Жанр: Боевик
Месть и закон
...ека с кавказской внешностью, и, кроме Оганесяна, в
департаменте "чурок" не оказалось.
Недавно открывшийся магазин назывался довольно просто: "Стройматериалы".
Контролировал его местный авторитет по кличке Пирог. Недавно пироговская братва имела
трения с выходцами с Кавказа, гости выискивали вновь открываемые магазины, предлагая
"крышу".
Так было всегда. Два-три года назад коммерсантам не давали житья казанцы, они
упорно наезжали, стараясь первыми сделать предложение, и в этом случае имели
беспроигрышный вариант получить откуп.
Местным коммерсантам по-любому нужна защита, но иметь ее в другой республике -
перспектива не из лучших. Поэтому кто не успел обзавестись своей "крышей" и получал
предложение от татар, спешно исправляли ошибку. Дальше - простейшая комбинация,
которая была не чем иным, как грубым сговором бандитов. Забивалась "стрелка", казанцы
заявляли на фирму свои права, местная братва признавала их и предлагала откуп, беря
деньги с несчастной, уже ими "крышуемой" фирмы. Впоследствии откуп делился поровну, и
гости искали новых лохов. Обычно средняя фирма попадала на сумму, равную цене пяти
"Жигулей".
Сейчас ситуация изменилась, наездов со стороны пришлых стало намного меньше - это
оттого, что бизнесмен пошел грамотный. Регистрируя свою фирму в местной
администрации, он уже имел гарантии надежной защиты.
Норик успел отметить богатый ассортимент магазина, все вокруг блестело от хрома,
никеля, позолоты.
Он давно определил цель и шагнул к продавцу - парню лет двадцати пяти. Не обращая
внимания на покупателей, Оганесян довольно громко, с преувеличенным акцентом спросил:
- Нормально работа идет, брат?
Парень насторожился, пожал плечами. Покосился на телефон: в экстренных случаях он
знал, куда звонить. Сейчас как раз такой случай: директор в командировке, его заместитель
уехал на базу, а девочки из бухгалтерии ничем не помогут.
В дверях всегда стоял охранник, у входа на склад - тоже, но и у них свои полномочия,
которые превышать не рекомендовалось. Пьяные или хулиганы - это их дело. Кроме
знакомого всем телефона, звонить можно в "Скорую помощь", в пожарку, но ни в коем
случае не по "02".
На всякий случай продавец все же ответил:
- Да, нормально.
- А "крыша"-то у вас есть?
Ну, так он и знал...
- Да, есть. - Был бы на месте зам, продавец отослал бы кавказца к нему.
- Кто такие?
Парень мог ответить, но впоследствии получил бы от братвы по репе. Поэтому он
пожал плечами, а сам смотрел на край наплечной кобуры, как бы невзначай открывшейся
под легкой курткой кавказца.
- Могу позвонить, - паренек остановил руку на полпути к аппарату и, видя, что
кавказец остался спокоен, снял трубку. Прошли секунды, и трубка перешла к Норику.
Несколько фраз, и Оганесян ленивым голосом осведомился:
- Откуда я знаю, по телефону что угодно можно сказать... Ну нет, брат, в магазине
базара не получится. Советский район хорошо знаешь?.. Так вот, встретимся на переезде,
возле железнодорожного вагончика, там, метрах в ста, пост ДПС, так что волноваться вам
нечего... Нам тоже... Мы подкатим на "девяносто девятой".
Безотказно сработала устоявшаяся уже психология братков. Они постоянно были
начеку и могли приехать на "стрелку" быстрее брандмейстеров, но время назначено, и
появляться раньше срока - значит, потерять лицо. Конечно, сам Пирог не явится, в его
команде есть кому решить подобный вопрос. Однако Рожнов и не рассчитывал на появление
Пирогова, ему хватит обычного бригадира.
И Оганесян очень точно поставил разговор, в нужном месте выдержав паузу, чтобы
предложение о встрече прозвучало от пироговских, затем отказался от явно непригодного
для "стрелки" места и получил право назвать свое, отказаться от которого было трудно.
