Жанр: Боевик
Ракетчик 4. Секрет для ракетчика
... ротный, показывая жестяную коробку, на корпусе была
четко видна свежая печать, - не волнуйтесь, все сделаем как нужно.
ГЛАВА 6. ДЫМ НАД ЛЕСОМ
Столб дыма, поднимающийся над местом аварии, они заметили издалека. Ревда,
перекрикивая рев двигателей, скомандовал пилоту:
- Сначала пройди по кругу, посмотрим, чего и как.
Потом жестом потребовал от правака, чтобы тот отдал ему гарнитуру радиостанции.
Щелкнув переключателем, запросил экипаж вертушки, севшей у места падения раньше:
- Семьсот сорок шестой, что у вас?
- Не подойти, все в пламени.
- Экипаж?
- Похоже, шансов никаких.
Вертушка, накренившись на левый борт, прошла над кронами сосен, росших на вершине
горы, и в иллюминаторы стал виден склон и черный остов вертолета посреди пылающего пятна
горящего топлива. Поврежденный корпус Ка-27 лежал недалеко от дороги, огибающей южный
склон горы Столовая. Длинные языки оранжевого пламени лизали остов вертолета. Пламя
полыхало по всей площади пятна разлившегося топлива, к небу поднимались жирные клубы
черного дыма.
- Ни хрена себе, - только и смог выговорить Давыдов, разглядывая место катастрофы
через иллюминатор.
- Почти полные баки! Столько керосина! - наклонившись к нему, проорал командир
группы ПСС.
Давыдов кивнул и покосился на груду оборудования, брошенного внавал посреди салона.
- Столько всего, и...
Командир группы перехватил его взгляд и развел руками.
- Тут это не поможет, - он похлопал ладонью по металлическому боку баллона
огромного огнетушителя на колесиках с надувными шинами, - пожарная машина нужна!
Пойду к пилотам, пусть на СКП передадут, чтобы из Софьино "пожарку" вызывали, а то из
"эскадры" пока доедет, тушить будет нечего.
Вертушка резко накренилась вправо, очерчивая круг над местом крушения.
- Тут садиться негде, место занято, - громко сказал пилот, обернувшись к комэску, -
нужно сорок второго поднимать.
Игорь Владимирович с пониманием кивнул и скомандовал, прижав к губам кругляшок
микрофона, прикрепленного к гарнитуре связи на длинной дужке:
- Семь сорок шесть! Колеса в воздух! Возвращайся на точку. Заправиться, быть готовым
к вылету, если понадобится...
- Вас понял, освобождаю площадку. Отойдите в сторону, взлетаю. Ветер у земли метров
пять, девяносто - девяносто пять градусов.
- Вас поняли, отходим, спасибо, - отозвался командир вертушки, перекладывая ручку
управления машиной вправо и чуть притапливая правую педаль. Машина скользнула в сторону,
освобождая пространство взлетающему борту.
К месту аварии было не подойти. Пламя от земли поднималось почти в рост человека, в
воздухе стоял едкий запах горящего керосина. Сажа и копоть осели на иголках растущих у
опушки елочек и сосенок, окрасив деревья в черный цвет. Сквозь пламя можно было разглядеть
черный корпус вертолета с обломанными винтами и погнутыми рулями. Спасатели стали
развертывать свое оборудование. Чтобы быть чем-то полезным, Анатолий, прихватив себе в
помощники Дениса, занялся налаживанием связи с "базой".
