаю, вы из ГРУ?
Типы молчали. Пауза стала уже совсем нехорошей.
- Хватит, ребята, сверлить друг друга! - нарушил паузу Шархель. - Не волнуйся,
Леша. Все нормально. Просто эти офицеры потеряли много своих людей, пока гонялись за
вами. Вот и осерчали. Познакомься. Евгений и Михаил. Можно просто Женя и Миша. Парни из
спецкоманды. Не стану вдаваться в подробности. В общем, это в чистом виде ГРУ.
- Очень приятно, - сказал я, хотя мне было очень неприятно.
- Не ври, - сказал тот, что Женя. - Ты понимаешь, куда влез?
- Если честно, то не совсем. Вы знаете об убийствах в Москве и Париже? Об агентах?
- Мы знаем еще много того, чего ты не знаешь, - сказал тот, что Миша. - Но ты нам
все-таки расскажи, что ты знаешь. Чтобы мы сравнили это с тем, что ты не знаешь.
Оп-па! Ну, завернул, Миша! Надо отдать должное!
Должное отдал. Рассказал. Что знаю, рассказал...
А вот чего я не знаю, а? Может, того, что эти Женя и Миша - одного поля ягоды с
дядечкой и племянничком? ГРУбые, понимаешь! ГРУзные, понимаешь!.. Очень все тогда
ГРУстно...
Женя будто подслушал мысли:
- Эти люди на самом деле когда-то работали на ГРУ. Сейчас они пенсионеры. Ветераны.
У нас под носом они создали свою тайную организацию, убили всех наших агентов и собрали
все коды с микропленками. Сейчас же они шантажируют правительство и президента.
- Денег хотят?
- Не только. Требуют изменить политическое устройство государства.
- Получается, они и есть так называемые террористы?
- Именно так и получается. Когда-то они служили в разведке и принесли много пользы
стране. Но теперь ветераны полагают, что государство их обделило и они заслуживают много
большего, чем просто пенсия.
- Как же вы их упустили! - сказал я сокрушенно.
- Ты участвовал в убийствах агентов лично, тебе лучше знать, как все произошло. По
нашим данным, на места старых агентов Вяземский уже расставил новых людей. В любой
момент они могут начать демонстрационную атаку на политиков Европы.
- С атакой им придется повременить. - Я горделиво выложил на стол конверт. - Вот,
гм, изъял у них из тайника.
Миша и Женя набросились на пакет. На стол посыпались медальоны, крестики,
пластинки. Последним выпал сложенный вчетверо листок папиросной бумаги.
Женя осторожно развернул хрупкий листок, почесал подбородок:
- Тут какой-то план. Незнакомое место.
- Дайте гляну. - Шархель перехватил лист, всмотрелся. - М-м, кое-что навевает, -
проговорил он и ушел в соседнюю комнату за картой.
- Кажется, ты добыл кое-что интересное, - похвалил Миша.
- Надеюсь, все обвинения с меня будут сняты? - спросил я.
- Трибунал разберется! - Миша хлопнул меня по плечу, словно вознамерился вбить в
пол вместе с табуреткой. - Шучу, шучу.
И шуточки же у вас!
Вернулся Шархель, расстелил карту, положил сверху листок и стал сличать линии, водя
пальцем по квадратам.
- Нашел! Вот смотрите! - Он положил план, начерченный на папиросной бумаге, рядом
с квадратом горной гряды. - Все сходится?
Сходится!
- Это место зовется "Вдовий плач". Там раньше кишлак стоял. Теперь - ни одной
души. Водопад есть. Очень крутые горы.
- Почему "Вдовий плач"? - поинтересовался я.
- А хрен ли там смеяться? Приедем - сам увидишь.
- А мне что, обязательно ехать? - В животе у меня образовался холодный комочек.
- Брателло! - ткнул меня Женя кулаком. - Ты один знаешь эту парочку в лицо!