Имелся еще вариант, когда собеседник мог предложить приемлемое место, в таком
случае Оганесяну требовалось сказать решающее слово, которое он берег напоследок: где
это? Мол, мы не местные, хорошо знаем только район возле рынка.
Что касается личности Пирога, тот имел тесный контакт с местными цыганами,
торговал наркотиками и только до некоторой степени попадал под определение секретного
Указа о ликвидации. Но для "подставы" такая кандидатура вполне годилась.
Норик передал трубку продавцу и направился к выходу.
По идее, он мог напороться на пироговских во время разговора с продавцом, окажись
те случайно в магазине. Тут большой беды не было, Норику полагалось сообщить, что он,
конечно, не последний человек в команде, но сейчас он один, "побазарить" можно в
вышеназванном месте. "Засланного казачка" устроил бы даже тот вариант, при котором
пироговцы предложили бы подвезти его к месту "стрелки" - так всем было бы спокойней.
Путь Мусы Калтыгова пролегал через переезд.
В силу своей профессии ему не стоило бы никогда придерживаться строгого
распорядка. Однако он считал, что особых поводов для беспокойства нет: то ли успокоился
ухе, то ли почувствовал себя совершенно безнаказанным.
А почему нет? Милиция территориального ОВД, где Калтыгов контролировал рынок,
была куплена на корню. Железнодорожный переезд косвенно относился к ней, так как
заправляли там все те же менты совместно с сотрудниками милиции на транспорте.
Примерно в ста метрах от шлагбаума находился пост дорожно-патрульной службы.
Постовые разве что не отдавали честь чеченцу, когда тот проезжал мимо. За переездом путь
недолог: к недавно возведенной коробке, отделанной ракушечником, внутри которой
скрывался необыкновенно уютный зал роскошного ресторана. Там от часа до трех
ежедневно Муса обедал. Последнее время он приезжал на американском люкс-седане
"Акура" в сопровождении двух телохранителей, один из которых выполнял роль водителя.
Сегодня Калтыгов покинул территорию рынка без пяти минут час. В этот раз будка
ДПС пустовала, патрульные с автоматами в руках столпились возле грузовика, и никто не
кивнул Мусе - ни свирепо, ни приветливо. Прошло совсем ничего, а криминальный
авторитет досадливо поморщился: шлагбаум у переезда опускался, сопровождаемый
непрерывным предупредительным звоном.
"Мне бы выехать на полминуты пораньше..." - покачал он кудрявой головой.
И снова не насторожился, потому что не раз попадал на закрытый переезд.
Водитель, сбавляя скорость, бросил короткий взгляд в панорамное зеркало: их догоняла
девяносто девятая модель "Жигулей". Второй телохранитель Мусы профессиональным
взглядом отметил полноприводной "Митцубиси", примостившийся в стороне от
строительного вагончика. Водитель в любое мгновение готов был протаранить шлагбаум, но
"Жигули" с включенным левым поворотом съехали с дороги, держа направление на джип.
Железнодорожница не разобрала, что сообщил злоумышленнику шипящий голос,
раздавшийся из радиостанции, зато ответ разобрала довольно четко:
- Пятый - Лисе: понял.
На приеме Андрей услышал очередное сообщение от Костерина, доложившего свою
готовность.
- Так, еще раз, - Яцкевич уже начал играть желваками, дыхание его непроизвольно
участилось. Его чуть продолговатое лицо с прижатыми, как у боксера, ушами было
обращено на хозяйку. - Спрашиваю еще раз: все понятно?
В тиши будки прозвучал ее подрагивающий голос:
- Да, понятно.
Может, ей показалось, что она сыграет существенную роль в предстоящем...
предстоящей... она так и не подобрала определения. От этого более чем взволнованная, она
готова была потерять сознание и повалиться на пол, но сыграл обратный эффект
ответственности, и она мужественно осталась на ногах. Даже слегка приосанилась.
