Жанр: Боевик
Игра теней
... еще по-русски говорить не разучился, то на бумаге излагаю
вполне на "общеевропейском"...
Любопытно, а на чем будет общаться самое подрастающее из поколений - те,
кому сейчас десять, семь, пять? И о чем они говорить будут, если в школах почти
не изучают русскую историю - есть "всемирная", если просто литература исчезла
вовсе, а осталась лишь "массовая" и "элитарная", если родители этих самых
пятилетних сидят то на "Просто Марии", то на "Тропиканке", то на
"Санта-Барбаре", как на игле, и жизнь прямых, как струганые доски,
"сериалогероев" давно стала личной жизнью миллионов семей, в то время как другая
половина существования проходит просто в добывании средств на это самое
существование! Люди словно пережидают собственную жизнь - от сериала до
сериала... И если к чему-то обрели привычку - так это к инъекции насилия и к
крови, ко лжи и беспомощности властей... - "ящик" дозирует информацию достаточно
регулярно и размеренно... Зачем?
Осталось задать самому себе извечный русский вопрос: "Что делать?",
распечатать бутылку "Распутина" и решать сей вопрос последовательно, до полного
отпадения "аппарата мышления" на донышко граненого "хрущевского"... Назавтра
вопрос стоять уже не будет: "Что делать?" - "Голову поправлять!"...
"Чью?"
"Известно чью..." - и глазами куда-то наверх...
"Они там, блин, а мы тут - хоть загибайся..."
Заодно - и "ответка" найдена на другой извечный русский вопрос: "Кто
виноват?" - "ОНИ!"
Ну а кто "они" - в зависимости от ситуации: "мировая буржуазия",
"кулачество как класс", "троцкистско-бухаринская банда японско-фашистских
прихвостней, шпионов, диверсантов и реставраторов капитализма", американский
империализм, мировой сионизм, ортодоксальные исламисты, и всегда и во всем -
"антипартийная группировка и примкнувшие к ней...", и всегда и во всем - Власть!
На Руси власть издревле персонифицирована. И отношение к человеку,
олицетворяющему власть, всегда двойственно до парадокса: с одной стороны,
персона эта - князь, царь, император, вождь, предсовнаркома, генеральный
секретарь, президент - не иначе, как тиран, палач, пьяница, деспот, развратник,
слабоумный, или - все это одновременно... И он, и окружающие его все делают
неверно, неправильно, дико, бездарно, бессовестно, губительно...
Об этом - громко и весело, в развеселых скоморошьих представлениях, в
кукольных балаганах, в байках и частушках, в анекдотах и обличениях
"правдолюбцев", в буйстве "либеральной интеллигенции" и "демократической
прессы", в наукообразных гундениях политологов и "релизах" профессиональных
диссидентов...
С другой стороны - тихо, шепотком - "Государево Слово и Дело...", "все так,
потому что так надо.., "для государства..." и "...уж они-то там знают..."
И в этом - "уж они-то там знают, пусть делают, мы потерпим" - такая
искренняя, сочувственная, светлая надежда, такая готовность и помочь, и
защитить, и жизнь положить... Чтобы выжить...
И в душах по-прежнему тихо и молитвенно...
Не справедливости прошу, но милосердия...
Весны бы... дружной...
Дождичка бы... теплого...
Царя бы... доброго...
Господе Иисусе Христе, помилуй нас, не оставь землю и люди Твоя...
Русский народ является народом государственным, и любая смута в России
начиналась тогда, когда ослабевало - нет, не доверие - вера в силу и мощь
государственных установлении и в человека, персонально власть олицетворяющего...
И самым страшным преступлением всегда считалось предательство... Государю могут
простить все: жестокость и насилие, нерешительность и даже глупость, но никогда
не простят измены...
Сижу перед мерцающим экраном компьютера, и в голове - ни одной мысли...
Только тоска...
Как сказал поэт: "Тот, кто выжил в катаклизьме, пребывает в пессимизьме..."
