Жанр: Боевик
Джек Райан 8. Слово президента
...дъехал грузовик с креслами, которые сняли два дня назад, и группа
по очистке салона принялась за их установку еще до того, как началась уборка
самолета. Бригадир не мог понять, почему сначала их пришлось снимать, а
теперь снова устанавливать, но в его обязанности не входило задавать
вопросы, да и ответы мало что объяснили бы ему. Жаль, что все так
торопились. Было бы намного проще очистить салон до установки кресел,
все-таки открытое пространство. Вместо этого все четырнадцать кресел быстро
установили на свои места, и самолет снова превратился в мини-лайнер, даже
весьма комфортабельный. Кресла, привезенные для установки, подверглись, как
обычно, чистке в ангаре, из пепельниц выбросили мусор, протерли. Затем
прибыла машина с продуктами для бортового камбуза, и вскоре самолет оказался
переполненным рабочими, которые только мешали друг другу. В возникшей суете
никому не удалось выполнить свою работу должным образом, но это не по вине
бригадира. Теперь все начали торопиться. Уже приехали пилоты со своими
картами и летными планами. Войдя к себе в кабину, они обнаружили там
механика, лежащего на полу под креслом пилота, он заканчивал установку
цифровых приборов, контролирующих работу двигателей. Пилоты никогда не
проявляли терпения к работе механиков и потому стояли, раздраженно глядя на
то, как тот делает свое дело. Впрочем, механику было все равно, что думают о
нем пилоты. Он подсоединил последний провод, вылез из-под сидения и провел
ряд тестов, чтобы убедиться, что все работает нормально, даже не глядя на
пилотов, которые станут поносить его куда громче, если он должным образом не
установит электронные приборы. Механик еще не вышел из кабины, когда второй
пилот сел в свое кресло и провел те же самые тесты. Только спустившись на
асфальтовую площадку аэродрома, механик увидел причину такой спешки.
На площадке стояли пять имамов. Важные и чем-то взволнованные, они
поглядывали на белоснежный реактивный самолет. Механик, как и все в бригаде,
знал поименно каждого из них, так как священнослужители часто выступали по
телевидению. Рабочие почтительно поклонились имамам и ускорили работу,
отчего качество ее не улучшилось. Бригаду по уборке самолета отозвали, и
потому рабочие ограничились тем, что протерли кое-что после того, как были
установлены кресла. Высокопоставленные пассажиры не медля поднялись на борт
и направились в хвостовую часть салона, чтобы посовещаться. Пилоты включили
двигатели, национальные гвардейцы и грузовики едва успели освободить дорогу,
как "гольфстрим" вырулил на взлетную полосу.
x x x
В Дамаске совершил посадку второй такой же самолет из состава
небольшого воздушного флота, и пилоты тут же получили приказ немедленно
лететь в Тегеран. Они выругались, но не нарушили приказа, проведя на
аэродроме всего сорок минут.
x x x
На радиостанции прослушивания "Пальма" царила суматоха. В Ираке что-то
происходило. Это было ясно по тому, что все выглядело не так, как обычно.
Переговоры по шифрованным радиоканалам, которыми пользовались высшие военные
чины Ирака, достигли максимума и затем стихли совсем, затем снова последовал
всплеск и снова прекратился. На дешифровальной станции в военном городке
короля Халеда компьютеры искали разгадку передач, зашифрованных с помощью
кремниевых чипов, которыми пользовались иракские тактические радиостанции. В
каждом случае на это уходило время. Технология шифрования, бывшая когда-то
монополией одних богатых государств, с появлением персональных компьютеров
стала доступна самому скромному жителю Америки и других технически развитых
стран, и неожиданным побочным результатом этого стала доступность
исключительно высокоразвитых шифрованных каналов связи даже для самых бедных
государств. Теперь дешифровка кодов Малайзии была почти такой же сложной,
как и России, а также и Ирака - благодаря помощи американцев, которые
побеспокоились, чтобы ФБР не могло читать любовные признания, отправленные
по электронной почте. Шифровальная система тактических радиостанций по
необходимости была несколько проще и поддавалась расшифровке, но для этого
все равно требовался суперкомпьютер "Крей", доставленный в Саудовскую Аравию
несколько лет назад. Кроме того, радиостанция "Пальма" находилась в Кувейте
и полностью финансировалась местным правительством, а потому за оказанные
услуги требовались ответные. Кувейтцы хотели получить доступ к информации,
полученной станцией АНБ. Это было только справедливо, но АНБ и персонал
военной разведки не были подготовлены к тому, чтобы решать, что справедливо,
а что нет. Но даже в этом случае им были отданы приказы.