- Тут у меня еще вот что... - решил я выложить свой последний козырь, чтобы
отмазаться от поездки. - У меня в зубе запломбирована капсула. Такая прозрачная. А внутри
квадратики темной пленки.
Женя с Мишей подскочили, словно я сказал им, что они сидят на фугасе.
- Какого хрена ты молчал?!
- Звонить! Срочно звонить в Центр!
Миша выхватил спутниковый телефон и убежал в комнату.
Мы ждали в молчании. Ждали недолго. Миша вернулся:
- Фу! Гора с плеч!.. Москва требует срочно доставить микропленки и эти железки в
Центр. Они уже высылают самолет с охраной.
- Вот и ладненько! - обрадовался я. - Значит, я в Москву, а вы уж тут без меня...
Не тут-то было.
- Москва распорядилась: пленки изъять, а тебя, как ценного свидетеля, - вместе с нами
на операцию. Шархель - тоже с нами, как проводник.
Мне совсем не понравился такой оборот. Все-таки я надеялся, что вернусь в Москву, там
опытный дантист достанет капсулу, подлечит зуб, и меня отпустят на все четыре.
- Мужайся, - подбодрил Женя. - Сейчас отправимся к зубному технику.
- Где тут его найти?! Меня надо в Москву отправить!
- Еще раз повторяю, - еще раз повторил Миша, - ты единственный, кто знает
ликвидаторов в лицо. Наших спецов перестреляли в Пекине. Они нашли тебя только потому,
что ты сам засветился во всех предыдущих убийствах. Так что собирайся.
- Давай-давай! - еще подбодрил Женя. - Сейчас извлекаем твою пломбу, потом идем с
бронегруппой на "Вдовий плач". Устраиваем там засаду и берем этих уродов с поличным.
- С каким поличным?! - все еще артачился я. - Побрякушки у нас, пленки у нас! С
каким еще поличным?! Нет у них ничего... поличного...
- Нет, так будет! - с веселой запальчивостью сказал Миша. - Центр получил из
Европы разведданные о том, что именно там, на "Вдовьем плаче", запрятана часть архива
военной агентурной разведки всей Западной Европы! Неплохо, да?! Когда распался СССР и
выводили Западную группу войск, большую часть архива растащили по укромным местам те
самые долбаные ветераны. Ликвидаторы непременно захотят дотянуться до архива. Ты же сам
оставил их без кодов и микропленок. Архив - последняя их возможность шантажировать
высшее руководство страны.
Я смирился. При неизбежном остается лишь расслабиться и получать удовольствие. Пусть
сомнительное удовольствие, но... что еще остается! Напоследок спросил:
- А что вы там сказали про бронегруппу? Все-таки, если и впрямь с нами будет некая
бронегруппа, как-то спокойней.
- Дык! - увесисто хлопнул меня по плечу Женя. - Уже ждут! - И хохотнул: - Не
бзди, герой!
В машине меня усадили на заднее сиденье. Женя и Миша плотно сели справа и слева от
меня. Наверное, опасались, как бы я ненароком не вышел на другой остановке.
Миша посмотрел на часы:
- Расчетное время прибытия самолета - четыре часа. Значит, у нас в запасе три часа. И
один час на все про все с доставкой на борт. Надо торопиться.
- А что с зубом-то? - вякнул я.
- Не бзди, герой! - снова хохотнул Женя. - Военная медицина - самая гуманная из
медицин!
- П-почему военная?
- Ну а как? Сам подумай. Гражданский дантист не возьмется за такую работу, да его
никто и не допустит до нее. В твоем зубе - секретная информация. Если гражданское лицо ее
ненароком повредит, то не понесет никакой ответственности. Именно как гражданское лицо.
Гражданское лицо вообще не должно знать, что у тебя там под пломбой, - как лицо, не
имеющее допуска к военным тайнам.
