Жанр: Боевик
Ускользающая мишень
...ример, мучиться, высматривая в чаинках узор, чтобы
угадать, кто и когда станет твоим законным супругом? Как говорится, сама себе
беду накличешь — ведь этот же самый
законный и единственный
потом тебя же на
кухню и отправит. Но ведь гадают, черт их побери! И на чаинках, и на кофейной
туще, и на картах, и на пепле, и еще бог знает на чем. Гадали, гадают и гадать
будут! Потому что — женщины.
Их нарекли слабым полом. Однако это никого не унижает (вот ведь
парадокс из парадоксов!) Соединяясь с полом достаточно сильным, женщины
научились использовать свои недостатки только как преимущества. Поэтому сила
вдруг превращается в слабость и наоборот. Мужчина, этот вечный игрок и вечный
борец за справедливость, всегда будет проигрывать самой простой женской логике.
Хотя бы потому, что на самом-то деле женщина не приз в извечной игре, она сама
некое казино, где мужчина вынужден играть, сам того не подозревая. Женщина
подчинена иным законам, нежели мужчина. Пока мужчина ошибочно видит цель там,
где ее на самом деле никогда не было, женщина цели вообще . может не видеть —
ей достаточно ее чувствовать...
...Шел второй час разговора, и Аня Зверева чувствовала, что
запутывается все больше и больше.
То, что их поймали, логично. Шансов прорваться на секретный полигон,
который курирует военная разведка и ставит на нем свои эксперименты, было так
же мало, как у человека, рискнувшего зайцем перелететь через океан.
То, что их избивали как каких-то уличных хулиганов, тоже можно понять.
В армии, где все подчинено жесткой дисциплине (вернее, ее видимости), подобные
вспышки неудержимой ярости и гневного протеста против всего на свете являются
нормой, вполне объяснимой с точки зрения социальной психологии.
То, что их с Павлом сразу же развели по разным камерам, тоже можно было
предугадать. Это сильно давит на психику, мешает сосредоточиться и позволяет
максимально манипулировать таким понятием, как страх неизвестности.
Но то, что допрос превратится в чаепитие, Аня никак не ожидала.
В комнате кроме нее находились еще двое — молодой человек приятной
наружности и старая седая женщина с тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз. С
самого начала эта парочка повела себя довольно странно. Аня ждала, что они
извинятся за действия своих подчиненных, — по логике вещей должна была работать
простая, но проверенная временем следовательская тактика
добрый — злой
. Но
этого не случилось! Женщина и молодой человек беседовали с ней так, словно
ровным счетом ничего не произошло. Именно беседовали, а не допрашивали. Нет,
вопросы, конечно, были, но какие-то... несерьезные.
Например, ее спросили:
— Вы любите Достоевского? Или:
— Как вы относитесь к быстрой езде? А еще:
— Не хотели бы вы стать врачом? Причем спрашивали все это совершенно
серьезно!
Сначала Аня попыталась несколько раз подколоть эту парочку. Затем
попробовала даже хамить, внаглую смеяться им в лицо. И быстро поняла, что все
бесполезно. Эти двое были похожи на роботов. А когда Аня почувствовала, что их
ничем не прошибешь, ей стало страшно. Задавая на первый взгляд бессмысленные
вопросы, они все время словно гипнотизировали ее. Она чувствовала, как в ее
мозг устремляются чужие руки-щупальца, проникают все глубже и глубже, и ничего
нельзя с этим поделать. Ее изучали как подопытное насекомое!
Наконец эта беседа-пытка подошла к концу.
— Огромное спасибо, что вы позволили нам с вами поговорить...
— Но теперь и я хотела бы кое-что узнать!
— Секунду! — Молодой человек предостерегающе поднял руку. — Вам сейчас
не стоит ничего спрашивать. Сначала вы отдохнете, придете в себя, а потом мы
встретимся вновь. И будьте уверены, ни один ваш вопрос не останется без ответа.
Аня хотела возразить, что ответы ей нужны немедленно. Но не смогла.
Молодой человек пронзительно взглянул ей прямо в глаза, и девушка
почувствовала, как к голове неожиданно прихлынула кровь, как неодолимая тяжесть
наваливается на ее веки. Желая хоть как-то противостоять этому странному
гипнозу, Аня попыталась вскочить, но поняла, что и ноги отказались ей служить.
— Сидеть! — негромко и властно приказал ей молодой человек.
