Жанр: Боевик
Холодное солнце
...Они
вам еще пригодятся!
Прямо на летном поле стоял УАЗ. От него навстречу инженеру катился мужчина,
разъевшийся до размеров борца сумо.
- С прибытием, Илья Михайлович! Меня зовут Андрей Андреевич. Как долетели?
- протараторил толстяк, по-китайски щуря свои хитрые щелочки и пожимая руку
инженера. - А где... э... Андрей
Андреевич смотрел поверх голов пассажиров, словно кого-то искал.
- Вы еще кого-то встречаете? - спросил инженер.
- Да. С вами должен был прилететь Севрюгин. Кандидат наук!
- Я вместо него! - бойко крикнул Глеб и подошел к толстяку.
Толстяк опасливо покосился на Глеба и сделал вид, что не расслышал. Однако
из самолета вышли уже все пассажиры, а
Севрюгин так и не появился на летном поле. Глаза толстяка вдруг отчаянно
забегали, словно чья-то твердая рука схватила его
в тот момент, когда он извлекал кошелек из чужого кармана. Он повернулся к
Донскому и растерянно посмотрел на него.
- А... - начал Андрей Андреевич. - Мне о замене ничего не сообщили. Как вас
величать?
- Глеб Донской. Кстати, кандидат наук! - Глеб посмотрел на инженера Кутика,
который тут же поджал губы и покраснел,
опуская глаза. Определенно, у этого горного инженера было больное самолюбие. -
Вот моя визитка.
Глеб протянул толстяку визитку, добытую им у чебуречной. Взглянув на нее,
Андрей Андреевич оторопел.
- А записочки, записочки у вас нет? - Андрей Андреевич попятился от
Донского.
- Да какая записка! Вам сообщат! - Донской говорил первое, что приходило в
голову.
- Ничего не понимаю! Как же так? Замена... А я о вас ничего не знаю.
Донской... Вы, простите, кто по специальности? - хмурился Андрей Андреевич,
морща свой маленький лоб.
- Геофизик.
- А где... ваш багаж?
- Я налегке. Так получилось, пришлось срочно подменить товарища: давление
за двести, в глазах сквозняк! Что вас
удивляет? Космонавтов и тех на космодроме меняют! - нес чепуху Донской, все еще
не имея плана действий.
Глядя себе под ноги, Андрей Андреевич шевелил толстыми мокрыми губами и поносорожьи
сопел.
- Вы погуляйте тут, а я слетаю в контору, свяжусь с начальством. Не
беспокойтесь, вас найдут. У нас тут нельзя
потеряться! - Андрей Андреевич по-китайски сладенько улыбнулся Донскому и повел
Кутика к УАЗу.
Летное поле опустело. Донской стоял под пронизывающим ветром, размышлял,
что ему теперь делать.
Глава 3
- А тя че не взяли? - брызгая слюной, крикнул Донскому какой-то замурзанный
беззубый мужичонка в фуфайке и старых
кирзачах, в которые были заправлены какие-то ватные лохмотья. Мужик сидел у
стены барака на пластмассовом ящике. - Вон
вертак-то полетел!
Он показал куда-то за крыши, над которыми креп гул мотора. И тут же из-за
башни красного кирпича, напоминавшей
пожарную каланчу, вынырнул вертолет.
Сделав круг над летным полем, он полетел в тундру.
- Попросили подождать, - ответил Глеб мужичку. - Проверяют... - На СПИД?
Тогда жди! Здоровей будешь! Эх, -
мужичонка мечтательно обратил глаза в небо, где уже хозяйничало холодное
полярное солнце, - самое время кишочки
прополоскать! - Хитро прищурившись, абориген посмотрел на Донского.
- Чем полоскать будем? - понял намек Глеб.
- Лучше, конечно, беленьким!
- Тогда веди!
- Слушай, Тимоха, а где население? - расспрашивал Донской аборигена. Они
шли по отсыпанной кусками какой-то черной
породы дорожке, взбегая по деревянным мосткам на бетонные короба, скрывающие
трубопровод. - Бараков много, а люди как
вымерли. Или еще спят?
- Точно, барсучат. Тут целыми днями барсучат. Такой народ - северный!
- А чем тут у вас занимаются?
- Ничем! - ухмыльнулся Тимоха. - В носу ковыряют или на самолете летают!