- Они говорят о своих семьях? - спросил вслух сержант американских ВВС.
Это было что-то новое. "Пальма" получала по этому каналу информацию и раньше
и собрала немало сведений об интимных наклонностях высокопоставленных
иракских генералов, познакомилась с множеством грубых шуток, если они
переводились на английский язык. А вот упоминание о семьях они услышали
впервые.
- Эвакуация, - заметил сидящий рядом главный сержант. - Они
улепетывают. Лейтенант! - позвал он. - Там что-то происходит.
Младший дежурный офицер занималась другими делами. Радиолокатор,
установленный в кувейтском международном аэропорту после войны, был
исключительно мощным. Он действовал в двух режимах - один обслуживал
гражданских авиадиспетчеров, а другой кувейтские ВВС. Он охватывал огромное
пространство. И вот теперь во второй раз за два дня из Ирана в Багдад
вылетел маленький реактивный авиалайнер. Его курс ничем не отличался от
предыдущего, и код транспондера был таким же. Расстояние между двумя
столицами составляло всего четыреста миль, едва достаточно, чтобы реактивный
авиалайнер успел подняться на крейсерскую высоту и таким образом эффективно
использовать топливо. При этом он пересекал край пространства, охваченного
кувейтским радиолокатором. В воздухе также барражировал самолет раннего
радиолокационного наблюдения и оповещения Е-3В АВАКС, но информация от него
поступала прямо в военный городок короля Халеда, минуя радиостанцию
"Пальма". Для военных разведчиков, обслуживающих наземную станцию, превзойти
воздушных наблюдателей было вопросом профессиональной чести, тем более что
почти весь наземный персонал состоял из военнослужащих ВВС. Лейтенант уже
обратила внимание на странные авиарейсы между Багдадом и Тегераном. Она
пересекла помещение станции и подошла к сержантам.
- В чем дело, чиф? - спросила она.
Главный сержант прокрутил записанную информацию на экране компьютера,
показав ей переведенное содержание отдельных расшифрованных переговоров, и
постучал пальцем по экрану, чтобы обратить внимание лейтенанта на временные
отметки.
- Посмотрите, мэм, вот это люди, которые уносят ноги из Додж-Сити
, - объяснил он. К ним
подошел кувейтский майор. Измаил Сабах был дальним родственником королевской
семьи, получил образование в Великобритании, в Дартмутской военной академии,
и пользовался признанием американского персонала. Во время войны в
Персидском заливе он оставался в Кувейте и принимал активное участие в
движении сопротивления против иракских оккупантов, причем был одним из самых
активных его членов. Он ушел в подполье, собирал ценную информацию о
расположении и передвижении иракских войск и передавал ее в Саудовскую
Аравию, пользуясь главным образом телефонами сотовой связи, способными
подключаться к гражданской телефонной сети за границей, причем иракская
контрразведка была не в силах перехватить эти передачи. За это время он
потерял трех близких родственников, казненных иракцами. В результате он
накопил не только опыт, но и ненависть к стране, расположенной к северу от
Кувейта. Спокойный и незаметный человек лет тридцати, майор Сабах, казалось,
становился день ото дня все мудрее. Он наклонился к экрану компьютера и
прочитал перевод перехваченных переговоров.
- Как это у вас говорится - крысы бегут с тонущего корабля?
- Вы тоже так считаете, сэр? - спросил главный сержант, опередив
лейтенанта.
- Убегают куда - в Иран? - спросила американка. - Я знаю, все на то
указывает, но этому трудно поверить.
- Как трудно поверить и в то, что они послали свои ВВС в Иран, но
иранцы задержали у себя их истребители и разрешили летчикам вернуться домой,
- поморщился майор Сабах. - Вам следует лучше познакомиться с местными
обычаями, лейтенант.
