Жанр: Боевик
Красный кролик Джек Райан
...было." В который раз он мысленно отметил, что его жена
изобретательна в работе так же, как и в постели.
Что просто чертовски хорошо.
Мери Пат видела лицо мужа. Она умела читать его мысли. Эд Фоули - игрок очень
осторожный, однако сейчас его жена задела нужную струну, и он сразу же разглядел широкие
перспективы. Конечно, то, что предлагает Мери Пат, приведет к усложнению операции...
однако, возможно, и не такому уж значительному. Вытаскивание "упаковки" из Москвы и так
будет не прогулкой на пляж. Труднее всего будет пересечь финскую границу - это
обязательно оказывалась Финляндия, о чем знали все. Было несколько способов осуществить
это, в основном, связанных со специально переоборудованными машинами, оснащенными
тайниками для перевозки пассажиров. Русским было очень нелегко противодействовать
подобной тактике, поскольку если водитель обладал дипломатическим паспортом, это
существенно ограничивало возможности производить обыск. Любой дипломат, желающий
быстро заработать деньги, мог сколотить неплохое состояние на контрабанде наркотиков -
чем, не сомневалась Мери Пат, кое-кто и занимался, причем попадались немногие. Имея
индульгенцию, гарантирующую освобождение от уголовной ответственности, можно было
отважиться на самые решительные действия. Однако и этот метод не был абсолютно
безопасным. Если советские спецслужбы узнают об исчезновении "кролика", правила игры
изменятся, так как информация, которая находится у него в голове, является очень ценной.
Единственным возможным ответом на нарушение дипломатической неприкосновенности
станет нота протеста, которая потонет в шумихе, поднятой по поводу того, что
аккредитованный дипломат оказался шпионом. А если при этом от грубого обращения
пострадают и советские дипломаты - что ж, ради достижения своих политических целей
русским уже не раз приходилось идти на огромные жертвы; для них это станет лишь ценой,
которую необходимо заплатить. За информацию в голове "кролика" Советы с готовностью
прольют кровь - в том числе, и свою собственную. У Мери Пат мелькнула мысль: сознает ли в
полной мере этот Олег Иванович опасность, нависшую над ним, то, какие внушительные силы
противостоят ему. Но в конечном счете все сводится к тому, известно ли русским о
готовящемся предательстве. Если нет, обычные меры предосторожности, какими бы
доскональными они ни были, будут предсказуемыми. Однако, в случае тревоги вся Москва
может оказаться наглухо запертой.
Но оперативный отдел ЦРУ привык все готовить тщательно, предусматривая запасные
варианты на случай возникновения каких-либо непредвиденных проблем. Надо было только
стараться не довести дело до крайности.
- Заканчиваю, - предупредила Мери Пат мужа.
- Хорошо, Мери Пат, я буду думать.
С этими словами Эд Фоули сосредоточил весь свой незаурядный ум на решении
поставленной задачи. "Иногда бывает нужно подтолкнуть его, - подумала Мери Пат, - но уж
если Эда направить в нужную сторону, он становится неудержимым словно Джордж Паттон ,
закусивший удила." Ей захотелось узнать, будет ли ее муж спать сегодня ночью. Впрочем, уж
ей-то это будет известно, ведь так?
- Бейзил в тебе души не чает, - сказал Мюррей.
Пока женщины возились на кухне, Джек и Дэн вышли в сад, якобы для того, чтобы
осмотреть розы.
- Вот как?
- Да, а ты сам не замечал?
- Черт меня побери, если я знаю, чем объяснить эту любовь, - сказал Райан. - Пока что
от меня еще нет почти никакого толка.
- Твой сосед докладывает о тебе каждый день. Саймон Хардинг - восходящая звезда,
это я предупреждаю тебя на тот случай, если тебе еще никто ничего не говорил. Вот почему он
вместе с Бейзилом ездил на Даунинг-стрит, 10.