Девушка осталась на месте.
— Закрыть глаза!
Она послушно исполнила и эту команду.
— Спать... Спать... Спать... Спать... Аня провалилась в темную пропасть
забытья...
...Она лежала на полу в каком-то узком, как гроб, боксе с высокими
кафельными стенками. Лежала, широко раскрыв глаза, и грезила наяву—Гипноз
постепенно захватывал ее в свой страшный плен. Девушка чувствовала, как сила
воли покидает ее. Некоторое время она еще пробовала сопротивляться, но очень
быстро поняла, что это нереально. Черт побери! Неужели вот так и умирают? Жизнь
выходит из тебя, сочится по капле, и ты знаешь, что обречена?..
Самое сложное — закрыть глаза. Она сделала невероятное усилие. Наконец
у нее получилось. И тотчас на ее мозг нахлынул туман воспоминаний. Аня
попробовала думать о своем детстве — не получилось. О родителях... Нет,
результат тот же самый.
Что же делать? Думай, думай, думай!.. Тогда она неожиданно вспомнила,
как однажды во время бессонницы представила себя таинственным фотографом,
наблюдающим ночную жизнь города.
...Как одинокий хищник, выходила она в каменные джунгли огромного
города. Внимательно изучала дома, откуда ей придется вести съемку, осматривая
при этом невероятное количество чердаков. Но не сами чердаки ее интересовали, а
маленькие окна-брйницы, через которые можно было вести съемку... Девушка
находила подходящее место — обычно напротив высотного дома, — устраивалась
поудобнее и сидела в засаде часами. Сидела, поджидая свои
жертвы
. Она снимала
все подряд: и любовные пары, воркующие перед телевизором, и бранящихся
пенсионеров, и детей, курящих на балконах тайком от взрослых... Ей был
интересен этот мир, она изучала его с любопытством ученого, разглядывающего
муравейник и стремящегося понять, по каким же законам живут его обитатели.
Вот, например, женщина бальзаковского возраста приводит в дом мужчину.
Казалось бы, ничего необычного, рядовая ситуация. Мужчина хорошо одет, ухожен
и, судя по всему, довольно состоятелен. Она накрывает стол в гостиной — ставит
шампанское, коньяк, конфеты... Включив музыкальный центр, женщина садится рядом
с мужчиной. Приглушенный свет, музыка, интимная обстановка. Они пьют на
брудершафт. Целуются. Снова пьют, снова целуются... И вдруг, в тот самый
момент, когда они уже в постели, в квартире неожиданно появляется третий. Как
же он открыл дверь? Это что же — муж? Судя по вещам, он только что вернулся из
командировки. Бедный, но вполне реальный персонаж классических анекдотов.
Дальше все понятно. Разъяренный муж переворачивает стол с напитками,
срывает одеяло, которым стыдливо закрываются застигнутые врасплох любовники.
Жена, естественно, прячется. А мужчины, выяснив отношения при помощи жестов,
решают поладить — садятся за стол и пьют мировую. Потом начинают торговаться:
муж требует откупного, любовник вяло артачится, потом соглашается. Отдает
деньги и уходит.
Появляется жена, видно, что она вполне довольна случившимся...
А дальше — уже неинтересно. В принципе все ясно. Эта парочка, скорее
всего, давно и успешно занимается маленьким семейным бизнесом. Женщина приводит
домой пойманные где-то в кабаках жертвы, а внезапно появляющийся муж их
застукивает
, после чего и начинается торг...
Нет! Прочь от этого кошмара. Теперь она сама превратилась в муравья и
кто-то другой разглядывает под увеличительным стеклом ее не слишком веселые
приключения...
Аня громко застонала, приходя в себя. Господи, как раскалывается
голова! И вдруг ясная, как молния, мысль:
Павел! Что с ним?
Ее привели в чувство капли дождя. Стекая по узкому покатому
подоконнику, они попадали ей прямо на лицо. Странно, но именно эти обыкновенные
капли подействовали на нее как спасительное лекарство. Соединясь с природой,
организм девушки нашел в себе скрытые резервы. Разбуженные, неведомые силы
вступили в бои с гипнозом. Сознание постепенно начало проясняться...
