Жанр: Боевик
Наследие Скарлатти
...н", настоящим
соглашением он назначается консультантом-советником фонда с годовым окладом
пятьдесят тысяч (50000) долларов, каковой оклад будет выплачиваться ему
пожизненно. Назначение вступает в силу с вышеуказанной даты.
Поскольку мистер Джефферсон Картрайт часто действовал по моему личному
поручению и для блага "Скаруик фаундейшн" даже вопреки своему мнению и своим
желаниям и поскольку мистер Картрайт выполнял все поручения так, как того
требовал его клиент, то есть я, будучи твердо уверенным, что данные поручения
пойдут на благо "Скаруик фаундейшн", он не несет никакой ответственности за суть
данных поручений и за совершенные без его ведома банковские операции.
Таким образом, если в будущем на мистера Картрайта будут наложены какие-либо
взыскания или штрафы, или он будет подвергнут судебному преследованию за
совершенные им по моему поручению действия, я обязуюсь из своих личных средств
оплатить ему весь возможный ущерб.
Подобные ситуации вряд ли возможны, но поскольку деятельность "Скаруик
фаундейшн" не ограничивается пределами Америки, иногда обстоятельства
вынуждают меня принимать решения единолично, как и в случае с заключением
данного соглашения.
Следует также отметить, что, поскольку я пользовалась исключительными
услугами мистера Картрайта на протяжении последних нескольких месяцев, я не имею
никаких возражений против того, чтобы назначение мистера Картрайта состоялось с
той самой даты, когда мистер Картрайт начал действовать по моему поручению, о чем
и извещаю "Скаруик фаундейшн".
Справа были обозначены места для подписей заключающих соглашение сторон,
слева - для подписи свидетеля. Элизабет отметила про себя, насколько
профессионально составлен документ: в нем сказано все - и ничего в частности.
- Вы что, действительно полагаете, что я это подпишу?
- Честно говоря, да. Видите ли, если вы не подпишете, то я буду вынужден
поступить, как диктует мне чувство долга, и информировать обо всем руководство
банка. И не только руководство банка, но и районного прокурора, ибо информация,
которой я обладаю, впрямую касается исчезновения мистера Скарлетта... Можете ли
вы себе представить, какой поднимется шум? Это будет скандал международного
масштаба. Один тот факт, что мадам Скарлатти намеревается запросить банки, с
которыми ее сын имел дело...
- Я буду отрицать все.
- К сожалению, вы не сможете отрицать факта пропажи ценных бумаг. Вряд ли
это будет вскрыто в течение предстоящего года, но бумаги все же пропали.
Элизабет смотрела на южанина. Она понимала, что проиграла. Села за стол, молча
взяла ручку. Подписала бумаги, Картрайт, в свою очередь, тоже поставил свою
подпись на каждой странице.
Глава 15
Сундуки Элизабет были доставлены на борт британского лайнера "Кальпурния" -
своему семейству она объявила, что события последних месяцев основательно
измотали ее и, чтобы успокоиться, она намерена отправиться в Европу. Одна.
Отбывала она на следующее утро. Чанселлор Дрю признавал, что такая поездка может
пойти на пользу матушкиному здоровью, но настаивал на том, чтобы она взяла с собой
компаньонку. В конце концов, резонно заметил он, Элизабет не так уж молода и кто-то
должен непременно ее сопровождать. В качестве компаньонки он предложил Джанет.
Элизабет посоветовала Чанселлору Дрю приберечь свои идеи для себя или для
"Скаруик фаундейшн", но мысль о приглашении Джанет все же не отвергла.
За два дня до отплытия "Кальпурнии" Элизабет попросила Джанет зайти к ней.
- Мне трудно поверить в то, о чем вы, Джанет, говорите. Не столько в то, что
касается моего сына, сколько в то, что касается лично вас. Вы любили его?
- Да. Думаю, любила. Либо попросту была ошеломлена. Мне трудно было
оценить истинное положение вещей - мы встречались с множеством людей, повидали
уйму стран и городов. Я не успевала опомниться от обилия впечатлений. Но потом я
начала понимать, что он совсем меня не любит. Он даже не мог находиться со мной в
одной комнате! Я была для него всего лишь необходимым атрибутом - необходимым,
но раздражающим. Господи! Не спрашивайте меня, почему так получилось!