"Летчики"! Хлебная работенка!
- Все - летуны?
- Не, пассажиры!
- Это что, работа? - удивился Глеб.
- А чем не работа?! До Москвы и обратно тебя возят да еще гробовые платят.
При этом день-два в столице затовариваешься.
- Ты серьезно? А зачем же они в Москву летают?
- А пес их знает! Мне не докладывали. А только раза по четыре в месяц
каждый из них в столице бывает. Бригадами
летают. Причем знаешь как? - приблизив свое лицо, Тимоха зашипел, пуская пузыри.
- Либо мужик летит, либо его баба.
Вместе нельзя!
- Дорогое удовольствие! Где ж они деньги на билеты берут?
- Деньги-то? Береза выдает. Береза тут знаешь кто? Ну, еще узнаешь... Я
тоже пошел к Березе на поклон, а он смеется,
нельзя, говорит: воняешь, да и рылом не вышел. Правильно, конечно. Меня с моей
внешностью в Москве из самолета не
выпустят.
- Ты говоришь, Береза?
Тимоха не ответил. Навстречу им двигались трое, одетые в защитные костюмы,
из курток выглядывали рации.
- А это кто такие? - шепнул Глеб.
- Дружинники, - буркнул Тимоха. - Ночной дозор!
Троица остановилась напротив Глеба, молча изучая его. Тимоха улыбался
дружинникам во весь свой беззубый рот. Один
из них, видимо, старший, перевел сонный взгляд на Тимоху и вопросительно
уставился на него.
- Это со мной, ребятки, - затарахтел Тимоха, мелко кивая ему. - Все
нормально, ситуацию контролирую.
Ночной дозор молча изучал Глеба. Потом старший, довольно бесцеремонно
отодвинув Донского плечом, пошел вперед.
Его товарищи направились следом.
- Это свои ребята, - заговорил Тимоха, когда троица удалилась, - порядок
поддерживают. У нас здесь дисциплина! Вы не
обижайтесь на них... - Я не обижаюсь... А скажи, Тимоха, какой смысл людям
летать туда и обратно?
Что у вас тут: водки не хватает или колбасы нет?
- Смысл? Сам подумай, парень... Степановна! - заорал Тимоха, остановившись
перед дверью одноэтажного строения. -
Открывай лавочку! Я тебе клиента привел!
Строение оказалось столовой с пластиковыми столами и стульями, стоящими на
цементном полу.
Степановна - плотно сбитая баба в грязноватом халате с янтарной брошьютарантулом
- с языческим ужасом глядела на
клиента, одетого не в ватник и кирзачи, а в самый настоящий костюм. Когда Глеб
отодвинул стул и сел, она поманила
Тимоху.
- Ты зачем привел сюда иностранца? - зашептала она.
- Не боись, Степановна, это - смертник!
- Я тебе покажу смертник! - зашипела Степановна. - Все скажу Березе! Он
тебе язык обкорнает, выпивоха!
- Ладно, бабочка! Дай-ка нам бутылку и что-нибудь на зуб. Особенно мне! -
забулькал радостный Тимоха.
- Давай записку! - насупилась баба. - Без записки не получишь!
- Что ж я, по-твоему, должен Березу будить? - хрипел Тимоха. - Да он мне
башку оторвет! Сама знаешь, борт два часа
назад прилетел. Кто же знал, что этот бесхозный сюда свалится? Сиди, дура, на
яйцах и не встревай, не мешай мне делать свое
дело! - Видя, что баба сломлена его доводами, Тимоха обернулся к Донскому и
громко продолжил:
- Последний раз на прошлой неделе жевал. С тех пор одни слюни глотаю. Тащика
нам, товарищ баба, чего-нибудь
посвежей! Вчерашнего нам и даром не надо. Верно, Глеб? - крикнул Тимоха.
- Да уж, - усмехнулся Донской. - Рябчиков, семгу и икру!
- Вот-вот! - Тимоха схватил граненые стаканы, бутылку водки и, повернувшись
к Степановне, добавил:
- Мясо неси. Не зажимай! Гость все же!
Вчера быка варила, я знаю!
Метнув ненавидящий взгляд на Тимоху, Степановна вышла из зала и через
минуту вернулась с миской холодной оленины.