- Не забудь, что я говорил тебе о поездах, - напомнил Андрей. - Их тут много
проходит. Столкну на рельсы, не задумываясь.
Он несколько раз шумно выдохнул носом, завидев впереди серебристую иномарку.
"Митцубиси" с боевиками Пирогова уже около десяти минут торчала возле будки.
- Давай опускай, - распорядился он, невольно поморщившись. Нужно было сразу
отдавать команду, как только получил сообщение, а он тратил время на пустые разговоры.
Еще пара секунд, и Калтыгов сумел бы проскочить переезд, его машина шла на приличной
скорости.
Но нет, успеем, подумал он. Вчера по приказу Шустова Андрей в течение двух часов
наблюдал за работой переезда, несколько раз перепроверил себя, отмечая время, за которое
опускается шлагбаум. Вот и сейчас он сработал как часы. Не возникло опасений и на случай
внезапного отключения электричества. Железная дорога работала четко, в таких случаях
работа всех агрегатов, включая семафоры, стрелки, шлагбаумы и прочее, переходила на
автономный режим.
Андрей был готов к действию, облаченный в путейскую униформу. Прежде чем
шагнуть из будки, он глубже натянул на глаза бейсболку.
Пока, прикрывая короткий автомат, Яцкевич спускался по ступенькам, вплотную к
"Митцубиси" подкатила "девяносто девятая" с Шустовым и Белоноговым за рулем. Олег
опустил стекло со своей стороны и поднял автомат. Пироговцы разом посмотрели на
остановившуюся рядом машину, из окон которой на них уставились сразу два ствола
"АКС-74".
Олег и Сергей сосредоточили свое внимание только на боевиках Пирогова. Колючие
глаза Шустова скрывали темные очки, боевикам казалось, что он смотрел на каждого.
- Руки за голову! - резко скомандовал он. - Сидеть и не двигаться!
Скосив глаза, он обнаружил остановившуюся на дороге слева и сзади "копейку".
Заметив необычную ситуацию, водитель благоразумно не доехал до "Акуры"; от
спарившихся "Митцубиси" и "Жигулей" его отделяло метров пятнадцать.
Вполне вероятно, что машин соберется с десяток, не меньше, но ни одна не в состоянии
помешать: даже при возникновении пробки на дороге существовал хороший коридор для
отхода. Предполагалось двигаться только вперед, сзади можно было попасть под огонь
постовых.
"Акура" стояла к будке левым бортом. Андрей стремительно сокращал дистанцию, уже
не пряча оружие.
Краем глаза поймал двигавшегося справа Костерина, до этого скрывавшегося за
строительным вагончиком.
Яцкевич полностью контролировал ситуацию, видя в салоне каждого, и не стал
медлить, когда охранник, сидевший за рулем, сделал резкое движение рукой: то ли
потянулся за оружием, то ли собрался рвануть седан с места. Стреляя через стекло, Андрей
прочно обездвижил водителя, прострелив ему голову: две пули попали точно под ухо, третья
ушла поверх головы.
"П-90" - удобная штука", - подумал Андрей. Он заранее поставил автомат в положение
"непрерывный огонь": при слабом нажатии на спусковой крючок можно вести
форсированный огонь, при полном - непрерывный. Стреляя в охранника, он чуть прижимал
спуск и произвел пару очередей в три выстрела.
Уловив движение еще одного телохранителя, повел было стволом, но подоспевший
Тимофей прошил того длинной очередью.
"Я бы тоже так сумел", - усмехнулся Яцек, отмечая, что пули, выпущенные из
костеринского автомата, буквально разнесли охраннику голову.
Андрей на мгновение поймал искаженное страхом лицо Мусы Калтыгова и просто не
смог устоять, чтобы не сделать еще один шаг к машине, наклониться к окну и бросить
прощальное:
- А у тебя сквозняк в машине, брат.
И придавил спусковой крючок.
В этот раз все три пули легли точно в цель. Чеченец дернул головой и повалился на
мертвого охранника.