Ей стало намного лучше. А главное — появилось желание жить. Первое, что
увидела Аня, очнувшись от страшного полузабытья, была ее собственная кисть. Она
с удивлением посмотрела на бледную руку и попыталась шевельнуть пальцем,
попытка удалась, указательный палец вяло шевельнулся, но одновременно с этим
движением возник некий странный звук. Она повторила попытку еще раз. Палец
шевельнулся, звук повторился. Странно, звук был металлическим, девушка могла
поклясться, что ее тело таких звуков издавать не могло.
— Просто какой-то Железный дровосек, — вслух сказала она.
Металлический звук усилился.
— Я Железный дровосек, — задумчиво повторила Аня и прислушалась.
На этот раз звука не было. Аня решила встать.
И только в этот момент она поняла, откуда странный металлический звук
исходил. Ее правая кисть была прикована наручниками к какой-то ржавой трубе!..
Вот это да... Просто кино какое-то. Леонардо Ди Каприо на
Титанике
... Но,
оглядевшись, она очень скоро сообразила, что находится вовсе не на тонущем
лайнере, а в самой обыкновенной камере.
Точно! Решетки на окнах. Нары.
Очко
.
Волчок
...
— И все-таки обидно, — тихо сказала Аня и поджала губы. — Этого
мальчишку Леонардо приковали на шикарном корабле, а меня — в каком-то КПЗ.
Она специально говорила вслух, потому что знала: это самое верное
средство сделать так, чтобы мозги после отравления заработали наконец в полную
силу. Почти над своей головой Аня заметила ржавый умывальник, на нем крохотный
обмылок. Узкое окно было перекрыто решеткой...
Кроме металлического звука, издаваемого ее наручниками, никаких других
звуков слышно не было, сколько она ни прислушивалась. — Похоже, я одна в этой
тюрьме!.. Неожиданно, словно уповая на авось, она изо всех сил дернула руку в
наручниках. Авось труба сломается, и она окажется на свободе. Но не тут-то
было! Труба держалась на своем месте крепко, наручники тоже испытание
выдержали. Зато пленница больно надсадила руку о металлическое крепление и тихо
застонала. Боль окончательно отрезвила ее. Это был старый, еще дедовский способ
побыстрее очухаться...
На секунду Ане показалось, что откуда-то раздался слабый шорох; она
притихла, прислушиваясь, и через некоторое время шорох повторился. Аня
почувствовала, как все внутри нее похолодело от ужаса.
Мыши!
Она поджала ноги, схватила свободной рукой запястье руки, скованное
наручниками, и изо всех сил дернула его раз, потом еще и еще. Эта акция
принесла свой результат — испуганные шумом мыши враз притихли.
Разгоряченная борьбой, Аня огляделась по сторонам и, не услышав больше
никаких посторонних шумов, победно засмеялась:
— Ага, попрятались, братья наши меньшие!
Однако выбираться из плена все-таки было нужно. Силой этого не добиться
— она поняла это после второй неудачной попытки, — и теперь соображала, что ещё
можно предпринять. Первой ее идеей оказалась мысль протащить кисть сквозь
наручник. Но разбухшие, красные от напряжения руки не влезли бы и в старые
разношенные перчатки, не то что в узкое металлическое кольцо. Аня поискала
глазами вокруг себя. Она точно знала, что ищет — проволоку. Любой кусок! Тогда
бы она легко отомкнула наручники.
А это что?
В метре от себя девушка заметила какой-то блестящий предмет. И хотя
солнечный луч падал сквозь прутья решетки прямо рядом с ним, она никак не могла
хорошенько рассмотреть, что это такое. Протянула свободную руку — вновь
неудача. Ей не хватало буквально нескольких сантиметров, чтобы дотянуться.
Тогда девушка легла на спину и повторила попытку — теперь попытавшись
дотянуться до блестящего предмета ногой. Через минуту она смекнула, что лучше
это сделать голой ногой.
Аня решительно сбросила туфлю. Ступня, не приученная к такому виду
деятельности, довольно плохо справлялась с задачей и все время скользила мимо
предмета... А когда наконец удалось задеть его большим пальцем, раздалось
легкое шуршание. Девушка обессиленно откинулась на постель.
Фольга... будь она неладна!
Но, видно, ангелы сжалились над ней. Под сдвинутой фольгой было то, что
она так долго искала. Обычная канцелярская скрепка. Извиваясь, как
женщина-каучук
в старом цирке, она наконец придвинула скрепку к себе.
Есть! Теперь, чтобы освободиться, ей понадобится не более десяти
секунд...
