Жанр: Боевик
Приключения неугомонной компании 1-5.
...г в один прекрасный
день Мирон заявляет: "Все-таки на учебных программах капитала не сделаешь.
Надо переходить на игрушки, там рынок более емкий". Мы со Славкой не
поверили своим ушам. Столько вложено сил и труда, самое время пожинать
плоды, а наш гендиректор предлагает переключиться на игрушки, от которых с
самого начала отказались. Ну, мы на Мирона накричали, идею его зарубили и
благополучно об этом забыли. Но уже здесь, в тот день, когда затеяли
шашлыки, Мирон по дороге к вам вдруг вернулся к старой теме. И на этот раз
дал нам понять, кто в фирме хозяин. Прямо не сказал, но намекнул довольно
прозрачно. Мы со Славкой начали было излагать подробно, что о нем думаем,
но так и не закончили, поскольку уже пришли на место. Решили отложить
разговор на потом. А потом с Мироном сцепилась Варвара, и о нашей новой
размолвке мы вообще позабыли. Честное слово, до сегодняшнего дня и не
вспоминали ни разу.
- Прости, Варька, - покаянно пробормотал Славка-Владик. - Твой мотив по
сравнению с нашим, конечно, пустяковый. И вообще Прошка прав, его и
мотивом-то не назовешь.
Они так старательно избегали смотреть друг на друга и на остальных, что у
меня сжалось сердце.
- Чепуха! Никакой это не мотив, - решительно заявила я. - Вы оба -
программисты от Бога, вас в любую приличную фирму примут с распростертыми
объятиями. А если учесть, что вы сами занимались сбытом и установили
контакт с заказчиком, то у вас и проблемы-то никакой не было. Даже
ссориться с Мироном было не обязательно. Разделили бы полюбовно фирму, вы
бы своими программами продолжали заниматься, Мирон пусть бы свои игрушки
лепил, и все довольны.
Славки немного просветлели и перестали наконец разглядывать обувь. Я
перевела дух и поспешила увести разговор в сторону:
- Я вообще не уверена, что Марк прав и Мирона убили. Думаю, он все-таки мог
погибнуть по нелепой случайности, а убийца просто воспользовался удобной
возможностью, чтобы Нинку устранить. - И я повторила свою версию о злодее
из пансионата.
Все задумались.
- Такие совпадения бывают только в книгах, - не согласился Леша. - Чтобы
этот гипотетический Нинкин смертельный враг случайно остановился в том же
пансионате, сумел остаться неузнанным, дождался, пока Мирон разобьется, а
ей дадут снотворное и оставят одну, - нужно просто невероятное стечение
обстоятельств.
- Как раз наоборот - в детективах всегда убивает кто-нибудь из своих, -
возразила я. - Причем с каким-нибудь вывертом. Например, у той же Агаты
Кристи убийца прикончил бы Мирона в качестве отвлекающего маневра, чтобы
никто не догадался о его истинном намерении - избавиться от Нинки.
- А может, так оно и было? - задумчиво произнес Прошка. - Может, мы взялись
за дело не с того конца? Давайте предположим, что Нинку убили независимо от
Мирона. Какими мотивами мог руководствоваться убийца?
- Перестаньте вы говорить ерунду, - буркнул Марк. - Здесь вам не роман.
Если вы и дальше будете фантазировать в том же духе, мы только потратим
время на пустые разговоры. Я ничуть не сомневаюсь, что настоящей целью
убийцы был Мирон. На этом и нужно сосредоточить внимание. Варька права, у
Славок мотив не очень убедительный, но все-таки он есть. Если порыться в
фактах как следует, всплывут и другие мотивы.
- Так что ты предлагаешь? Чтобы все начали стучать себя кулаками в грудь и
каяться в недобрых чувствах к Мирону? - заговорила я, но тут мой взгляд
упал на Ирочку.
Она сидела за столом, обхватив голову руками. Славка проследил направление
моего взгляда и встревоженно обратился к жене:
- Ириша, что с тобой?
- Голова что-то разболелась, - пожаловалась она вымученным голосом.
- У вас есть какие-нибудь лекарства? - спросил у нас Славка.
