Жанр: Боевик
Двуликое зеркало
...гическом плане, чем ядерный заряд. Способны ли
вы понять это?
— Что вы предлагаете?
— Остаться живыми. Наше дело разоблачать шпионов, коррупционеров,
наносящих экономический урон государству, террористов и организованную
преступность. Здесь компромиссов быть не должно. Но если мы переступим порог и
заглянем в область управления человеческим мозгом, нас сотрут с лица земли.
— Вы не преувеличиваете последствия?
— Я их занижаю. Мне страшно подумать, какую реакцию вызовет этот документ
у Президента. Нам этот человек недоступен, и сама мысль о непосредственном
общении с ним нереальна. Без посредников не обойтись. А в таких делах лишние
люди, обладающие практической властью, могут сыграть для нас роковую роль. Либо
они перехватывают инициативу, либо используют материалы в собственных целях как
метод политического шантажа, либо того хуже. Мы имеем дело с людьми,
искушенными в политике и дворцовых играх. О патриотизме лучше забыть. Но в
любом случае концы будут отрубаться. И тогда я за нашу жизнь не поставлю
ломаного гроша.
— Значит, выхода нет? Материалы нужно уничтожить?
— Вы правильно меня поняли. Здесь и сейчас.
Медведев прослужил в органах более четверти века, но никогда не думал, что
он всего лишь невидимая песчинка в крутящемся смерче произвола. И они это
называют политикой и порядком вещей!
Наивность, граничащая с невежеством.
17
Когда огромная стальная гора сдвинулась с места и решетка поднялась,
Трошин с трудом оторвал голову от бетонного пола.
Сначала ему показалось, что пришли двое, но изображение мелькало в глазах
и расплывалось, соединяя и раздваивая силуэт одного человека. Скорее всего, у
него были галлюцинации. Он уже не различал, где действительность, а где мираж.
— У вас сильная воля, майор, — сказал входивший в бункер молодой человек.
Голос отозвался эхом в ушах и утонул в сознании. Трошин хотел что-то
сказать, но не смог.
— Теперь, майор, я вижу, что вы созрели и заслуживаете обещанного
гонорара. Нет, я неправильно выразился. Вы стоите столько, сколько способны
унести. Дорога наверх — это тридцать две крутые ступени. Ваша задача добраться
до моего кабинета. Там вас ждет свобода. А теперь берите деньги и убирайтесь.
Трошин стиснул зубы. Рана гноилась, и рубашка прилипла к телу. Ему не
хватало воздуха, и его трясло в лихорадке. Жизнь уже не казалась ему
увлекательным приключением, она превратилась в тяжкое, мучительное бремя с
кошмарным финалом.
Душа требовала покоя, но мозг работал отчетливо. Жажда и голод обострили
все чувства и трезвость мышления. Ему предлагали свободу. Самое дорогое, что
существует в этом мире. Но каждый видит ее по-своему.
Валяясь на куче денег, он успел их возненавидеть, но как только врата
жизни приоткрылись и пахнуло свежим ветерком, представление о счастье на
вольной земле начало возвращать его к прежним убеждениям.
Трошин перевернулся на спину, упираясь локтями в пол, и приподнялся. У
него кружилась голова, а ноги напоминали протезы. Безвольные чурбаны
отказывались выполнять приказы хозяина. Главное — беречь силы и не делать
лишних движений. Суета все погубит.
Майор сел и, не поднимаясь, начал запихивать пачки денег за пазуху.
Рубашка вздувалась, делая хозяина похожим на карикатуру. Меры он не знал, пока
не ощутил такой тяжести, которую невозможно поднять. Глупо, подумал он. Где его
рациональность? Он потратил лишние силы и уже не мог встать, не мог даже
шевельнуться.
Трошин принялся вынимать прессованные кирпичи из стодолларовых купюр и
бросать их на бетонный пол. Еще попытка — и вновь неудача. Разгрузившись
наполовину, ему наконец удалось встать на колени и подняться. Только бы не
упасть. Он сделал шаг вперед и покачнулся. Пауза. Вдох — еще шаг. Он шел к
двери целую вечность. Ничего не могло его остановить, кроме смерти. О ней майор
не думал. Человека в дверях он не видел. Только вперед.
Вот и лестница. Тридцать две ступени. Одна, вторая, третья — и ноги
подкосились. Он едва не упал, вцепившись в перила. Перед глазами плавали
розовые круги. Сердце вырывалось из груди, а ноги превратились в пудовые гири.
— Никаких поблажек, Трошин. Только вперед. Любая задержка лишит вас денег.
Вам осталось двадцать девять ступеней.