С запорами на дверях пришлось повозиться подольше... Наконец и они
пали. Аня осторожно выглянула в коридор. Первым делом посмотрела под потолок —
видеокамер и прочих средств наблюдения не заметно. Вообще подходы к ее темнице
представляли собой довольно убогое зрелище: длинный коридор, освещенный
тусклыми лампочками, шероховатые стены, небольшие углубления-ниши, железные,
давно не крашенные двери камер...
Да ведь это же обыкновенная гауптвахта, догадалась Аня.
Она прокралась по коридору. Заглянула в один из
волчков
. В камере
находился человек, который ходил взад-вперед — от окна к дверям, от окна к
дверям... Что-то в его походке показалось ей знакомым. Ба, да это ведь Рафинад!
Ну конечно, он, та же самая тяжелая поступь уверенного в себе человека. Только
прихрамывает немного.
Аня прошла дальше. Заглянула в следующую s камеру. Там тоже был
человек. Молодой офицер, которого отключил в грузовике Павел. Офицер лежал на
нарах с мрачным видом и курил, пуская в потолок толстые струи дыма.
Несколько шагов по коридору, и еще одна темница. В ней томился
водила...
— А где же Павел? — прошептала Аня. Она, заглядывая в смотровые
отверстия, быстро обежала оставшиеся двери, но Лагутина так и не обнаружила.
Дойдя до конца длинного коридора, который заканчивался массивной дверью,
оглянулась. Еще раз мысленно проверила себя. Ничего не забыла? Все проверила?
Ни одной камеры не пропустила?..
Девушка потрогала блиндированную дверь. Не шелохнется. Пошарив глазами,
поняла, что заперто с той стороны. Так вот почему здесь нет телеглаз! Нет
особого смысла следить за пленниками, поскольку все равно никуда не сбегут...
— Ну, это мы еще посмотрим!
Оглядевшись, Аня заметила кнопку пожарной сигнализации. Отлично! Это
как раз то, что она искала...
Девушка сняла туфли, осмотрела железную подковку на каблуке. Затем
нашла на полу небольшой клочок бумаги. Размяла его хорошенько, чуть ли не
распушила, превратив в самодельный фитиль. Ударила каблуком по одной из дверей,
высекая искру.
Раз! Еще раз! И еще!..
Наконец искра попала на бумагу, которая мгновенно начала тлеть.
Прикрывая свой
фитиль
от сквозняка, девушка поднесла его к кнопке. Подождала
несколько секунд. Вдруг где-то над ухом оглушительно завыла сирена, и прямо на
Аню хлынула пена...
Она отступила в сторону. Перехватив поудобнее туфли, пробежалась по
коридору, подпрыгивая и разбивая все лампочки подряд. А когда коридор
погрузился в темноту, Аня приблизилась вплотную к закрытой двери в конце
коридора. Вжалась в нишу и стала дожидаться, когда дверь откроется...
Ее план удался на славу!
Начавшаяся на гауптвахте паника помогла девушке. Она оглоушила одного
из вбежавших в их отсек солдат, быстро переоделась в его камуфляж, напялила,
как и все, противогазную маску. Теперь она абсолютно не отличалась от
остальных!
Вот только кого ей теперь в первую очередь искать: Павла или Сергея
Котова?..
...Аня открыла глаза и поняла, что задремала на ходу. Она сильно устала
за последние несколько часов, и теперь ее клонило в сон. Этого еще только не
хватало!
Она бесшумно проскользнула к ближайшему дымоходу. Прижалась к нему
спиной, прислушалась.
Так и есть! Шестое чувство не подвело ее.
Охотники
были совсем
близко... Четыре часа назад она благополучно бежала из
темницы
. Но на этом ее
везение и кончилось. Ни Павла, ни Котова она не нашла. Паника на гауптвахте
постепенно улеглась, так что пришлось Ане срочно оттуда бежать.
И тут она самым банальным образом заблудилась. Второй полигон оказался
сложным комплексом, где было не менее трех десятков различных строений. Более
того, девушка умудрилась
наследить
, так что в одном месте сработала
сигнализация. Согласно инструкции, проверять сигнализацию пошли специально
обученные
охотники
.
И вот теперь они оказались очень близко...
Где-то совсем рядом раздались тихие шаги. Она бесшумно вытащила из
специального кармана оружие, которое забрала у солдата, приготовилась
действовать. Если
охотники
пройдут справа — то за последствия она не
отвечает, если слева — то им крупно повезло: она их пощадит. Потому что слева
ее прикрывает вентиляционная труба. Аня отчаянно улыбнулась и
сгруппировалась...