- Вагон и маленькая тележка, - ответила я. - Тебе какого? Анальгина,
пенталгина, седалгина, максигана?
- Седалгина, если можно, - простонала Ирочка.
Я хотела послать за аптечкой Прошку (рекордным количеством медикаментов мы,
естественно, были обязаны ему), но они с Генрихом возились у костра.
Пришлось лезть в палатку самой. Аптечка, по счастью, оказалась сверху, а не
то я пропала бы в недрах Прошкиного рюкзака навсегда. Перебирая упаковки с
таблетками, я наткнулась на солидную бутылку с огромным дохлым комаром на
этикетке. Я так и подпрыгнула от злости, когда ее увидела. Мы едва не
охрипли, убеждая Прошку, что никаких комаров в Крыму не водится. В конце
концов Марк лично выкинул эту бутылку из аптечки и строго-настрого запретил
Прошке к ней прикасаться. Выходит, Прошка тайком сунул-таки это зелье
обратно.
Я нашла нужные таблетки, запихнула аптечку в рюкзак и с бутылкой в руке
вылезла из палатки.
- Что это такое? - возмущенно спросила я Прошку, предварительно вручив
Ирочке седалгин.
Марк, увидев знакомую бутылку, пришел в бешенство.
- Ты все-таки взял с собой эту гадость? - обрушился он на струхнувшего
Прошку. - И где же ты ее, интересно, прятал?
У Прошки забегали глазки. Поскольку отвечать на вопрос он явно не
собирался, удовлетворить любопытство Марка поспешила я:
- В аптечку, под лекарства запихнул.
В глазах Марка появился нехороший блеск.
- Та-ак! Значит, я тащил ее на своем горбу?
- Как это: ты тащил? - удивилась я. - Разве аптечку сунули не в Прошкин
рюкзак?
Обвиняемый опасливо покосился на нас с Марком и на всякий случай отошел
подальше.
- Он по дороге нагрузился всякой дрянью и уговорил меня взять лекарства к
себе, потому что у него в рюкзаке места не хватало, - объяснил Марк. - И я,
как последний дурак, согласился! Сейчас я этого мерзавца придушу своими
руками.
- Ага! Все слышали? - завопил Прошка. - Проговорился, голубчик? Теперь
ясно, кто у нас маньяк-душитель. Караул, убивают!
- Не надо так шутить, - сказал Генрих с чувством, так, что даже Прошка
устыдился.
Я поставила пресловутую гадость на землю и пошла помогать Генриху разливать
чай. Вернее, разливал он, а я разносила кружки. Леша принес продукты,
Прошка надолго скрылся в палатке и вернулся с очередным лакомством,
Владислав с Татьяной вызвались нарезать хлеб, второй Славка открывал
консервы. Благодаря этим простым будничным занятиям атмосфера немного
разрядилась, и все, испытав заметное облегчение, молчаливо решили к опасной
теме не возвращаться.
По первой кружке чая мы выпили в блаженной тишине. Все, кроме Марка.
Горячий чай он никогда не пьет - ждет, пока вода остынет. Только когда все
налили себе по второй порции, Марк взял свою кружку и сделал два жадных
глотка. Третьего глотка у него не получилось. Он вдруг вскочил, выплюнул
чай и закашлялся. Генрих с Прошкой бросились ему на помощь, которая
заключалась в том, что они принялись остервенело лупить Марка по спине.
- Что... кто... Прекратите! - сумел наконец выговорить Марк. - Что за
гадость всыпали мне в чай? Твои фокусы, Прошка?
- Мои фокусы! - возмутился Прошка. - Я подобными шуточками с детского сада
не занимаюсь.
Марк подозрительно посмотрел на меня.
- Да ты что! - опередила я его вопрос. - Я в маразм еще не впала. Может, у
тебя просто неприятный привкус во рту?
- Ничего себе привкус! Попробуй сама, - и Марк протянул мне свою кружку.
Я осторожно сунула в нее язык и тут же скривилась. На вкус жидкость в
кружке ничем не напоминала чай. Скорее желчь. Жгуче-горькая, со
специфическим едким привкусом.
- Что же это такое? - недоуменно спросила я. - На соль, во всяком случае,
не похоже.