Совет директоров "Континенталя", где я числюсь начальником
информационно-аналитической службы, выдал мне задание проанализировать итоги
думских выборов и дать прогноз на президентские... От штата сотрудников я
напрочь отказался. Потому как - законченный индивидуалист. Особливо в таком
деликатном процессе, как поразмыслить. О бренном и вечном.
В конце ноября испросил у банка "уазик" с шофером и пустился колесить по
центру России. Раньше сие называлось Нечерноземьем. С заглавной буквы.
Катались дружно. Водитель искренне материл дороги, двигатель, милицию,
гололед, солнце, снег, дрянные гостиницы, руководство всех районов вместе и
каждого в отдельности, Премьера, Президента, ну а заодно - партию и
правительство.
Я заблаговременно обзавелся тремя ксивами - спецкора столичной газетенки
средней паршивости, младшего научного сотрудника какого-то социологического
института с мудренейшим и слабопереводимым на русский общедоступный язык
названием и, на крайний случай, некой красной книжкой с гербовым орлом на
обложке и маловразумительным названием службы, кою я представляю. Так что на
случай любых напрягов у меня имелись две корки просто липовые и одна - липовая в
квадрате. Вернее - в пластике, все ксивы я заламинировал, и они чудненько
отливали на солнышке, придавая владельцу, то есть мне, солидность и весомость.
Самое приятное и удивительное - ни один из документов не понадобился ни
разу. Видавший виды "уазик" с тонированными стеклами и московскими номерами сам
по себе являлся весомой и действенной штуковиной. И местные обыватели в
зависимости от воспитания, начитанности, воображения и занимаемой должности
принимали меня за "товарища из Центра". По-видимому, им было совершенно не
важно, кого я представляю - парламент, Президента, ФСБ, коммунистов, прессу -
всем было важно одно: показать, что дела идут, идут хорошо, и будут идти еще
лучше!
Сам для себя цель разъездов я определил довольно мутно:
"поездить-поболтать".
В кабинете главы администрации Старолипского района не самой отдаленной от
Москвы губернии сам глава, мельком глянув на блестящую ксиву "социологического
политолога" или наоборот, пригласил присесть, кивнул с полуулыбкой, понимающе -
уж мы-то с вами знаем - и на мой вопрос, как настроение людей перед выборами,
ответил длинно и витиевато: что вообще-то все, как известно, за демократию, но
за порядок, государственность, власть, твердую руку, но... за демократию.
В глазах Ивана Степановича Козлова прыгали откровенно веселые искорки: "Ты
уж извини, молодой человек, у тебя своя служба, у меня - своя... Ты приехал и
уехал, а мне тут жить и с людьми общаться, и жить лучше хорошо, чем бедно... За
тобой, может быть, и высокое начальство, но до меня оно не дотянется, а
дотянется областное, а там свои коленкоры, так что выбирай, что тебе глянется,
да и отчитывайся как положено..."
Человек на своем посту. Партбилет, надо полагать, хранится у него в
надежном месте, взносы - если есть кому - продолжает выплачивать, причем
регулярно, разумеется, только с зарплаты... И притом - искренне, но по мере
возможности и себя не забывая, - заботится о людях: дороги в районе гладкие, в
магазинах не пусто, ну а что домину себе и дочке отгрохал - так пусть его...
Любой бы на его месте отгрохал, кто не отгрохал бы...
Ну а на ксиву он не обратил внимания потому, что обратил его на два других
обстоятельства: на "уазик" с московскими номерами и на то, как я вошел в его
кабинет.
Нужно отметить, что местная милиция оказалась начеку: пост стопорнул нас на
въезде в город, шофер Григорий, отбарабанивший с десяток лет в подмосковном
райотделе опером, а до того - гаишным инспектором и ушедший на заслуженный отдых
вчистую по достижении тридцати девяти, переболтал с местными служивыми на
понятном им языке... Торчащую из наплечной кобуры желтую рукоятку "Макарова"
распахнутая кожанка прикрывала совершенно символически, но никаких прав на
ношение и употребление огнестрельного у Григория просто не спросили, однозначно
решив: "Свой".
