Жанр: Боевик
Чужое лицо
...да
Поттера, и таким образом будет доказано, что сеньор Бейли прав. - Следователь
помахал отрезком шланга перед лицом Бьюкенена. - И тогда тебе придется объяснять
не только, за что ты убил тех троих, но и почему при тебе паспорт на другое имя,
почему у тебя так много имен.
- Да. Например, Джим Кроуфорд, - заявил Бейли. - В Кувейте.
Теперь, когда Бейли снова начал с ним сотрудничать, следователь казался
чрезвычайно довольным.
Все время, пока это происходило, единственной внешней реакцией Бьюкенена был
усугубляемый болью гнев. Но его мозг, несмотря на дикую головную боль, работал
безостановочно. Надо было вычислить, достаточно ли хорошо он защищен. Он
воспользовался услугами почты, чтобы договориться об аренде офиса и вносить
арендную плату. Те несколько раз, что он говорил с домовладельцем, он делал это по
телефону. Точно так же он действовал, снимая квартиру в центральной части Канкуна.
Все это зарекомендовавшие себя профессиональные приемы. Пока все хорошо. Еще
одно преимущество Бьюкенена состояло в том, что полиции потребуется немало
времени, чтобы опросить всех управляющих отелями и всех домовладельцев в
Канкуне. Но в конце концов они это сделают, и, хотя никто из домовладельцев не
сможет дать его описания, они скажут в полиции, что знают имя Эд Поттер, а полиция
начнет расспрашивать людей, которые часто бывают в районе, где Эд Поттер работал
и жил. Под конец приведут кого-то, кто согласится с утверждением Большого Боба
Бейли, что человек, называющий себя Виктором Грантом, очень похож на Эда
Поттера, и тогда очень сильно запахнет жареным.
- Ну и пусть занимаются, - сказал Бьюкенен. - Пусть сколько угодно
разбираются с этим Эдом Поттером, кем бы он ни был. Мне все равно. Потому что я
не Эд Поттер. - Боль грызла его внутренности. Ему опять надо было опорожнить
мочевой пузырь, и он опасался, что моча окажется еще более красной. - Беда в том,
что, пока они теряют время, здесь, черт побери, из меня вот-вот дух вышибут. - Его
передернуло. - И это дело не прекратится, потому что, клянусь Богом, я не
собираюсь признаваться в том, чего не делал. - Он со злостью посмотрел на
здоровенного техасца, который явно нервничал. - Как, этот коп сказал, тебя зовут?
Бейли?
Бейли пришел в раздражение.
- Кроуфорд, тебе прекрасно известно, черт подери, что меня зовут...
- Перестаньте называть меня Кроуфордом. Перестаньте называть меня Поттером.
Вы совершили ужасную ошибку, и если не разберетесь со своей памятью, то...
Бьюкенен не мог больше зажимать свой мочевой пузырь. Да и не хотел этого
делать. В это мгновение он решил поменять тактику. Он расслабил брюшные мышцы,
и струйка мочи потекла на пол. Ему не надо было смотреть вниз - он и так знал, что
в ней была кровь.
Потому что Бейли побледнел, поднес руку ко рту и забормотал:
- Господи... Смотрите... Ведь он... Ведь это же...
- Да, Бейли, смотрите хорошенько. Они так славно надо мной потрудились, что
даже повредили мне что-то внутри. - Бьюкенену не хватало воздуха, приходилось
собираться с силами для каждого слова. - Что будет, если они убьют меня, а потом
окажется, что вы ошиблись?
Бейли побледнел еще больше.
- Кто тебя убьет? Это просто смешно, - вмешался следователь. - Очевидно, у
тебя есть и другие повреждения, помимо раненого плеча и разбитой головы. Я этого
не знал. Теперь я вижу, что ты нуждаешься s медицинской помощи. Как только сеньор
Бейли подпишет вот этот документ, где подтвердит, что ты тот самый человек,
которого он видел убегающим с места убийства, он сможет уйти, а я - послать за
доктором.
Следователь протянул Бейли ручку и отпечатанный на машинке текст показаний.