Прошка взял кружку у меня из рук и понюхал. На его физиономии отразилось
неподдельное изумление, тут же сменившееся выражением нашкодившего кота.
- Ну так что это? - прокурорским тоном потребовала я ответа.
- Кажется, запах напоминает средство от комаров, - неохотно ответил Прошка.
- Но это не я, честное слово! - торопливо добавил он.
Я посмотрела туда, где недавно бросила злосчастную бутылку. На месте ее не
оказалось.
- Я оставила эту гадость вот здесь. - Я ткнула пальцем в землю. - Никто не
видел, куда она подевалась?
Все покачали головой. Я растерянно переводила взгляд с одного на другого и
натыкалась на ответные недоуменные взгляды.
Первой опомнилась Татьяна.
- Так ведь это же яд! - воскликнула она. - И ты его выпил! Марк, тебе нужно
срочно промыть желудок!
Она не знала Марка и его отношение к физиологии. Он скорее предпочел бы
умереть, нежели добровольно подвергнуться упомянутой процедуре.
- Нет! - в остервенении крикнул он. Потом, видно, сообразил, что ответил не
слишком вежливо, и добавил: - Я глотнул совсем чуть-чуть. Ничего мне не
сделается.
Тут смысл Татьяниных слов дошел до Ирочки.
- Яд?! - пискнула она севшим голосом и, позабыв о своей головной боли,
резво вскочила на ноги. - Ярослав, немедленно уведи меня отсюда! Я больше
не выдержу! Не могу я сидеть здесь и каждую секунду опасаться за свою
жизнь. Никогда бы не подумала, что у тебя такие странные друзья. Одни во
время отпуска позволяют себя убить, другие убивают сами!
Я удивленно воззрилась на Ирочку. Неужели от пережитых испытаний у нее
прорезалось чувство юмора? Если так, то в этой ужасной истории был бы хоть
один приятный момент. Но Ирочка говорила совершенно серьезно - по крайней
мере, внешне.
- Мне все это надоело! Я хочу домой, в Москву! Немедленно, сию же минуту!
- Ирина, перестань, - попыталась урезонить ее Татьяна. - Нам всем тяжело,
но...
- Это тебе-то тяжело?! Да ты ящерица хладнокровная! Вокруг тебя хоть всех
поубивают, ты и глазом не моргнешь. Боже, что за уроды собрались вокруг
меня? Одни зубы скалят, когда впору в петлю лезть, другие - колоды
бесчувственные... Сплошная кунсткамера! Все, не могу больше! Не хочу, не
хочу, не хочу... - И Ирочка зарыдала.
Ярославу ничего не оставалось, как увести ее в пансионат. Второй Славка и
Татьяна ушли почти сразу вслед за ними.
- Марк, ты бы все-таки выпил марганцовки или соды, - посоветовала Татьяна
перед уходом. - Мало ли какая гадость содержится в этом антикомарине?
- Что за чертовщина здесь творится? - воскликнула я, когда они ушли. - Кто
вылил Марку в кружку эту мерзость? И главное - зачем? Если это шутка, то
автор - полный дебил. Если покушение на убийство, то убийца явно спятил. Не
мог же он всерьез рассчитывать, что Марк преспокойненько выпьет эту отраву
до конца? Не настолько у Марка хорошие манеры, чтобы не подавать виду,
когда ему в чай подливают яд.
Леша задумчиво вертел в руках пустую бутылочку из-под комариного зелья,
которую нашел тут же, неподалеку от стола.
- Да, непонятно, - согласился он. - Разве что кто-то хотел таким образом
положить конец неприятному разговору...
- Так мы, когда чай сели пить, уже прекратили всякие разговоры, - напомнил
ему Марк и сплюнул в кусты. - Дьявол, какой же мерзопакостью вы меня
опоили.
Генрих тяжело вздохнул:
- Говорил я, их вообще не нужно было затевать.
- А что ты предлагаешь? - спросил Марк. - Вести светские беседы о погоде?
- Нет. Но не стоит переходить на личности. В лучшем случае это приведет к
ненужным ссорам и обидам. А возможно, Ирочка не так уж и не права. Такие
разговоры могут оказаться просто опасными.