Голос звучал, как свист бича. Пастух гнал его вперед.
Трошин поднялся еще на три ступени и, вынув из-за пазухи три пачки, бросил
их под ноги, через пять ступеней — еще четыре упаковки. Глаза его налились
кровью, пот стекал ручьями, как дождевой поток. Стиснув челюсти, майор делал
шаг за шагом, оставляя за собой пачки денег. Когда впереди забрезжил свет, он
понял, что последние силы покинули его. Трошин достал последнюю упаковку,
разодрал зубами целлофан и выдернул из пачки узкую стопку купюр. С ними он
добрался до верха, вошел в кабинет и упал, потеряв сознание.
Марина сидела на диване и при появлении шатающегося привидения с кровавыми
глазами и бешеным взглядом вскрикнула. Ее никто не услышал.
Андрей вошел в кабинет, и напольные часы встали на место.
— Кто это, Андрей? Что за чудовище? Откуда он взялся?
— Ты его не узнала? Катакомбы людей не красят. Забудь о нем.
Дверь распахнулась, и в комнате появился Ван Ли. Андрей выжидающе
посмотрел на смуглого парня с кошачьими повадками.
— Есть новости? — спросил он.
— Есть, — ответил Ван Ли. — Первичное предположение не оправдалось. В
Центральную клиническую больницу Хабарова не отправили. Его поместили в Военный
окружной госпиталь в Красногорске, под Москвой. Современно оборудованная
клиника с очень опытными врачами. Охрана поставлена на высшем уровне. Доступ
невозможен. Состояние больного тяжелое. Лежит в реанимации.
— Доступ везде возможен, дорогой друг. Забудь о Хабарове, я сам о нем
позабочусь. Помоги лучше этому бедолаге.
Андрей кивнул на лежавшего на ковре Трошина.
— Он заработал свободу?
— И деньги. Столько, сколько стоит сам. К сожалению, недорого. Меньше
тысячи. Так всегда бывает, если переоценивать свои силы и возможности. Он свое
получил. Брось его в багажник и отвези в Москву. Пусть он очнется на
Гоголевском бульваре против памятника. Там он предпочитал назначать встречу
своим агентам. Думаю, что Гоголь смотрел на него с иронией. Трошин возомнил
себя Микулой, которого черт на своих плечах доставил во дворец к императрице, и
та ему подарила царские черевички. Бедный майор. Он не заметил усмешки великого
писателя. Черта нельзя обмануть. И только в сказках цари раздаривают свою
собственность и сочувствие.
Ван Ли взвалил бесчувственное тело на плечи и вышел из комнаты.
Марина рассмеялась.
— А китаец сам похож на черта.
— Только путь его лежит не во дворец. Андрей сел за стол и включил
компьютер.
— Что ты собираешься делать?
— Закончить работу Марфуты.
— Каким образом? — девушка подошла к столу и взглянула на экран с цифрами.
— Современное убийство не требует оружия.
— Но из компьютера нельзя стрелять!
— Сейчас проверим... Произведем поиск... Так... Попадаем на главный сервер
окружного госпиталя... Взламываем код... Минуточку... Проникаем... Ищем нужный
компьютер... Так... Вот и наш больной. Глупый господин Хабаров! Ведь я его
предупреждал... Момент — а теперь меняем программу на компьютере больного.
Отменяем искусственное дыхание, перекрываем кислород, увеличиваем поступление
лекарства в кровь...Так... Еще немного — и наш пациент переселится в другой
мир. Дорога в ад ему давно заказана. Уж он-то точно повстречается с чертями. Ну
вот и все.
Шел мокрый снег. Медведев стоял перед тюремными воротами. Дул сильный
ветер, и он замерз. Сидеть в машине он не мог и не хотел. Когда чего-то очень
ждешь, то трудно находиться в состоянии покоя.
Железная дверь проходной открылась ровно в одиннадцать. Татьяна ступила на
тротуар, сделала два шага и остановилась. Стальной скрежет за спиной известил
ее о конце всех мучений. Щелкнул засов, и наступила тишина.
Он стоял исхудавший, побледневший, с грустными черными глазами и тревогой
на лице. Кто из них больше волновался? Да Бог их знает.
Во время операции ей остригли волосы. Шикарную прическу, отнимавшую по
нескольку часов у парикмахеров, сменил беспорядочный рыжий ежик. Правый глаз
прикрывала черная повязка. Через висок к уху проходил глубокий шрам. Теперь ее
никто не мог назвать красавицей. Впалые щеки, потрескавшиеся губы и тонкая шея,
прикрытая косынкой. Она не думала о своей внешности. Она думала о нем. О том
единственном, что было и осталось в ее жизни.