- Ну да, давайте, подписывайте, - хрипло пробормотал Бьюкенен. - А потом
молитесь Богу, чтобы полицейские обнаружили ошибку... прежде чем изобьют меня
еще сильнее... прежде чем я истеку кровью... - Бьюкенен перевел дыхание. - Потому
что если они убьют меня, то следующим будете вы.
- Что такое? - Бейли нахмурился. - Что ты болтаешь?
- Не будьте ослом, Бейли. Раскиньте мозгами. Именно вам и придется
расхлебывать эту кашу. Речь идет о смерти американского гражданина в
мексиканской тюрьме. Уж не думаете ли вы, что этот коп признается в случившемся?
Мой труп исчезнет. Мой арест запротоколирован не будет. А единственный, кто
может опровергнуть их версию, это вы.
Бейли вдруг подозрительно посмотрел на следователя.
Следователь схватил Бейли за руку.
- Очевидно, арестованный бредит. Ему надо дать отдохнуть. Пока вы
подписываете этот документ в другой комнате, я позабочусь о том, чтобы ему была
оказана медицинская помощь.
Не зная, как поступить, Бейли позволил следователю повернуть себя к двери.
- Ага, - сказал Бьюкенен. - Медицинская помощь. Он имеет в виду, что мне
еще раз врежут вон тем резиновым шлангом за то, что я объяснил вам, в какую
большую неприятность попали вы. Подумайте же, Бейли. Вы сами признались, что
были пьяны. Почему бы вам не признать, что вероятнее всего, я не тот человек,
которого вы видели в Канкуне?
- С меня довольно. - Следователь ткнул Бьюкенена в больное плечо. -
Каждому дураку ясно, что ты виновен. Как ты объяснишь эту пулевую рану?
Корчась от боли под врезающимися в тело веревками, которыми он был привязан к
стулу, Бьюкенен сказал сквозь стиснутые зубы:
- Это не пулевая рана.
- Но врач сказал...
- Откуда ему это известно? Он не исследовал рану на следы пороха. Он только
снова зашил ее, вот и все. - Бьюкенен поморщился. - И эту рану, и рану на голове я
получил в результате несчастного случая в море. - Он опять почувствовал сильное
головокружение и испугался, что потеряет сознание, не успев закончить. - Я
свалился за борт яхты моего клиента, когда мы выходили из бухты. Головой ударился
о корпус... Одним из винтов мне рассекло плечо... Мне просто повезло, что я не погиб.
- Это выдумка, - отрезал следователь.
- Ладно. - Бьюкенен сделал глотательное движение. - Докажите это.
Докажите, что я лгу. Ради всего святого, сделайте то, что я умоляю вас сделать.
Пригласите сюда моего клиента. Спросите, знает ли он меня. Попросите его
объяснить, как я поранился.
- Да, наверно, это неплохая мысль, - подал голос Бейли.
- Что? - Следователь резко повернулся к массивному техасцу. - Вы хотите
сказать, что описание, которое вы дали в Канкуне, что этот сделанный в полиции
рисунок - сделанный с вашей помощью - не похож на арестованного? Вы хотите
сказать, что опознание, сделанное вами пять минут назад...
- Я только сказал, что он похож на человека, которого я видел. - Бейли
задумался, потирая здоровенной мозолистой ручищей свой заросший щетиной
подбородок. - А теперь я не так уверен. Память уже не та. Мне нужно время
подумать. Тут очень серьезное дело.
- Кто угодно может ошибиться, - заметил Бьюкенен. - Ваше слово против
моего. Больше ничего тут не сделаешь, пока не свяжутся с моим клиентом, который
поручится за меня.
Бейли покосился на лужу кровавой мочи на полу.
- Я не буду ничего подписывать, пока клиент этого человека не докажет, прав я
или нет.
Охваченный радостью Бьюкенен смог, невзирая на боль, выдавить еще несколько
слов:
- Чарльз Максуэлл. Его яхта пришвартована возле Колумбова дока в Канкуне.
С этими словами Бьюкенен перестал сопротивляться продолжающемуся
головокружению. Он сделал все, что мог. Проваливаясь в забытье, он слышал
яростную перебранку между следователем и Большим Бобом Бейли.