- Уходим! - Пятясь от машины, Яцек послал взгляд на свою пленницу: "Не забыла ли
канарейка, что ей делать? Нет, не забыла, ведет себя более чем активно". Андрей вгляделся
более внимательно...
Костерин в это время уже садился к друзьям в "девяносто девятую".
"В ответ, что ли, машет или спятила?"
И вдруг Яцкевич увидел в руке женщины сигнальный флажок. Его осенило: поезд!
Идет поезд и может перекрыть им путь.
"Нет, в наши планы это не входит".
Он оказался прав, потому что постовые уже всполошились: медленно, неуверенно
тронулась с места патрульная машина. Округлившимися глазами на работу ликвидаторов
"пятерки" смотрела пара водителей, остановившихся неподалеку.
- Так какого же ты!.. - выругался Андрей, подбегая к задней дверце "девяносто
девятой" и продолжая орать: - Открывай ворота, твою мать!
Железнодорожница уже видела приближающийся на полном ходу грузовой состав.
Метнувшись в будку, привела в движение подъемник и прильнула к окну.
Приложив к груди руку, она с замиранием сердца ждала: "Успеют или нет?"
Все это время боевики Пирога не смели шелохнуться. Пока работали Андрей и Тимоха,
Олег с товарищем держали боевиков на мушке. Как только прозвучала короткая очередь из
автомата Яцкевича, один бандит было дернулся, вернее вздрогнул, непроизвольно повернув
голову. Олег тут же отреагировал: чуть выше поднял автомат и осадил боевика окриком:
- Не двигаться! - Потом чуть ослабил голос: - Не в тебя же стреляют.
В какой-то степени он успокоил их, они резонно могли подумать, что их держат на
прицеле, чтобы не мешали. Хотя как же "стрелка", голос с кавказским акцентом?
Впрочем, Яцкевич и Тимофей работали очень быстро, гораздо быстрее их мыслей.
Через три-четыре секунды они уже прыгали в машину к друзьям.
- Держи, - приказал Олег боевику Пирога, сидящему возле окна, и стволом вперед
протянул ему задействованный в работе "П-90". Его "Калашников" все так же фиксировал
бледные лица. То же самое проделал Белоногов с места водителя.
Оба пироговца беспрекословно подчинились, принимая оружие.
- Руки опустить вдоль дверей, - распорядился Олег. - Оружие в салон не затягивать -
не в ваших интересах. Вперед, - скомандовал он Сергею, который уже передал автомат
Костерину и был готов сорваться с места.
Сразу за переездом Белоногов свернул на Заводское шоссе, по которому в основном
двигались грузовые машины, затем свернул еще раз, выезжая на дорогу с односторонним
движением. Пять минут по ней - и открылся въезд на территорию так называемого
Михайловского парка, больше похожего на дремучий лес. Там они и бросили машину,
пересаживаясь в другую.
Железнодорожница облегченно выдохнула, когда "Жигули" прямо перед ревущим
локомотивом пересекли рельсы. Она не видела кулака, который показывал ей Андрей из
окна машины, не слышала, как он в сердцах снова обругал ее: "Напарница, мать твою!.." -
перед глазами мелькали грузовые вагоны и цистерны.
Вспомнив о своих обязанностях, она опустила шлагбаум, поклявшись, что будет
молчать даже под угрозой увольнения.
Когда, словно на цыпочках, подъехала патрульная машина и из нее раздались
предупреждающие, гавкающие голоса милиционеров, ей стало неинтересно.
Да и позже ее уха вряд ли коснется информация о разборках между бригадами
покойного Калтыгова и некоего Пирогова, которого через два дня найдут с простреленной
головой.
29
Грач получил четкие указания от Валентины: если о продаже дома хозяева давали
объявления в газету, от предложения отказываться. В Каменке, небольшой деревушке,
расположенной в семидесяти километрах от города, Грачевскому понравился срубовой дом:
предпоследний на единственной улице, с надворными постройками и широким
палисадником. Но хозяйка сказала, что уже несколько раз давала объявление о продаже.