Пожарная машина приехала только через полтора часа. Пожарные размотали брезентовые
рукава и, вылив целый бак, уехали заправляться. Пламя чуть осело, а затем разгорелось с
прежней силой. Огонь пылал, пока не выгорел весь керосин, только после этого вернувшиеся
пожарные залили корпус упавшего Ка-27 белой пеной. И все равно раскалившаяся земля не
позволяла приблизиться к почерневшему остову разбившейся вертушки. Спасатели смогли
подойти к ней только к вечеру. За это время у места аварии собралась уйма народа в форме и в
штатском, скопилось десятка два машин, развернули передвижную радиостанцию, аппаратную
засекреченной связи, полевую кухню и штабной салон для начальства. Сухов где-то раздобыл
для приятелей пару комбинезонов наподобие МЧС-овских. Приехали судебные медики,
подполковник из службы безопасности полетов ВВС, курирующие агентство по летной части и
эксперт из "Авиапромсервиса" . Все были заняты, каждый работал по своему профилю. У
корпуса вертушки сверкали сполохи фотовспышки, бродил оператор с камерой, подполковник
и гражданский указывали ему и фотографу, что и с какого ракурса снимать. Подполковник
попутно надиктовывал что-то на карманный диктофон, а гражданский делал пометки в
потрепанном блокноте. Своей неторопливой основательностью и худобой он напомнил
Анатолию лейтенанта Коломбо из детективного сериала. Анатолий его так про себя и окрестил.
Медики погрузили в машину четыре продолговатых полиэтиленовых мешка и уехали, осталась
только фельдшерица, поминутно нюхающая нашатырь. Группа ПСС, построившись цепью,
прочесывала склон в поисках обломков машины. Прошло часов восемь с момента аварии. К
этому моменту Давыдов и Сухов, вставшие ни свет ни заря, уже буквально валились с ног. Оба
держались на чудовищном количестве выпитого кофе и неизбежном в подобных случаях
"шиле", но старались ни на шаг не отстать от работающих у вертушки экспертов. Те осмотрели
вертолет снаружи и, нацепив респираторы, полезли внутрь. Приятели их примеру не
последовали, дышать и около вертолета было нечем, не говоря уже о том, чтобы лезть в салон.
Анатолий заглянул внутрь через проем оторвавшегося при падении люка, там было
черным-черно, покореженные стойки, жгуты проводки, какие-то металлические трубки.
Разобраться в этом металлоломе, как ему показалось, было невозможно. Закончив осмотр,
гражданский распорядился, чтобы фотограф и оператор с камерой зашли внутрь и сняли
приборную доску. Пока те работали, эксперты выбрались наружу, чтобы не мешать, отошли в
сторонку и закурили.
- Вы закончили? - поинтересовался у них Сухов.
Затянувшись дымом, подполковник кивнул:
- Пока здесь все. Еще полно работы с самой машиной, но это уже не сегодня.
- Там же взрыв был, на борту, - оттирая лицо от сажи носовым платком, проговорил
Сухов. - Вы не установили - что случилось?
- Экспертиза покажет, - пожал плечами под полковник.
- Я бы хотел еще посмотреть материалы объективного контроля, - вмешался в разговор
гражданский. - Это можно организовать?
Вид у него был измотанный, но голос звучал уверенно и бодро.
- Думаю, лучше это сделать на базе, - ответил ему Анатолий.
- Сейчас на точку вертушка пойдет, - подошел к курящим Рев да. - Если вы здесь
закончили, то собирайтесь. К вашему приезду что-нибудь приготовить?
- Перекусить было бы неплохо. И умыться, - невесело усмехнулся подполковник.
- Мне понадобятся: телевизор с видиком, снимки с экранов РСП и магнитофон, чтобы
послушать все переговоры экипажа с землей, - непререкаемым тоном заявил гражданский, -
а еще штурманскую карту с нанесенными на ней маршрутами полетов, плановую таблицу, все
радио данные, списки дежурной смены и аппаратные журналы со всех объектов связи и РТО. А
пока давайте сюда техников, "черный ящик" снимать будем.
Всю обратную дорогу пассажиры салона летели молча. По прибытии наскоро привели
себя в порядок и после ужина встретились в кабинете у командира отдельной эскадрильи.
Народу прибавилось, приехали какие-то чины в ставших недавно модными НАТО-вских
полевых свитерах, какой-то невзрачный юноша в строгом костюме, двое пожилых дядечек в
потертых летных куртках. Пока ждали материалы объективного контроля, "Коломбо" и
подполковник включили телевизор и видеомагнитофон и занялись просмотром отснятого
материала, что-то негромко комментируя друг другу. Наконец появился ротный с катушками
магнитной ленты и фотографиями экранов диспетчерского локатора РСП. Судя по цвету щек и
распространяемому аромату, он уже принял, и принял немало, но на ногах держался крепко.