Поджав губы, она поставила миску на стол перед Донским и, качнув крутыми глыбами
ягодиц, поплыла обратно за стойку.
Минут пятнадцать Тимоха насыщался и заливал глаза. Глеб исподлобья
поглядывал на него, выбирая момент, чтобы
продолжить разговор.
- Слушай, Тимоха, - начал Донской, глядя на яичный желток - самое свежее,
что оказалось у Степановны. - Мне надо на
Манское.
- На Манское? - Тимоха прекратил чавкать и уставился на Глеба. - Так оно
закрыто. Уже несколько лет. Может, тебе на
Объект надо?
- Может... А куда полетел вертолет?
- Ишь ты! Все хочешь знать... Слушай, а ты часом не журналист? Был тут у
нас один. Все записывал на пленку, а потом
сгинул.
- Я геофизик. По-вашему, спец. А что журналист этот, уже улетел?
Тимоха иронично взглянул на Глеба.
- Угу. Совсем... - Это как понимать?
Донской смотрел на выпивоху: даже после стакана водки мужичонка,
напоминавший столичного бомжа, контролировал
свою речь.
- А как хочешь! Знаешь, мил человек, я ведь бывший старатель. Да, было
время, - продолжал Тимоха, покончив с яичницей
и опрокинув очередную порцию водки в горло. - Хорошее. Сытное. Опять же сам себе
хозяин. Ходил с одним конопатым по
рекам, промывал песочек - "рыжье" искал. Полная свобода и свежий воздух. Опять
же ружьишко за плечами. Тундру надо
знать!
- А ведь мы могли с тобой, Тимоха, встречаться здесь. В конце семидесятых.
- Да ну? - удивился Тимоха.
- Я был тут, на Манском, на практике, когда в университете учился. Теперь
вот хочу слетать туда, освежить в памяти то
время! - Глеб вопросительно посмотрел на Тимоху.
- Слетать? Туда вертушки не летают. И "Уралы" не ходят. Нет золота...
Добычу семь лет назад прекратили, - сказал
Тимоха. - Говорят, все выбрали... Даже дорогу из северного поселка в южный
переплавили.
- Да, я помню, эту дорогу отсыпали прямо из рудного тела. Говорили, что в
ней тонн пятнадцать "рыжья". Так что по
золоту ходили!
- Точно, парень! - воскликнул Тимоха.
- Значит, на Манское не летают... А куда специалист полетел? Ты сказал про
Объект. Я ведь кое-что о нем знаю: это целый
город с комбинатом, да?
- Откуда знаешь?
- В газете прочитал.
- Прочитал? Вот это номер!
- Что ж тут удивительного? Сам говоришь, был журналист, записывал и потом
улетел! - Донской посмотрел на
озадаченного таким поворотом Тимоху.
- Улетел, улетел! - Тимоха прятал глаза от Донского. - Верно, есть город...
Южнее Манского. Что-то там добывают, но что
именно - не знаю... Может, золото.
Тимоха замолчал, лицо его стало непроницаемым.
- Так-таки и не знаешь? - настаивал Глеб. - Ты же сам специалист. Столько с
"рыжьем" копался! Ну, скажи, есть здесь
столько золота, чтобы город строить?
Или столько платины? А ведь если судить по размаху строительства, это
должны быть сотни тонн! Нет здесь столько
золота, а платины - и подавно! Капиталисты - не дураки. Они БАМов не строют! Они
только там, где пахнет ста процентами
выгоды!
- А может, и есть там эта выгода... В общем, отстань, парень! Не тяни за
язык. Он у меня один! - Тимоха стукнул кулаком
по столу и полоснул Глеба злым взглядом.
- Хорошо, не будем о золоте... А как сюда доставляют этих самых азиатов?
- Не знаю, я их не видел, - буркнул Тимоха.
- Значит, не по воздуху... Морским путем?
- Я тебе больше ничего не скажу! - Тимоха встал из-за стола и затравленно
посмотрел на Донского.
- Почему?
- Потому что те, кто говорили, уже молчат.
- Боишься? - Глеб подошел к Тимохе.
- Чего мне бояться?! Это тебе бояться надо!
- Ну, а если не боишься, последний вопрос. Верно, что все специалисты,
которых сюда приглашают, летят без семей?
Холостые да одинокие?