Элизабет вспомнила слова сына: "Мне пора жениться... Из нее получится хорошая
жена". Почему он произнес эти слова? Почему это было для него так важно?
- Он был верен вам?
Молодая женщина откинулась в кресле и горько рассмеялась.
- А вы знаете, что это такое - делить мужа с... неизвестно с кем?
- Все эти новомодные психологи утверждают: мужчины ведут себя так, чтобы
компенсировать что-то, чего им недостает в браке. Чтобы убедить себя, что они...
соответствуют требованиям.
- Вы снова ошибаетесь, мадам Скарлатти. - Джанет произнесла "мадам
Скарлатти" с легким сарказмом. - Ваш сын "соответствовал", очень даже
"соответствовал". Полагаю, мне не стоит об этом говорить, но все же скажу: поначалу
мы занимались любовью довольно интенсивно. Когда, где - это для Алстера не имело
значения. Как не имело значения и то, хочу я этого или нет. Мои желания в расчет не
принимались. Да, вот это главное: мои желания для него ничего не значили.
- Тогда почему вы с этим мирились? Вот этого я никогда не смогу понять.
Джанет Скарлетт достала из сумочки сигареты и нервно закурила.
- Я и так многое, слишком многое вам рассказала. Что ж, скажу все до конца... Я
боялась.
- Чего же?
- Не знаю. Я никогда не углублялась в раздумья на эту тему. Давайте скажем так:
мне страшно становилось при одной мысли о том, как все будет выглядеть со стороны.
- Позволю заметить, что подобный взгляд кажется мне весьма глупым.
- Вы забываете, что я стала женой самого Алстера Стюарта Скарлетта и, как
говорится, его "подцепила". И признаться себе и окружающим, что я не сумела его
удержать, очень тяжело.
- Понимаю... Мы обе знаем, что развод на основании предполагаемого нарушения
супружеского долга был бы для вас тогда наилучшим исходом, но что верно, то верно
- вы стали бы притчей во языцех. Правила хорошего тона такого не позволяют.
- Я решила подождать до истечения годичного срока и тогда подать на развод.
Год - достаточный срок. Если Алстер за это время не появится, меня не станут
осуждать.
- Не уверена, что это было бы разумным выходом.
- Почему?
- В этом случае вы отделили бы полностью себя, а частично и вашего сына от
семейства Скарлатти. Буду с вами откровенна: в данных обстоятельствах я не стала бы
доверять Чанселлору.
- Не понимаю...
- Как только вы предпримете первый шаг, он использует все законные средства,
чтобы признать вас саму "не отвечающей требованиям".
- Что?!
- Чанселлор добьется того, чтобы и воспитание ребенка, и наследство находились
под его контролем. К счастью...
- Вы сошли с ума!
- ...К счастью, - продолжала Элизабет, пропустив мимо ушей реплику Джанет,
- Чанселлор - весьма чопорный господин, его страсть к приличиям доходит порой
до смешного, поэтому он не станет предпринимать подобных действий. Но если его
спровоцируют... Нет, Джанет, развод - это не выход.
- Да вы понимаете, что вы говорите?
- Уверяю вас, да... И если бы я была уверена, что и через год буду жива, я бы сама
благословила вас на этот шаг. Но я старая женщина. А если некому будет остановить
Чанселлора, он может повести себя как настоящий дикарь.
- Но Чанселлор ничего, понимаете, ничего не сможет сделать! Ни со мной, ни с
моим сыном!
- Успокойтесь, дорогая. Я отнюдь не моралистка. Но ваше поведение было все же
далеко не безупречным.
- Я не обязана все это выслушивать! - Джанет встала с дивана и достала из
сумочки перчатки.
- Я никого не осуждаю. Вы умная девочка. И я знаю, что вашему поведению есть
разумное объяснение. Если вас это успокоит, то я готова признаться: я понимаю, что
вы год провели в аду.
- Да. Год в аду. - Джанет стала натягивать перчатки.