Майор доложил о прибытии и поинтересовался:
- Кому сдавать материал?
- Давайте я все возьму, - встрепенулся "Коломбо".
- Что значит "возьму"? Принимайте под расписку, как положено, - майор достал из
подмышки клеенчатую папку и выложил на стол несколько листков, на которых эксперт
поставил размашистую подпись.
- Разрешите выйти? - майор вполоборота повернулся к Ревде.
- У вас к командиру роты связи и РТО что-нибудь есть? - обратился комэск к
присутствующим.
- Пока ничего, но пусть здесь побудет, - не дожидаясь ответов остальных,
распорядился "Коломбо". Ротный уселся на свободный стул и, казалось, погрузился в дремоту.
Подполковник и "Коломбо" в хронологическом порядке разложили на столешнице
фотографии, потом извлекли из жестяной коробки магнитную ленту и принялись устанавливать
ее на магнитофон. Ревда негромко говорил о чем-то с мужиком в строгом костюме, изредка
бросавшим взгляды на Давыдова и Сухова. По внешнему виду и повадкам мужик напоминал
"старшего товарища" из дуэта "Люди в черном", но только в молодые годы. "Черт знает что,
какие-то дурацкие сравнения в голову лезут, - устало покачал головой Давыдов. - Вымотался
как сволочь, вот что. Того и гляди - Фокс Малдер привидится". Мужик в костюме, косясь на
приятелей, склонился к командиру части и согласно, как китайский болванчик, кивал головой.
- Уже перемотано на начало. Бумажка заложена на начале комплексной проверки, - не
меняя положения и не открывая глаз, подал голос со своего стула ротный.
- Спасибо, - невозмутимо отозвался Коломбо. - В каком режиме писали? Надеюсь, не
"запись-автомат".
- На этом "мафоне" такого режима нет, - отозвался ротный. - Запись ведется в
масштабе реального времени.
- Хорошо, - кивнул "Коломбо", - я пока послушаю предварительную и предполетную,
а тем временем пусть сюда принесут часы, - обернулся он к Ревде.
- Какие часы? - не понял тот.
- Вот эти, - эксперт протянул командиру фотографию экрана диспетчерского
локатора, - рядом с индикатором на стойке аппаратуры были укреплены часы и пластина с
датой дня полетов, воинским званием и Ф.И.О. дежурного оператора.
- Хорошо, - Ревда, недоумевая, пожал плечами. - А зачем вам часы-то? Вроде бы и
так все ясно...
- Мне не ясно, - перебил его "Коломбо" и включил воспроизведение.
Ревда отошел к телефону и распорядился, чтобы доставили требуемые часы. Все
притихли. "Коломбо" внимательно слушал запись, изредка обмениваясь с подполковником
замечаниями и делая в своем блокноте какие-то заметки. Предварительную и предполетную
они слушали, проматывая пустые участки ленты, а когда пошла запись постановки задач на
разведку погоды и радиообмена в ходе полета разведчика, они включили запись и вообще не
трогали кнопку ускоренной перемотки. Прослушав эту часть ленты, "Коломбо"
удовлетворенно кивнул и выключил магнитофон.
- Так как насчет часов-то? - поинтересовался он, не поворачивая головы.
- Сейчас будут здесь, - буркнул Игорь Владимирович, нервно набивая трубку табаком.
- Подождем, - спокойно ответил "Коломбо". Ревда молча закурил. Следуя его примеру,
курящие потянулись за сигаретами, кто-то вышел. Один только "Коломбо" не шелохнулся, да
ротный мирно посапывал на своем стуле. Подполковник - компаньон "Коломбо" отошел к
окну, распахнул форточку и тоже закурил.
Воспользовавшись перерывом, Давыдов подошел к нему и поинтересовался шепотом:
Извините, почему всем распоряжается этот дяденька, а не вы? Он же гражданский?
- Петрович-то?
- Кто? - переспросил Анатолий. - Как его зовут?