- А вы заметили, что, как только речь зашла о Славкиных мотивах для
убийства, у нее внезапно разболелась голова? - встрепенулась я. - Думаете,
это совпадение?
- Верно! - подхватил Прошка. - Если уж кто и мог устроить такое идиотское
покушение на Марка, то только Ирочка. Никто другой просто не додумался бы
до такого гениального хода.
Леша покачал головой:
- Что-то не верится. Истерика выглядела вполне убедительно. Надо быть очень
хорошей актрисой, чтобы устроить подобный спектакль.
- Она и есть актриса, - напомнила я. - А насколько хорошая, мы попросту не
знаем. Говорят, даже самые лучшие актрисы, за редчайшим исключением, дуры
набитые.
- Нет, - сказал Леша. - Если выбирать из этих двух женщин, я бы скорее
поставил на Татьяну. Ирочка верно подметила: очень уж она хладнокровно
держится. И мотив Татьяны теперь более или менее прорисовывается. Владислав
мог рассказать ей о своих разногласиях с Мироном. Помните, он еще ходил
встречать Генриха с девочками, когда Ярослав побежал успокаивать Мирона
после Варькиной эскапады? Для Владислава разногласия с Мироном, возможно, и
не имели особого значения, а Татьяна - кто знает, как она все это
восприняла? Славка же работал не покладая рук, спал небось за компьютером,
а когда добился результатов, какой-то болван решил все выбросить коту под
хвост.
- Ты Славку не знаешь, - возразил Генрих. - Он никогда ни с кем, кроме
Ярослава, ну и, может быть, Мирона, своими неприятностями не делился. Но с
Мироном - в меньшей степени. Чтобы Славка посвящал в свои дрязги жену? Да
ни за что на свете! И потом ты забываешь, я же был с девочками, когда он
нас встретил. Никаких секретных разговоров они с Татьяной не вели, я помню.
Славка все больше молчал. Варька, а что у тебя произошло с Мироном? Все
упоминают какой-то скандал, а я ничего не понимаю. Давно хотел тебя
спросить, да как-то не было случая.
- Ерунда, не стоит вспоминать, - отмахнулась я и поскорее перевела разговор
на менее опасные рельсы. - Генрих, ты ведь чаще других общался с Мироном и
Славками, жен их видел. Какое у тебя сложилось впечатление об отношениях в
этой теплой компании? Как они ладили между собой?
- Славки с Мироном давно ладят прекрасно. Никаких трещин в их
взаимоотношениях, кроме того случая, я не заметил. Девочки отдельно от
мужей почти не общались, а когда встречались, держались очень любезно, но
немного отчужденно. Вели между собой ничего не значащие разговоры, какие
всегда ведут малознакомые люди. И Мирон, и Славки относились к женам друг
друга с уважением. Ну, Нина, понятное дело, была своя, но с Ириной и Таней
все тоже держались по-дружески. Словом, нормальные были у них отношения. Во
всяком случае, я не заметил оснований для убийства.
- Я не хотела вам говорить, потому что получила эти сведения от Ирочки, а
она раздобыла их нечестным путем... Но теперь подумала: может, это важно? У
Татьяны в жизни была какая-то то ли трагедия, то ли драма. Ты что-нибудь
слышал об этом, Генрих?
- Слышал, что была, но какая именно - не знаю. Ярослав предупредил нас с
Прошкой, чтобы мы ни Славку, ни Татьяну о ее прошлом особенно не
расспрашивали. Наверное, тебе действительно не стоит нам рассказывать,
Варька. Ты ведь не думаешь, что между Таниным прошлым и этими убийствами
существует связь?
- Даже более того: я пыталась эту связь изобрести, но не смогла. Насколько
я поняла, Татьянина трагедия произошла довольно давно и далеко от Москвы.
Мирон с Нинкой никакого отношения к Мичуринску не имеют?
- Нет. Они там и не бывали никогда, хотя Славка не раз приглашал их
погостить, - ответил Генрих.
- А Татьяна в Москве прежде не бывала?
- Бывала, - неожиданно вмешался Прошка. - Я разговаривал с ней на свадьбе,
и она упомянула, как в пятнадцать лет ездила с классом в Москву на
экскурсию.
- Нет, это не подходит. А позже? Где она училась?