Элизабет перешла к своему столу у окна. Она заговорила быстро, стараясь
удержать Джанет:
- Будем откровенны. Если бы Алстер находился здесь, то развод можно было бы
оформить быстро и без лишних хлопот. В конце концов, все не безупречны. Однако
одна из сторон отсутствует, возможно, ваш муж умер, но смерть его не подтверждена
официально. И есть ребенок, единственный ребенок. Этот ребенок - наследник
Алстера. И проблема, Джанет, заключается именно в этом.
Интересно, начала Джанет хоть что-нибудь соображать? Беда с этими молодыми
богачами, подумала Элизабет. Они полагают, что доставшиеся им деньги ценны сами
по себе, а на самом деле деньги лишь побочный продукт. Но они - основа всякой
власти и именно потому таят в себе опасность.
- Стоит вам сделать первый шаг, как стервятники из обоих лагерей встрепенутся
и заклюют вас. Кончится тем, что имя Скарлатти начнут трепать по барам, пусть и
фешенебельным, и по спортивным клубам. Вот этого я не потерплю!
Элизабет вынула из ящика письменного стола несколько папок, выбрала одну,
остальные положила обратно. Она сидела за столом и в упор разглядывала молодую
женщину.
- Вы понимаете, о чем я говорю?
- Кажется, понимаю, - медленно произнесла Джанет, опустив взгляд на свои
руки в перчатках. - Вы хотите как можно пристойнее убрать меня куда-нибудь
подальше, чтобы ничто не смущало покой ваших дорогих Скарлеттов. - Она вскинула
голову и встретилась глазами со свекровью. - А я в какой-то момент подумала, что вы
печетесь обо мне, - с горечью добавила Джанет.
- Речь же идет не о какой-то благотворительной акции!
- Нет, конечно. Но коль скоро пожертвования меня не интересуют, это не имеет
значения. Повторяю: мне просто на миг показалось что вы, хоть и на свой лад,
беспокоитесь обо мне.
- Значит, вы сделаете так, как я вас прошу? - Элизабет взяла папку, чтобы
положить ее в стол.
- Нет, - твердо заявила Джанет Саксон Скарлетт. - Я буду делать то, что
считаю нужным, и, думаю, мне не грозит стать посмешищем для наших светских
доброхотов.
- Не будьте такой самоуверенной! - Элизабет снова взяла папку и с силой
швырнула ее на стол.
- Как только минет год с момента исчезновения Алстера, я начну действовать.
Мой отец знает, как полагается поступать в подобных случаях, и я буду следовать его
указаниям.
- Ваш отец - бизнесмен, вся его деятельность связана с риском, а в вашем деле
риск недопустим.
- Но он все-таки мой отец!
- Дорогая моя, я это прекрасно понимаю. Вы не поверите, до какой степени
хорошо я это понимаю. И потому, прежде чем мы расстанемся, позвольте мне задать
вам несколько вопросов.
Элизабет встала, подошла к двери и повернула начищенную медную ручку -
теперь в библиотеку не мог войти никто.
Джанет наблюдала за свекровью с любопытством и не без страха. Элизабет была
не из тех, кто боялся нежданных посетителей: она просто выставляла их за порог.
- Говорить нам больше не о чем. Я ухожу.
- Согласна: вам больше нечего сказать. - Элизабет вернулась к столу. - Вам
ведь понравилось в Европе, дорогая? Париж, Марсель, Рим... После этого Нью-Йорк
должен был показаться довольно скучным местечком, не так ли? Да, жизнь за океаном
предлагает куда больше развлечений.
- Что вы имеете в виду?
- А вот что. Мне показалось, что вы наслаждались той жизнью несколько...
неумеренно. Мой сын нашел себе в вашем лице отличную партнершу. Однако, должна
отметить, как правило, он действовал более осторожно.
- Не понимаю!
Элизабет открыла папку и вынула из нее несколько страниц.
- Так, поглядим... В Париже был некий цветной трубач, джазмен...
- Что?! О чем вы говорите?
- Он доставил вас в гостиницу - в ту самую гостиницу, где вы жили вместе с
Алстером, - в восемь утра. Совершенно очевидно, что ночь вы провели где-то на
стороне.
