Жанр: Боевик
Оперативный центр. Государственные игры.
...о была шутка.
- Дошло, - сказал Худ. - Мне очень жаль. Нэнси глубоко вздохнула.
- Но не настолько, насколько мне. Я жалею обо всем. - Она снова посмотрела
на него. - Даже несмотря на то что все вышло
не так, как мне хотелось бы, было здорово с тобой повидаться. И я рада, что ты
счастлив. Искренне рада.
Нэнси удалялась, слегка покачиваясь на ходу. Как и тогда, когда он заметил
ее в отеле, ее волосы взлетали то в одну
сторону, то в другую. Худ двинулся вслед за нею. Не замедляя шага, Нэнси подняла
руку вверх, словно дорожный
полицейский, останавливающий движение, и покачала головой.
Худ смотрел, как она уходит, и его глаза повлажнели. А когда она смешалась
с толпой полицейских и медиков, он с
грустной улыбкой качнул головой.
По крайней мере Нэнси соблюла дату встречи.
Глава 74
Понедельник, 09 часов 32 минуты, Вашингтон, федеральный округ Колумбия
В Оперативном центре тепло встретили Худа, Столла и Херберта. Собрались в
"танке", конференц-зале с наивысшей
степенью защиты. Когда все трое вошли туда, руководящий состав Оперативного
центра был уже на месте. На столе
красовались подносы с кофе, круассанами и хворостом.
- Мы скупили в буфете всю французскую и немецкую выпечку, - сообщила Энн
Фаррис, поприветствовав Худа
воздушным поцелуем.
Эд Медина и Джон Бенн весь уик-энд мастерили небольшой макет с игрушечными
солдатиками, представлявшими
натовцев, Херберта и Худа. Они защищали форт под названием "Пристойность" от
орды бесформенных солдат, вылезавших
из военно-транспортного самолета с надписью "Расизм".
Исцарапанный, но не склонивший голову Херберт был тронут. Столл водрузил
всю конструкцию к себе на колени, а Худ
был явно смущен. Роджерс стоял в углу, скрестив руки на груди, в стороне от
всеобщего внимания к Худу и с выражением
легкой зависти на лице.
Когда Худа уговорили что-нибудь сказать, он уселся на край стола для
совещаний и заявил:
- Мы сделали только то, чем такие люди, как генерал Роджерс и "страйкеры",
занимаются постоянно.
- Носятся, как бешеные, по заграницам, - прокомментировал Лоуэлл Коффи, - и
заставляют дипломатов отрабатывать свой
хлеб.
- Нет, - серьезно возразил Столл. - Сражаются за правду, справедливость и
американский образ жизни.
- И куда это запропастилась моя зенитная установка? - спросила Энн Фаррис.
Худ попросил тишины у возбужденных без малого двадцати человек.
- Как я уже сказал, мы всего лишь следовали примеру наших сослуживцев по
Оперативному центру. Кстати, о
сослуживцах. Майк, ты не хочешь сделать заявление?
Роджерс отрицательно покачал головой и молча указал рукой на Худа. Полу
хотелось его расшевелить, заставить разделить
этот успех вместе со всеми. Однако понятие "самореклама" отсутствовало в обиходе
генерала.
- За выходные генерал Роджерс завершил подготовку перевода полковника
Бретта Огаста в Вашингтон, отныне он
назначается командиром "Страйкера". Полковник Огаст, это тот самый человек,
который в буквальном смысле слова
заарканил Жирара Доминика, и он станет крупным стратегическим и личным
приобретением для нашего коллектива.
Последовали аплодисменты. А Столл выставил вверх большой палец.
- Как вы тут все, я уверен, заметили, - продолжил Худ, - в этот уик-энд
пресса была полна материалами о падении
Доминика и подробностями "Операции "Телефон"". Я видел много редакционных статей
о том, как предрассудки и
подозрительность в целом добропорядочных людей используются для манипуляций,
чтобы разрушать жизни и общества.
Надеюсь, эти предупреждения не забудутся вместе с заголовками. Энн, нам нужно
будет об этом поговорить. Посмотрим, не
можем ли мы разработать что-то вроде образовательной программы для школ.
