Жанр: Боевик
Красный шторм поднимается
...динений
путь к успеху заключался в движении. Советы посылали в прорыв все новые и
новые силы, однако командование НАТО предельно использовало свое
превосходство в воздухе. Мосты через реку Лайне уничтожались, едва саперы
успевали их навести. Инженерные войска расчистили берега реки от гранитных
набережных, и русским удалось теперь перебрасывать на другую сторону
бронетранспортеры-амфибии, однако танки не могли плавать, и каждая попытка
переправить их через реку под водой — они вроде бы имели для этого
соответствующее оснащение — кончалась неудачей. Требовались слишком большие
силы, чтобы защитить место прорыва, и не хватало войск для дальнейшего
наступления. Алексеев сумел добиться идеального прорыва вражеского фронта и
лишь после этого понял, что противник располагает идеальными возможностями
остановить его войска и разбить их. Западный фронт имел в резерве всего лишь
шесть кадровых дивизий. Послав их в бой, далее придется пользоваться
дивизиями второй очереди, укомплектованными резервистами более старших
возрастов и оснащенными устаревшим снаряжением. Таких частей было много, но
они не станут — просто не смогут — воевать так же хорошо, как кадровые
дивизии с молодыми энергичными солдатами и офицерами. Генералу очень не
хотелось посылать в бой эти части, заранее зная, что потери будут тяжелыми.
Но у него не было выбора. Этого требовало политическое руководство страны, а
он всего лишь был исполнителем его воли.
— Мне придется снова побывать на передовой, — обратился Алексеев к
своему командующему.
— Хорошо, Павел Леонидович, но не ближе пяти километров." Сейчас мне
без тебя не обойтись.
Брюссель, Бельгия
Главнокомандующий вооруженными силами НАТО в Европе смотрел на свои
сводки. Почти все его резервы уже задействованы, а поток русских
подкреплений не ослабевает. У частей союзников не было времени для
перегруппировки. Силам НАТО угрожала ситуация, кошмарная для всех армий: они
могли только реагировать на действия противника, почти полностью утратив
инициативу. Пока фронт еще держался, но всего один шаг отделял его от
крушения. На карте к юго-востоку от Хамельна значились позиции, защищаемые
английской бригадой. На самом деле это был всего лишь усиленный полк,
укомплектованный измученными солдатами и поврежденным снаряжением. Теперь
главнокомандующий полагался только на артиллерию и авиацию в своих попытках
удержать линию фронта, но даже и этого будет недостаточно, если не
произвести замену поврежденного снаряжения. Но еще более страшным был
недостаток боеприпасов, которых могло хватить всего на две недели боевых
действий. Конвои, доставляющие снаряжение и боеприпасы из Америки,
подвергались непрерывным нападениям. Что сказать подчиненным? Экономить
боеприпасы? Но единственный способ сдержать наступление русских войск
заключается в самом активным использовании всех видов оружия. Утренний
доклад разведки был малообнадеживающим. Немецкий генерал, начальник
разведывательного управления НАТО, прибыл в сопровождении майора голландской
армии, у которого в руке была видеокассета. Генерал знал, что при столь
серьезной ситуации верховный главнокомандующий хочет получить первичную
разведывательную информацию, а не аналитическую сводку.
Майор подготовил аппаратуру.
На экране появилась компьютерная карта фронта, затем воинские части,
занимающие позиции. На видеопленке в две минуты были сжаты пять часов боевых
действий и войсковых передвижений. Ее прогнали несколько раз, чтобы можно
было составить представление о том, как развивались события.
— Генерал, мы считаем, что Советы перебрасывают к Альфельду шесть
свежих дивизий из своего резерва. Вот здесь вы видите, что по автостраде из
Брауншвейга движется первая. Еще две, двигающиеся к югу, взяты из резерва
северной группы войск, остальные из резерва фронта.
— Вы считаете что именно здесь направление главного удара? — спросил
верховный главнокомандующий.
— Да, — кивнул немецкий генерал. — Главный удар наносится здесь.
Командующий нахмурился. Самым разумным было бы отступить за реку Везер,
чтобы сократить линию фронта и произвести перегруппировку войск. Но при
этом придется оставить Ганновер. Немцы никогда не согласятся на это. Их
стратегия защиты каждого дома, каждой деревни и каждого городка привела к
огромным потерям у русских и в то же самое время до предела растянула
оборонительные линии НАТО. Подобное стратегическое отступление будет
политически неприемлемо для немцев. Если придется, немецкие войска готовы
воевать одни: он ясно увидел это в глазах своего начальника разведки.