Я и без советов уже знаю, что здесь трудно в чем-нибудь разобраться,
подумала американка.
- Что еще вы узнали? - обратился Сабах к сержанту.
- Они ведут переговоры и затем замолкают, снова ведут переговоры и
опять замолкают. Вот сейчас тоже ведутся переговоры, и дешифровальщики в
военном городке короля Халеда пытаются расшифровать их.
- Радиолокационное наблюдение установило, что из Мехрабада в Багдад
вылетел самолет, похожий на небольшой реактивный авиалайнер.
- Вот как? Тот же самый, что и раньше? - спросил Сабах у лейтенанта.
- Да, майор.
- Что еще? Мне нужны любые сведения.
- Майор, этим, наверно, сейчас и занимаются компьютеры. Может быть,
минут через тридцать мы узнаем что-то новое, - ответил главный сержант.
Сабах закурил сигарету. Станция "Пальма" официально принадлежала
Кувейту, и курение не было здесь запрещено - к облегчению одних американцев
и негодованию других. Несмотря на свое относительно невысокое воинское
звание, Сабах занимал видный пост в разведывательной службе своей страны.
Скромное поведение и мягкие манеры составляли резкий контраст с его
выдающимися заслугами во время войны, о которых он читал лекции в Англии и в
Америке.
- Что вы думаете об этом? - спросил он, уже имея собственную точку
зрения.
- Вы сами сделали самое вероятное предположение, сэр. Они уносят ноги,
- ответил главный сержант.
- Через несколько часов или дней в Ираке не будет правительства, и Иран
содействует тому, чтобы воцарилась анархия, - закончил эту мысль майор
Сабах.
- Опасная штука, - выдохнул главный сержант.
- Я бы сформулировал это по-другому - катастрофа, - мягко поправил его
Сабах. Он покачал головой и мрачно улыбнулся, завоевав еще большую симпатию
американских военных.
x x x
"Гольфстрим" совершил посадку после рейса из Тегерана, продолжавшегося,
по часам Бадрейна, шестьдесят пять минут. Пунктуально, будто швейцарская
компания "Суисэйр", подумал он. Этого следовало ожидать. Как только самолет
остановился и его дверца открылась, из нее опустился трап и на покрытие
аэродрома вышли пять пассажиров, которых приветствовали с тщательно
продуманной притворной вежливостью, на которую они ответили тем же.
Небольшая кавалькада "мерседесов" немедленно доставила гостей в роскошные
апартаменты в центре городе. В случае, если что-нибудь сорвется в
заключенном соглашении, там же их, разумеется, и убьют. Едва "мерседесы"
выехали с аэродрома, как два генерала со своими женами и детьми в
сопровождении телохранителей вышли из здания терминала, отведенного для
высокопоставленных персон, и быстро поднялись в салон "гольфстрима". Второй
пилот поднял трап, закрыл дверь, и двигатели снова заработали - на все это
по наручным "Сейко" Бадрейна потребовалось меньше десяти минут. Не теряя
времени, самолет вырулил на взлетную дорожку для обратного рейса в
международный аэропорт Мехрабад. Все произошло настолько быстро и очевидно,
что персонал башни управления полетами не мог понять, что происходит.
Бадрейн знал, насколько трудно решить проблему безопасности. Есть вещи,
которые нельзя скрыть от посторонних глаз, по крайней мере такие вещи, как
эти. Было бы намного лучше воспользоваться коммерческим рейсом и обращаться
с улетающими генералами, как с обычными пассажирами, но между двумя странами
не было регулярных авиарейсов, да и генералы сами не согласились бы на столь
плебейское обращение. Так что теперь авиадиспетчеры на башне управления
полетами догадываются, что специальный рейс прибыл в Багдад и затем вылетел
из Багдада при необычных обстоятельствах, и об этом же знают служащие
терминала, от которых требовалось раболепно прислуживать генералам и их
сопровождающим. Это было бы не столь важно, если бы речь шла об одном таком
рейсе. Но за ним последуют другие.