- Алексей Петрович Павлов, - шепотом же отозвался подполковник. - Во-первых, он
полков ник запаса, во-вторых, в этих случаях "Авиапромсервис" вправе принимать участие в
расследовании, во всяком случае, до тех пор, пока не будет установлено, что не было отказа
авиационной техники. Он в какой-то степени и меня проверяет. В смысле, как я эту часть
курировал, соблюдались ли все правила эксплуатации и все такое. И, в-третьих, он до
увольнения был в нашем отделе шефом, и по части подобных расследований ему равных нет, а
у "граждан" он недавно работает, они его еле у болтали, чтобы он к ним устроился, только
зарплатой и соблазнили. Пенсион-то у нас не особо, даже если ты и полкан. Так что я у него
учусь, пользуясь случаем. И еще, он своим авторитетом кого хошь задавит, я рядом с ним
жалкий подмастерье. Есть чему поучиться.
- Ясно, - кивнул Давыдов. - А, почему вы "черный ящик" не используете? Если был
отказ авиационной техники, там же должны быть все данные?
- После взрыва и пожара в здешних условиях показания бортовых самописцев не снять,
от ленты одни обрывки, все в Москву везти нужно, в спецлабораторию.
Вошел дежурный и принес часы. Павлов внимательно осмотрел их и обернулся отчего-то
не к командиру, а к ротному:
- Те самые?
- А какие же еще! - раздраженно ответил Ревда.
- Я не вас спрашиваю, а вот его. Проверьте номер.
- Те, с РСП, - внимательно осмотрев часы, подтвердил майор.
- Отлично, - эхом отозвался "Коломбо", снова включил запись, послушал время начала
полетов, остановил воспроизведение и перевел стрелки часов на это время. Потом отмотал
запись чуть-чуть назад и снова включил воспроизведение. Как только голос руководителя
полетов произнес:
"Четвертое августа тысяча девятьсот девяносто седьмого года, десять часов одна минута.
Начало полетов на аэродроме Березовка", Павлов запустил часы. Прослушивая запись, они с
подполковником перебирали фотоснимки, сверяя время на них и на часах. Попутно Алексей
Петрович что-то писал в своем блокноте. Два снимка он задумчиво отложил в сторону, сделав
на оборотной стороне какие-то пометки карандашом. Затем прозвучали слова, отмерившие для
экипажа вертолета время до и после: "я семьсот сорок третий, взрыв в салоне". Павлов
дослушал запись, выключил магнитофон и откинулся на спинку стула.
- Ну, что скажете? - Ревда выпустил клуб дыма и поднялся со своего места.
- Качество записи хорошее, - невозмутимо ответил "Коломбо".
- Усматриваете какие-либо нарушения по производству полетов?
- Пока не усматриваю. Кстати, какие задачи отрабатывались в ходе этих полетов?
- Испытания бортового радиоэлектронного оборудования.
- Навигационного?
- Нет, ничего общего с навигацией, чистая спецуха, - подал голос зампотех эскадрильи.
- А оно не могло как-нибудь повлиять на работу навигационного оборудования?
- Нет, не могло, - зампотех отрицательно покачал головой. - Разные диапазоны
частот, виды сигналов, ничего общего.
- А это не было связано с применением каких-нибудь средств поражения, которые могли
повести себя не так, как им положено?
- Ничего такого, - зампотех развел руками.
- У вас к личному составу еще вопросы будут? - нетерпеливо произнес комэск.
- Пока нет. А что такое?
- В таком случае пора бразды правления передать следователю, - четко выговаривая
каждое слово, произнес комэск.
- В смысле? - все так же невозмутимо спросил Павлов.
- В смысле, что налицо диверсия.
- Это как же?
- А так. Взрыв в салоне был?
- Допустим, - кивнул "Коломбо".
- И вы, и наши специалисты видели, что взрыв произошел где-то в районе стоек с
аппаратурой.
- И что из этого следует?
- Вряд ли кто-то из членов экипажа потащит на борт что-то, что может взорваться. Ведь
так?
- Согласен.
- Значит, это сделал кто-то другой.