Действительно, не мог не признаться себе главнокомандующий, если бы
противник вторгся в Нью-Гемпшир, согласился ли бы я на отступление в
Пенсильванию?
Через час половина оставшихся резервов НАТО выступила на восток, из
Оснабрюка к Хамельну. Исход битвы за Германию будет решаться на правом
берегу Везера.
Сторноуэй, Шотландия
Для вернувшихся "томкэтов" отдых оказался недолгим. Едва они совершили
посадку, английские и американские группы наземного обслуживания заправили
истребители и пополнили боекомплект. Теперь русские совершали налеты на
северные аэродромы Великобритании с большей осторожностью. Американские
самолеты дальнего радиолокационного обнаружения, поддерживающие английские
"нимроды" и "шеклтоны", крайне затрудняли действия двухмоторных
бомбардировщиков "блайндер", вылетающих с авиабазы Анде в Норвегии.
Истребители "торнадо" королевских ВВС несли боевое патрулирование в двухстах
милях от побережья, пока отдыхали экипажи американских самолетов, а наиболее
предприимчивые старшины наземных групп обслуживания наносили красные звезды
под кокпитами — по числу сбитых МиГов. Сотрудники разведки рассматривали
видеопленки и записи электронных характеристик головок наведения советских
ракет "воздух-воздух".
— Похоже, мы нанесли им тяжелый удар, — сделал вывод Toy-ленд.
Утверждения о числе сбитых самолетов противника были завышены, но для
летчиков-истребителей это обычное явление.
— Это уж точно! — ответил командир эскадрильи "Веселых Роджеров".
Капитан морской авиации жевал сигару. Лично он утверждал, что сбил два МиГа.
— Однако возникает вопрос — сможет ли противник восполнить потери? Один
раз нам такая уловка удалась, но снова Советы уже на нее не попадутся. Так
вот, Тоуленд, как вы полагаете, они сумеют перебросить туда новые МиГи?
— Не думаю. МиГ-29 — единственный истребитель с таким радиусом
действия. Большинство их сейчас воюет в Германии, где они тоже несут большие
потери. Если русские решат выделить несколько МиГ-31, они смогут перебросить
их в Исландию, однако вряд ли Советы захотят использовать свои новейшие
истребители-бомбардировщики для такой операции.
— О'кей, — кивнул командир "Веселых Роджеров". — Тогда наш следующий
шаг должен заключаться в том, чтобы патрулировать у берегов Исландии и
начать серьезную охоту за "бэкфайерами", атакующими наши конвои.
— Не исключено, что они захотят нанести нам удар, — предостерег его
Тоуленд. — Теперь они наверняка разобрались, как мы провели их за нос и
откуда прилетели.
Командир 41-й эскадрильи посмотрел в окно. Один из его "томкэтов" стоял
в полумиле отсюда в укрытии из мешков с песком. Под крылом виднелись четыре
ракеты "воздух-воздух". Капитан погладил пальцем эмблему туза пик на груди и
повернулся к Тоуленду:
— Отлично. Если им захочется встретиться с нами здесь, в зоне действия
наших радиолокаторов, будем только рады.
Альфельд, Федеративная Республика Германия
Алексеев оставил свой вертолет на окраине города и пересел в боевую
машину пехоты. На реке Лайне действовали два моста. Остатки по крайней мере
еще пяти вместе с бесчисленными сгоревшими танками и грузовиками усеяли
берега. В бронетранспортере вместе с генералом Алексеевым и майором
Сергетовым находился командир 20-й танковой дивизии.
— Налеты авиации НАТО убийственны, — рассказывал генерал Береговой.
— Я не видел ничего подобного. Их не останавливают даже наши зенитные
ракеты. Мы сбиваем много штурмовиков, но этого недостаточно, и чем ближе к
передовой, тем хуже ситуация.
— Насколько вы сумели продвинуться сегодня?
— В настоящий момент нам противостоят английские части. Не меньше
бронетанковой бригады. С рассвета мы оттеснили их на два километра.
— Где-то здесь должна находиться и бельгийская часть, — напомнил
Сергетов.