- Между прочим, пломбу мне ставило как раз гражданское лицо. В Бишкеке.
- А ты этому лицу так и сказал? Мол, там, в капсуле, знаете ли, очень секретные
материалы, так что, пожалуйста, поосторожней!
- Я сказал, там прах моей бабушки.
Миша и Женя загоготали.
- Молоток! - ощутимо ткнул меня кулаком в бок Миша. - Конспиратор!
- А где, говоришь, в Бишкеке тебе ставили пломбу? - ненароком поинтересовался
Женя.
- Рядом с гостиницей. Там еще вывеска такая: "Европейские качество и обслуживание".
Миша с Женей переглянулись. Специфически переглянулись. Ну вот. Кто меня за язык
тянул?! Как в анекдоте: "И с партизанами нехорошо получилось..." Надо думать, будущее
бишкекского стоматолога, хапнувшего мой стольник баксов, туманно и незавидно.
Впрочем, мое ближайшее будущее столь же туманно и незавидно. Военная медицина?
Медицина на войне в основном бинтует и сшивает, а еще чаще отрезает и выбрасывает. На
войне как на войне. Весомо, грубо, зримо. И оперативно. Не до церемоний, не до изысканной
стоматологии. Каков же ты, военный дантист? Бр-р!
Мои худшие предчувствия подтвердились.
Мы прибыли в госпиталь 201-й дивизии. Дантист оказался пьян до синевы под глазами.
Жара и спирт с газировкой. Понятно...
Меня усадили в кресло. Сопротивляться бессмысленно. Родина ждет! Москва дала
приказ!
Дантист, едва не промахнувшись мимо моего рта, вогнал укол обезболивающего в десну.
А если б в глаз?!
Миша и Женя придерживали меня в кресле - аккуратно, но сильно. Не шелохнуться!
Дантист, глядя отупело, позвякал железяками на подносике, выбирая нужный инструмент.
О! Вот он, нужный!
- Э, нет! - взбрыкнул было я, но при Мише и Жене особенно не взбрыкнешь. - Не то!
Не так!
Дантист, глядя отупело, водил перед моим носом жуткими клещами.
Я плотно сжал зубы. Ни за что не открою рот!.. Сквозь зубы процедил:
- Клещи зачем? Не надо! Надо только высверлить пломбу!
Дантист икнул волной перегара мне в лицо и постучал клещами мне по губам. Дескать,
тук-тук, открывай!
- Доктор лучше знает, - вкрадчиво сказал Миша. - Больной, не занимайтесь
самолечением.
- Понимаешь, брателло, - вкрадчиво сказал Женя, - если начать ковырять пломбу, то
можно повредить капсулу. Сам посмотри, в каком доктор состоянии.
- Вот именно! - процедил я, намертво склеив губы.
- Люди жизнь за Родину отдают, а тебе зубика жалко! - укорил Миша.
- Он мне всю морду раскурочит!
- Еще не факт, - вкрадчиво сказал Женя. - А вот если будешь и дальше упрямиться,
мы с Мишей тебе точно раскурочим. И не только морду.
- Грубый ты, Женя, - укорил Миша, - и ни хрена не женственный... - Он отстегнул
флягу с пояса и поднес к моим губам: - Хлебни для храбрости, герой! Спирт, спирт.
Я помотал головой - в смысле, нет.
Дантист перехватил Мишину руку с фляжкой. Махнул оттуда глоток, содрогнулся,
промычал нечленораздельно. Потом склонился надо мной - почти вплотную, лицом к лицу.
Типа будем лечиться или глазки строить?
Не будем! ТАК лечиться не будем! Я состроил глазки, выпучив их.
Дантист левой рукой вдруг схватил меня за ухо и пребольно щипнул.
Я заорал благим матом. Естественно, раскрыв рот. Со сноровкой, которая бывает лишь у
вдребезги пьяных, дантист влез клещами в мой раззявленный в крике рот. Уха моего, кстати, не
выпустил, продолжал терзать. Так что я продолжал орать.