"Континенталь" после случая с Крузом, по-видимому, решил озаботиться
безопасностью ценных работников; весельчак и матерщинник Гриша Ларин, в свое
время не отличавшийся излишними сантиментами в общении с "антиобщественным
элементом", ну а бандитствующих граждан просто отстреливавший безо всяких
предупредительных выстрелов, сильно не вписывался в новые реалии работы РОВД,
особливо в том районе, где имел честь состоять на службе. Выслуга подоспела как
раз вовремя, да и жена предъявила жесткий ультиматум, да и сам Гриша Ларин чуял,
что его робин-гудовские методы борьбы с беспределом если и обеспечат ему
награду, то скорее всего посмертно...
Работу он нашел легко, вновь назначенный начальник службы безопасности
"Континенталя" слабо отличал "Макарова" от "стечкина", ибо двадцать лет
проработал в "управе" кадровиком, зато в людях разбирался что надо. И в
условиях, когда не нужно выполнять начальственные указания - кого и на какое
сытно-теплое место пристроить, - проявил свои таланты... Там, где требовалось
обеспечить охрану представительскую, набирал отставных "девяточников", ну а
ежели сопровождать персону саму по себе шебутную и непредсказуемую, вроде меня,
- то лучше опера-практика ничего и не надо...
А вообще-то Гриша Ларин тосковал по государевой службе... И хотя лично ко
мне никаких претензий не имел, хотя жалованье его было на порядок выше прежнего,
а работа, по его выражению, "не бей лежачего подушкой", - тяготился... Ибо,
во-первых, в прежней его работе присутствовал элемент... э-э-э... творчества, а
творчество - это как песня: не продается! Во-вторых, у Ларина была одна, самая
важная для людей его профессии мотивировка, которая оправдывала и риск, и
недосып, и невнимание начальства, и тревогу семьи... Он работал для людей, был
защитником, а это дорогого стоит...
...А тогда - пост доложился по начальству, и, надо полагать, смысл их
доклада свелся к следующему: едут служивые, по казенной надобности, но косят под
простецких...
И когда я прямиком подъехал к райадминистрации, изыскал кабинет главы ея и,
не обратив ни малейшего внимания на часы и дни приема граждан, не отреагировав
на робкое поползновение секретарши узнать цель и смысл моего визита,
просто-напросто толканул полированную дверь и с лучезарной улыбкой изрек:
- Здравствуйте, Иван Степанович. Я-к вам. - Все мои дальнейшие слова о
"социолого-политических" исследованиях звучали для чиновника чистой лажей... Ибо
человек, сидящий в любом сановном кресле, мыслит соответственно своей должности:
"Раз он так поступает, значит, имеет право".
Но при всем том - "у вас в столицах - своя правда, у нас - своя...".
Впрочем, ничего нового я для себя этим не открыл. И во времена оные так
бывало, и нашло даже отображение в печатных "реалиях": для страны в целом была
"Правда", у "младшего брата" - "Правда Украины", ну а в Крыму, где тепло, и
море, и солнышко, и вообще - курорт, читалась "Крымская правда"...
Хотя... Как там в песне поется?
Правда всегда одна,
Это сказал фараон,
Он был очень умен,
И за это его называли Тутанхамон...
Тутанхамон... Живой бог... Или - это Атон олицетворял солнце?.. Ну да,
фараон Эхнатон... Он чего-то там не поладил со жрецами... Зато жена была
красивая - Нефертити... Хм... А у кого из фараонов жена была некрасивая?..
В другом районе, Пречистенском, заехали на избирательный участок. Как ни
странно, "ядро избирательной комиссии" было в сборе. В том, что я
"корреспондент-политолог", не усомнились, ибо догадался сменить униформу
"костюм-галстук" на другую - "свитер-джинсы"...