— Она исчезла, и мы не знаем куда. Меня это тоже беспокоит. Я
разместил одну из новых дивизий на левом фланге для защиты от возможного
контрудара. Вторая усилит 20-ю танковую, когда мы к концу дня возобновим
наступление.
— Каковы наши силы? — спросил Алексеев.
— В 20-й осталось девяносто боеспособных танков, может быть, теперь
уже меньше, — ответил генерал. — Эти сведения получены мной четыре часа
назад. У пехоты положение чуть лучше, но в результате понесенных потерь в
дивизии меньше половины штатного состава.
Бронетранспортер съехал вниз на понтонный мост. Каждая секция моста
была скреплена с двумя соседними болтовыми сочленениями, и бронетранспортер
при переезде через Лайне раскачивался, подобно лодченке на волнах прибоя.
Все трое сдерживали свои эмоции, но ни одному из них не нравилось находиться
в запертой стальной коробке, ползущей над водой. По своим
тактико-техническим данным боевая машина пехоты представляла собой плавающее
средство, но нередко случалось, что такие бронетранспортеры внезапно шли ко
дну, и тогда мало кому удавалось спастись. Издалека доносились раскаты
артиллерийской канонады. Воздушные налеты в Альфельде начинались неожиданно.
На переправу ушло чуть больше минуты.
— Вам может показаться интересным, что этот мост удерживает рекорд
продолжительности жизни. — Генерал Береговой посмотрел на часы. — Уже
больше семи часов.
— Что с тем майором, которого вы представили к званию Героя? --
спросил Алексеев.
— Ранен во время налета. Будет жить.
— Передайте ему вот это. Может быть, тогда он быстрее вернется в
строй. — Алексеев достал из кармана бархатную коробочку с пятиконечной
золотой звездой на ленте цвета крови внутри. Он вручил звезду командиру
дивизии. Теперь майор инженерных войск стал Героем Советского Союза.
Подводный ракетоносец ВМС США "Чикаго"
Достигнув паковых льдов, все подводные лодки сбавили ход. Макафферти
осмотрел кромку льдов через перископ — тонкая белая линия менее чем в двух
милях. Больше ничего не было видно. Большинство кораблей не решалось
находиться в такой близости от кромки льдов, и в поле зрения не было
самолетов.
Из гидролокаторного поста сообщили, что слышат оглушительный шум.
Извилистая кромка льда состояла из тысяч отдельных льдин, ледяных плит
толщиной в несколько футов, а размером от десятков квадратных футов до
нескольких акров. Каждый год при весеннем таянии льда они отделялись от
сплошных паковых полей и плыли, куда их несли ветры и течения, пока снова не
наступали морозы. Беспорядочно плавая на протяжении короткого арктического
лета, они терлись друг о друга. В результате маленькие льдины разрушались
полностью и слышался никогда не смолкавший стон и скрежет гигантского
ледяного поля, протянувшегося через Северный полюс до берегов Аляски.
— А это что? — Макафферти отрегулировал перископ, поставив его на
двадцатикратное увеличение. На мгновение ему показалось, что вдали вынырнул
перископ подводной лодки. Он исчез и тут же появился снова: мечевидный
спинной плавник самца касатки, кита-убийцы. Фонтан брызг, взлетающих вверх и
тут же замерзающих в ледяном арктическом воздухе, свидетельствовал, что он
дышит. И тут же показалось еще несколько касаток. Как называют их стадо?
Семья? Нет, скорее, стая. Забрались так далеко на север, охотясь, наверно,
за тюленями. Интересно, это плохое предзнаменование или хорошее? В конце
концов научное наименование касаток — Orcinus orca — приносящий смерть.
— Гидропост, что там у вас на пеленге один-три-девять?
— Рубка, на этом пеленге одиннадцать касаток. По-видимому, три самца,
шесть самок и два детеныша. По-моему, очень близко от нас. Пеленг медленно
меняется. — В голосе старшего акустика звучали обиженные нотки. Существовал
строгий приказ не докладывать о появлении "биологических объектов", если из
рубки не поступало другого указания.
— Очень хорошо. — Макафферти не удержался от улыбки. Остальные
подводные лодки, принимавшие участие в операции "Дулиттл", растянулись в
кильватерную колонну больше десяти миль длиной. Одна за другой они уходили
на глубину, ныряя под мощные паковые льды. Через час вся кавалькада в пяти
милях от кромки льдов повернула на восток. Под субмаринами, на глубине
двенадцати тысяч футов, находилось дно центральной впадины Баренцева моря.