За два дня Грач объездил три десятка поселков.
В основном продавали развалюхи, а хорошие дома, как правило, располагались в
середине улиц. Наконец под вечер он нашел то, что искал.
Деревня называлась Марево и насчитывала пять десятков домов, добрая половина из
них пустовала.
Приглянувшийся дом стоял третьим с краю и выглядел крепким. Участок в пятнадцать
соток Грача вовсе не интересовал, но хозяйка - сгорбленная старушка лет семидесяти пяти,
назвавшаяся бабой Ниной, - в первую очередь повела его в огород, показывая унавоженную
землю, аккуратные грядки клубники, плети бахчей, множество вишневых деревьев,
растущих вдоль забора.
Наконец она пригласила гостя в дом. После осмотра угостила чаем с вареньем,
приговаривая, что уступит в цене, если гость согласится на покупку.
А будущий урожай картошки и капусты - пополам, это было единственное условие,
которое выдвинула баба Нина.
Владимир машинально кивал головой, думая, что после окончания всей этой истории
может перебраться сюда с матерью: свежий воздух, недалеко озеро, где, по словам хозяйки,
водятся караси и щуки - иногда она покупает у местных мужиков рыбу или меняет на
самогон.
Сама Валентина в предварительном разговоре от, казалась от какого бы то ни было
убежища, она твердо решила, что скрываться не намерена. От ее заявления веяло
безысходностью. Впрочем, как и от всей затеи.
Начальная стадия ее плана шла гладко, Грач и верил, и нет, что в один прекрасный
момент Валентина откажется от безумного шага, плюнет на все, беспомощно разревется. А
он поддержит ее, будет рядом хотя бы первое время. Не захочет она видеть его рядом -
уйдет из ее жизни так же стремительно, как и появился в ней.
- Баб Нин, ты точно объявления не давала? - еще раз переспросил Грач.
- Не давала, сынок, - заверила его старушка, подливая чаю. - Только соседям сказала
да внуку - он в городе живет с невесткой. Вот я и переберусь к ним. Когда старик был
живой, вдвоем кое-как справлялись, а одной тяжело. Да и тоскливо.
Искоса поглядывая на гостя, в дом вошел здоровенный кот, прыгнул на колени хозяйки
и сразу заурчал. Баба Нина погладила его и подтолкнула с колен.
- Ладно, мать... Поговорим насчет урожая. Я тебе заплачу, купишь на эти деньги и
капусту, и картошку.
Хозяйка нехотя согласилась, поворчав что-то о своей картошке, которую она ни разу не
брызгала химикатами, и собирала жука, проводя на огороде целые дни.
- Когда оформлять будем? - спросила она.
- Завтра утром. Успеем за день?
- Не знаю, - она покачала головой. - Соседи вот недавно продали дом, так пришлось
вызывать техника: участок мерить. Без техника не получится.
Да и не каждый день он ездит.
- Договоримся и с техником, - успокоил ее Грач. - А ты, мать, собирай вещи, чтобы
потом не суетиться.
- А ты не подведешь, сынок? Я соберусь, а ты раздумаешь дом покупать.
Грач успокоил бабу Нину, для убедительности дав сотню.
Смеркалось. Грачевский выехал из деревни другой дорогой, которую ему показала
вышедшая проводить гостя хозяйка. До города он добирался без малого час. Не заходя
домой, зашел к Валентине доложить о результатах своей поездки.
Она ждала его, решив, что, если и в этот раз Грачу не повезет, наутро поедет вместе с
ним.
Ей казалось, что он намеренно тянет время. Вчера она отметила показания спидометра,
и, если помощник никуда не ездил, утром она это узнает и погонит его в шею. Хотя тот мог
просто покататься за городом, накрутив пару сотен километров, не заезжая в населенные
пункты.
Но вот сегодня к ночи все ее сомнения исчезли.