6
Его препроводили обратно в камеру. Он брел, пошатываясь, стараясь не толкнуть
кого-нибудь, не нарваться на неприятность. Ему бросилось в глаза, что среди злобно
взирающих на него физиономий было много новых по сравнению с теми, которые он
помнил со времени своего первого появления здесь, хотя и не знал, как давно это
было. Он устало подумал, что место протрезвившихся, должно быть, заняли свежие
пьянчуги, а ворье и другие хищники остались и будут сидеть здесь до тех пор, пока у
кого-нибудь не возникнет достаточно сильного стимула отправить их под суд. Он
знал, что, видя его ослабленное состояние, уголовники не станут долго ждать и скоро
набросятся на него, поэтому нашел местечко у стены и сел, силясь не уснуть, не
отводя глаз под их пристальными взглядами, пряча от них свою боль, рассчитывая, как
лучше защитить себя. Он не сразу заметил, что двое охранников открыли дверь
камеры и знаками предлагают ему выйти.
Но повели его не в комнату допросов, а в противоположном направлении, в
секцию тюрьмы, которой он еще не видел.
Что они собираются делать? Решили, что сейчас самое время мне исчезнуть?
Конвоиры открыли какую-то дверь, и Бьюкенен замигал в растерянности. Он
ожидал увидеть следователя, а увидел умывальник, унитаз и душевую кабинку. Ему
было приказано раздеться, вымыться, побриться и надеть белые хлопчатобумажные
рубашку и брюки, которые лежали на стуле вместе с парой дешевых резиновых
сандалий. Сбитый с толку, он повиновался, и от тепловатой воды не только
насладился блаженным ощущением чистоты, но и получил даже какой-то заряд
энергии. Охранники наблюдали за ним. Позже, когда Бьюкенен заканчивал одеваться,
вошел еще один тюремщик и поставил на раковину умывальника поднос. Бьюкенен
был поражен. На подносе была тарелка разогретых бобов к маисовых лепешек -
первая пища, полученная им за все проведенное здесь время. Слабость и боль
притупили его аппетит, и первое, чему он воздал должное, - это была бутылка
очищенной воды, также стоявшая на подносе. Он схватил ее, распечатал, отвернул
колпачок и сделал несколько больших глотков. Много нельзя, а то может стошнить.
Он внимательно посмотрел на еду, запах которой одновременно притягивал и
отталкивал его. Пища может быть отравлена, подумал он, а душ и чистая одежда -
просто уловка, чтобы усыпить его подозрения и заставить поесть. Но придется
рискнуть. Даже если желудок и не хочет, придется себя заставить.
И опять он напомнил себе: нельзя есть сразу слишком много. Он очень долго
жевал первую ложку бобов, прежде чем проглотить ее. Убедившись, что желудок не
возмутился, он решился выпить еще немного воды и откусить кусок лепешки.
Но закончить трапезу ему так и не удалось. Он держал ложку в правой руке и чуть
не выронил ее, потому что пальцы, к его ужасу, опять задергались. Он перехватил
ложку левой рукой, но не успел поднести ко рту следующую порцию пищи, потому
что пришел еще один охранник, и все четверо с мрачным видом повели его мимо
перенаселенной камеры, где он сидел, в ту часть тюрьмы, где располагались комнаты
для допросов. Почему, думал Бьюкенен, почему они дали мне вымыться и накормили,
если намереваются еще раз дать мне отведать резинового шланга? В этом нет
никакого смысла. Разве что...
Конвоиры привели его в комнату, которую Бьюкенен раньше не видел, грязную,
захламленную, где за письменным столом в напряженной позе сидел следователь, а
напротив него, столь же напряженно, - тонкогубый американец со строгим лицом.
При появлении Бьюкенена оба они устремили на него пристальные взгляды, и скрытая
радость Бьюкенена, вызванная надеждой на то, что его, может быть, освободят,
превратилась в неприятное предчувствие.