Может быть, это не особенно существенно для всего Великого плана. Ничто
не могло теперь остановить развитие событий, которые он привел в движение,
но это оскорбляло профессиональное достоинство Али Бадрейна. Было бы куда
лучше все происходящее держать в секрете. Он пожал плечами и направился
обратно к терминалу для высокопоставленных персон. Нет, это не так уж важно,
а своими действиями он завоевал расположение весьма могущественного
человека, стоящего во главе могущественнейшей страны, причем добился этого
всего лишь переговорами, объясняя людям то, что они уже сами знали, помог им
принять решение, без которого они не могли обойтись, несмотря на любые
усилия. Какой странной бывает жизнь...
x x x
- Тот же самый. Боже милостивый, он же провел в аэропорту всего
несколько минут!
Радисты не пожалели сил, и теперь радиопереговоры, касающиеся этого
самолета, были выделены из массы остальных радиосигналов и оператор,
отличный армейский переводчик, прослушивал их с помощью наушников. Несмотря
на то что языком международной авиации является английский, пилот этого
самолета говорил на фарси . Наверно, считал это мерой безопасности,
подумал
переводчик. На самом деле переговоры на фарси всего лишь выделяли этот
самолет из числа остальных, и за ним теперь следили радиолокаторы и
радиопеленгаторы. Содержание переговоров было самым обычным, если не считать
языка, на котором они велись, и того обстоятельства, что самолет находился в
багдадском аэропорту так недолго, что даже не успел дозаправиться. Это
означало, что все спланировано заранее и вряд ли вызывает удивление при
возникших обстоятельствах, но тем не менее весьма любопытно. Высоко в небе,
над дальним северо-западным берегом Персидского залива, барражировал
американский АВАКС, тоже следивший за этим самолетом. Интерес к загадочным
рейсам, проявленный станцией "Пальма", возрос до такой степени, что самолет
раннего радиолокационного обнаружения и оповещения Е-3В был переведен из
своего обычного района патрулирования. Его сопровождали теперь четыре
истребителя F-15 "игл" саудовских ВВС. Иранские и иракские службы
электронной разведки заметят это и поймут, что кого-то интересует
происходящее, или задумаются над тем, что происходит, потому что их не
поставили в известность. Игра была очень увлекательной, причем ни одна из
сторон не знала всего, что ей хотелось бы знать, и считала - в данный момент
в игре принимали участие три стороны, - что другая сторона знает слишком
много. На самом же деле ни одна из сторон не имела полного представления о
том, что происходит.
x x x
На борту "Гольфстрима G-IV" разговаривали по-арабски. В хвостовой части
самолета, где шум двигателей заглушал голоса, два генерала беседовали между
собой, тихо и нервно. Их жены молча сидели в напряженном ожидании, а дети
читали книжки или дремали. Труднее всего было телохранителям, которые знали,
что, если в Иране что-то случится, их постигнет бессмысленная смерть. Один
из них сидел в середине салона и внезапно почувствовал, что кушетка, на
которой он расположился, непонятно почему кажется мокрой. Телохранитель
провел рукой... Что-то липкое и.., красное? Наверно, томатный сок или что-то
еще. Раздраженный этим, он прошел в туалет, вымыл руки и захватил бумажные
салфетки, чтобы протереть ими кушетку. После этого телохранитель отнес
грязные салфетки обратно в туалет, сел, посмотрел в иллюминатор на горы и
невольно подумал, увидит ли он новый восход, еще не зная, что только что
ограничил число предстоящих ему восходов до двадцати.
x x x
- Вот, смотрите, - произнес главный сержант. - Это были заместитель
командующего иракских ВВС и командир Второго корпуса иракской армии, вместе
с семьями, - добавил он. Потребовалось чуть больше двух часов с момента
перехвата шифрованного сигнала, чтобы расшифровать полученные переговоры.
- Генералы, жизнью которых можно рискнуть? - спросила лейтенант.
- Да, пожалуй, - кивнул майор Сабах. - Теперь нам нужно попытаться
обнаружить еще один самолет, вылетающий из Мехрабада вскоре после того, как
приземлится этот.
- И каким будет пункт его назначения, сэр?
- А-а. Хороший вопрос, лейтенант, правда?
- Судан, - пробормотал главный старшина. Он служил на Ближнем Востоке
уже два года, и это была его вторая смена на "Пальме".