У полковника, может быть, впервые в жизни, навернулась слеза, но он тут же
смахнул ее рукавом и попытался улыбнуться.
Она бросилась ему навстречу, и они вцепились друг в друга посреди
мостовой, ничего не видя вокруг. Татьяна разрыдалась, а он тихо гладил ее по
коротким волосам. Какие тут могут быть слова!
Уборочная машина остановилась в пяти шагах. Шофер хотел посигналить, но не
стал. В конце концов, он никуда не спешил. Разве они услышат?!
— Эх, ребята! Счастливые вы люди. И все вам нипочем. А тут придешь домой,
и начинается...
Они сидели на чемоданах. Андрей ждал последних новостей. Скажут или нет?
Ван Ли доложил, что сотрудники ФСБ арестовали Чегорина в девять утра при
выходе из дому. Охрана высокопоставленного чиновника не препятствовала
задержанию и превратилась в посторонних наблюдателей. На протесты Чегорина
никто не реагировал. Все его бессмысленные выкрики остались без внимания.
Операция заняла не более минуты.
Андрей хотел услышать подтверждение из уст тележурналистов, но сообщение
звучало в другом
контексте:
...Приказом премьер-министра господин Чегорин освобожден от
занимаемой должности, его обязанности будет временно исполнять первый
заместитель министра. Как нам стало известно из источников, близких к Кремлю,
Чегорин уволен за превышение полномочий. Но подробности пока остаются за
кулисами без официальных комментариев. Следующая неприятность произошла сегодня
в одной из ведомственных больниц. От сердечного приступа скончался член Совета
Федерации Хабаров Сергей Семенович, известный реформатор, политик и влиятельный
в прошлом бизнесмен. Подробности мы ожидаем получить к следующему выпуску
новостей...
Андрей выключил телевизор.
— Ну вот, теперь мы можем ненадолго расслабиться.
— Андрюша, мы опоздаем на самолет, — ерзала в кресле Марина. — Господи!
Неужели я увижу море и погреюсь на солнышке?!
Андрей взял чемодан и подошел к Ван Ли, стоявшему в дверях.
— Запри здесь все. Тебе тоже предстоит нелегкая дорога. Твой карантин в
этой стране закончен. Тебя ждет Тибет с его тайнами и скрытыми возможностями.
Тебя ждет отец и великое будущее. Ты счастливее нас. Цивилизация — там, куда
лежит твой путь. Здесь — беспорядочный хаос, слепленный из сплошных
случайностей, которые превращаются в закономерности. Первобытно-обшинный строй.
Нам до вас далеко. Мы научились воровать, но когда научимся созидать — тогда и
начнем жить как люди.
Андрей вышел из кабинета, Марина поспешила следом.
Они сели в машину и, поднимая брызги, сорвались с места.
Автомобиль мягко подпрыгивал на кочках проселочной дороги. Марина
смеялась. У нее было отличное настроение.
— А что, Андрюша, может быть, ты и вправду нашел сарафановский клад?
Скажи?
— Никакого клада нет. Это миф. Легенда. Мираж. Деньги не могут стать
кладом. Деньги не ценности, это неразделимая власть. Сила, которую по пустякам
не растрачивают. Они есть, и их нет. Они не видимы и не осязаемы. У обычного
обывателя слишком примитивный взгляд, и он не понимает, что это такое. Красивые
бумажки, которые можно обменять на хлеб и воду. Забудь о деньгах. Ты и так
самая богатая женщина на земле. Я так решил!
— С каждым днем ты удивляешь меня все больше и больше. Ты все время
разный, и не знаешь, что от тебя ждать.
На дорогу выскочила собака.
Андрей нажал на педаль газа и направил ревущий автомобиль на пса.
— Павел, не смей! — выкрикнула девушка.
Она ошиблась. Этот человек не стал еще Павлом, но уже потерял лицо Андрея.
Сарафанов не мог промахнуться, а ее кавалер сделал промашку.
Пес успел выскочить из-под машины в последнюю секунду, не позволив
раздавить себя надвигающейся громаде и с ошалелым лаем бросился вслед, сквозь
грязный шлейф ускользающей смертельной угрозе.
Марина облегченно вздохнула.
— Ненавижу собак! — злобно произнес водитель.
Первый промах — не последний. Кто знает, сколько еще промахов ожидает на
тернистом пути нашего героя.
Машина неслась на высокой скорости в неведомый коварный и жестокий мир,
напоминающий минное поле с яркими, манящими взор цветочками.
Закладка в соц.сетях