Джанет, не веря своим ушам, смотрела на свекровь.
- Да, - торопливо произнесла она. - Да, в Париже я провела эту ночь с ним. Но
вовсе не так, как вы предполагаете. Мы всю ночь... - тут голос ее осекся, - мы всю
ночь разыскивали Алстера. Этот человек мне помогал.
- Сей факт в донесении не отражен. А зафиксировано лишь то, что вы явились в
отель в восемь утра в сопровождении чернокожего трубача. Кстати, он поддерживал
вас под руку.
- Я валилась с ног от усталости.
- Здесь использовано другое выражение: вы были пьяны.
- Это ложь!
Старая дама перевернула несколько страниц.
- А как насчет той недели на юге Франции? Вы помните, где вы провели уик-энд?
- Нет, - неуверенно сказала Джанет. - А что там такое было?
Элизабет встала, держа папку в руках, чтобы невестка не могла видеть ее
содержимого.
- Тот уик-энд вы провели у мадам Ариоль. Как называется ее милый особняк? Ах
да, "Силуэты". Довольно претенциозное название, вы не находите?
- Но мадам Ариоль - старый друг Алстера.
- И конечно же вы понятия не имели, какая слава ходит об этих "Силуэтах" по
всему югу Франции?
- Неужели вы думаете, что я имею ко всему этому хоть какое-то отношение?
- Так что говорят на юге Франции о мадам Ариоль и ее "Силуэтах"? - Нет, нет!
- Что происходило в "Силуэтах"? - Элизабет повысила голос.
- Я... я не знаю. Я не знаю!
- Что именно?
- Я не стану вам отвечать!
- Весьма героично, но, боюсь, этот номер не пройдет. Все знают, чем славен дом
мадам Ариоль - опиумом, гашишем, марихуаной, героином... Прекрасное меню для
наркоманов всех мастей.
- Я ничего об этом не знала!
- Вы не знали! Да вы там провели три дня! И ничего не поняли? А ведь у мадам
как раз был разгар сезона.
- Нет!.. Да, я поняла, и я сбежала оттуда. Как только увидела, чем они там
занимаются.
- Оргии, наркотические оргии, вот чем там занимались. Прекрасный шанс для
любого извращенца-вуайера. Дамы и господа, накачавшиеся наркотиками, сбросившие
всякий стыд. А невинная миссис Скарлетт ничего не понимает!
- Но я клянусь вам, что я действительно сначала ничего не поняла!
Элизабет сбавила тон, но голос ее приобрел еще большую твердость.
- Я вам верю, дорогая моя, но вряд ли вам кто-либо еще поверит. - Она
выдержала паузу. - Здесь, в досье, много интересных страниц. - Она снова села и
продолжала спокойно листать страницы. - Берлин, Вена, Рим. Самое интересное - в
Каире.
Джанет подбежала к столу и с ужасом уставилась в лицо сидевшей напротив
Элизабет.
- Алстер бросил меня там на две недели! Я не знала, где он. Я не знала, что
делать!
- Вас видели в весьма странных местах, моя дорогуша. Более того, вы совершили
преступление, наказуемое по всем международным законам. Вы купили человека!
Рабыню!
- Нет! Нет! Это было не так!
- О, именно так все и было. На тайном черном рынке, где торгуют проститутками,
вы купили тринадцатилетнюю арабскую девочку. Вы - американская гражданка, а в
нашей стране есть особые законы...
- Это ложь! - закричала Джанет. - Мне сказали, что если я заплачу, эта девочка
скажет, где Алстер! Вот почему я заплатила!
- Вы приобрели эту девочку в подарок своему мужу. Маленькую
тринадцатилетнюю девочку. И вы это прекрасно знаете. А о судьбе этой несчастной
девочки вы не задумались ни на секунду.
- Я только хотела найти Алстера! Мне было ужасно Плохо, когда я об этом
узнала. Я не понимала! Я не понимала, о чем они все говорят, что они имеют в виду!
Я хотела только разыскать Алстера и выбраться из этого ужасного места.