"Ядро" состояло из трех человек: бабульки лет шестидесяти в простом платье,
укутанной в теплый Оренбургский платок; худющего субъекта неопределенного
возраста в изношенном донельзя костюмчике, засаленном галстуке-самовязке с
испитым до синевы лицом - он оказался главным редактором районки "Светлый
путь"... Третьим был невысокого роста совсем молодой человек, в костюме, при
пуловере; он походил бы на комсомольского функционера, если бы в лице было
поболее наглой уверенности и цинизма, но нет: в глазах его таилась какая-то
непреходящая усталость и удрученность... Молодой человек был директором
единственной в райцентре школы.
"Бабулька", Надежда Карповна Егорова, оказалась женщиной со скорым и
сметливым взглядом и ясным умом. Перво-наперво постаралась она прояснить вопрос
- "почто приехали, соколики, до наших палестин..." Два других "комиссионера"
присутствовали лишь телесно: один грезил о стаканчике водочки, другой... Другой
продолжал грустить глазами. Да мало ли забот: может, в школу дрова не подвезли,
может, учителя без зарплаты сидят, может, жена бурчит, или все это вместе...
Потомившись с нами ради приличия минут десять, молодой человек откланялся.
- Чудят на Москве. - Надежда Карповна развернула образец бюллетеня по
блокам... - Тут впору не власть избирать, а детишкам в кубики сражаться...
"Простыня" внушительная... Сыны и дочери народа расстарались... Согласно
американским выборным методикам - запоминается не программа, а символ.
Получилось веселенько. Как в детской считалочке:
Ежики, белочки, яблочки в ряд -
Трамвай переехал отряд трулялят.
И чего тут только нет!
Дома - два. Первый, кочегарно-черного цвета, рядом с ним - деревце
неизвестной породы, кругленькое, видать стриженое, - символизирует "Союз
работников жилищно-коммунального хозяйства России". Второй - общеизвестнее - под
красно-сине-белой крышей крупно так: "НАШ ДОМ" - и меленько: "Россия".
Шутка Премьера с "его домом" людям понравилась сразу, ее развили и
дополнили: "Наш дом Россия - ваш дом тюрьма". О том, у кого "не все дома" и
"съезжает крыша", делятся активно и охотно. В основном на работе, ибо благодаря
завоеваниям дерьмократии очередей больше нет: продукты и товары имеются, а вот с
зарплатой как-то не складывается...
Рыбки тоже две. Одна - схематичная, вроде как сушеная, символизирует
христиан-демократов, про которых, впрочем, все одно никто ничего не знает...
Другая - улыбчивая, ясное дело, золотая... Остается загадать три желания - и
остаться у разбитого корыта... Сказку все читали, на мякинке не проведешь!
Что еще?
"Преображение Отечества", где Отечество представлено непонятной птицей с
развернутыми крылами, мало похожей на феникса и весьма сходной с гусем...
Вспоминается нетленка из Аркадия Райкина: "Да у нас не воробьи, у нас на заборах
индюки сидеть будут..."
Птица счастья завтрашнего дня Прилетела, крыльями звеня, Выбери меня,
выбери меня...
Интересно, она что, железная, что ли, птица этого самого счастья?.. Лучше
бы тогда - просто индюшка в День благодарения... Вот только кого благодарить и
за что? Тоже понятно, вернее - привычно: партию и правительство за доверие к
нам, сирым и убогим...
Что еще имеем? Похожее на татуировку восходящее солнышко, белку с хитрым
профилем, символизирующую "общее дело" - общак, что ли? Из нетленки известно,
чем занимаются одинокие грызуны:
Белка песенки поет да орешки все грызет,
А орешки не простые, все скорлупки золотые,
Ядра - чистый изумруд... Слуги белку стерегут.
"Социал-демократы" представлены мощным железным кулаком, бестрепетно
сжимающим розу, невзирая на шипы... "Национал-республиканцы" - непонятного рода
крестом со стрелочками, который я по недомыслию могу расшифровать только как "а
пошли вы на все четыре стороны"...
Впрочем, желающие могут пойти и на четыре буквы, обведенные в кружочек,
путем Афанасия Никитина и омыть валенки, в которые их обувают, в Мексиканском
заливе...