- Не стану спорить с вами, сержант, - подмигнул ему майор Сабах. - Мы
скоро установим это с помощью числа рейсов из Багдада. - Он действительно не
мог быть уверенным относительно деталей этой странной операции до того
момента, пока не будет установлен цикл рейсов из Багдада в Тегеран и из
Тегерана куда-то еще. Правда, майор уже сообщил своему начальству, что
происходит нечто необычное. Скоро то же сделают и американцы.
x x x
Двадцать минут спустя предварительный доклад был выслан из военного
городка короля Халеда в Форт-Мид, штат Мэриленд. Там из-за разницы во
времени он оказался на столе дежурного офицера вскоре после полуночи. Из
Агентства национальной безопасности доклад переслали по оптико-волоконному
кабелю в Лэнгли, штат Виргиния, где он попал сначала в "Меркурий" - центр
связи, - а затем был передан наверх, в оперативный центр ЦРУ, комната 7-F-27
в старом здании штаб-квартиры американской разведки. На каждом этапе
информация передавалась в первозданном виде, иногда в сопровождении оценок
местных экспертов, но большей частью без них, а если считали необходимым
дать свои комментарии, они следовали за основным текстом, чтобы офицеры
различных смен, оценивающие влияние событий на национальную безопасность,
могли сами принять решение об их важности и таким образом продублировать
работу других. В большинстве случаев это было разумным, но при быстро
меняющейся ситуации очень часто не приносило никакой пользы. Проблема
заключалась в том, что в момент кризиса трудно уловить разницу.
Дежурным офицером по оценке национальной безопасности в ЦРУ был в этот
момент Бен Гудли, стремительно делавший карьеру в управлении разведки, где
он недавно занял эту должность в худшей - ночной - смене из-за
недостаточного стажа. Как всегда, он продемонстрировал здравый смысл,
обратившись к специалисту по этому региону, и начал передавать ему страницы
распечатки, как только кончал их читать.
- Разбегаются, - произнес специалист, прочитав третью страницу. Это не
было особенно неожиданным, но и не принесло удовлетворения.
- У вас нет никаких сомнений?
- Мой мальчик, - специалист был на двадцать лет старше своего босса, -
они летят в Тегеран не за покупками.
- СРО? - спросил Гудли, имея в виду специальную разведывательную
оценку, важный официальный документ, предназначенный для непредвиденных
ситуаций.
- Пожалуй. Иракское правительство разваливается. - В этом не было
ничего удивительного.
- Сколько у них времени? Три дня?
- В лучшем случае.
- О'кей, начнем составлять черновик, - сказал Гудли и встал.
Глава 17
Возрождение
Нет ничего неожиданного в том, что важные события никогда не происходят
в удобное для вас время. Рождение ли ребенка или чрезвычайная ситуация
словно нарочно находят людей, которых они касаются, или в кровати спящими
или больными. В данном случае ничего не требовалось предпринимать. Бен Гудли
выяснил, что у ЦРУ нет там агентов, способных подтвердить поступившую
разведывательную информацию, и хотя его страна была заинтересована в
регионе, сделать что-либо было нельзя. Средства массовой информации еще не
пронюхали про эти события и, как это часто происходит, ЦРУ станет делать
вид, что ему ничего не известно до тех пор, пока новости не станут
достоянием общественности. Поступив таким образом, Центральное
разведывательное управление укрепит веру публики в то, что средства массовой
информации способны проникать в секреты не менее эффективно, чем федеральные
агентства. На самом деле так бывало далеко не всегда, но все-таки чаще, чем
этого хотелось Гудли.
СРО будет коротким. Содержание доклада не требовало длинных
рассуждений, а представить собственно факт не так уж и сложно. Гудли и его
специалист по региону потратили полчаса на составление черновика. Принтер
сделал печатную копию доклада для внутреннего служебного пользования ЦРУ, а
затем модем передал доклад по защищенным каналам связи в заинтересованные
федеральные агентства. Покончив с этим, они вернулись в оперативный центр.