Во рту у меня гадко хрустнуло. Дикая боль вонзилась шилом в мозг. Я выметнулся из
кресла. Дюжина спецназовцев не удержала бы, а тут всего двое, Миша и Женя!
Я бросился к двери. Изо рта хлестала кровь. Дантист, оказавшийся на моем пути, был сбит
с нетвердых ног, брякнулся на пол. Клещи с моим выдернутым зубом вылетели у него из рук и
угодили в стеклянный шкаф.
Звон и дребезги!
Миша и Женя, хрустя ботинками по осколкам, бросились искать среди этого крошева то,
ради чего, собственно...
Я бессмысленно колотился в дверь, как бабочка в окно. Дверь была заперта. Как же, как
же. Особо секретное мероприятие!
- Нашел! - Миша вертел в руках зуб.
- Уф! - выдохнул Женя облегченно. Сделал два вкрадчивых шага ко мне и ткнул
пальцем куда-то под ухо.
Я потерял сознание.
...Когда пришел в себя, обнаружил, что снова сижу в том самом зубоврачебном кресле.
- Очнулся? - ласково спросил Миша. - Чудненько! Открой-ка ротик, пожалуйста.
- Жашшшеммм? - прошамкал.
- Не зачем, а почему, - вкрадчиво поправил Женя. И сам же ответил: - Потому что.
Надо убедиться, тот ли это зуб.
А если вдруг не тот? Что, все снова и опять?! Еще одну попытку, еще одну попытку!
Волна холодного пота окатила меня с ног до головы. Но волей-неволей рот пришлось открыть.
Иначе бы захлебнулся от собственной крови.
Я отрыл рот. И закрыл глаза.
- Твое счастье, герой! - обрадовал Женя. - Зубик вырвали тот, что надо.
Я густо сплюнул накопившееся в плевательницу. Кровавые брызги попали на камуфляж
Жени. Он и глазом не моргнул. Ну, еще бы! Привычен к крови.
- Хочешь все-таки спиртику? - подобрел Миша.
Я хлебнул против души. Обожгло!
Миша плеснул из той же фляжки на платок и этим платком тщательно вытер мой
вырванный зуб, спрятал в нагрудный карман:
- От имени командования! Выражаю тебе благодарность!
Мне захотелось ударить его. Но я инстинктивно поостерегся. Инстинкт самосохранения.
19
В отряд спецназа 201-й дивизии меня привезли с кровоточащей десной и шальными от
боли и спирта глазами. В уазик я лезть отказался. Лучше на броне БТРа, с ветерком. Поездка с
ветерком принесла некоторое облегчение.
Прибыли.
Из-под навеса курилки мне навстречу выскочил... Сашка Колчин!
- Сашка! Ты откуда здесь?!
- От верблюда! - Колчин протянул мне ксиву, пачку денег и бумажку с печатью: - Вот
твое новое удостоверение. Я устроил тебя на работу в газету "Вечерний курьер". Вот твои
командировочные. А вот само командировочное предписание. По приезде в Москву напишешь
для них несколько репортажей о Таджикистане. Все уже согласовано.
Я выдавил из себя банальное "спасибо", хота Сашка заслуживал, конечно, более
эмоциональной благодарности. Впрочем, настоящим друзьям не требуется бурных
доказательств дружбы.
- Пожалуйста, - усмехнулся Колчин и оглядел меня с той мужской нежностью, на
которую способен лишь настоящий друг. - Ну, как ты?
- Нормально, - сказал я. - В Париже вот побывал. Еще в Пекине. Масса впечатлений.
- Завидую!
- Ох, не завидуй!
Мы поняли друг друга. Его наверняка ввели в курс дела - по минимуму, но
растолковали, что к чему. Иначе б его здесь и не было. Ну, а подробности - это я ему потом,
когда и если вся нынешняя круговерть закончится, и закончится более-менее благополучно.