Американец, на вид лет сорока пяти, был среднего роста и веса, загорелый, с
острым подбородком, тонким носом и густыми темными бровями,
контрастировавшими с его выгоревшими на солнце редеющими волосами. На нем был
дорогой костюм из легкой голубой ткани, шелковый галстук в красную полоску и
сверкающей белизны рубашка, которая подчеркивала и оттеняла его загар. Он носил
кольцо выпускника Гарвардского университета, часы фирмы "Пьяже" и туфли фирмы
"Коул Хаан". Он был безупречен. Производил впечатление. Такого человека хотелось
иметь на своей стороне.
Плохо было то, что Бьюкенен не имел ни малейшего представления о том, кто этот
человек. Он не решался предположить, что следователь откликнулся на его
настоятельную просьбу и связался с Чарльзом Максуэллом, который обеспечивал его
алиби. Это срочное алиби было организовано в спешке. Обычно каждая деталь плана
проверяется несколько раз, но в этом случае Бьюкенен не имел ни малейшего понятия
о том, как выглядит Максуэлл. Было разумно предположить, что Максуэлл, когда с
ним свяжутся, приедет сюда, чтобы поддержать легенду Бьюкенена. Но что, если
следователь нашел какого-то американца, чтобы тот выдал себя за Максуэлла? Что,
если следователь хочет подловить Бьюкенена, когда он сделает вид, будто знает этого
американца, и доказать таким путем, что Бьюкенен врет относительно своего алиби?
Американец выжидательно поднялся.
Бьюкенен должен был реагировать. Он не мог больше просто смотреть с
безучастным видом. Если это действительно Максуэлл, то следователь ждет, что
Бьюкенен узнает его и станет благодарить. Но если это не Максуэлл, что тогда?
Следователь втянул подбородок в многочисленные шейные складки.
Бьюкенен вздохнул, подошел к американцу, положил ему на плечо нетвердую
руку и сказал:
- Я уже начал беспокоиться. Так приятно увидеть...
Увидеть кого? Бьюкенен не закончил фразы. Он мог иметь в виду свое чувство
облегчения при виде друга и клиента Чарльза ("Чака") Максуэлла, а мог и
подразумевать, что очень рад видеть соотечественника-американца.
- Слава Богу, вы уже здесь, - добавил Бьюкенен, и эта фраза одинаково
подходила как к Максуэллу, так и просто к незнакомому американцу. Он упал на
стул, стоявший рядом с обшарпанным письменным столом. От напряжения боль
усилилась.
- Я приехал сразу же, как только узнал обо всем.
Хотя такое заявление предполагало наличие тесной связи между этим
американцем и Бьюкененом, оно все же не давало Бьюкенену достаточных оснований,
чтобы признать в американце Чарльза Максуэлла. Ну же, дай мне зацепку! Намекни,
кто ты такой. Американец продолжал:
- И то, что я услышал, встревожило меня. Но должен вам сказать, мистер Грант,
что выглядите вы гораздо лучше, чем я ожидал.
Мистер Грант?
Этот человек определенно не Чарльз Максуэлл. Кто же он в таком случае?
- Да уж, здесь настоящий загородный клуб. - От жуткой боли в висках у
Бьюкенена стучало.
- Разумеется, все это ужасно, - сказал американец. Он говорил глубоким
приятным голосом, слегка манерно. - Но теперь все уже позади. - Он пожал
Бьюкенену руку. - Я Гарсон Вудфилд. Из американского посольства. Нам позвонил
ваш друг Роберт Бейли.
Следователь нахмурился.
- Бейли мне не друг, - подчеркнуто произнес Бьюкенен. - Я впервые
познакомился с ним здесь. Но у него какая-то навязчивая идея о том, что он видел
меня в Канкуне и знал меня раньше, в Кувейте. Он и есть та причина, по которой я
оказался в этой неприятной ситуации.
Вудфилд пожал плечами.
- Ну, видимо, он пытается загладить вину. Он же позвонил и Чарльзу Максуэллу.
- Это мой клиент, - отозвался Бьюкенен. - Я надеялся, что он здесь появится.