x x x
Головко старался уснуть. Аэрофлот только что закупил десять новых
реактивных лайнеров "Боинг-777" для использования на международных рейсах в
Нью-Йорк, Чикаго и Вашингтон. Они были намного комфортабельнее и надежнее
советских авиалайнеров, на которых ему приходилось летать в течение многих
лет, но ему не становилось уютнее при мысли, что самолет, на котором он
летит так далеко, имеет всего два двигателя, хотя бы и сделанных в Америке,
вместо четырех, как раньше. По крайней мере кресла в первом классе были
удобными, а русская водка, которую ему принесли вскоре после взлета, высшего
качества. Сочетание того и другого позволило ему заснуть на пять с половиной
часов, но над Гренландией он проснулся - организм начал реагировать на смену
часовых поясов. Телохранитель, сидящий рядом, продолжал спать и видел сны,
соответствующие его профессии. Где-то в хвостовом отделении на откидных
сиденьях, наверно, спали стюардессы.
Раньше, подумал Сергей Николаевич, все было не так. Он летел бы на
специальном самолете, снабженном всеми средствами связи, и если бы что-то
случилось в мире, его немедленно поставили бы в известность. Но больше
Головко огорчало, что в мире действительно что-то происходило, просто не
могло не происходить. Так случается всегда, думал он в темноте под ровный
гул двигателей. Ты летишь на важную встречу, потому что опасаешься чего-то,
и вот, пока летишь, происходит именно то, чего ты опасался. Происходит - а
ты ничего не можешь предпринять, если не потому, что нет связи, так по той
причине, что не имеешь возможности посоветоваться со своими старшими
помощниками. Ирак и Китай. К счастью, эти две горячие точки разделяет
огромное пространство. И тут Головко напомнил себе, что еще большее
расстояние отделяет Москву от Вашингтона, и чтобы попасть из одного города в
другой, нужно лететь всю ночь на двухмоторном реактивном самолете. С этой
приятной мыслью он повернулся на бок, сказав себе, что ему необходимо как
следует выспаться.
x x x
Самое трудное заключалось не в том, чтобы вывезти их из Ирака, а чтобы
переправить из Ирана в Судан. Давно прошло то время, когда иранским
самолетам разрешали пролетать над территорией Саудовской Аравии, и
единственным исключением было паломничество в Мекку - ежегодный хадж. Теперь
пассажирские самолеты были вынуждены огибать Аравийский полуостров, затем
они летели над Красным морем, прежде чем повернуть на запад, к Хартуму. Это
втрое увеличивало расстояние и время рейса, а другой, более короткий, этап
не мог начаться до тех пор, пока первый, более продолжительный, не
заканчивался в Судане и высшие военные чины не размещались в поспешно
подготовленных апартаментах, признав их достаточно удобными, а потом звонили
в Багдад, упоминая в разговоре заранее согласованный код, подтверждающий,
что все прошло благополучно. Все было бы намного проще, если бы можно было
погрузить всех генералов в коммерческий авиалайнер и совершить
один-единственный рейс по маршруту Багдад - Тегеран - Хартум, но это было
невозможно.
Так же невозможно было лететь по намного более короткому маршруту прямо
из Багдада в Хартум, просто пролетая над Иорданией, но при этом маршрут
проходил слишком близко от Израиля, и такая перспектива совсем не радовала
генералов. Наконец, возникала проблема секретности, еще более все
усложняющая.
Менее сильного и волевого человека, чем Дарейи, все это привело бы в
ярость. А он одиноко стоял у окна закрытой части главного терминала,
наблюдая за тем, как "Гольфстрим G-IV" остановился рядом с другим самолетом,
как открылись дверцы, как люди поспешно спускались по трапу из одного
самолета и тут же поднимались в другой, пока носильщики переносили тот
небольшой багаж, который прихватили с собой генералы - несомненно,
драгоценности и другие предметы, стоящие очень дорого и занимающие мало
места, с улыбкой подумал святой человек. На все это потребовалось лишь
несколько минут, и ожидавший пассажиров самолет начал выруливать на взлетную
дорожку.
Вообще-то было глупо ехать в аэропорт только для того, чтобы увидеть
столь скучную и малозначащую процедуру, но она венчала два десятка лет
непрерывных усилий, и этот мужчина, хотя и посвятивший свою жизнь Богу,
Махмуд Хаджи Дарейи, все-таки оставался человеком и хотел собственными
глазами увидеть плод
...Закладка в соц.сетях