Двое в камуфляже обошли чердак вспомогательного корпуса — как раз то
самое крыло, где сейчас пряталась Зверева, — и ничего особенного не заметили.
Если бы подготовка их была лучше, они наверняка обратили бы внимание на то, что
пыль кое-где потревожена. Но с другой стороны, именно эта невнимательность,
возможно, и спасла им жизнь. Потому что положение у Ани было отчаянное и она не
знала, как будет выбираться из него. Во всяком случае, если бы дошло до схватки
— стала бы стрелять, чтобы ранить... А что ей еще оставалось делать?
Она приготовилась. Прислушалась к шаркающим шагам...
Спецназ. Способ передвижения — лыжи
. Применяется на скользких
поверхностях...
Эта строчка из курса подготовки неожиданно всплыла у нее в голове. Что
же они так шумят? Ей-богу, прямо как дети! Хотя... Сейчас это ей только на
руку.
Шаги раздались совсем рядом. Интересно, есть на свете судьба или нет?
Вот сейчас для этих
охотников
я—их судьба. Как загадала, так и будет; если
справа — схватка, если слева — нет. А их ангел, ну, тот самый, который ведает
судьбами этих ребят, что он сейчас думает? Поможет им или не поможет? Или у них
заранее предначертана судьба и ничего в ней уже не изменить?..
Шаги замерли за дымоходом. За тем самым, где пряталась Аня.
Обнаружили? Вряд ли. Заволновались бы. Задышали. Засопели... И сразу
двинулись бы в обход. Так, по крайней мере, сделал бы любой, прошедший
подготовку в шестом спецотделе. А эти молчат. Думают. Только носами сопят...
Думайте, ребята, думайте. Не возбраняется. Только времени у вас не так много —
скоро новая смена заступит...
Внезапно прямо над ухом у Ани раздался ломкий мальчишеский голос:
— Нет здесь ни хрена! Показалось. Видно, мышь провод задела или крыса.
— Думаешь, крыса?
— А кто же еще? Знаешь их сколько развелось. Здание-то старое!
— Может, дойдем вон до того слухового окна?
— А че ноги зря бить. Не казенные!
— Смотри. Мне все равно. Ты у нас старший...
— Вот я и говорю, что нет здесь никого. Пошли!
— Назад, что ли?
— А куда ж еще? Конечно, назад... Господи, да они еще совсем мальчишки,
удивленно подумала Аня. И таких берут в
охотники
? Если так, то ей очень и
очень крупно повезло...
Вновь послышались шаги
охотников
: теперь уже настоящие шаги, не
спецназовские
лыжи
. И солдаты направились к выходу. Девушка развела руками,
потянулась и спрятала оружие.
А ты, ангел, молодец. Выкрутился из ситуации. Сразу видно, что наш —
православный, добрый, крови никому не желающий... Не тот, что из Ветхого
Завета: око за око, кровь за кровь... Впрочем, сейчас лучше об этом не думать,
а то еще сглазишь, не дай бог! И вдруг она застыла.
Что-то остановило ее. Она прислушалась к себе: тревога! Только что
чердак был добрым и уютным, он мог защитить, он мог спрятать ее от невзгод и
опасностей. Он был чем-то похож на отца... А потом пришли эти двое. Чужие. С
чужим запахом. Пришли, постояли рядом, словно играли в
русскую рулетку
, и
ушли. Но что-то осталось!
Что же? Что изменилось после их ухода?.. Дверь! Аня подбежала к выходу.
Потрогала тяжелую, обитую металлическими пластинами дверь — заперто. Ах, вот в
чем дело! Понятно. Картина мира вернулась в привычные рамки... Они проверяют
помещения, а затем закрывают их, чтобы загнать зверя.
И этот зверь — ты, Анна Геннадьевна Зверева по прозвищу Бестия. Как бы
банально ни звучал этот каламбур...
Девушка отступила от двери на шаг и присела на корточки. Сделала это
машинально, по старой, наработанной на курсах подготовки привычке — чтобы
лишний раз не светиться (а вдруг кто-нибудь со двора заметит ее тень в слуховом
окне?). Внимательно оглядела железную
рубашку
двери. Значит, заперто с той
стороны на висячий амбарный замок. Его открыть — пара пустяков. Но это лишь в
том случае, если ты с той стороны. Что делать?