- Да, мистер Максуэлл, как вы знаете, весьма и весьма влиятельный человек, но в
данных обстоятельствах он счел более престижным связаться с послом и просить,
чтобы мы решили эту проблему по официальным каналам. - Вудфилд стал
внимательно вглядываться в лицо Бьюкенена. - Эти ссадины у вас на губах... И
кровоподтек на подбородке... - С выражением неодобрения он повернулся к
следователю. - Этого человека избивали.
Следователь принял оскорбленный вид.
- Избивали? Какая чепуха! Он поступил сюда в таком плачевном состоянии от
ран, что не удержался на ногах и упал с лестницы.
Вудфилд повернулся к Бьюкенену, явно ожидая резких возражений.
- У меня закружилась голова. Моя рука соскользнула с перил.
Вудфилд, казалось, был удивлен ответом Бьюкенена. Такое же, если не большее,
удивление отразилось и на лице следователя.
- Они угрозами заставили вас говорить неправду о том, что здесь с вами
произошло? - спросил Вудфилд.
- Они определенно не нежничали со мной, - сказал Бьюкенен, - но не
принуждали угрозами говорить неправду.
Такого следователь явно не ожидал.
- Но Роберт Бейли утверждает, что видел вас привязанным к стулу, - заявил
Вудфилд. Бьюкенен кивнул.
- И как вас ударили резиновым шлангом, - сказал Вудфилд.
Бьюкенен снова кивнул.
- И как у вас шла кровавая моча.
- Все верно. - Бьюкенен схватился за живот и поморщился. (В обычных
условиях он бы никогда так не отреагировал на боль.)
- Понимаете, если по отношению к вам было допущено жестокое обращение, то
имеется целый ряд дипломатических мер, к которым я могу прибегнуть, чтобы
попытаться добиться вашего освобождения.
Бьюкенену не понравилось, что Вудфилд сказал "попытаться". Он решил и дальше
делать то, что подсказывал ему инстинкт.
- Кровь в моче - это результат несчастного случая, когда я свалился с яхты Чака
Максуэлла. Что касается остального, - сказал Бьюкенен, переводя дыхание, - то
ведь этот офицер подозревает меня в убийстве трех человек. С его точки зрения, то,
как он обошелся со мной, пытаясь добиться признания, вполне оправданно. Меня
бесит только то, что он не дает мне доказать мою невиновность. Не желает связаться с
моим клиентом.
- Теперь с этим все в порядке, - заверил Вудфилд. - У меня с собой заявление,
- он достал его из своего кейса, - показывающее, что мистер Грант находился с
мистером Максуэллом на его яхте в то время, когда произошли эти убийства.
Очевидно, - обратился он к следователю, - вы арестовали не того человека.
- Для меня это не очевидно. - Все подбородки следователя затряслись от
возмущения. - У меня есть свидетель, который видел этого человека на месте
убийств.
- Неужели слово мистера Бейли значит для вас больше, чем заявление такого
известного человека, как мистер Максуэлл? - поинтересовался Вудфилд.
Глаза следователя яростно сверкнули.
- Мы в Мексике, Здесь все равны.
- Да, - согласился Вудфилд. - Как и в Соединенных Штатах. - Он повернулся
к Бьюкенену. - Мистер Максуэлл просил меня передать вам вот эту записку. - Он
вынул ее из кейса и вручил Бьюкенену. - А пока, - повернулся он к следователю, -
я хотел бы воспользоваться вашими удобствами.
Следователь озадаченно смотрел на него.
- Туалет, - сказал Вудфилд. - Комната отдыха.
- А, - отозвался следователь. - Уборная. Si. - Он с усилием оторвал свое
огромное тело от стула, открыл дверь в коридор и распорядился, чтобы один из
охранников проводил мистера Вудфилда в el sanitaria.
Когда Вудфилд вышел, Бьюкенен прочитал записку.
"Вик,
Извини, что не смог приехать лично. Я появлюсь, если это будет абсолютно
необходимо, но сначала давай испробуем другие варианты. Проверь содержимое
сумки для фотоаппарата, которую принес с собой Вудфилд. Если считаешь, что оно
подействует, то попробуй, Надеюсь скоро увидеть тебя в Штатах.
Чак"
Бьюкенен посмотрел туда, где возле стула Вудфилда на полу стоял кейс, и увидел
рядом эту серую нейлоновую сумку для фотокамеры.