К нам подскочил Шархель, гаркнул командным тоном:
- Ну-ка, в строй, бойцы! Для вас что, нужен отдельный приказ ставки Верховного
главнокомандующего?!
- Какой строй? Мы свое отслужили! Мы мирные люди, и наш бронепоезд...
- Вас внесли в боевой приказ. Дело серьезное, так что нечего паясничать. Слушать
командира! Марш!
...На плацу перед штабом отряда спецназначения 201-й мотострелковой дивизии уже
выстроились по ранжиру Миша с Женей, бойцы бронегруппы, водители. Нас поставили в конец
шеренги.
- Слушай приказ командира части о выполнении боевого задания!.. Выдвинуться
бронегруппе в составе... - перечень фамилий, среди которых и наши с Колчиным, - для
пресечения преступной и антигосударственной деятельности... По выполнении боевого
задания вернуться в расположение части... Начальник штаба Двести первой мотострелковой
дивизии, полковник Крюков. - И уже нормальным, неуставным тоном: - Удачи вам, ребята...
По машинам!
- А почему нас внесли в приказ? - спросил я Шархеля уже на броне мчащегося БТРа.
- Потому что не взять тебя не могли. Сам слышал, ты им нужен для опознания. А чтобы
не болтал лишнего, приказом сделали тебя на время военнослужащим.
- Ни фига не понял.
- Ты присягу давал?
- Ну.
- Баранки гну. Присяга дается один раз в жизни и действует, пока не околеешь. Что там
написано? "Клянусь хранить военную и государственную тайны". Вот и будешь хранить. Даже
когда все это закончится, и ты снова станешь гражданским - болтать об этой операции не
имеешь права. Вот когда околеешь, тогда трепись сколько влезет.
На скорости в девяносто километров в час два БТРа пробивались сквозь плотную жару,
карабкались по горным дорогам. Люки моторных отсеков откинуты, чтобы двигатели не
перегревались и хоть как-то "охлаждались" ветерком. Встречный теплый ветер не освежал, а,
наоборот, усыплял.
- Все наблюдать друг за другом! - рявкнул Шархель. - Особенно вас касается,
журналюги!
- Почему это нас - особенно? - захорохорился Сашка Колчин.
- Потому что у вас опыта нет наживного. Хоть и внесены в приказ. Уснешь на ходу,
свалишься с БТРа, сломаешь себе шею. Понятно? Короче! Не спать, следить за товарищем! И
как только твой корефан поползет головой навстречу дороге, хватай его за шкирку!
Справа и слева проплывали горы. Из-под колес БТРа то и дело вылетал гравий, норовя
поразить бойцов, сидящих на броне замыкающей машины. БТРы разъехались на большую
дистанцию, чтобы ненароком не покалечить личный состав.
Дорога мерно наматывалась на колеса. В сон стало клонить неимоверно. Колчин вовремя
прихватил меня, когда я начал сползать с брони. Потом аналогичным манером поступил и я с
ним, когда он стал сползать.
К вечеру прибыли на заставу Пянджского по-гранотряда. Нам отвели место на
спортплощадке, на задворках базы. Задворки, да. Но зато здесь, на задворках, бассейн! Не
декоративный, а функциональный, спортивный. Двадцать пять метров, все как у больших! Мы
сразу же попробовали воду - холодная, словно только что разморозили.
Пока наша группа обосновывалась, мы с Сашкой решили сходить за покупками. Ну, там,
сигареты, пивко баночное, что-нибудь на сладкое.
По дороге к центральному КПП нам то и дело попадались вооруженные патрули. Весь
периметр забора плотно окутывала колючая проволока. Торчали на углах пулеметные вышки.
Тут же под охраной автоматчиков прогуливались мамаши с детскими колясками. Дети играли в
песочнице. Гремела где-то дискотека для подрастающего поколения.