- Не знаю. Они тут не задерживаются. Сразу на вертак - и в небо! А ты, я
смотрю, больше меня знаешь... - Тут у вас есть
какая-нибудь гостиница или общежитие? - спросил Глеб Тимоху, расплатившись с
перепутанной Степановной, изо всех сил
напрягавшей слух во время их разговора. - Может, кто-нибудь на постой пустит? -
Донской скосил глаз на Степановну.
- Только по записке, - пролепетала она.
- А в сортир у вас тоже по записке ходят?
- Не! - ухмыльнулся Тимоха. - Это валяй где хочешь!
Донской подошел к диспетчерской аэропорта, от которой двадцать лет назад
отправлялся автобус до Пионерского.
Пионерский - прииск в шестидесяти километрах от Поселка, как раз по дороге
на Манское - в былые времена был для
населения края образцом цивилизации. В нем имелось четыре магазина, поликлиника
и клуб, где крутили кино, тискали
толстомясых баб, крашеных как пасхальные яйца и ловивших миг удачи. Здесь же
время от времени резали зарвавшихся
ловеласов и до смерти забивали ногами карточных должников. На Пионерском в то
время даже тянул лямку один настоящий
милиционер, правда, неизвестно какого звания. Чтобы его чего доброго не спутали
со старателем и сдуру не побили пьяные
члены комсомольских бригад, милиционер везде ходил при портупее и носил с собой
фуражку даже тогда, когда
ослепительными летними ночами крался в костюме-тройке к чужой жене... На
Пионерском Донской надеялся найти какойнибудь
транспорт. Пусть Манское закрыто, но где-то поблизости - Глеб был в этом
уверен! - находился Объект.
Именно туда улетел инженер Кутик. Конечно, эти десятки километров он мог
пройти по еще сухой тундре.
"Если брат жив, он где-то там!" - думал Донской.
Почему? Простая логика. Сначала этот доклад, который так усиленно
шельмуется профессором Барским, потом загадочное
исчезновение самого Юрия, подозрительная смена костюмов и поспешная кремация
трупа. Но главное - рыбьи пузыри,
обнаруженные при вскрытии, пузыри, что в тот вечер глотал Бандит, приятель Юрия,
который вот уже несколько месяцев
где-то гуляет!
Значит, кремировали Бандита?! Барскому не понравился посторонний интерес к
Юриному докладу... и тут же появились
"офицеры безопасности". А чего стоит этот прозектор, ждущий до ночи у себя в
морге для того, чтобы помочь с прахом?!
Но почему Юрий должен был остаться в живых? Не проще ли было, завладев его
материалами, избавиться от него? На этот
вопрос ответа у Донского пока не было.
В диспетчерской на Глеба посмотрели круглыми глазами и поинтересовались,
почему он не улетел с Андреем Андреевичем
на Объект. Услышав в ответ, что в Москве была произведена срочная замена и
Андрей Андреевич теперь связывается с
Москвой, чтобы получить подтверждение, люди из диспетчерской стали молчаливы и
холодно-равнодушны. Последнее, о чем
они поинтересовались у Донского, была традиционная записочка.
Узнав, что у спеца нет записки, они попросили его побыстрей закрыть за
собой дверь.
- Но автобус-то до Пионерского будет сегодня? - спросил Глеб у служащего
аэровокзала.
- Нет никаких автобусов. Идите отсюда, посторонним здесь нельзя... Донской
брел по грязным улочкам Поселка,
начинавшегося сразу за летным полем.
"Надо бы проведать магазины и самому поискать транспорт. Не может быть,
чтобы ни у кого не было мотоцикла! Двадцать
лет назад все кому не лень тарахтели здесь на "Восходах"!"
Магазины в Поселке нашлись. Простенькие и пустые, однако разжиться хоть
банкой маринованных томатов ему не
удалось. Требовалась "записочка"... Главное - Донскому пора было менять форму
одежды: его плащ и лаковые ботинки
вызывали у одетых в ватники аборигенов удивление, переходящее в столбняк. Но
купить себе кирзачи и геологический
костюм Глеб не мог. Без "записочки" на гостя смотрели как на марсианина.
Глеб вспомнил, что когда-то в Поселке была база экспедиции, где жил ее
представитель, отправлявший на Манское людей
и грузы. Пусть экспедиции уже не существует, но кто-то же отправлял вертолеты в
тундру и писал эти "записочки"?