- В Воронежском медицинском.
- Значит, из ее истории мы ничего не выжмем, - разочарованно сказала я. - А
жаль. Для убийцы Ирочка и впрямь ведет себя на редкость омерзительно.
- А убийца, по-твоему, непременно должен поражать благородством и
возвышенностью натуры? - съехидничал Прошка.
- Нет, но не должен он постоянно привлекать к себе внимание. Рано или
поздно он всем глаза намозолит и неизбежно вызовет подозрения.
- Может, это все-таки Славки? - неуверенно предположил Марк. - Они ведь
могли здорово разозлиться на Мирона. Кто-то из них наткнулся в темноте на
Мирона и, поддавшись безотчетному порыву, столкнул вниз. Потом, может,
опомнился, да было поздно...
- А потом жертва безотчетного порыва решила, что, снявши голову, по волосам
не плачут и надо бы уж заодно отделаться от Нинки. - Я саркастически
хмыкнула.
- Черт! Опять мы в тупике, - огорчился Прошка.
- В тупике, - эхом повторил Генрих.
Глава 17
Ночью Марку стало плохо. Услышав приглушенные стоны и возню, я вылезла из
палатки и перепугалась насмерть: в свете фонарика изжелта-зеленое, покрытое
крупными каплями пота лицо Марка производило жуткое впечатление. Стараясь
не поддаваться панике, я нырнула в палатку к Леше с Прошкой за лекарствами
и пакетом сухого молока. Пока я лихорадочно рылась в сумках и рюкзаках,
проснулись все и устроили страшный переполох. Марк сначала злился на нас,
отказывался принимать какие-либо лекарства и пить марганцовку, но потом ему
стало совсем худо, и отбиваться от нас у него уже не хватало сил. Его всю
ночь рвало, а мы кипятили воду, снова и снова разводили молоко и пичкали
несчастного желудочными снадобьями. Только под утро окончательно
обессилевший Марк заснул, а мы перевели дух.
- Еще один такой отпуск, и больше мне никаких отпусков не потребуется, -
пожаловался Прошка. Выглядел он и впрямь далеко не лучшим образом. - Я уже
начинаю думать, что Мирона с Ниной убили исключительно из милосердия.
- Тогда убийцу нечего искать, - устало сказала я. - Осталось добиться
признания.
Леша, против обыкновения, сразу сообразил, на кого я намекаю.
- Так ведь Генрих уезжал, - возразил он.
- Это мы так думаем. А где доказательства?
- Генрих, ты чего молчишь?
- А? - Генрих вздрогнул и обвел нас рассеянным взглядом. - Вы что-то
сказали?
- Мы вычислили убийцу, - сообщил Прошка, - а ты в каких облаках витаешь?
Генрих почему-то ужасно смутился, словно был пойман за руку, когда
вытягивал кошелек из кармана сиротки, которого больные бабушка и дедушка
отправили с последними деньгами за хлебом.
- Э... да я так... ничего.
- Генрих, ты вспомнил что-то важное или до чего-то додумался, - заявила я
прокурорским тоном.
- Нет. Правда нет. Так, лезет в голову всякая чепуха...
И как мы на него ни напирали, больше он ничего не сказал.
Все расползлись по своим палаткам, а я почувствовала, что не в состоянии
уснуть, и спустилась к морю. Наплававшись, я уселась на остывшие камни и
задумалась.
История с отравлением Марка и впрямь выглядит совершенной нелепицей. Если
это не случайность и не идиотская шутка, в ней должен быть какой-то смысл,
а его нет. У убийцы сдали нервы, и он сам не ведает, что творит? Вряд ли.
Если вспомнить, как он расправился с Мироном и Нинкой, это, должно быть, на
редкость хладнокровная бестия. Мирон мог разбиться не насмерть, закричать,
позвать на помощь. Убийца должен был места себе не находить от
неизвестности. А он сидел с нами за столом и весело смеялся.
Стоп! Один человек и правда не находил себе места и не веселился. Нинка.