Или просто - вперед! "Вперед, Россия" вслед за улыбчивым ежиком; прямо над
ним завис любимый в народе фрукт - яблоко, которое ежик и пронесет в светлое
будущее...
Как гласит ненавязчивая реклама с ежиком и яблоком на спине:
"Другой альтернативы у вас нет!"
"Женщины России" скромно обозначили свое присутствие цветиком навроде
подсолнуха. Дети - цветочки, бабы - ягодки? А мужикам куда податься при таких
беспонтовых раскладах? Ясное дело - за пивком! Благо блок любителей пива
соседствует с закуской - рыбкой! А это ничего, что золотая - подсолим, подсушим
и употребим! Вот оно, счастьице!
Но женщинам России не объединить всех бабонек, а любителей водки не меньше,
чем любителей пива! Пивком что - только размяться или опохмелиться...
Так под какие знамена подаваться?
Под славным Андреевским стягом расположился "Предвыборный блок, включающий
руководителей партии защиты детей (мира, добра и счастья), партии "Русские
женщины", партии православных (веры, надежды, любви), народной
христианско-монархической партии, партии за союз славянских народов, партии
сельских тружеников "земля-матушка", партии защиты инвалидов, партии
пострадавших от властей и обездоленных". Чуть ниже сообщается, что в этот блочок
вошли: Туристско-спортивный союз России, Профсоюз работников телевидения и
радиовещания и Общество потребителей автотехники России.
Сами-то поняли, что написали?
Я - нет. Не могу уразуметь, как все это многочисленное руководство партий
вкупе с туристами и потребителями автотехники защитит одновременно пострадавших
и от властей, и от обездоленных? И, кстати, кто от кого пострадал? Власти от
обездоленных или наоборот?
Бред?
Конечно бред.
Но - под гордым названием "Дело Петра Первого". Что бы сказал упомянутый
русский самодержец на все вышеизложенное?
А он уже сказал. Два с половиной столетия назад:
"Впредь указую господам сенаторам говорить не по. писаному, а токмо своими
словами, дабы дурь каждого всякому видна была. Птръ".
Как известно, государь пренебрегал буквой "ё" в начертании монаршьего имени
- ну да на то она и царская воля. Зато в остальном, в отличие от спекулянтов во
имя его, был точен и понятен.
Что еще на "простыне"? Как водится, серпы и молоты.
Сверху молот, снизу серп -
Это наш советский герб.
Хочешь жни, а хочешь - куй,
Все равно получишь...
Нет, это не актуально. В свете демократии -
За кого ни голосуй - Все равно получишь...
Ясное дело что - бублик! Или, как сказал поэт:
Чего кипятитесь? Обещали и делим поровну:
Одному - бублик,
Другому - дырка от бублика.
Это и есть демократическая республика.
Чудят на Москве!
Глава 10
НЕЧЕРНОЗЕМЬЕ, РОССИЯ
- Как звать-то тебя, а то в документике не разглядела. - Надежда Карповна
свернула бюллетень.
- Олег. А это - Григорий, - киваю на Ларина.
- А по отчеству как величать?
- Да я вроде не старый еще...
- Был бы старый - я б к тебе на "вы" обращалась. А так вроде сыну моему
ровня... Но и не пацан уже, чтоб одним именем обходиться...
- Владимирович я. А Григорий - тот Евгеньевич.
- Так-то лучше. А то взяли моду: показывают по телевизору деда, совсем
сивый как лунь, а все - Борис... А то - академик, лауреат, министр... И тоже -
Андрей... Кличут как несмышленышей каких...
- Принято сейчас так.
- Кем принято? Не по-русски это, взрослого человека без отчества величать.
Есть у тебя отчество - пусть поминается родитель твой, живой ли, усопший, а не
сирота ты на этом свете, не из пробирки взялся, сын отца и матери... А у того -
свой отец был, а у того - свой... Разумеешь? Есть у тебя отчество, знать, есть и
Отечество. Чайку с дороги выпьете?
- С благодарностью.