На КПП нас стопанули. "Человек с ружьем". И разумеется, Миша с Женей. Тут как тут!
- Куда собрались?
- Да вот, прикупить по мелочи. Сигареты, пивко баночное, что-нибудь на сладкое.
Миша и Женя переглянулись, как врачи над койкой с безнадежным больным.
- Мы свободные люди! - вякнул я.
- Вы внесены в приказ, - вкрадчиво сказал Женя. - Ваша свобода распространяется до
границ базы.
- А я пива хочу! - заблажил я. - После вашего спирта сушняк!
- И я! - поддержал Сашка. Миша и Женя снова переглянулись.
- Значит, так, орлы, - сказал Миша. - Возвращайтесь на место. А сигарет, пива и
что-нибудь на сладкое - я сам сейчас схожу, принесу. Устраивает?
Будто у нас есть право выбора! Добрый Миша, добрый. А мог бы и полоснуть...
Бурча под нос что-то про Конституцию, права человека, свободу человека, мы с Сашкой
вернулись к бассейну.
Миша пришел туда же через час. С баночным пивом, с блоком "Мальборо", с пахучими
дынями.
- Спасибо, - сухо сказал я. - Сколько мы вам должны?
- Пошел в жопу, - ласково сказал Миша. - Ты нам всем столько должен по жизни, что
вовек не расплатишься. А это все - халява, сэр!
Мы с Сашкой побросали пиво в бассейн. Пусть охлаждается. Между БТРами горел костер,
и что-то очень вкусное варилось в котле. Мы поделились пивком с бойцами. Съели по дыньке и
полезли купаться.
Завечерело. Жара чуть спала. Воздух - как в бане, где ненадолго выключили топку.
Настоящими буржуями мы с Колчиным плавали среди охлажденного пива. Ловили банки
руками, подплывали к бортику, вскрывали их и пили прохладу. "Санта-Барбара", блин! От
дискотеки для подрастающего поколения до нас донесся надрыв "Чайфа": "Не спешите нас
хоронить, у нас есть еще дома дела!" Тут мы совсем уже забалдели.
- Идите жрать, господа! - крикнули нам от костра спецназовцы.
Нам разлили по кружкам спирт. В железные миски опрокинули из половника густой,
наваристый суп. Теперь я понимаю, почему собаки так любят военных. Они едят из одной и той
же посуды. С глухим звяканьем кружки ударили друг дружку, кто-то пробормотал стандартный
тост: "Господи, прими за лекарство". Выпили.
Из штаба вернулись Шархель с Мишей и Женей:
- Завтра выдвигаемся в район.
- И сколько мы там пробудем? - спросил я.
- А пока этих уродов не поймаем.
- А вдруг они вообще не придут?
- Куда они денутся! Большая игра пошла. Они сделали заявку. Теперь им надо чем-то
подкреплять свои угрозы. Так что другого пути у них нет.
- Можно я скажу? - поднял я руку, как в школе.
- Валяй!
- Поскольку я в некотором роде специалист по этим уродам, то скажу. Они никогда не
повторяются. Они очень хитры. Вяземский Григорий Алексеевич - специалист по
поведенческой психологии людей. Долгое время обучал наших нелегалов...
Женя с Мишей одарили меня ироничным взглядом. Типа: "Открыл нам Америку!"
- Нет, погодите! Я о чем? Я вот о чем... Они просчитывают на много ходов вперед. Они
потеряли все коды и микропленки. Они знают, что карта тайника с архивом у нас. Зачем им
лезть в петлю? Сами посудите. Ведь ясно, как день, что на "Вдовьем плаче" их ждет засада.
- Да, - ласково сказал Миша. - Они профи высшего класса. Ты прав, умник. Во всем.