Донской отправился на базу, которая находилась где-то за чертой Поселка.
Настроившись на долгую дорогу, он неожиданно быстро, за десять минут прошел
Поселок насквозь и вышел в тундру. Гдето
вдали стрекотал вертолет, гудели, напрягаясь, тягачи и "Уралы".
Поселок обрамляли металлические ангары, холодно поблескивающие среди ржавых
тракторов и грузовиков со сгнившими
бортами. Кучи мусора лежали рядом с обшитыми толью сараями, тянущими в небо
кривые трубы печей. В центре Поселка
расположились трехэтажные дома и уже отмеченное Глебом строение, напоминавшее
одновременно пожарную каланчу и
средневековую башню.
На помойках вокруг Поселка рыскали стаи собак. Разнокалиберные дворняги,
среди которых попадались и вечно голодные
северные лайки - мохнатые и злые... Почувствовав за спиной чье-то присутствие,
Глеб обернулся.
Перед ним стоял огромный пес. Серая, как у волка, шкура была грязна, а под
брюхом и вовсе скаталась в черные клочья.
Пес в упор смотрел на Донского, не проявляя, однако, агрессии. Но как тяжел был
его взгляд! Если бы не туповатая морда, пса
можно было бы принять за полярного волка.
- На, держи, - Глеб бросил хлеб с олениной собаке.
Проводив летящие куски взглядом, пес вновь уставился на Донского.
- Ешь... Не отравлю, серый.
Серый мгновенно проглотил еду, только зубами клацнул.
"Наверняка охотничья. Может, и в упряжке бегала!" - подумал Донской.
Пес глядел на него глубоким взглядом зверя. Глеб присел перед собакой на
корточки. Та смотрела вперед, мимо Глеба.
Казалось, она чего-то ждет.
Донской осторожно поднес к собаке руку и дотронулся до головы. Серый
вздрогнул, шерсть поднялась на холке дыбом, а
пасть оскалилась. Глеб попробовал успокоить Серого легким похлопыванием, но пес
посторонился, мелко вздрагивая.
- Будем дружить? - спросил Глеб. - Нет? Значит, не хочешь быть
телохранителем... Но хотя бы врагом ты мне не станешь?
Пес продолжал смотреть вдаль, отведя в сторону Донского чуткое ухо.
Раскинув полы своего такого нелепого среди тундры плаща, Донской пошел
вперед, к чернеющим среди зеленого бархата
тундры баракам. Кто-то боднул Глеба в бедро: мимо, низко опустив голову,
промчался Серый. Метрах в десяти пес
остановился и замер. Пес смотрел куда-то вперед, правее пустых бараков. Пасть
его была оскалена... Прижавшись брюхом ко
мху, пес сполз в яму. И тут же Донской услышал крики.
Он хотел было продолжить путь, но Серый схватил его зубами за полу плаща и
зарычал.
- Ну ты даешь, парень! - усмехнулся Глеб и лег прямо в сухой костлявый
ивняк, приятно пружинивший под локтями.
В этот же момент на мусорную кучу взобрался человек в пятнистом костюме и
огляделся по сторонам. Потом рядом с ним
возникли еще четверо, причем двое держали за руки третьего, а четвертый - детина
в летной кожаной куртке поверх
защитного костюма - о чем-то его спрашивал. Серый смотрел на людей из укрытия,
оскалив клыки.
Тот, кого держали за руки, сначала говорил тихо, а потом закричал. Парень в
летной куртке сделал шаг назад и вдруг
ударил кричавшего по лицу. Тот закричал еще громче и стал вырываться.
Что именно он кричал, Глеб не слышал. Молодчик в летной куртке разошелся не
на шутку: он принялся бить кричавшего
руками и ногами. Наконец тот упал, и все трое стали топтать несчастного, который
уже не кричал, а лишь крутился у них под
ногами... Избитого за шиворот потащили к баракам.
Глеб проглотил застрявший в горле комок и передернул плечами. Бросив на
него волчий взгляд, пес приглушенно зарычал.
- Но-но! - Глеб невольно отодвинулся от собаки. Пес оставался в засаде,
поводя ушами и не отрывая от барака хищного
взгляда. Как только Донской делал попытку подняться, пес угрожающе рычал.