- То-то. Год нынче холодный, лютый. А весна, глядишь, дружной будет... Так,
значит, писателем работаешь?
- Журналистом. Статьи пишу.
- И много платят за то?
- Когда как.
- Видать по одежке, не сильно хлебно сейчас журналистом-то быть. Да и
почета того нет. Раньше как из области журналист приедет - все по струнке
вытягиваются: известно, пропечатает что худое в газете, так и с должностью, и с
партбилетом распрощаешься... А уж из первопрестольной на моей памяти всего-то
раз наезжали, так все районное начальство разом с городским вокруг хороводы
водило, только что петухами не пели... А сейчас: что хочешь, то и пиши... Все
одно никому дела нет. Потому как врут журналисты. То, читаешь, кошка человечьим
языком заговорила, то - барабашки по квартирам загуляли... Карикатуры такие
рисуют - смотреть совестно... Да и о политике о той: одни - одно пишут, другие -
другое, да всё не честно как-то, с вывертом, с издевкою... Злые все стали друг к
дружке, как собаки... Все обещают, и все врут, врут... Изверились люди.
- Раньше честнее было?
- Понятнее. Да и притерпелись... Знаешь, как говорят - свой навоз не
пахнет. - Надежда Карповна встрепенулась: - Да что ж это я, заболтала вас
совсем... Самовар, чай, подошел... Пошли-ка в учительскую, там и потолкуем...
В учительской накрыт стол. Хлеб нарезан большими ломтями, сало, огурцы.
- А вот и картошечка поспела... Чем богаты. Угощайтесь.
И я, и Гриша Ларин были готовы... На Руси "чай" - понятие особое...
Включает и хлеб, и соль, и водочку, и разговоры неспешные... Одним словом -
"чай".
Открываю сумку, извлекаю "столичные гостинцы": московскую сырокопченую,
банку лосося, шпроты, ну и, конечно, кристалловскую...
Разлили по полной в граненые лафитнички:
- Ну, со встречей... Со знакомством...
Василий Игнатьевич, главред "Светлого пути", поднес к губам стаканчик
осторожно, придерживая ладонью за донышко, руки заметно подрагивали...
Недоопохмелился, видно, с утра, бедолага... Зажевал корочкой, чуть посидел,
просветлел лицом...
- А вы Карповну-то, ребят, не шибко слушайте... Нажалуется она,
наплачется... Не знаю как где, а мы тут - ничего живем... Земля родит, огороды у
всех... Ничего... Да и голова у нас районный - мужик что надо, соображает...
Дороги - видали какие?
- Ты, Игнатьич, как рюмку примешь - так сразу хвастать!
- Чего - хвастать? Разве не так? Надежда Карповна усмехнулась хитро:
- Это у нас завсегда: приезжих сторожиться да себя нахваливать! Абы чего не
вышло... Идеологический работник...
- Да чего ты, право... "Идеологический..." А Зуева, что пиломатериалы крал,
кто, не мы расчехвостили?
- Ну прямо герой труда... Смотри не запались на скаку-то.
- Вот так, мужики... Видали... Не баба - язва!.. В глаза говорю, хотя и
родня мне.
- А у нас в Пречистом все всем родня... Седьмая вода на киселе...
- Ну как пошла, с морозцу-то? - Игнатьич глянул на меня скоро, беспокойно
перевел глаза на Ларина, снова - на меня... - По второй?
- По второй.
- А вообще-то Василий прав. В Пречистом мы еще ничего - везунчики... Слава
Богу, что под Чернобыль попали... - произносит Надежда Карповна.
Сначала я решил, что ослышался:
- Под радиацию?..
- Ну так, под нее. Еще в восемьдесят седьмом денег району отвалили: на них
и школу отремонтировали, и дороги те провели. А то ведь были глушь глушью, на
танке к нам по весне да по осени не проползешь... А сейчас без "гробовых" -
вообще хоть смертью помирай: зарплат за полгода не плотют... У колхозных, у тех
вообще продукты не берут: заморские дешевле обходятся... А вообще-то от хозяина
зависит... Кто крутится - тот и живет, а у ленивых - оно завсегда "зубы на
полке"...