- Дэн, я полагал, ты работаешь на Бюро, а не на Агентство, - заметил Джек, гадая,
насколько широк спектр деятельности юридического атташе.
- Знаешь, мы в дружеских отношениях с ребятами из соседней комнаты, и у меня есть
контакты с местными разведчиками.
Под "ребятами из соседней комнаты" Дэн подразумевал сотрудников ЦРУ. И тем не
менее Джеку снова захотелось узнать, на какую правительственную службу все-таки работает
Мюррей. С другой стороны, всем своим видом Дэн кричал: "я фараон!" - для тех, кто знал,
что искать. Впрочем, а может быть, это тоже какое-то изощренное прикрытие? Нет, это
невозможно. Дэн являлся личным порученцем по особо важным делам Эмила Джекобса,
немногословного, компетентного директора ФБР, а для "крыши" государственного служащего
это было уже слишком. К тому же, в Лондоне Мюррей не руководит агентурной сетью, ведь
так?
Но так ли? В действительности все оказывалось не таким, каким казалось со стороны.
Райан терпеть не мог этот аспект своей работы в ЦРУ, однако он вынужден был признать, что
такое положение вещей не позволяло рассудку ни на секунду расслабиться. Даже когда Джек
пил пиво во дворе своего дома.
- Что ж, полагаю, я должен быть этому рад.
- Мальчик мой, поразить чем-либо сэра Бейзила Чарльстона очень нелегко. Но они с
судьей Муром любят друг друга. То же самое можно сказать про Джима Грира. Бейзил просто в
восторге от аналитических способностей адмирала.
- Да, ума Гриру не занимать, - согласился Джек. - Я у него многому научился.
- Он хочет сделать из тебя звезду.
- Вот как?
У самого Райана были серьезные сомнения на этот счет.
- А ты не обратил внимания на то, как быстро он тебя продвигает? Как будто ты
профессор Гарвардского университета, дружище.
- Ты не забыл, я окончил Бостонский колледж и университет Джорджтауна.
- Да, конечно, это мы, творение рук иезуитов, заправляем всем миром - просто мы
слишком скромны, чтобы кричать об этом. А вот в Гарварде понятию "скромность" не
обучают.
"Это уж точно, Гарвардский университет не готовит своих воспитанников к таким
плебейским занятиям как работа в полиции," - подумал Райан. Он вспомнил ребят из
Гарварда, с которыми сталкивался в Бостоне, - многие были уверены, что им принадлежит
весь мир, потому что для них его купил их папаша. Райан предпочитал сделать подобное
приобретение самостоятельно - несомненно, вследствие своего пролетарского
происхождения. Однако и Кэти нисколько не походила на этих высокомерных снобов, хотя
она-то родилась с золотой ложкой во рту. Разумеется, ребенка, избравшего профессию врача,
ни в коей мере нельзя было считать позором своих родителей, особенно если он, к тому же,
окончил медицинский факультет университета Джонса Гопкинса. "Быть может, Джо Маллер, в
конце концов, и не такой уж плохой человек," - мелькнуло у Райана. Как-никак, он участвовал
в воспитании такой хорошей дочери. Жаль только, что он ведет себя так заносчиво по
отношению к своему зятю.
- Ну да ладно, лучше скажи, как тебе нравится Сенчури-Хауз?
- Больше чем Лэнгли. Там обстановка уж слишком сильно напоминает монастырь. А
здесь, по крайней мере, живешь в большом городе. В обед можно выйти выпить кружечку пива
или что-нибудь перекусить.
- Жаль, что здание разрушается. Это беда многих старых лондонских зданий. Наружная
штукатурка, или как ее здесь называют, известковый раствор, была приготовлена
некачественно. Поэтому фасад осыпается. Это очень неприятно, но подрядчик уже давно как
перебрался в мир иной. А покойника в суд не оттащишь.
- А тебе когда-нибудь приходилось? - небрежным тоном спросил Райан.
Мюррей покачал головой.