В конце концов Донскому надоело положение заложника и он хотел было встать,
невзирая на недовольство Серого, но тут
увидел яркую вспышку, что-то вроде солнечного зайчика. Приглядевшись, он
различил у стены барака человека в защитном
костюме. Человек смотрел в бинокль. Донской еще теснее прижался к колючему
ивняку. Пожалуй, ему действительно не
стоило торопиться. Донской благодарно взглянул на пса, а Серый вдруг прижал уши
и тихонько заскулил.
Минут через десять, натужно рыча, где-то за сопками заработал мотор, гул
которого постепенно стих у поселка.
Серый вышел из укрытия и побежал в сторону базы. Донскому расхотелось идти
туда. И так было ясно: на базе никого нет.
Полусгнившие бараки и ни дымочка над крышами... Однако пес остановился и
вопросительно взглянул на Глеба.
"Хорошо, - подумал Донской, - только посмотрю и сразу на аэровокзал,
покупать билет до Москвы. Если Пуаро из меня и
получился, то вот Рембо едва ли.
Что-то не хочется подставлять голову! А Юрием пусть занимаются компетентные
органы. Изложу им свои соображения в
письменной форме... "
Серый бежал рядом с Донским. Возможно, приняв от него пищу, пес полагал,
что обрел хозяина, и теперь не отходил ни на
шаг. Свою преданность он уже доказал. Кто знает, чем бы все это кончилось, если
бы пес не уложил его на землю.
- Кто там еще? - рявкнул недовольный хозяин кожаного дивана, сбрасывая с
себя удушливую пелену похмельного сна:
охранник за дверью говорил с кем-то на повышенных тонах. - Ладно, пусти его! В
комнату вошел старший лейтенант
милиции неопределенного возраста с землисто-серым лицом туберкулезника и черными
подглазьями кандидата на тот свет.
На пороге он почтительно снял фуражку и подошел к столу, скорбно поджав губы.
- Ты что так вырядился, Проня? - усмехнулся хозяин дивана и проглотил
полстакана водки, смешно щуря глаз. - Парад
принимаешь или крыша поехала?
- Поедет тут! - по-бабьи всплеснул руками Проня, выкладывая на стол бумагу.
- Вот телеграмма из центра. Террориста нам
еще не хватало! Как он сюда попал? Ничего не понимаю... Хозяин шумно встал,
распространяя вокруг себя кислый запах
пота и перегоревшего алкоголя. Грузно ступая босыми пятками по дубовому паркету,
богато, как во дворце,
инкрустированному фигурными вставками ценных пород деревьев, он подошел к столу,
послюнил толстые неповоротливые
пальцы и, приклеив к ним телеграмму, поднес ее к носу. Неуверенно, как
закоренелый двоечник, шевеля мокрыми губами,
хозяин прочел телеграмму и усмехнулся:
- А! Это тот, что с нашими прилетел! Вместо спеца. Как он в самолет-то
прошел? Тамошние прошляпили. Видал,
террорист... - Хозяин еще раз заглянул в бумагу. - А Тимоха говорил, что
специалист. Специалист-террорист! На Манское
собрался... - Будем брать? - спросил старший лейтенант.
- И отправлять в Москву?
- А что? Пусть Москва сама с ним разбирается! Не дай Бог, пришлют сюда
бригаду, что тогда делать будем?! - волновался
старший лейтенант, сжимая край стола потными ладонями.
- Дура! - рявкнул хозяин и гневно посмотрел на милиционера. - Он здесь уже
больше двух часов! Мало ли что увидел,
узнал... Отвези его, а потом на голову спецназ свалится! Инспектировать тебя,
ослиная башка!
- А чего им здесь делать? - обиделся старший лейтенант.
- Узнаешь чего, когда тебе женилку оторвут! - сверкнул глазами хозяин.
Старший лейтенант опустил глаза. На болезненном лице его проступили красные
пятна.
- Тогда, может, того, так сказать, при попытке к бегству? - Проня робко
поднял глаза на хозяина.