- Резонно. И что, у вас кто-то такой есть на примете? - иронично, склонив голову к
правому плечу, поинтересовался Павлов.
- Перед вылетом машину осматривали специалисты ТЭЧ, члены экипажа и, в том числе
- борттехник. Никто ничего подозрительного не обнаружил. И ничего нового на машине не
было. За исключением одной вещи, - Ревда повернулся в сторону Сухова и Давыдова. -
Наше московское начальство привезло дополнительный блок, который и был установлен в
стойку с остальной аппаратурой,
- А с чего вы взяли, что это именно он бабахнул? - удивленно привстал со своего места
Сухов.
- Больше нечему, всю остальную аппаратуру обкатывали не один раз!
- Ну, давайте вызывать экспертов из ФСБ, пусть берут пробы на взрывчатку, -
спокойно сказал Павлов.
- ФСБ вызывать не будем, - поднялся со своего места мужик в костюме. - В агентстве
есть своя служба безопасности и внутренних расследований. Я как раз оттуда, и пробы мы уже
взяли. Наличие взрывчатого вещества, а именно тринитротолуола в соскобах, взятых внутри
салона, подтверждается, так что...
- Так что вам для начала лучше связаться с полковником Салий и подполковником
Рязановым, - подал голос разозленный Давыдов. Чего-чего, а диверсионной деятельности за
годы военной карьеры ему еще никто не шил.
- Вот об этом-то и о многом другом мы с вами и поговорим. Есть много подозрительных
неясностей (Давыдов пренебрежительно фыркнул), так что дальнейшую беседу мы с вами
продолжим в отдельном кабинете и без свидетелей.
"Дальнейшая беседа" оказалась форменным допросом и происходила в кабинете
начальника штаба. "Беседовать" Давыдову выпало после Сухова, посему он даже сподобился
вздремнуть в комнате отдыха, правда, в присутствии какого-то прапорщика в повседневной
форме с васильковыми кантами на брюках и такой же окантовкой погон. Под курткой у него
явно угадывалось наличие плечевой кобуры. Когда Анатолия пригласили войти, на часах было
уже четыре утра. Прапорщик сопроводил Давыдова до самой двери и устроился на
подоконнике в коридоре. Для начала следователь представился и даже продемонстрировал
соответствующие корочки, из коих Давыдов узнал, что имеет удовольствие общаться с
капитаном Захаровым Григорием Сергеевичем из службы внутренней безопасности. Взяв с
Давыдова подписку об ответственности за дачу ложных показаний, он развалился в кресле и,
задымив сигаретой, поинтересовался:
- Ну, молодой человек, и что вы можете сообщить по известному вам делу?
Давыдов с минуту спокойно разглядывал следователя, потом резко выхватил у него
сигарету, подошел к окну и выкинул ее в форточку, затем сел не на стул, а на диван и
безапелляционно отчеканил:
- Во-первых, юноша, для вас я еще пока товарищ майор.
- Вот именно "пока", - многозначительно поднял Захаров палец кверху.
- Во-вторых, - невозмутимо перебил его Давыдов, - курить младшим по званию
полагается только с разрешения старшего, а, в-третьих, пока мы без свидетелей - будешь
хамить, получишь в репу и замучаешься потом объяснительные писать про то, как споткнулся в
неосвещенном умывальнике и стукнулся об раковину. Хочешь с меня показания снимать,
сначала бумажку принеси с резолюцией товарища военного прокурора.
От такого напора капитан опешил, потом неопределенно хмыкнул и кивнул:
- Ладно, товарищ майор, во-первых, если вы обратили внимание, в протоколе вы
значитесь как свидетель, а не как подозреваемый, так что кипятиться не стоит. Ну а насчет
всего остального, будем считать, что я сделал выводы. Согласны?
Давыдов молча пожал плечами.
- Если вы не против, я все же закурю, а то спать хочется.
- Можете поверить, мне тоже.
- Верю.
- Ну и?
- Так что вам известно?
- О чем? - устало вопросил Давыдов.
- Ну, о взрыве?
- То же, что и вам. О взрыве я услышал, находясь на СКП во время полетов.