Тем временем следователь закрыл дверь офиса и хмуро смотрел на Бьюкенена. В
его голосе слышались раскаты грома, а тучный живот трясся, словно желе. Его явно
интересовало содержание записки.
- Ты солгал относительно побоев. Por que? - Он подошел ближе. - Почему?
Бьюкенен пожал плечами.
- Очень просто. Я хочу, чтобы мы с вами стали друзьями.
- Почему? - Следователь подошел еще ближе.
- Потому что мне отсюда не выбраться без вашей помощи. Да, конечно, Вудфилд
может навлечь на вас массу неприятностей со стороны вашего начальства и
политических деятелей. Но и тогда меня могут не выпустить до постановления судьи,
а тем временем я буду оставаться в вашей власти. - Бьюкенен помолчал, стараясь
казаться сломленным. - Иногда в тюрьме происходят несчастные случаи самого
ужасного свойства. Иногда арестованный может умереть, не успев предстать перед
судьей.
Следователь напряженно разглядывал Бьюкенена. Бьюкенен показал на сумку для
фотокамеры.
- Можно?
Следователь утвердительно кивнул.
Бьюкенен поставил сумку себе на колени.
- Я ни в чем не виновен, - сказал он. - Очевидно, Бейли и сам толком не знает,
что он видел. Мой паспорт доказывает, что я не тот человек, за которого он меня
принимает. Мой клиент говорит, что меня не было на месте преступления. Но вам
пришлось потратить много времени и сил на это расследование. На вашем месте мне
было бы очень неприятно сознавать, что я зря потратил энергию. Правительство
платит вам недостаточно за все, что вам приходится переносить. - Бьюкенен открыл
сумку и поставил ее на стол.
И он сам, и следователь уставились на содержимое сумки. Она была набита
аккуратными пачками бывших в употреблении стодолларовых купюр. Когда Бьюкенен
вынул одну пачку и стал считать купюры, у следователя отвисла челюсть.
- Я могу только догадываться, - констатировал Бьюкенен, - но мне кажется,
что здесь пятьдесят тысяч долларов. - Он положил пачку обратно в сумку. -
Поймите меня правильно. Я не богат. Я много работаю, как и вы, и у меня, разумеется,
нет таких денег. Эти деньги принадлежат моему клиенту. Он дает их мне взаймы,
чтобы помочь оплатить юридические издержки. - Бьюкенен скорчил гримасу. - Но
с какой стати отдавать деньги адвокату, когда я невиновен и ему не придется работать
в поте лица, чтобы добиться моего освобождения? Ему определенно не надо будет
работать так долго и так много, как буду вкалывать я, чтобы вернуть долг, или сколько
придется работать вам, чтобы заработать такую сумму. - Бьюкенен от боли резко
вздохнул и, нахмурившись, посмотрел на дверь. - Вудфилд вот-вот вернется. Почему
бы вам не оказать услугу нам обоим, не взять деньги и не выпустить меня отсюда?
Следователь барабанил пальцами по видавшему виды столу.
- Клянусь вам, что никого я не убивал, - сказал Бьюкенен.
Дверь начала медленно открываться. Следователь своим массивным телом
заслонил сумку, закрыл ее и удивительно плавным для такого крупного человека
движением убрал за стол, одновременно втискивая свой широкий зад в скрипучее
кресло.
Вошел Вудфилд.
- Заниматься этим делом дальше было бы насмешкой над правосудием, -
объявил следователь. - Сеньор Грант, вам вернут ваш паспорт и личные вещи. Вы
свободны.
- Вам определенно нужно показаться врачу, - сказал Вудфилд.
Выйдя из тюрьмы, они переходили пыльную улицу, направляясь к черному седану,
припаркованному в тени пальмы.
- Я знаю отличного врача в Мериде, - продолжал Вудфилд. - Я быстренько
отвезу вас туда.
- Нет.
- Но...
- Нет, - повторил Бьюкенен. Он подождал, пока проедет пикап без бампера,
потом пошел дальше. После такого длительного пребывания в тюрьме его глазам было
больно от ослепительного блеска солнца, и голова разболелась еще сильнее, - Мне
бы только выбраться из Мексики.