Она сделала еще один шаг, следуя намеченному плану. Продвинулась не так далеко, но
вот следующие два-три дня покажут, насколько хорошо она готова и хватит ли у нее
мужества выполнить задуманное.
Утро выдалось прохладным. Усаживаясь в машину, Валентина припомнила старый
американский фильм про молодого индейца, который впервые оказался в городе и
транспорта, кроме лошади, в глаза не видел. По прямолинейному сюжету, сильно
смахивающему на индийский, сын прерии спасал соплеменницу, которую гангстеры
похитили из-за ее неотразимой внешности. Он прибыл в мегаполис налегке - голый торс,
подобие штанов, которые скрывали в основном ноги, и мокасины. Он быстро отыскал логово
преступников, ловко увертываясь от пуль, освободил невесту и интуитивно распознал в
длинном "Кадиллаке" прототип лошади. Индеец прыгнул, за руль, замешкавшись только на
мгновение, повернул ключ зажигания, утопил педаль сцепления и, включив передачу, с
пробуксовкой тронулся с места. Управление автомобилем оказалось проще понукания.
Вот так же, как и Грачевский, индеец игнорировал запрещающий свет светофоров,
увозя свое сокровище в родные прерии. На строгое замечание Валентины помощник ответил:
"Так ведь нет никого".
Он быстро освоил автомобиль, привык к дороге, глаза автоматически отмечали
дорожные знаки. Как и всякий начинающий, Грач чувствовал себя за рулем асом, ему
казалось, что, кроме него, никто не может так лихо управлять автомобилем. Впрочем,
Валентина быстро усмирила его. Теперь Грачевский мягко останавливал машину на
трамвайных остановках, давая возможность пассажирам перейти дорогу, и терпеливо сносил
ненавистный красный свет.
Как всегда при покупке недвижимости, вначале подсознательно отмечаются
недостатки, покупатель заведомо настроен критически и перед продавцом имеет
незначительное преимущество.
Валентина оглядела вначале высокие массивные ворота: доски были пригнаны хорошо,
не наблюдалось ни одной щели. Калитка также соответствовала требованиям судьи.
Дом выходил тремя окнами на улицу, перед ним густо разрослись высокие кусты
сирени, которая в этом году из-за весенних заморозков так и не расцвела. Плотные листья
сплошной стеной закрывали видимость с улицы. Щербатый забор палисадника отстоял от
дома примерно на два метра.
Женщина обошла сараи. В одном из них наклонилась над открытым погребком, затем
решительно спустилась по металлической лесенке, наглухо приваренной к творилу.
Тусклый свет от зажигалки высветил огороженный сусек с несколькими клубнями
прошлогодней картошки, пустившей во мраке необычной длины побеги. В ящике гнила
морковь вперемешку со свеклой.
На заплесневелых полках стояли две банки с солеными огурцами, на полу кадка,
накрытая марлей. Немощной хозяйке было тяжело одной, по-видимому, до погреба не дошли
руки, чтобы содержать его в порядке, в каком находился огород.
Пол был еще сырой, грунтовая вода только недавно сошла. Среди догнивающих на
земляном полу овощей сидели лягушки и таращились на огонек зажигалки. Под бетонным
перекрытием, из которого торчала ржавая арматура, висело облако комаров.
Зажигалка нагрелась, и Валентина, поглощенная осмотром погреба, внезапно
почувствовав жжение в руке, отбросила ее.
Прямоугольника света, проникающего в погреб, было достаточно для того, чтобы
женщина, не боясь поскользнуться на перекладинах лестницы, благополучно выбралась
наружу.
Сверху она еще раз осмотрела погреб. Перекрытие было высоким, на нем лежал
толстый слой земли.
Погреб закрывался двумя крышками - внизу, где собственно кончался лаз, и наверху.
Скорее всего зимой хозяева утепляли его, закладывая между крышками либо тряпье, либо
солому.