- Нет, я еще никого не замочил. Один раз все было к этому близко, но я вовремя
остановился. И к лучшему, поскольку, как выяснилось, бедняга был безоружен. Мне пришлось
бы очень несладко, когда я объяснялся бы в суде, - добавил он, потягивая пиво.
- Ну а что ты можешь сказать про местных фараонов?
В конце концов, работа Мюррея заключалась в том, чтобы поддерживать контакты с
английской полицией.
- Знаешь, они весьма неплохо знают свое дело. Хорошая организация, большой опыт
расследования серьезных дел. А уличная преступность здесь такая, что о ней можно не
беспокоиться.
- Конечно, Лондон - это не Нью-Йорк или Вашингтон.
- Согласен, - кивнул Мюррей. - И все же, что у вас там в Сенчури-Хаузе
интересненького?
- Да в общем-то ничего. В основном я копаюсь в старых материалах, сопоставляю
результаты анализов с новыми данными. Пока что не наткнулся ни на что стоящее, о чем нужно
было бы сообщить домой. Вот только регулярно отчитываться перед начальством мне все равно
приходится. Адмирал Грир отпустил меня на длинном поводке - и все же это поводок.
- А какого ты мнения о наших кузенах?
- Бейзил очень умен, - заметил Райан. - Он очень осторожно следит за тем, что
показывать мне. Полагаю, это справедливо. Ему известно, что я докладываю в Лэнгли, и, если
честно, мне незачем знать об источниках британской Службы внешней разведки... Однако
кое-какие догадки у меня есть. Судя по всему, у "Шестерки" в Москве есть очень хорошая
агентура. - Райан помолчал. - Будь я проклят, если когда-нибудь вздумаю играть в эту игру.
Уж если в наших тюрьмах несладко, я не хочу даже думать о том, что творится в России.
- Спешу тебя успокоить, Джек: ты бы все равно не успел бы испытать это на своей
шкуре, поскольку долго не прожил бы. Русских никак нельзя считать самыми великодушными
людьми на свете, а к изменникам они просто не знают снисхождения. В России уж лучше
замочить милиционера прямо перед отделением милиции, чем быть шпионом.
- Ну а у нас?
- Ты не поверишь, как патриотично настроены наши заключенные. Просто
поразительно! Шпионам в федеральных тюрьмах приходится очень туго. К ним отношение
такое же, как к педофилам. Они удостаиваются самого пристального внимания со стороны
убийц и грабителей - то есть, честных преступников.
- Да, отец рассказывал мне про тюремную иерархию, добавляя, что ни в коем случае
нельзя оказаться на нижней ступени.
- Уж лучше быть подающим, чем принимающим , - рассмеялся Мюррей.
Настала пора задать серьезный вопрос:
- Итак, Дэн, скажи, насколько тесно ты завязан со шпионскими ведомствах?
Мюррей уставился вдаль.
- О, мы прекрасно ладим друг с другом, - ограничился он.
- Знаешь, Дэн, - заметил Джек, - если меня здесь что-то и беспокоит, так это
недосказанность.
Мюррею эти слова понравились.
- Что ж, сынок, в таком случае, ты поселился не в том месте. Здесь все так говорят.
- Да, особенно в шпионских ведомствах.
- Ну, если бы мы говорили как обычные люди, наверное, исчез бы налет таинственности,
и окружающие поняли бы, что мы на самом деле ничем не отличаемся от остальных. -
Отхлебнув пиво, Мюррей широко улыбнулся. - И в этом случае нам не удалось бы сохранить
доверие людей. Полагаю, то же самое можно сказать про врачей и биржевых брокеров.
- В каждом ремесле есть свой жаргон, понятный только для своих.
Это якобы помогает более быстро и действенно общаться между собой посвященным,
однако на самом деле, разумеется, главное тут - не допустить в свой круг посторонних. Но в
этом нет ничего плохого, если ты относишься к первым.