- Чем дольше вы будете оттягивать визит к врачу...
Бьюкенен остановился у машины и повернулся к Вудфилду. Он не знал, сколько
информации и какую именно получил дипломат. Вероятно, никакой. Одним из правил
Бьюкенена было никогда не делиться никакой информацией по своей инициативе.
Еще одним правилом было не выходить из образа.
- Я пойду к врачу, когда буду чувствовать себя в безопасности. Я все еще не могу
поверить, что выбрался из тюрьмы. Да и не поверю, пока не окажусь в самолете,
который летит в Майами. Этот подонок может передумать и снова арестовать меня.
Вудфилд поставил чемодан Бьюкенена на заднее сиденье.
- Не думаю, что такая опасность существует.
- Не существует для вас, - заметил Бьюкенен. - Самое лучшее, что вы можете
сделать, это отвезти меня в аэропорт, посадить в самолет и потом позвонить Чарльзу
Максуэллу. Передайте ему мою просьбу: пускай пришлет кого-нибудь встретить меня
и отвезти в больницу.
- А вы уверены, что до тех пор с вами будет все в порядке?
- Другого мне не дано. - Бьюкенен опасался, что канкунская полиция все еще
разыскивает его под именем Эда Поттера. Рано или поздно они найдут его офис и
квартиру. Найдут людей, видевших Эда Поттера, которые подтвердят, что
изображенный на рисунке человек похож на Эда Поттера. Какому-нибудь
полицейскому может прийти в голову проверить рассказ Большого Боба Бейли,
показав этим людям Виктора Гранта.
Он должен исчезнуть из Мексики.
- Я позвоню в аэропорт и узнаю, не найдется ли для вас места на ближайший
рейс.
- Прекрасно. - Бьюкенен автоматически осматривал улицу, пешеходов,
проносящиеся мимо автомобили. Вдруг, глядя через плечо Вудфилда, он заметил в
глубине улицы, среди снующей по тротуару толпы; женщину. Американка. Около
тридцати лет. Рыжеволосая. Привлекательная. Высокая. С хорошей фигурой. Одета в
бежевые брюки я желтую блузку. Но Бьюкенен заметил ее не из-за роста, фигуры,
цвета волос или черт лица. Лица-то он как раз и не видел. Потому что его закрывал
фотоаппарат. Она стояла на бордюре, неподвижная в потоке мексиканцев, и
фотографировала его. - Подождите минутку, - сказал Бьюкенен Вудфилду. Он
направился к ней, но она заметила его приближение, моментально опустила
фотоаппарат, повернулась, быстро пошла прочь и скрылась за углом. От жары и
духоты голова у него болела все сильнее. Воспаленная рана отнимала у него
последние силы. Приступ головокружения заставил его остановиться.
- В чем дело? - спросил Вудфилд. Бьюкенен не ответил.
- Вы вроде куда-то направлялись?
Нахмурившись, Бьюкенен посмотрел на угол, потом повернулся к машине.
- Да, вместе с вами. - Он открыл дверцу. - Поехали скорее. Найдите телефон.
Посадите меня на самолет до Майами.
По пути в аэропорт Бьюкенен, не переставая, думал о той рыжеволосой женщине.
Зачем она его фотографировала? Может, это была самая обыкновенная туристка, а он
случайно оказался на переднем плане, когда она фотографировала какое-то
живописное здание? Возможно. Но если так, то почему она поспешила уйти, как
только он направился к ней? Совпадение? Бьюкенен не мог позволить себе принять
такое объяснение. Слишком многое пошло не так, как надо. И ничего простого вообще
не существует. А если она не просто туристка, то кто же она такая? И снова он
спрашивал себя: зачем она меня фотографировала? Отсутствие ответа беспокоило его
не меньше, чем возможные неприятности, которые сулил этот инцидент. Лишь одно
обстоятельство служило ему утешением. Когда она опустила фотоаппарат и
поворачивалась, собираясь уйти, он хорошо рассмотрел ее
...Закладка в соц.сетях