Женщина кивнула с гордой улыбкой.
- Улики, добытые Мэттом из компьютеров "Демэн", находятся в надежных руках
французских следователей, - сообщил
дальше Худ. - Поскольку преступление носило международный характер,
представители США, Германии и других стран
будут под рукой, чтобы Доминику никакими силами не удалось уйти от наказания.
Мне также хотелось бы поздравить Мэтга
и его команду. Вчера они выследили место, откуда запускались расистские игры
здесь, в США. Им оказался банковский
компьютер в городе Монтгомери, штат Алабама. Они были загружены туда через
Интернет, так, чтобы распространяться
почти из того места, где в 1955 году Роза Парк отказалась уступить белому свое
место в автобусе. Доминик верил в историю.
Чертовски жаль, что он ничему у нее не научился.
- Как сказал Сэмюэл Тэйлор Колридж, - грустно заметил Роджерс, - "Если бы
люди учились у истории, какие уроки она
смогла бы нам преподнести. Однако страсти и раздоры ослепляют наши глаза".
- Думаю, мы приоткрыли кое-кому глаза в Европе, в особенности благодаря
Бобу.
- И Джоди Томпсон, - добавил Херберт. - Если бы не она, меня давно бы
похоронили под грудой камней.
- Да, и Джоди, - согласился Худ. - Говорят, что празднование "дней хаоса" в
Германии было сорвано после того, что
случилось. Масса молодых людей была лишена иллюзий и раньше времени разошлась по
домам.
- Бедные детки, - язвительно вставила Марта. - Хотите пари, что они еще
вернутся?
- Вы правы, - согласился Худ. - Мы еще не покончили с нацизмом. Но мы
поставили им на вид. - Он посмотрел на часы. -
В десять у меня встреча с сенатором Барбарой Фокс...
Послышались разрозненные восклицания.
Худ успокаивающе поднял обе ладони.
- Обещаю, что она просто не выйдет отсюда без отмены тех сокращений
бюджета, которыми грозилась. На самом деле тут в
выходные я размышлял, как мы могли бы использовать дополнительные деньги для
нового подразделения, которое могло бы
работать как независимо от Оперативного центра, так и в его составе и следить за
информационными каналами. Его можно
назвать "Патруль компьютерных сетей" или "Сетевая полиция".
- А почему бы не ПРИК? - поинтересовался Столл. - "Патруль расширенных
информационных каналов". Послышалось
несколько громких стонов.
- А что? - спросил Столл. - "Сетевая полиция" звучит лучше?
- Это вызовет серьезную реакцию Конгресса и прессы, - заметил Джон Бенн, -
и с этим нельзя не считаться.
- Кстати о Конгрессе, - напомнил Худ, - я не хотел бы, чтобы сенатор Фокс
сидела в ожидании меня. Благодарю всех за
теплую встречу и особенно генерала Роджерса за поддержку, оказанную нам из-за
океана.
Худ направился к выходу. Вслед ему раздались уважительные аплодисменты. По
дороге он хлопнул по плечу Роджерса и
попросил его присоединиться к нему. Оба вышли из "танка".
- Можем ли мы сделать что-то еще, чтобы полковник Огаст почувствовал, что
тут ему рады? - спросил Худ по пути в свой
кабинет.
- Мне приходит в голову одно-единственное, - признался Роджерс. - Во время
ланча я съезжу в город и посмотрю, не смогу
ли там купить модель "мессершмитта" Bf 109. Мальчишками мы собирали модели
самолетов, но этой отличной машины так
и не нашли.
- Запиши ее на счет Оперативного центра, - сказал Худ. Роджерс покачал
головой.
- Нет, это за мой счет. Я ее должен Бретту.
Худ сказал, что все понимает, и спросил Роджерса, хочет ли тот
присутствовать при переговорах с сенатором Фокс.
- Одного раза в неделю будет достаточно, - отказался генерал. - Кроме того,
тебе всегда лучше удается утихомирить ее, чем
мне. У меня просто нет с ней контакта.
- Майк, я только что попробовал заниматься тем, чем ты зарабатываешь на
жизнь. Поверь, у тебя есть контакт с людьми и
еще какой.