Неприятность произошла в Будапеште, и явилась она следствием крайне
неблагоприятного стечения обстоятельств. Если честно, агент сам по себе не представлял
никакой ценности. Он передавал информацию относительно венгерских военно-воздушных
сил, однако к этой структуре мало кто относился серьезно, как и вообще ко всем венгерским
вооруженным силам, ничем особым не проявившим себя на полях сражений.
Марксизм-ленинизм никогда не имел в стране особенно прочных корней, однако венгерская
контрразведка действовала достаточно эффективно, и работали в ней далеко не дураки. Были
даже те, кто прошел обучение в КГБ, а если Советы в чем-то и разбирались, то в первую
очередь в разведке и контрразведке. Сотрудник венгерских спецслужб Анраш Морришей
просто сидел в кафе на Андраши-утка и спокойно пил кофе, и вдруг у него на глазах один
человек допустил ошибку. Морришей ни за что бы не обратил на это внимание, если бы
утренняя газета не оказалась невыносимо скучной, однако все произошло именно так.
Венгерский гражданин - это можно было определить по его одежде - что-то уронил. Что-то
небольшое, размером с банку трубочного табака. Венгр тотчас же нагнулся за банкой, но,
подняв ее с пола, как это ни странно, прижал снизу к крышке стола. И, как обратил внимание
Андраш, банка больше не упала. Должно быть, на нее был нанесен клей. И это было не просто
необычно; такие вещи Андраш видел в учебном фильме, который показывали в центре
подготовки Высшей школы КГБ в подмосковной Балашихе. Этот простой старинный метод до
сих пор использовали западные спецслужбы для обмена информацией со своими агентами. У
Андраша возникло такое ощущение, будто он случайно заглянул в кинотеатр на шпионский
фильм и сразу же интуитивно догадался обо всем, что происходит на экране. Он тотчас же
встал из-за столика и отправился в туалет, где имелся телефон-автомат. Затем Андраш
действительно заглянул в туалет, поскольку ему, вероятно, предстояло длительное ожидание, а
его внезапно охватило возбуждение. За время его отсутствия ничего страшного не произошло.
Здание центрального управления контрразведки находилось всего в нескольких минутах
пешком, и вскоре в кафе появились двое коллег Андраша. Сев за столик, они заказали кофе и
принялись с видимым оживлением что-то обсуждать. Андраш работал в контрразведке
относительно недавно, всего два года, и ему еще не приходилось ловить шпионов в момент
совершения преступления. Но сегодня был его день, и он это понимал. Перед ним был шпион.
Венгерский гражданин, работающий на разведку иностранного государства, и даже если он
лишь передавал информацию советскому КГБ, этим он совершал преступление, за которое его
нужно было арестовать, - хотя в этом случае связной из КГБ быстро уладит недоразумение.
Минут через десять венгр встал из-за столика и вышел из кафе, и один из двоих
контрразведчиков последовал за ним.
А далее в течение почти целого часа ничего не происходило. Андраш заказал штрудель ,
в Будапеште такой же вкусный, как и в расположенной в трехстах километрах от него Вене.
Несмотря на то, что венгерское правительство придерживалось принципов
марксизма-ленинизма, венгры всегда любили хорошо поесть и Венгрия оставалась развитой
сельскохозяйственной страной, невзирая на коммандную экономику, навязанную крестьянам
Восточного блока. Андраш курил сигарету за сигаретой, читал газету и ждал продолжения.
Наконец оно наступило. За соседний столик сел мужчина, одетый слишком хорошо для
гражданина Венгрии, закурил сигарету и достал газету.
И тут в пользу Андраша сыграла его сильная близорукость. Ему приходилось носить очки
с такими толстыми стеклами, что постороннему требовалось несколько секунд, чтобы понять,
куда направлен взгляд его глаз. И Андраш не забыл то, чему его учили: он не задерживал взгляд
на одной точке дольше чем на несколько мгновений. Большую часть времени Андраш делал
вид, будто читает газету, как это делали с десяток посетителей этого уютного кафе, каким-то
чудом пережившего Вторую мировую войну. При этом Андраш следил за тем, как американец
- он почему-то твердо вбил в голову, что это должен будет оказаться американец, - попивает
кофе и читает газету. Наконец американец поставил чашку на блюдце, достал из заднего
кармана брюк носовой платок, высморкался и убрал платок в карман...