После фортеля Мирона она едва поддерживала разговор. Выходила она из-за
стола? Да, мы все выходили, я точно помню. Было бы странно, если бы нет, -
все-таки сидели несколько часов подряд, вино пили, чай. Так, ну допустим,
Мирона столкнула Нинка. Мотив тут искать не надо. Если гибнет один из
супругов, подозрение автоматически падает на другого. Хотя у нас, конечно,
чаще принято разводиться... Ну да ладно, мотив можно оставить на потом.
Скажем, надоел ей Мирон так, что она больше не могла его терпеть ни
секунды. Что же у нас получается? Кто-то увидел Нинку в самый неподходящий
момент и решил взять на себя функции правосудия? Не такой уж бред, как
может показаться на первый взгляд. Это в гуманной Европе есть смысл
отменять смертную казнь. А в наших условиях, с нашими-то тюрьмами
нормальный человек, скорее всего, предпочтет лечь в гроб, чем попасть в
колонию строгого режима. Тем более что в данном случае преступница не
сходила с ума в ожидании исполнения приговора, а пребывала в счастливом
наркотическом забвении.
Если посмотреть на дело с этой точки зрения, то Нинку мог убить любой, кто
любил Мирона или, наоборот, саму Нинку. Хотя в последнем случае убийца мог
просто промолчать... Ну нет, Славка, Ярослав, например, промолчать бы не
смог - совесть не позволила бы. Но с другой стороны, если бы Нинку порешил
Славка, то он и в этом случае молчать бы не стал. Так, Ярослава
отбрасываем. Кто еще подходит под наше определение? Второй Славка, Генрих и
Марк. Марк, конечно, Мирона не любил вовсе, но мы втроем - я, Марк и Нинка
- учились в одной группе и дружили, так что к Нинке он питал вполне теплые
чувства.
Второй Славка, Владислав, Нинке, между прочим, когда-то очень нравился.
Насколько я помню, он был одним из самых продолжительных ее увлечений. Эх,
жаль, у них не сложилось! Одно время мне даже казалось, что Нинка и за
Мирона-то вышла лишь бы утереть Славке нос. А Славка, между прочим, не
дурак и о Нинкином отношении наверняка догадывался. Так что с
психологической точки зрения он - кандидатура идеальная. С одной стороны,
Мирон был его другом, а простить убийство друга трудно. С другой стороны,
Нинка тоже не посторонний человек, к тому же женщина, к тому же когда-то
была в него влюблена. Боже, неужели я все-таки его вычислила?! Мотив есть,
и еще какой веский! Характер - сильный, решительный, не Раскольников
какой-нибудь.
Генрих и Марк подходят гораздо меньше. Генрих - человек мягкий до
патологии, да его здесь и не было. А Марк не стал бы мстить за убийство
Мирона; из одного же сострадания к Нинке он скорее промолчал бы. Неужели
Славка? И что же мне теперь делать, Господи?
Я пришла в такое возбуждение, что не могла усидеть на месте и начала
метаться туда-сюда по берегу. Время тянулось умопомрачительно медленно, а
мне позарез нужно было хоть с кем-нибудь поделиться своей догадкой, иначе я
бы просто лопнула. Когда вверху на тропинке показался Леша с полотенцем
через плечо, я бросилась к нему раненой птицей:
- Леша! Господи! Наконец-то! Сколько можно дрыхнуть?
- Ты чего это? - подозрительно спросил Леша. - Ведь еще совсем рано.
- Рано? Да я тебя уже часа три дожидаюсь!
- И напрасно. Тебе тоже спать нужно. Вон тощая какая, один скелет остался.
- Да ладно, - отмахнулась я. - Я убийцу нашла!
- Да ну? - не поверил Леша.
И я сбивчиво, взахлеб пересказала ему свою гипотезу о Нинке и
Славке-Владике. Леша слушал молча, не перебивая, и, когда я наконец все
выложила, заговорил не сразу. Он стоял, запрокинув лицо к небу и медленно
водил туда-сюда глазами. Я едва ли не на слух воспринимала, как щелкают его
мысленные весы, взвешивая все доводы "за" и "против".
- Нет, - сказал он после долгой мучительной паузы. - Не могу я поверить,
что Нинка столкнула Мирона с обрыва, а на следующий день пришла сюда и
набросилась на вас с Марком. Она не умела толком притворяться. Вспомни:
когда к ней заваливались нежеланные гости, она рассыпалась в любезностях, а
всем было до смешного ясно, что это одно лицемерие.