Исландия
— Целый день не видел вертолета, — заметил сержант Смит. Разговор,
подумал Эдварде, помогал отвлечься от того, что им приходилось есть сырую
рыбу. Он посмотрел на часы. Время выходить на связь. Лейтенант уже так
привык работать с рацией, что мог собрать антенну с закрытыми глазами.
— "Конура", это "Ищейка". Ситуация могла бы быть куда лучше, прием.
— "Ищейка", слышим вас хорошо. Где вы сейчас?
— Примерно в сорока шести километрах от цели перехода, — ответил
Эдварде и продиктовал координаты, взятые с карты. Им оставалось пересечь
одну дорогу и всего один горный хребет — если полагаться на карту. --
Ничего нового, разве что за весь день не видели ни одного вертолета.
Вообще-то небо совершенно пустое. — Лейтенант посмотрел вверх.
Действительно, в небе ничего не было. Странно. Обычно раз-другой за день они
замечали самолеты, патрулирующие в воздухе.
— Понял, вас, "Ищейка". Сообщаем, что морская авиация высылала к вам
истребители и примерно на рассвете русским изрядно досталось.
— Отлично! Вот почему мы не видели русских с того самого момента, как
нас внимательно осмотрел их вертолет. — При этих словах радиооператор в
Шотландии вздрогнул, а Эдварде продолжал:
— Нам приходится питаться одной рыбой, но здесь ее много.
— Как дела у вашей спутницы?
— Она ничуть не замедляет наше движение, если вас интересует именно
это, — усмехнулся Эдварде. — Что-нибудь еще?
— Нет.
— О'кей, сообщим, если увидим что-то. Конец связи. — Эдварде щелкнул
выключателем на блоке питания. — Наши друзья сообщают что сегодня утром
русским истребителям крепко досталось.
— Наконец-то, — отозвался Смит. У него осталось всего пять сигарет, и
сейчас он смотрел на одну из них, размышляя, не сократить ли запас до
четырех. Эдварде следил за тем, как сержант щелкнул зажигалкой и принялся
снова отравлять свой организм.
— Мы идем в Хваммсфьердур? — спросила Вигдис. — Зачем?
— Кто-то хочет выяснить, что там находится, — ответил Эдварде. Он
развернул тактическую карту. На ней было видно, что вход в залив загроможден
скалами. Лишь через несколько секунд лейтенант понял, что, хотя высоты на
суше указаны в метрах, изобаты морских глубин обозначены на карте в
саженях...
Кефлавик
— Сколько?
Командиру истребительного полка помогли выйти из вертолета. Его рука
была прибинтована к груди. Катапультируясь из разваливающегося самолета,
полковник вывихнул плечо, затем он приземлился на парашюте на крутой склон,
растянул лодыжку и получил несколько ссадин на лице. Понадобилось
одиннадцать часов, чтобы найти его. В общем полковник полагал, что ему
повезло, — если не считать того, что он как последний идиот позволил
заманить весь свой полк в засаду, где и столкнулся с превосходящими силами
противника.
— Пять истребителей способны выполнять боевые задачи, — сообщили ему.
— Из поврежденных можно отремонтировать два.
Полковник выругался, не в силах сдержать ярость, несмотря на то, что
ему ввели немалую дозу морфия.
— Что с моими людьми?
— Нам удалось спасти шестерых, включая вас. Двое не пострадали и могут
летать. Остальные в госпитале.
Поблизости совершил посадку еще один вертолет. Из него спустился
командир воздушно-десантной дивизии и подошел к ним.
— Рад, что вы уцелели.
— Спасибо, товарищ генерал. Вы продолжаете поиски?
— Да. Мной выделено для этого два вертолета. Что произошло?
— Американцы сделали вид, что собираются нанести удар тяжелыми
бомбардировщиками. Мы так их и не увидели, но пришли к такому выводу на
основании помех. Вместе с бомбардировщиками летели истребители. Когда мы
приблизились, бомбардировщики скрылись. — Полковник ВВС пытался изложить
события в наиболее благоприятном для себя свете, и генерал не хотел
докапываться до истины. Все они были оторваны от основных сил, защищали
изолированный участок фронта, и такого следовало ожидать. МиГи не могли не
отреагировать на предполагаемый налет американцев. Делать выговор полковнику
не имело смысла.