- Хорошо, сформулируем по-другому. Вы знали, что за аппаратуру вы привезли?
- Нет, не знал. Уже здесь нам сказали, что это контрольно-решающее устройство
бортовой станции разведки и помех.
- А кто вам это сказал?
- Оператор станции, капитан Галушко.
- А он его сразу узнал?
- В смысле?
- Ну, откуда он знал, что это оно? Именно это устройство? Он его что, раньше видел?
Между вопросами и ответами Захаров успевал что-то писать в листке протокола.
- Они его на доработку сдавали, насколько я понял, на завод. Так что капитан, скорее
всего, его раньше уже видел.
- А кто его с завода забирал?
- А я почем знаю, - зевнул Давыдов.
- Вы или Сухов к этому отношения не имели?
- Не имели, нам его начальство оставило в запакованном виде.
- Кто именно из начальства? Салий или Рязанов?
- Вот уж не знаю, - майор пожал плечами, - коробка была у дежурного по отделу.
- А откуда вы узнали о ее существовании?
- Нам Рязанов записку оставил...
- Где?
- В отделе, на столе в кабинете.
- Вы уверены, что это сделал именно он?
- А кто же еще?
- Не знаю. Почему вы считаете, что это он вам написал записку?
- Подписана она была им, - начал злиться Давыдов.
- Не нужно нервничать. Вы что же, почерк узнали, или подпись?
- Да кому еще в голову придет писать нам записки? О моем существовании вообще
знали только Салий и Рязанов. Это был первый день моей работы в отделе.
- Как это? - насторожился Захаров.
Давыдов вкратце объяснил.
- Понял, - кивнул капитан. - А записка была адресована лично вам?
- Нам. Мне и Сухову.
- Там так и было написано: майору Давыдову и майору Сухову?
- Да нет, конечно, что-то вроде "мужики" или "парни", или что еще в таком роде. Мол,
нужно сделать то-то и то-то, мы будем тогда-то.
- И что нужно было сделать?
- Забрать у дежурного коробку и привезти ее сюда.
- Коробку вы забирали?
- Сухов ее забирал. А какая разница? Она же была запакована, с печатями, ее в таком
виде сюда и привезли.
- Минутку. А где в это время были вы?
- Кофе в кабинете пил.
- Значит, как Сухов забирал у дежурного коробку, вы не видели?
- Естественно! Да чего вы кота за хвост тянете? Позвоните Рязанову и Салию, они вам
сами все и подтвердят.
- Напрасно вы нас считаете такими бестолковыми, - капитан снисходительно
улыбнулся и аккуратно погасил окурок о край пепельницы. - Если бы было можно, мы бы это
уже давно сделали, а так... Мне очень жаль, но полковник Салий и его заместитель
подполковник Рязанов уже ничего подтвердить не смогут.
- Это еще почему? - Анатолий удивленно вскинул брови.
- Автокатастрофа. Подробности выясняются.
- Ни фига себе, - только и смог выговорить ошеломленный майор.
- Вот именно. В подобной ситуации мы вынуждены отрабатывать все версии. Итак,
вернемся к нашему разговору. Как Сухов забирал посылку вы, значит, не видели?
Давыдов молча кивнул, переваривая ставшую известной ему информацию.
- А раз не видели, то и утверждать, что он принес именно ту коробку, которую взял у
дежурного, не можете? Ведь так?
- Какую же еще? - криво усмехнулся Давыдов. - Где бы он другую-то взял?
- А вот это как раз и вопрос.
- Чушь это, а не вопрос.
- Не следует быть столь категоричным в суждениях, особенно если не располагаешь
достаточным количеством информации.
- Какой еще информации?
- Всей, - следователь наклонился и достал из тумбы стола, за которым сидел, черную
продолговатую металлическую коробку. - Узнаете?
- Что это? - привстал Давыдов с дивана.
- А вы посмотрите поближе.
Анатолий подошел к столу и обомлел, - на столешнице лежал блок, как две капли воды,
похожий на то самое контрольно-решающее устройство, что было установлено в его
присутствии на "Птеродактиле".
- Ничего не понимаю. Откуда это?