- Я не собираюсь оспаривать ваши утверждения. Но другие будут.
- Кто? - Джанет дрожала, как лист на ветру.
- Например, суд. Или газеты. - Элизабет разглядывала трясущуюся от страха
женщину. - Мои друзья... Даже ваши друзья.
- И вы... И вы позволите использовать против меня всю эту грязную ложь?
Элизабет пожала плечами.
- И против вашего внука?
- А я сомневаюсь, что он будет считаться вашим сыном. Я имею в виду, по
закону. Убеждена, что суд назначит на время разбирательства какого-нибудь опекуна,
а потом официально передаст его под опеку Чанселлора.
Джанет медленно опустилась на краешек стула. По лицу ее текли слезы.
- Успокойтесь, Джанет. Я не требую, чтобы вы превратились в монахиню. Более
того, я даже не прошу вас ограничивать нормальные потребности, свойственные
женщинам вашего возраста, и аппетиты. Вы ничем не ограничивали себя в последние
месяцы, и я не думаю, что вы станете сдерживать себя в будущем. Единственное, о чем
я вас прошу: соблюдайте приличия и будьте осторожнее. Если же вы забудете об этой
моей просьбе, уверяю, меры последуют незамедлительно.
Джанет Саксон Скарлетт отвернулась, зажмурив глаза.
- Вы - чудовище, - прошептала она.
- Да, сейчас вы и должны считать меня чудовищем. Но надеюсь, когда-нибудь вы
поймете, что это не так. Джанет вскочила.
- Выпустите меня отсюда!
- Бога ради, успокойтесь. Скоро прибудут Чанселлор и Аллисон. Вы мне нужны,
дорогая моя.
- Выпустите меня! - Джанет подскочила к двери и принялась ее дергать,
совершенно забыв, что она заперта. - Что вы еще от меня хотите?
Элизабет знала, что победа - за ней.
Мэтью Кэнфилд стоял, прислонясь к стене дома на пересечении Пятой авеню и
Шестьдесят третьей улицы, неотрывно следя за парадным подъездом резиденции
Скарлетта. Он поплотнее запахнул плащ - лил холодный осенний дождь - и
взглянул на часы: без десяти шесть. Он торчал здесь уже больше часа. Молодая
женщина вошла в этот дом без четверти пять: неужто она пробудет там до ночи или, не
дай Господь, до утра? Он отвел на ожидание два часа, если, конечно, раньше ничего
особого не случится. Оснований полагать, что в эти два часа что-то произойдет, не
было, но интуиция подсказывала ему: жди! Он уже пять недель занимался этим
объектом. Кое-что знал наверняка, кое-что позволял себе домысливать. Послезавтра
старая леди отправляется в путь. Одна, без сопровождающих. Весь мир знал, как она
скорбит о сыне - дня не проходило, чтобы в газетах не писали об этом. Однако старая
дама умело скрывала скорбь и продолжала заниматься делами.
Что же касается жены Скарлетта, то тут все выглядело как-то странно. Судя по ее
поведению, не очень-то она оплакивала своего исчезнувшего супруга. Более того,
создавалось впечатление, что она не верит в смерть Алстера Скарлетта. Что это там
она говорила в "Кантри клубе" на Ойстер-Бей? Хоть она тогда уже и основательно
набралась, речь ее звучала вполне внятно.
- Моя дорогая свекровь считает его таким замечательным! Надеюсь, корабль
затонет. Найдет она своего сыночка!
Сегодня вечером у нее явно состоялась серьезная встреча со свекровью, и Мэтью
Кэнфилд очень хотел бы знать, о чем у них шла речь.
Холод пробирал до костей. Кэнфилд решил перейти через улицу, на ту сторону, где
начинался Центральный парк. Достал из кармана газету, расстелил на скамье у ограды
и сел.
Вскоре он заметил направлявшуюся к дому Скарлатти пару - мужчину и
женщину. Было уже довольно темно, и Кэнфилд не мог различить их лиц. Женщина
что-то оживленно говорила, мужчина, похоже, ее не слушал. Он достал из кармана
часы и посмотрел, который час. Кэнфилд глянул на свои часы: без двух минут шесть.