Но, видишь ли... Знаешь поговорку? Дилетанты портят все. Еще папаша Мюллер говаривал:
"Невозможно работать с непрофессионалами". Мудрый дядечка, хоть и фашист. Нет, правда!
Профессионал задумал гениальный план, безупречную операцию. Все идет как по маслу,
одно-другое. И тут - бряк! Появляется хрен в пальто вроде тебя. И все у профессионала
рушится. И он, профессионал, начинает-таки совершать дилетантские глупости, торопиться,
суетиться, лезть в пекло поперек батьки.
- Батька - кто? - уточняюще спросил Сашка.
- Батька - мы, - вкрадчиво подал голос Женя. - Весь вопрос теперь в том, кто из нас
быстрее доберется до архива. Они или мы. По всем раскладкам, мы там окажемся быстрее.
- А как насчет пока поспать? - предложил Шархель, непритворно зевнув. - Утро
вечера мудреней.
- Тоже верно!
Сверху таращилось звездное небо, мигая серебряными глазками.
Я спал. Спирт с пивом выходил из меня струйками вонючего пота. Кожа становилась все
суше и как будто тоньше. Я просыпался на секунду, проводил по лицу ладонью, смахивая пот, и
снова погружался в дрему. В мозгу назойливо маячили какие-то смутные, тревожные образы.
Очередной раз проснувшись на секунду, я вздрогнул. Именно так. Сначала проснулся и только
после этого вздрогнул. Обычно бывает наоборот. А вздрогнул я из-за того, что, попытавшись
смахнуть пот, осознал - нет больше никакого пота. Ни на лице, ни на груди, ни на животе.
Страх ударил горячей волной. Я перестал потеть! Весь день, весь вечер ходишь и потеешь, а тут
вдруг перестал! Народная примета: мертвые не потеют! Я ощупал свое бренное тело, и оно
показалось мне иссохшими под палящим зноем останками. Кожа вот-вот порвется, как
папиросная бумага.
Я на четвереньках прополз к бассейну, бултыхнулся. И плескался, и плескался. Глотая и
глотая воду. Проблемы возможной дизентерии занимали меня в тот момент в самую
последнюю очередь.
Выбрался из бассейна. Меня знобило. Что-то хреново я себя чувствую. Мелкая дрожь по
всему телу, холодный пот. Что-что? Холодный пот?! Уф, да! Есть пот! Ура! Я жив!
Небо уже горело зарей.
Утром мы снова потянулись в горы. Изнуряющие часы езды на БТРах сквозь жару.
К нам на броню командование пограничников подсадило своего офицера. Тот забил
гуманитарной помощью обе машины. По пути мы должны были остановиться в одном из
кишлаков. Раздать коробки с едой и одеждой, а заодно поинтересоваться насчет чужаков из-за
кордона.
Дорога, когда мы проходили мимо кишлаков, была буквально переложена снопами
пшеницы. БТРы скакали по ним, как по лежачим полицейским. Шархель, уже повидавший
здесь всякого, объяснил нам: таким нехитрым способом местные жители молотят зерно. Когда
по снопам проедут с десяток тракторов и БТРов, селяне убирают солому и сметают пшеницу с
асфальта в мешки.
В полях у предгорий я видел в основном только работающих женщин. Белые платки
маячили в море полевой зелени, время от времени взлетала над головой мотыга.
Все мужики в полном здравии обнаружились в кишлаке. Они сидели на корточках в
тенечке деревьев у арыка, лузгали семечки.
БТРы остановились возле селян.
- Салям алейкум, уважаемые! - сказал Шархель.
- Алейкум салям! - отозвались уважаемые.
- Старосту позовите, а?
Мужики посмотрели друг на друга и заговорили одновременно типа: "Уля, во беля, уляля,
курхим байда". Потом снова уперлись немигающими глазами в БТРы. В общем, позабыли
русский язык и ни хрена не понимают.
Вокруг машин собралась детвора.
...Закладка в соц.сетях