- Я смотрю, в голове у тебя не только опилки, мочой смоченные. Вращаешь еще
шарами-то! - ухмыльнулся хозяин. - Без
этого, конечно, не обойтись. Но прежде надо запросить Объект. - Хозяин
повернулся к старшему лейтенанту спиной и
почесал под мышкой. - Все, иди. И чтобы твои архаровцы этого террориста и
пальцем не трогали! Понял меня? А лучше
вообще в Поселок не выходите, пока он здесь. Деваться ему все равно некуда... -
Так Москва ответ требует! - с рыданиями в
голосе воскликнул милиционер.
- Не твоя забота! Отвечать сам буду. Все их телеграммы и звонки сразу ко
мне, понял? Да не суетись ты, Проня! Все будет
как надо!
- Да?! А отвечать потом мне придется! - возопил Проня.
- Потом не будет, понял? А раз не будет, то и отвечать не придется. Все,
иди. Вот, возьми со стола бутылку, утешься! И не
вибрируй, этот залетный у меня под колпаком.
Проня нерешительно подошел к столу: глаза его забегали по дорогим бутылкам.
Наконец он выбрал. Обняв ладонью
горлышко квадратной бутылки шотландского виски, он вопросительно посмотрел на
хозяина.
- Валяй, - рявкнул хозяин, брезгливо глядя вслед Проне, засеменившему из
комнаты. - И чтоб в форме я тебя больше не
видел! Развратишь мне население!
Начнут еще сдуру к тебе бегать с жалобами да заявлениями друг на друга. Сам
взвоешь!
Донской приблизился к первому бараку без окон и дверей, с черными щелями,
упруго всасывающими ветер. Здесь когда-то
кипела жизнь перевалочной базы: с ревом моторов, дымом из труб, хрипловатой
руганью механиков и смехом прикативших
на практику "городских штучек". Двадцать лет назад здесь варили огромные котлы с
оленьим мясом, и сырые шкуры,
приколоченные к стенам бараков на просушку, хлопали на ветру.
Серый исчез.
Обойдя мертвые строения и не встретив ни одной живой души, Донской повернул
в Поселок. Думая о предстоящем отлете
в Москву, он изо всех сил гнал от себя мысль о той сцене, свидетелем которой
только что стал.
Но не успел он пройти и десятка шагов, как перед ним вырос Серый. Ноздри
пса раздувались, пасть была приоткрыта. Не
мигая, он смотрел на Донского.
Глеб попятился и тут же взял себя в руки, остановился, - Чего тебе? -
спросил он собаку. - У меня больше ничего нет!
Вильнув хвостом, Серый побежал к бараку, оглядываясь на Глеба.
- Ну хорошо, пойдем туда, если ты так настаиваешь! - сказал Донской,
готовясь увидеть то, что ему вовсе не хотелось
видеть.
Пес подвел Донского к куче фанерных ящиков, консервных банок, ломаных
стульев, всякого заплесневелого старья,
перемешанного с пластинами черного сланца, и принялся разгребать кучу. Наконец
он вцепился во что-то зубами и потянул.
Это был резиновый сапог. Серый вырвал сапог из кучи мусора... и Донской увидел
белую пятку.
В мусорной куче пряталось тело. Без сомнения, это был тот, кого полчаса
назад избивали молодчики в защитной форме.
Донской заглянул покойнику в лицо. Щеки и подбородок были иссиня-красными
из-за рожистого воспаления. Во лбу и на
виске зияли пулевые отверстия. Донской узнал парня из самолета, и у него
задрожали руки.
"Ну и что теперь? Может, помчишься сообщать в милицию? Тогда уж не улетишь
отсюда вовсе!" - думал он, кляня себя за
то, что поддался безотчетному порыву лететь за тридевять земель.
Донской забросал тело чем попало, наложив сверху побольше железа, и
взглянул на Серого.
- Что еще мне покажешь, парень?
Собака вильнула хвостом и побежала в тундру. Глеб послушно шел следом.
Метров через триста у русла пересохшего ручья он увидел металлический
ангар. Из окна высовывалась труба с козырьком.
Из трубы тоненькой струйкой вился дымок.
- Мир этому дому! - крикнул Донской в сумрачную пустоту ангара. - Есть тут
кто-нибудь?
Хрустя листами жести, спотыкаясь о детали механизмов, он направился туда,
где через дыру в потолке пробивался дневной
свет.
Из-за железного щита вынырнула голова мужчины лет тридцати-тридцати пяти.
- Ты кто
...Поділитися у соцмережах