Но предварительно достав из-под стола банку. Это движение было выполнено настолько
ловко, что заметить его смог бы только опытный контрразведчик, - однако, как заверил себя
Андраш Морришей, он и был опытным контрразведчиком. И именно его самоуверенность и
стала причиной его первой и самой дорогой ошибки в тот день.
Допив кофе, американец встал и направился к выходу, и Андраш проследовал за ним.
Иностранец повернул в сторону ближайшей станции метро, расположенной в квартале от кафе,
и почти дошел до нее. Однако, спускаясь вниз, он почувствовал, как ему на плечо легла чья-то
рука.
- Вы не могли бы показать мне банку из-под табака, которую взяли из-под стола? -
вежливо поинтересовался Андраш, поскольку иностранец, скорее всего, формально являлся
дипломатом.
- Прошу прощения? - удивился иностранец, и его акцент сразу же выдал в нем
англичанина или американца.
- Ту, которая лежит в кармане ваших брюк, - уточнил Андраш.
- Я понятия не имею, что вы имеете в виду, и меня ждут срочные дела.
Иностранец попытался было пойти своей дорогой.
Но уйти далеко ему не удалось. Андраш достал пистолет. Это был "Агрозет-50"
чехословацкого производства, ставший действенным завершением разговора.
- Что это такое? Кто вы такой?
- Ваши документы. - Андраш протянул руку, держа пистолет направленным на
иностранца. - Вашего агента мы уже взяли. Вы арестованы, - добавил он.
В кино американец выхватил бы свое оружие и попытался бы спастись бегством,
преодолев двадцать восемь ступенек вниз по лестнице до станции старинного метро. Однако в
действительности американец побоялся, что этот тип, насмотревшись кино, занервничает и
нажмет на спусковой крючок своего дерьмового чешского пистолета. Поэтому он сунул руку в
карман пиджака, очень медленно и осторожно, чтобы не напугать идиота, и достал свой
паспорт. В черной корочке, такой, какой выдают дипломатам, что сразу же понял даже такой
глупый осел как этот долбанный везучий венгр. Американца звали Джеймс Шелл, чьи предки
были венграми, в конце прошлого века перебравшимися в гостеприимную Америку.
- Я американский дипломат, аккредитован правительством вашей страны. Я требую,
чтобы вы немедленно доставили меня в посольство Соединенных Штатов.
Внутри Шелл кипел. Разумеется, внешне он не показывал переполняющей его ярости, но
пять лет оперативной работы только что завершились бесславным провалом. И все из-за
какого-то второстепенного агента-новичка, передававшего второсортную информацию
относительно военно-воздушных сил третьеразрядного коммунистического государства.
Проклятие!
- Но сначала вы пройдете со мной, - решительно произнес Андраш Морришей. Он
сделал движение пистолетом. - Сюда.
Вследствие попутного ветра "Боинг-747" авиакомпании "Пан-америкен" приземлился в
аэропорту имени Кеннеди на час раньше запланированного времени. Убрав детектив в мягком
переплете в карман, Кокс встал и с помощью стюардессы ухитрился покинуть салон первым.
Он быстро прошел через таможню - брезентовая сумка служила лучшим документом - и сел
на ближайший рейс, вылетающий в Национальный аэропорт Вашингтона. Всего через полтора
часа Кокс уже сидел на заднем сиденье такси, направлявшегося к "Туманному дну".
Оказавшись внутри обширного здания Государственного департамента, он открыл сумку и
рассортировал ее содержимое. Конверт, переданный Фоули, был вручен курьеру, который
тотчас же доставил его по шоссе имени Джорджа Вашингтона в Лэнгли, где дела также шли
быстро.