Медленно встал и спокойно вернулся на прежнее место, в то время как мужчина,
сопровождаемый чересчур говорливой женщиной, приблизился к уличному фонарю и
еще раз взглянул на часы.
Кэнфилд не удивился, узнав в незнакомце Чанселлора Дрю Скарлетта с женой
Аллисон.
Кэнфилд сделал вид, что направляется к Шестьдесят третьей улице, а Чанселлор
Дрю взял жену под руку и повел вверх по ступенькам. Когда они собирались уже было
войти в дом Элизабет Скарлатти, дверь широко распахнулась и из нее выскочила
Джанет.
Она мчалась по ступенькам, почти в самом низу поскользнулась, быстро поднялась
на ноги и ринулась дальше по улице. Кэнфилд бросился за ней - она, видно,
ушиблась, подвернулся случай помочь.
Он находился уже ярдах в тридцати от нее, когда из-за угла вдруг выехал
двухместный с открытым верхом роскошный черный автомобиль "пирс-эрроу".
Кэнфилд замедлил шаг. Сидевший за рулем человек, нагнувшись вперед,
вглядывался в бегущую женщину. В свете уличного фонаря Кэнфилд увидел
сидевшего за рулем господина лет пятидесяти приятной наружности с тщательно
ухоженными усами - явно из того круга, в котором вращалась Джанет. Кэнфилд
подумал, что этот человек оказался там не случайно.
Машина резко затормозила, человек распахнул дверцу, быстро обошел автомобиль
и направился к Джанет.
- Это вы, миссис Скарлетт? Садитесь. Джанет, наклонившись, терла разбитое
колено. Кэнфилд притаился в тени поблизости.
- Что? Это же не такси... Нет! Я вас не знаю...
- Садитесь! Я отвезу вас домой. Ну, быстренько! - Человек говорил тревожным,
но властным тоном. Он взял Джанет Скарлетт за локоть.
- Нет! Нет! Я не хочу! - Она начала вырываться. Кэнфилд выступил из тени.
- Привет, миссис Скарлетт! Я узнал вас. Чем могу быть полезен?
Господин с ухоженными усами настороженно взглянул на Кэнфилда. Он был
раздосадован и зол. Не говоря ни слова, он поспешил к машине и вскочил на сиденье.
- Эй, минутку, мистер! - Кэнфилд подбежал к автомобилю и схватился за ручку
дверцы. - Подвезите нас, пожалуйста!
Автомобиль рванул с места, и Кэнфилд, не удержавшись на ногах, с размаху упал.
Только по счастливой случайности ему удалось избежать серьезной травмы.
Корчась от боли, он все-таки поднялся.
- Ваш приятель как-то странно себя ведет! - обратился он к Джанет.
Она смотрела на него с благодарностью.
- А я никогда его раньше не видела... По крайней мере, не могу вспомнить...
Простите, но я и вашего имени не помню.
- Не стоит извиняться. Мы встречались только раз. Пару недель назад в клубе на
Ойстер-Бей.
- О! - похоже, молодая женщина не хотела вспоминать тот вечер.
- Нас познакомил Крис Ньюленд. Меня зовут Кэнфилд.
- О да...
- Мэтью Кэнфилд. Я из Чикаго. - Ах да, теперь я вспомнила.
- Пойдемте возьмем такси.
- У вас рука в крови.
- А у вас колено.
- Ну, у меня только ссадина.
- И у меня тоже. Это только на вид страшно.
- Может, лучше все-таки обратиться к врачу?
- Все, что мне надо - носовой платок да немного льда. Платок на руку, а лед в
виски. - Они дошли до угла, и Кэнфилд взял такси. - Вот и все лечение, миссис
Скарлетт.
Джанет Скарлетт неуверенно улыбнулась.
- Кажется, эти лекарства и я могу предоставить.