- Тогда все в порядке, - сказал Роджерс. - Если нам не удастся ее убедить,
мы посадим ее в вертолет в наручниках.
- Меня это устроит, - согласился Худ. В это время его помощник Багз Бенет
высунул голову в коридор и сообщил
директору, что сенатор только что прибыла.
С пожеланиями удачи от Роджерса Худ заспешил по коридору, чтобы встретить
сенатора Фокс прямо возле лифта.
Женщина появилась вместе с двумя помощниками и лукавым выражением лица.
- Доброе утро, Пол, - поздоровалась она, выходя из лифта. - Хорошо
отдохнули в выходные?
- В те редкие моменты, когда жена переставала на меня ворчать, что я чуть
было не дал себя убить, - хорошо.
- Отлично. - Они направились в сторону кабинета Худа. - А вот мне не
пришлось отдохнуть. Я пыталась сообразить, как
буду рубить головы людям, которые работают на человека, только что спасшего
свободный мир. Пол, вы это придумали
заранее? Чтобы усложнить мою жизнь?
- От вас ничего не скроешь, сенатор. Как вы догадались? - ответил он
вопросом на вопрос.
- История, достойная лучших сценаристов и режиссеров, - продолжила сенатор.
- В особенности мужчина в инвалидной
коляске, спасающий мисс Томпсон. Это было не просто потрясающе, это же мечта
всякого пресс-секретаря. И девушка
определенно понравилась прессе. В особенности после того, как она отказалась
продавать право на экранизацию, если ей не
дадут руководить постановкой фильма. Сообразительная девочка.
Поравнявшись с кабинетом Худа, они остановились.
- Помощь мисс Томпсон оказывал не я, а Боб с Майком, - сказал Худ.
- Все правильно, - возразила сенатор Фокс. - Вы сняли с плиты подгорающую
кастрюлю, вы не допустили, чтобы наши
города захлестнули бунты, вы оборвали карьеру следующего крупного деспота. Все
это сделали вы. И все же, Пол, я попрежнему
намерена урезать ваш бюджет. Я должна сделать это ради
налогоплательщика.
- Поговорим об этом в кабинете, - предложил Худ. - Но мы должны поговорить
вдвоем. Я хотел бы вам кое-что сообщить.
- У меня нет секретов от моих сотрудников, - заявила ему Фокс. - Возможно,
они и не столь квалифицированные, как
ваши, но они мои.
- Понимаю, - сказал Худ. - И все же, я хотел бы иметь минутку-другую для
беседы наедине.
Не глядя на своих помощников, женщина попросила:
- Вас не затруднит подождать меня здесь? Я сразу же вернусь. Нейл Липпес и
Бобби Уинтер отказались от предложения
Худа подождать их в кабинете. После того, как туда прошла Фокс, Худ закрыл
дверь.
- Присаживайтесь, - предложил он и подошел к своему столу.
- Спасибо, я постою, - ответила она. - Это не займет много времени?
Худ решил не садиться за стол в свое кресло. У него было отвращение ко
всякой театральности, и ему хотелось сделать все
как можно проще и без обиняков. Но он знал, что на всякий случай ему лучше
стоять поближе к женщине.
Худ взял со своего стола пергаментный конверт и протянул его в сторону
Фокс.
- Это было доставлено в выходные по немецким дипломатическим каналам, -
сказал Худ. - Письмо от заместителя
министра иностранных дел Германии Хаузена.
Худ ждал. Он съездил в воскресенье домой к Мэтту и заставил того провести
компьютерный анализ. После этого никаких
сомнений не осталось. Он боялся этой минуты с того самого момента, как пришло
письмо, но теперь настало время пройти
через это.
- Я слушаю, - подала голос Фокс.
- Много лет назад Жирар Доминик и Рихард Хаузен учились вместе в
университете в Париже. Как-то вечером они
отдыхали в кафе. Выпивали.
От природы розовые щеки женщины утратили часть своих красок. Темные глаза
уставились на пакет.
- Можно? - спросила она, протягивая руку.
Худ отдал конверт. Она поднесла его к себе, держа обеими руками. Зажав его
между большими и указательными пальцами,
она попыталась нащупать, что же находится внутри.