Валентина была в чистом, поэтому эксперимент отложила на завтра. Она поместит в
погреб своего помощника, закроет одну крышку, завалит доверху, потом опустит вторую и
проверит, насколько слышны будут крики. Скорее всего из подземного мешка не донесется
ни звука, а если что и просочится, то, в свою очередь, будет рассеяно пространством в
пятнадцать метров, которое отделяло сарай от ворот.
К тому же дверь сарая будет также закрыта. Заделают и прямоугольный лаз в двери,
предназначенный для кошек.
Валентина осмотрела огород, удовлетворенно отмечая протянувшиеся вдоль забора
кусты вишни, через которые совершенно не проглядывался соседний участок. Дальняя
сторона изгороди заросла крапивой и высоченными побегами клена. От соседей слева дом
отгораживал пустырь. Раньше там тоже был участок и жилой дом, от которого остались
только каменная наружная завалинка да полуразрушенная труба русской печи.
Валентина вошла в дом. Бегло оглядев террасу, прошла в само жилище. Кухня была
большая, по городским меркам просто огромная. Справа от входной двери стояла кровать с
панцирной сеткой, застеленная старым покрывалом. Между окон находился высокий
прямоугольный стол, еще дальше - что-то наподобие комода, выкрашенного в белый цвет.
Рукомойник располагался в дальнем углу кухни, рядом с печкой, в которую был
вмонтирован котел водяного отопления. Вкруговую, как на кухне, так и в гостиной, вдоль
стен проходили трубы с обычными радиаторами, расположенными под каждым окном.
Валентина проверила работоспособность электроплитки, по-хозяйски сгребла с
кроватей покрывала и матрасы и вынесла во двор.
Грач как тень всюду ходил за ней. Они вытрясли покрывала, выбили пыль из матрасов.
Переодевшись в трико, женщина вымыла полы. За неимением швабры мыла руками.
Отметила про себя, что теперь ей не мешает живот.
За водой ходил Грачевский. Когда он удалился в третий раз, Валентина пошла вместе с
ним на огород осмотреть колодец. Под покосившимся навесом она увидела барабан. Две
створки, расположенные под углом, плотно закрывались.
Когда они приехали в деревню, помощник, открыв ворота, сразу же загнал машину во
двор. Пока Валентина прибиралась в доме, он, отыскав в сарае ведро, вымыл машину. Грач
не ошибся, предположив, что сегодня они заночуют здесь, иначе зачем все эти хлопоты по
дому.
Удалив с поверхности машины влагу мягкой тряпкой, Грач остался доволен своей
работой: "Жигули" сияли, словно находились на стенде магазина.
Они нашли несколько старых мешков и набили их соломой. Валентина не стала
дожидаться завтрашнего дня и провела небольшой эксперимент этим же вечером. Ворча,
Грачевский нехотя залез в погреб, с неприятным чувством услышал стук опустившейся
крышки и погрузился в темноту. Непроизвольно представил легкие покачивания, словно
действительно находился в гробу, который несут к последнему пристанищу. А Валентина
тем временем сверху укладывала на нижнюю крышку мешки с соломой.
В течение двух-трех минут он молчал, затем, будто его прорвало и он действительно
был смертельно напуган, закричал. Иногда его голос непроизвольно срывался на визг.
Через пять минут с видимым облегчением он увидел светлый прямоугольник над
головой.
"Ну как?" - осведомился он кивком головы.
- Слышно, - ответила Валентина. - Но очень слабо, как будто комар пищит. А от ворот
- вообще ни одного звука. Если бросить на погребок какое-нибудь барахло, можно спать
спокойно. Кстати, как ты отнесешься к тому, если мы заночуем здесь?
- Я-то нормально, - пожал плечами Грач и после небольшой паузы, стараясь придать
словам некое значение, добавил: - А ты?
- Не здесь и не сейчас, - ответила она. - А может, вообще никогда. Пожалуйста,
Володя, не затрагивай этой темы даже в мыслях. Хотя бы первое время. Договорились?
Он снова пожал плечами.
Н
...Закладка в соц.сетях