Курьер отнес конверт в "Меркурий", центр связи ЦРУ. Как только сообщение было
расшифровано и распечатано, посыльный отнес его на седьмой этаж. Оригинал был отправлен в
мешок, предназначенный для сжигания в печи; бумажных копий оставлено не было, однако в
электронном виде сообщение было переписано на обычную видеокассету, которая заняла свое
место на полке в хранилище.
Майк Босток находился у себя в кабинете. Увидев, что сообщение пришло из Москвы, он
решил, что все остальные дела смогут подождать. Пробежав сообщение взглядом, Босток сразу
же понял, что был прав, но, посмотрев на часы, он увидел, что Боб Риттер в настоящий момент
на борту "Боинга-747" авиакомпании "Олл ниппон" пролетает где-то над восточной
оконечностью Огайо, направляясь на запад. Поэтому Босток позвонил домой судье Муру и
попросил его тотчас же приехать в Лэнгли. Недовольно ворча, директор ЦРУ ответил, что уже
едет, и попросил Бостока предупредить также Джеймса Грира. К счастью, директор и его
заместитель жили неподалеку от штаб-квартиры ЦРУ, и уже через полчаса они с интервалом в
восемь минут поднялись на седьмой этаж на служебном лифте.
- В чем дело, Майк? - прямо в дверях спросил Мур.
- Сообщение от Фоули. Похоже, у него что-то весьма интересное.
Несмотря на всю свою горячность, Босток выражался всегда очень осторожно.
- Проклятие! - выдохнул директор ЦРУ. - А Боб уже улетел?
- Да, сэр, час назад.
- В чем дело, Артур? - спросил адмирал Грир, наспех натянувший дешевую футболку.
- К нам обратился "кролик".
Судья Мур протянул ему сообщение.
Грир внимательно ознакомился с его содержанием.
- Это может быть очень интересно, - подумав, сказал он.
- Да, может. - Мур повернулся к помощнику заместителя по оперативной работе. -
Майк, говори, что ты думаешь по этому поводу.
- Фоули считает, это что-то горяченькое. Эд - отличный оперативный работник, как и
его жена. Они хотят как можно скорее вывезти этого человека и его семью из России. В данном
случае нам нужно полагаться на интуицию Фоули.
- Какие могут проблемы?
- Вопрос стоит вот в чем: как осуществить эту операцию? Обычно мы оставляем это
нашим людям на местах, если только они не предлагают что-то совсем уж безумное. Однако Эд
и Мери Пат - опытные сотрудники. - Помолчав, Босток выглянул в окно от пола до потолка
на долину реки Потомак, начинавшуюся за автостоянкой. - Судья Мур, Эд считает, что этот
"кролик" располагает очень важной информацией. Мы можем только положиться на его чутье.
Судя по всему, "кролик" имеет доступ к сведениям особой важности, и он хочет как можно
скорее сделать ноги из Москвы. Включить в "упаковку" его жену и дочь будет очень нелегко.
Опять же, мы склонны доверять людям на местах. Конечно, было бы очень неплохо сделать из
этого человека постоянного агента, использовать его как долговременный источник
информации. Однако по какой-то причине это или неосуществимо, или Эд считает, что
"кролику" и так уже известно все, что нам нужно.
- Почему Фоули не высказался более подробно? - заметил Грир, все еще держа в руках
сообщение.
- Ну, возможно, его просто поджимало время, так как он хотел успеть отправить
сообщение с этим курьером. А может быть, Эд не доверяет диппочте и опасается, что его
сообщение может скомпрометировать "кролика". Кем бы ни был этот человек, Эд решил не
пользоваться обычными каналами связи, и одно уже это, джентльмены, само по себе является
очень важной информацией.
- Итак, ты хочешь сказать, что поддерживаешь просьбу Фоули? - спросил судья Мур.