- Так, по-твоему, что, люди дурня валяют? Поутру - все на работу бегут, а
как зарплату получать - что? Кукиш с маслом! - не соглашается Игнатьич.
- Не перевирай. Я ж говорю - от хозяина! Возьми веденеевский колхоз - не
нарадуются!
О Веденееве я уже слышал. В трех районах и в областном Велереченске есть
магазины - их так и называют, "веденеевские". Отовариваются в них охотно:
продукт дешевле, свежее... Да и с землей колхозу повезло: чистая от радиации,
голландцы специально приезжали, замеряли, потом соглашение подписали: маслозавод
и сыродельню строить. Колхоз, правда, уже не колхоз - акционерное общество, и
хозяин ему - Константин Васильевич Веденеев, тридцати девяти лет...
- А за кого, к примеру, тот Веденеев проголосует? - спрашиваю я.
- Известно за кого... За коммунистов. И все село его также - две с
половиной тыщи душ.
- А не забоится? Ну как раскулачат?
- Это кого? Костьку-то? Раскулачить? Да он сызмальства в райкомах сидел
секретарем... Да и грамотный, на кривом мерине не объедешь.
- А вы -за кого? - спрашиваю редактора.
- Я... Да все за них проголосуют.
- Почему?
- При них порядок был. Надоело людям безвластие-то...
- Это при Горбатом - порядок?
- А ты его к коммунистам не причисляй. Предатель он. Оборотень. Одно слово
- Мишка-меченый. И вся его клика - такая же. Вы ж там на Москве сидите, не
знаете, что ли? - Игнатьич смотрит на меня пытливо, внимательно. Такое ощущение,
что для того, чтобы протрезветь окончательно, ему не хватает грамм ста...
- В смысле?
- Одна там шайка-лейка. Масоны. Решили нас под себя поработить, вот и
поработили. Выбираться теперь надо.
- Кто о чем, а вшивый о бане, - комментирует Карповна.
- Да? Еще предки наши говорили: попасть в кабалу, А что такое кабала? Это и
есть ихнее жидомасонское учение. - Игнатьич наливает себе лафитник и дергает
одним махом. - Ты посмотри в телевизор: только и есть, что Хейфицы, Крамеры и
прочие... И все комментируют, и как нужно - выворачивают. И в правительстве, и
вокруг Президента - они же вьются! Сначала Америку под себя подгребли, теперь -
нас хотят!
- Что, в Америке тоже масоны?
- А то как же! "Права человека" - это и есть права евреев. А мы для них не
люди, а так, гои... Сейчас умные люди много про это книжек пишут, а власти наши
- что? Молчок! Заодно потому что! Ты герб американский видел?
- Обязательно.
- Ну?.. - Игнатьич смотрит на меня настойчиво и требовательно.
- В смысле?..
- Какой он?
- Орел. С двумя лапами и одной головой.
- А над головой у него что?
Честно говоря, не помню я, что у американского орла над головой. Но уж
точно не шапка Мономаха.
- Наверное, звездочки. По числу штатов.
- Да-а? Э-эх вы, сидите там на Москве, всякую глупость в газетах
пропечатываете... - Главред долил остатки водки и снова выпил. - Может, еще за
бутылочкой?...
Ларин тихо улыбнулся, достал из сумки очередную емкость. Чай - он и есть
чай.
- Вот это по-нашему... - Главред задумчиво пережевал корочку хлеба. И
выдал: - Звезда Давида у него там. Шестиконечная. Уразумели?
- Где?
- Да над башкой у этого орла американского.
- Ну и что? Одни любят арбуз, другие - свиной хрящик. Была бы у этой птички
над головой пятиконечная - нам что, жить бы легче стало?
- Да ты не понимаешь!.. - Игнатьич машет рукой в сердцах. - Просто если вы
там не понимаете, то чего уж остальным... Или - боите
...Закладка в соц.сетях