Холл в особняке Алстера Скарлетта был именно таким, каким ему и положено
быть: высокие потолки, массивная входная дверь, прямо против двери лестница,
ведущая на второй и третий этажи. В простенках - зеркала в золоченых рамах. По обе
стороны холла - двухстворчатые стеклянные двери. Левая дверь была открыта, за ней
виднелась парадная столовая. Правая, закрытая, дверь явно вела в гостиную. Дорогие
восточные ковры на натертом паркете... Да, таким и должен быть холл в доме Алстера
Стюарта Скарлетта. Но что поразило скромного следователя - так это нелепое, на его
взгляд, сочетание цветов. Обои - цвета дамасской розы - ярко-алые, а на дверях -
черные из тяжелого бархата портьеры. Это вульгарное сочетание красного и черного
никак не вязалось с изящной французской мебелью.
Джанет Скарлетт заметила недоумение Кэнфилда.
- Режет глаз, не так ли?
- Я не заметил, - вежливо ответил он.
- Мой муж настаивал почему-то на красном, я подобрала портьеры в тон, так он
заменил их на черные. А когда я попробовала возражать, закатил мне ужасную сцену.
- Она открыла двери, прошла вперед и зажгла настольную лампу.
Кэнфилд последовал за ней в причудливо обставленную огромную гостиную -
площадью она была в пять теннисных кортов. И всюду кресла, кушетки, канапе.
Силуэты бесчисленных ламп на бесконечных маленьких столиках. Все это было как-то
беспорядочно разбросано по огромному пространству, лишь напротив гигантского
камина вырисовывался четкий полукруг диванов. Привыкнув к полумраку, Кэнфилд
разглядел над камином множество фотографий в черных рамках. Они расходились
веером от висевшего в центре какого-то документа в золотой рамке.
Джанет заметила взгляд Кэнфилда, но предпочла ничего не объяснять.
- Здесь напитки и лед, - сказала она, указывая на бар. - Налейте себе сами. Я
отлучусь на минутку? Переодену чулки. - И она исчезла в холле.
Кэнфилд подошел к стеклянному столику на колесах и налил два небольших
бокала виски. Достал из кармана чистый носовой платок, окунул в ледяную воду и
перевязал руку. Потом зажег еще одну лампу, поближе к камину, и стал разглядывать
фотографии. И буквально остолбенел.
Фотографии тщательно документировали военную карьеру Алстера Стюарта
Скарлетта. От офицерской школы до посадки на корабль, от прибытия во Францию до
боевых окопов. Здесь же висели расцвеченные красными и синими линиями карты
сражений. И на всех фотографиях Алстер Скарлетт был в центре событий.
Ему и прежде доводилось видеть фотографии Скарлетта, но то были в основном
моментальные снимки, сделанные на различных светских раутах или спортивных
соревнованиях по теннису, поло или плаванию. На тех снимках он выглядел
настоящим денди - магазин "Брукс бразерс" мог гордиться таким клиентом. Здесь же
он был запечатлен среди солдат, и, что ужасно раздражало Кэнфилда, всегда
оказывался на полголовы выше самых рослых своих соратников - военных всех
рангов и званий. Неуклюжие ополченцы, предъявляющие оружие для осмотра, усталые
сержанты перед строем таких же усталых солдат, опытные полевые командиры,
серьезно чему-то внимающие, - и все они служили лишь статистами, фоном для
энергичного, стройного лейтенанта. Все они - антураж, удачное обрамление для того,
кто дарит их своим общением. На иных фотографиях высокий лейтенант представал в
кругу робко улыбающихся офицеров: положив руки им на плечи, он словно уверял их:
ничего, старые добрые денечки еще вернутся!
Судя по выражению лиц тех, кого он стремился утешить, они не очень-то верили в
возвращение доброго старого времени. Однако сам он излучал бесконечный оптимизм.
Холодный, самоуверенный тип, подумал Кэнфилд. В центре в золотой рамке
красовался наградной лист. Серебряная звезда за доблесть, проявленную при МезАргонне.
Судя по этой экспозиции, Алстер
Скарлетт был прирожденным героем, которому крупно повезло: на его век выпала
большая война. Тревожило другое - сам факт сей экспозиции. Она была бы более
уместна в тихом кабинете отставного генерала, увенчанного полувековой славой, а не
здесь, на Пятьдесят четвертой улице, в роскошной гостиной человека, оза
...Закладка в соц.сетях