- Нашли в столе в том самом кабинете, где вы пили кофе. Вот так-то. Знаете, в чьем
столе?
- Понятия не имею.
- У товарища Сухова в столе.
- Ну знаете, в стол кому угодно могут что угодно положить.
- Вот с этим мы и разбираемся: кто, что и кому. Вот так-то. У вас какие планы на
ближайшее время?
- Что значит "какие"? - возмутился Давыдов. - В подведомственной части ЧП, нужно
разбираться...
- Разберутся и без вас, у нас имеются соответствующие специалисты. Извините, вы где
остановились?
- Здесь?
- Нет, в Москве.
- У Сухова.
- Я бы на вашем месте подумал, стоит ли там и дальше оставаться.
- Вы не на моем месте, - огрызнулся Давыдов.
- И слава Богу. Вы не обижайтесь, но лучше подыщите пока себе другое место
жительства. В отделе вам пока появляться незачем. И, - следователь протянул Анатолию
клочок бумаги с телефонным номером, - если надумаете уезжать из Москвы, дайте мне,
пожалуйста, знать, где вас можно найти.
- Хорошо, - майор сунул бумажку в карман, - а Сухов-то что вам говорит?
- То же самое, - следователь пожал плечами. - Прочтите и подпишите, - он протянул
Анатолию заполненный лист протокола. Давыдов внимательно прочитал, - написал внизу: "С
моих слов записано верно, замечаний не имею, добавить по существу заданных вопросов
ничего не могу", черканул подпись и вернул листок Захарову, тот удовлетворенно кивнул и
спрятал листок в дипломат.
- До свидания, товарищ майор. Не забудьте предупредить меня, если куда-то соберетесь.
И если поселитесь где-нибудь в другом месте, тоже сообщите. Не стоит вам оставаться у
Сухова, уж вы мне поверьте, это вашей карьере у нас в агентстве на пользу не пойдет.
- И где ж это я могу поселиться в другом месте? Родственников у меня здесь нет, жилье,
чтобы семейство поближе к месту службы перевезти, я пока не нашел. А гостиница как-то не по
карману...
- О, вот и займитесь поисками жилья, вам же все равно эту проблему решать. Временно
можете разместиться в нашем пансионате. У агентства, знаете ли, пансионат есть. Место
уютное и от железной дороги недалеко, электрички через каждый час бегают, пятьдесят минут,
и вы в Москве. Могу адрес дать.
- Спасибо, я что-нибудь поосновательнее поищу.
- Это как угодно. Честь имею.
- Имейте ее как можно чаще, - посоветовал ему в сердцах Давыдов и вышел из
кабинета.
Прапорщик героически охранял подоконник.
- Воинское приветствие нужно старшим отдавать, - рявкнул ему Давыдов, проходя
мимо.
- Будете в форме, буду отдавать, - невозмутимо парировал тот, не двигаясь с места.
Когда Давыдов скрылся за поворотом коридора, прапорщик отклеился от подоконника и
вошел в кабинет.
- Ну что с ним будем делать? - поинтересовался он у капитана.
- Насчет него пока никаких распоряжений не было, но глаз не спускать.
- Думаешь, будет рыть?
- Черт его знает, лично его это никаким боком не касается. А там, будем посмотреть. Что
касается остального... - он многозначительно нахмурил брови.
- Понятно, - кивнул прапорщик и вышел.
Давыдов вышел на крыльцо. Уже светало, спать хотелось неимоверно. Осталось найти
Сухова и решить, чем заниматься дальше. Раз такое дело шьют, нужно что-нибудь
предпринимать, а то умник Захаров со своим НКВД-шным рвением им обвинение и в
потоплении "Титаника" пришьет, а если покатит, то и в гибели Атлантиды. На крыльце у штаба
стоял "Коломбо" и курил. Давыдов направился к нему:
- Доброе утро. Вы моего напарника не видели, куда он пошел?
- Не пошел, а поехал, - Павлов выпустил колечко дыма и внимательно стал наблюдать
за его полетом.
- То есть?
- Увезли его, по
...Закладка в соц.сетях