- Ничего другого нам не остается, черт побери, - сказал Босток.
- Ну хорошо, даю свое одобрение, - официальным тоном произнес директор ЦРУ. -
Немедленно передай мой ответ Фоули.
- Слушаюсь, сэр.
С этими словами Босток вышел.
Грир усмехнулся.
- Боб будет вне себя от злости.
- Что же может быть такое важное, что Фоули решил сократить формальности до
минимума? - высказал свою мысль вслух Мур.
- Для того, чтобы узнать это, нам остается только ждать.
- Да, наверное, но, знаете, терпение никогда не входило в число моих достоинств.
- В таком случае, Артур, считайте это как возможность обзавестись еще одной
добродетелью.
- Замечательно.
Судья Мур встал. Теперь можно возвращаться домой и дуться весь день, словно ребенок
накануне Рождества, гадающий, что будет ждать его под елкой, - если Рождество в этом году
действительно наступит.
Глава восемнадцатая
Классическая музыка
Ответ пришел уже после полуночи по московскому времени. Дежурный связист,
распечатав зашифрованный текст, положил его на стол Майку Расселу и тотчас же забыл о нем.
Вследствие восьмичасовой разницы с Вашингтоном именно в это время поток входящих
сообщений был самым оживленным. А конкретно это сообщение представляло собой лишь еще
один лист бумаги с распечатанной на нем бессмысленной тарабарщиной, расшифровывать
которую дежурный ночной смены не имел права.
Как и предполагала Мери Пат, Эд в эту ночь почти не спал. Он изо всех сил старался не
ворочаться, чтобы не будить жену. Мучительная неопределенность также является
составляющей частью профессии разведчика. А вдруг этот Олег Иванович - провокатор,
наживка, предложенная наугад КГБ, которую он заглотил чересчур поспешно и чересчур
жадно? Что если Советы просто решили поудить рыбу, надеясь на везение, и с первого же раза
подцепили крупного синего марлина? Ведет ли КГБ подобные игры? Ни о чем таком Эду во
время подробного инструктажа в Лэнгли не говорили. В прошлом подобное действительно
встречалось время от времени, однако такие попытки были направлены исключительно против
тех, о которых было известно достоверно, что они являются "игроками", и делалось это для
того, чтобы вычислить других агентов, просто прослеживая, кто еще будет наведываться к их
тайникам...
Однако такие методы не дают действенных результатов. Билет на выход после первого
тура берут только в том случае, когда требуется что-либо особенное, например, нейтрализация
определенного человека, - однако сейчас об этом не могло быть и речи. Они с Мери Пат пока
что почти ничего не сделали. Черт побери, во всем посольстве лишь горстка людей знает, кто
он такой и чем занимается. Фоули до сих пор не завербовал ни одного нового агента и даже не
работал с уже имеющимися. Конечно, это, строго говоря, не входило в его обязанности.
Резидент не должен был лично заниматься оперативной работой. Его задача состоит в том,
чтобы направлять своих подчиненных: Доминика Корсо, Мери Пат и остальных членов
небольшой, но опытной команды.
Ну а если Ивану все же известно, кто он такой, зачем так быстро выдавать себя?
Единственным результатом станет лишь то, что ЦРУ узнает больше, чем знало или могло бы
узнать. Нет, так в шпионские игры не играют.
Хорошо, а что если этот "кролик" - лишь пробный камень, чья задача состоит в том,
чтобы "вычислить" Фоули и передать ложную или бесполезную информацию, - что если все
это было затеяно исключительно ради установления личности московского резидента ЦРУ?
Однако нельзя было выйти на него, не зная, кто он такой, ведь так? Но даже КГБ не располагает
возможностями для того, чтобы провернуть подобную операцию, перебрав всех до одного
сотрудников посольства, - такой неуклюжий подход обязательно насторожил бы посольских
работников.
Нет, в КГБ работают опытные профессионалы
...Закладка в соц.сетях