- Фотографии... - сказала она. Худ подошел ближе к ней.
- Сенатор, пожалуйста, сядьте, - попросил он. Она покачала головой и сунула
руку в конверт. Не глядя внутрь, она выбрала
наугад фотографию и только потом взглянула на нее.
На цветном снимке была девушка, стоявшая на верхней площадке Эйфелевой
башни. Внизу расстилался подернутый
дымкой Париж.
- Люси... - еле слышно произнесла сенатор. Голос ее сорвался. Она положила
фотографию обратно и прижала конверт к
груди. - Пол, что там произошло?
Худ смотрел, как на глаза женщины наворачиваются слезы.
- На них напал Доминик, - ответил Худ. - Хаузен пытался его остановить.
Когда они уходили, Хаузен, собирая свои вещи, в
темноте случайно прихватил камеру девушек. Он сохранил ее, но не был уверен, что
же с ней делать. До сегодняшнего дня.
Сенатор прикрыла глаза, дыхание ее было затрудненным.
- Моя девочка... - прошептала она. - Моя Люси... Худу хотелось ее обнять,
но вместо этого он просто молча наблюдал,
понимая неуместность любых своих слов или действий. И он видел, как политическая
икона превращается в обычную
человеческую плоть. А еще он понял, что как бы ни сложились их отношения в
дальнейшем, она никогда не сможет совсем
отойти от него. Только не после тех минут, что они разделили сейчас вместе.
Очевидно, сенатор это тоже понимала. Она расслабила руки и посмотрела на
Худа. Затем прокашлялась и протянула ему
конверт.
- Вам нетрудно подержать это какое-то время у себя? Через двадцать лет вы
мне дали.., вы опустили... - может быть, это
звучит излишне театрально - вы опустили занавес, завершив мою драму. А пока я
просто не готова иметь дело с моим горем
снова. Я подозреваю, этого мне хватит во время суда над Домиником.
- Понимаю, - сказал Худ. Он положил конверт на стол себе за спину и остался
стоять так, чтобы конверт не был виден
женщине.
Образ общественного деятеля и сенатора вернулся к Фокс почти мгновенно. Ее
глаза прояснились, плечи расправились,
голос окреп.
- Итак, вы знаете, что теперь я не могу урезать вам бюджет, - сказала она.
- Сенатор, я это сделал не ради политических поблажек, - ответил Худ.
- Знаю, и именно поэтому у меня есть больше оснований за вас побороться. Я
слишком важничала, когда приехала сюда,
но Оперативный центр доказал, что он дорогого стоит. Впрочем, как и вы.
Насколько я знаю, большинство людей не упустило
бы возможности воспользоваться ситуацией для всякого рода манипуляций. Вашингтон
не тренировочное поле для создания
атмосферы настоящей близости между людьми, однако вы ее сегодня создали. И я
всей душой верю, Пол, что мы должны
поддерживать не только своих людей, но и свои организации.
Она протянула руку, и Пол пожал ее в ответ.
- Спасибо за сегодняшний день, - поблагодарила она. - Я позвоню вам позже,
и мы договоримся с вами о еще одной
встрече. Постараемся придумать, как нам одновременно удовлетворить и финансовых
церберов и вас.
- Но я предупреждаю, - улыбнулся Худ, - что мне может понадобиться еще
больше денег. У меня есть идеи о создании
нового агентства.
- Может быть, это способ получить больше денег, - сказала сенатор. -
Урезать у Оперативного центра, а потом вернуть их
обратно и с добавками через другую организацию. Шито белыми нитками, но зато все
будут счастливы.
Сенатор Фокс демонстративно направилась к выходу, не обращая внимания на
вопросительные взгляды своих
помощников, и лишь жестом дала понять, чтобы те тоже шли к лифту.
Худ обогнул стол и уселся в кресло. Потом достал из кармана пиджака
портмоне и извлек оттуда половинки билетов.
Разорвав их на клочки, он сложил обрывки в конверт и спрятал его в ящик стола.
И только теперь, двадцать пять лет спустя, он почувствовал, что и тут он
опустил занавес.
Закладка в соц.сетях