- Леша, она не притворялась. Ты пойми, пока Мирона не нашли, она вся
извелась, терпела больше десяти часов. Ей необходимо было как-то выпустить
пар, снять напряжение, вот она и выбрала нас с Марком в качестве
громоотвода. И не важно, что именно она говорила. Главное - ее истерика
была непритворной.
- Варька, ты знала ее лучше всех нас. Неужели она похожа на женщину,
которая способна вот так избавиться от мужа? Это что же могло толкнуть ее
на подобный шаг?
- Понятия не имею, - призналась я. - Но уж больно точно складывается в
картинку все остальное. И Нинка, и Славка. У него появляется очень
обоснованный мотив. Я и сама не знаю, как поступила бы на его месте.
- Ну хорошо, я согласен принять твою версию, если ты назовешь любую
убедительную причину Нинкиного поступка.
- Ревность? - неуверенно предложила я.
- К кому? К Ирочке? К Татьяне? Мирон, конечно, не был идеальным мужем, но
заводить шашни с женой друга ни за что не стал бы.
- Может, ему в "Бирюзе" какая-нибудь девица приглянулась?
- Варька, они пробыли тут всего ничего, дня на два дольше нас. Чтобы
завести роман, нужно время. Мирон ведь не донжуан, в самом деле.
- Ладно, ты прав, Леша. Похоже, ревность не проходит, а другой убедительной
причины я не вижу. Деньги, месть, зависть, страх - все отпадает... Слушай,
а если у Мирона в Москве пассия завелась, а Нинка узнала обо всем только
здесь?
- От кого? Мирон, что ли, решил исповедаться?
- Нет. Это тоже не проходит. Я вспомнила - мне Машенька говорила, - что
Нинка с Мироном в день убийства ходили взявшись за ручки. До самого ухода
Мирона к нам. Я сначала думала, что он пришел такой злой из-за ссоры с
Нинкой, но теперь-то понятно, кто привел его в ярость: Славки по дороге
сюда, на почве разногласий из-за политики фирмы. А с Нинкой, кстати, Мирон
в тот вечер почти не разговаривал. Он вообще практически рта не раскрывал.
Да-а, а я-то была уверена, что нашла ответ.
- Ну и хорошо, что не нашла. Что бы ты, интересно, стала делать с этим
ответом?
- Как - что? Свалила бы ответственность на тебя. Зачем, ты думаешь, я тебя
дожидалась?
- Ну-ну, - сказал Леша и пошел умываться.
Когда пришло время идти в пансионат на растерзание шпионом Беловым, стало
совершенно ясно, что Марк не дойдет - его шатало на каждом шагу. Поэтому мы
оставили его на попечение Генриха и отправились на допрос втроем.
- А как мы, интересно, объясним Белову отсутствие Марка? - озадачил нас
Прошка, когда мы перелезали через очередной каменный завал на берегу. - Так
и скажем, что кто-то вылил ему в чай комариной отравы?
- А что же мы, врать будем? - удивился Леша.
- Нет, - ответила я за Прошку. - Врать мы не будем, но и представлять это
как необъяснимую загадку ни к чему. Представь, сколько нервов Белов из нас
вытянет, чтобы ее разрешить. Мне кажется, убийца на это и рассчитывал. Во
всяком случае, единственное логическое объяснение этому дурацкому покушению
- это желание убийцы как можно основательнее все запутать. Предлагаю не
идти у него на поводу. Про комариное зелье Белову рассказать нужно, но
давайте сделаем вид, будто мы не видим в этой истории ничего странного.
Кто-то случайно, сам того не заметив, задел бутылку с отравой. Она,
наверное, была плохо закрыта, потому содержимое и попало Марку в кружку.
- Ну нет, - отринул мое предложение Леша. - Я не смогу так сказать. Ведь
бутылку с отравой ты поставила на землю, а потом мы нашли ее опять-таки на
земле, уже пустую. Кружки с чаем там и близко не было. Надо уж совсем
ничего не соображать, чтобы решить, будто отрава попала в чай случайно.
- Ну ты зануда! - возмутился П
...Поділитися у соцмережах