Генерал уже запросил новые истребители, хотя и не надеялся на то, что
его просьбу удовлетворят. В соответствии с первоначальным планом вообще не
предполагалось размещать здесь истребители, но план был рассчитан на две
недели, в течение которых дивизия будет удерживать остров своими силами. За
это время сухопутные силы одержат полную победу над Германией и война на
Европейском континенте практически завершится. Сводки с фронта, получаемые
генералом, мало отличались от сообщений московского радио. Советская Армия
продвигается к Рейну — и она продолжала продвигаться к Рейну с первого Дня
этой проклятой войны! Названия городов, где ведутся бои, по какой-то
странной причине не фигурировали в сводках. Начальник разведотдела дивизии
рисковал жизнью, слушая передачи западных радиостанций — КГБ рассматривал
такое поведение как измену, — для того чтобы получить представление о
происходящем на фронте. Если верить этим передачам — генерал им тоже не
верил, — война в Европе зашла в кровавый тупик. Пока там не кончатся боевые
действия, его воздушно-десантная дивизия оставалась уязвимой.
Попытается ли НАТО захватить Исландию? Начальник оперативного отдела
дивизии утверждал, что это невозможно — если только американцам не удастся
уничтожить дальние бомбардировщики, вылетающие с аэродромов Кировска, а весь
смысл операции по захвату Исландии воздушно-десантной дивизией и заключался
в том, чтобы не дать американским авианосцам занять позицию, с которой они
смогут нанести удар по авиабазам советской бомбардировочной авиации. Таким
образом, на бумаге генералу следовало всего лишь ожидать усиления воздушных
налетов, а для защиты от них у него были зенитные ракетные установки. Однако
он стал командиром дивизии совсем не потому, что во всем полагался на
штабные бумаги.
Северная Атлантика
— В чем дело, черт побери? — Капитан открыл глаза и увидел, что в его
руку введена пластмассовая трубка. Он помнил только, что стоял на мостике в
середине вечерней вахты. Теперь он лежал в своей каюте, а иллюминатор,
выходящий на правый борт фрегата, был задернут шторкой. На корабле
светомаскировка — значит, сейчас ночь.
— Вы потеряли сознание, капитан, — пояснил старший фельдшер. --
Постарайтесь...
Капитан попробовал встать. Голова приподнялась на несколько дюймов от
подушки, и силы покинули его.
— Вам нужно отдохнуть, шкипер. У вас внутреннее кровотечение. Вчера
вечером у вас была кровавая рвота. Мне кажется, что это прободная язва
желудка. Вчера вы нас чертовски перепугали. Почему вы не зашли ко мне? --
Фельдшер держал в руке флакон с таблетками Маалокса. Почему люди постоянно
пытаются обмануть медиков? — подумал он. — У вас резко упало кровяное
давление, и вы едва не впали в кому. Скорее всего, понадобится операция,
капитан. К нам летит вертолет, чтобы доставить вас на берег.
— Но я не могу оставить корабль! Я...
— Приказ врача, капитан. Если вы умрете на корабле, то испортите мой
безупречный послужной список. Мне очень жаль, сэр, но вам нужна немедленная
медицинская помощь в настоящем госпитале, в противном случае могут произойти
большие неприятности. Вас перевезут на берег.
Глава 32
Новые имена, новые лица
Норфолк, штат Виргиния
— Доброе утро, Эд. — Командующий надводными силами Атлантического
флота США сидел за столом, покрытым сводками, разложенными в каком-то
определенном порядке. Какое утро? — с полуночи прошло всего полчаса. Моррис
не покидал Норфолка с того момента, как приехал сюда на рассвете предыдущего
дня. Если он вернется домой, ему снова придется заснуть и тогда...
— Доброе утро, сэр. Вы меня вызывали? — Моррис не захотел садиться.
— Хотите вернуться в море? — прямо спросил адмирал.
— В качестве кого?
— У капитана фрегата "Рубен Джеймс" прободная язва желудка. Сегодня
утром его доставили в госпиталь. Фрегат прибывает в порт через час — вместе
с десантным соединением, перебрасываемым с Тихоокеанского флота. Я ставлю
его в состав охраны конвоя. В гавани Нью-Йорка сейчас формируется крупный
конвой — восемьдесят судов, все большие и быстроходные, с грузом тяжелого
военного снаряжения для союзных войск, воюющих в Германии. Отплывает через
четверо суток в сопровождении мощного эскортного англо-американского
соединения и боевой авианосной группы. "Рубен Джеймс" пробудет в порту всего
несколько часов — примет на борт горючее и провизию. Вечером отплывает в
Нью-Йорк вместе с фрегатом королевского флота "Бэттлэкс". Если вы готовы
вернуться в море, предлагаю вам принять командование. — Вице-адмирал
пристально смотрел на Морриса. — Он ваш — если пожелаете. Согласны?
— Мои личные вещи все еще на "Фаррисе", — нерешительно произнес
Моррис. А хочет ли он действительно принять командование другим кораблем?
— Их уже везут сюда, Эд.
Многие готовы взяться за такое дело, подумал Моррис. В оперативном
управлении флота, куда его назначили после прибытия в Норфолк, сколько
угодно офицеров, с радостью принявших бы это предложение. Так что же,
вернуться в море и снова командовать кораблем или каждый вечер возвращаться
в пустой дом и мучиться кошмарами?
— Если вы так считаете, сэр, я готов.
Фельцихаузен, Федеративная Республика Германия
Темные силуэты деревьев освещались вспышками артиллерийского огня на
северном горизонте. Гром канонады сливался в непрерывный рев. Расстояние от
Альфельда до командного пункта дивизии составляло всего пятнадцать
километров, но три ожесточенных воздушных налета и два десятка
артиллерийских обстрелов превратили утреннюю поездку в кошмар, продлившийся
до наступления темноты и после нее — ночи.
Передовой КП 20-й танковой дивизии стал командным пунктом для всех
частей, ведущих наступление на Хамельн. Генерал-лейтенант Береговой,
сменивший Алексеева на посту командира 20-й танковой, исполнял теперь
обязанности командира дивизии и одновременно командовал
оперативно-маневренной группой. Концепция оперативно-маневренных групп
считалась перед войной одним из наиболее передовых достижений советской
военной мысли. Стремительный прорыв открывает путь во вражеский тыл и туда
врывается оперативно-маневренная группа, стремящаяся захватить наиболее
важные экономические и политические объекты. Алексеев оперся спиной о борт
бронетранспортера и смотрел на север, на вспышки огня, прорывающиеся сквозь
черные силуэты деревьев. И это получилось не по плану, подумал он. Можно
подумать, что мы рассчитывали, будто НАТО станет считаться с нашими планами!
В небе сверкнула желтая вспышка. Ослепленный, Алексеев на секунду
зажмурился, а потом стал наблюдать за тем, как огненный шар превратился в
комету, которая упала на землю в нескольких километрах. Наш самолет или их?
— мелькнуло в голове генерала. Еще одна молодая жизнь оборвана ракетой.
Теперь мы убиваем свою молодежь управляемыми снарядами, не способными думать
и рассуждать. Кто сказал, что человечество не пользуется своей техникой для
достижения достойных целей?
Всю жизнь Алексеев готовился к этому. Четыре года в военном училище.
Трудный период становления молодого офицера, назначение на должность
командира роты. После того как в нем увидели многообещающего офицера, еще
три года обучения в Академии имени Фрунзе. Затем командование батальоном.
Снова на учебу в Москву, на этот раз в Академию Генерального штаба имени
Ворошилова. Первый в выпуске. Командир полка, затем — дивизии. И все ради
вот этого?
В лесу, в пятистах метрах от штаба, располагался полевой госпиталь, и
ветер доносил на командный пост крики раненых. Совсем не так, как это
показывают в фильмах о войне, которые он смотрел в детстве — да и сейчас. В
них раненым воинам полагалось молча и с достоинством переносить страдания,
покуривая сигареты, переданные им добрыми усталыми врачами и прелестными
заботливыми сестрами. Долбанная ложь, с яростью подумал он, все это
долбанная ложь. Профессия воина, к которой он готовился всю жизнь, это
просто профессия наемного убийцы. Он посылал мальчишек, у которых еще не
исчезли юношеские прыщи с лица, на поле боя, где шел стальной дождь, а земля
орошалась кровью. Но хуже всего ожоги. Экипажи танков,
...Закладка в соц.сетях