Аня стала мысленно перебирать варианты.
Теоретически можно аккуратно разобрать кладку рядом с выходом. Бетонная
стена кончается метра за полтора до выхода, дальше идет обычный кирпич — им
нарастили недостающее пространство. Можно попытаться его разобрать, на курсах
они не раз проделывали подобное упражнение, ничего особенного здесь нет.
Хорошо, запомним. Что мы можем сделать еще? Например, спуститься по стене из
слухового окна. Это тоже возможно, хотя трудно придумать более опасный путь на
свободу. Вот если бы она была мастером спорта по скалолазанию, а не по горным
лыжам — тогда другое дело!
Девушка вспомнила, как много лет назад, когда она была на спортивных
сборах в альплагере, ее учили зависать на, казалось бы, абсолютно гладкой
стене. Для опытного скалолаза достаточно крохотного выступа, чтобы зацепиться
первым сгибом фаланги пальцев. И все! В таком положении, оказывается, можно
провисеть довольно долго. Так учил их тренер...
Аня улыбнулась. Тренер, конечно, молодец, и учил он их правильно. Но
только здесь не Домбай, и просто так спуститься по стене здания ей никто не
позволит. Слишком долго.
Охотники
враз ее засекут.
Что остается еще?
Да, запас вариантов оказался весьма небольшим. Что прикажете делать?
Хоть на стенку лезь от отчаяния...
Стоп! Думай, думай, думай, Аня.
Незаметно для себя она сосредоточенно зашептала:
— Итак, Иванушка-дурачок, перед тобой три дороги. Как в старой доброй
сказке. Направо пойдешь — помрешь, налево пойдешь — угробят коня, а если прямо
поскачешь — то... — Она замолчала, прислушалась — показалось, что возвращаются
охотники
. — ...То все одно: нечистая "сила намажет лоб зеленкой!. Стенка,
стенка...
Только что мелькнула какая-то странная ассоциация. Промотать несколько
секунд назад — о чем ты размышляла?.. Есть! Стенка — крыша — свобода... Вот он,
путь!
Аня метнулась к слуховому окну. Закрыто? Ерунда. Она знает, как его
бесшумно выдавить. Научили, слава богу, и этому... Главное, чтобы крыша была
рядом... Девушка повернула голову, стараясь увидеть, что находится над ней. И
увидела... Отлично! Это могло быть спасением. С одной крыши можно перейти на
другую. Если прыгнуть с высоты шести метров. Ну, это мы тоже на спортивных
сборах проходили... Только придется на время превратиться в человека-паука,
Глава шестая РАЗВЯЗКА
С Павлом Лагутиным разговаривали совсем не так, как с Аней, — более
жестко и более профессионально. Казенная комната с голыми стенами. Привинченный
к полу табурет. Направленная в лицо лампа дневного света. И двое молодых
мордастых следователей, попеременно задающих вопросы:
—Кто?..
— Откуда?..
— Какой отдел?..
— Кто ваш начальник?..
— Цель задания?..
— Кто в группе прикрытия?..
— Сколько времени отведено на операцию?..
— Как и в какой форме обеспечивается техническая поддержка?..
Вопросов было много. Очень много. Мордастые задавали их быстро, все
укорачивая и укорачивая интервалы между ними. Павел отвечал обстоятельно, но
все же стараясь подстраиваться под их темп. Если не хотел отвечать, то говорил:
— Вопрос поставлен некорректно... Его
потрошили
четыре часа подряд.
Потом, тихо посовещавшись о чем-то, следователи ушли, уступив место невысокому
сухопарому мужчине лет шестидесяти. Тот вежливо поздоровался с Павлом, присел
напротив него и первым делом выключил лампу.
— Вы уж на них не обижайтесь, Лагутин. Они еще молодые, глупые...
М-да... Действуют, как учили. А вы сами знаете, как у нас учат в последнее
время...
— Я не обижаюсь. Работа есть работа.
— Работа, к сожалению, работе рознь, —философски заметил сухопарый.
— Это точно!
Пристрелка кончилась. Пора было приступать к делу. И сухопарый это
понял.
— Значит, вы пришли сюда в поисках Котова?
— Так точно, товарищ... не знаю вашего звания, но думаю, что не меньше
полковника.
Сухопарый на язвительный тон никак не отреагировал.
— Похвально, что сумели досюда добраться. Вижу, что в управлении
...Поділитися у соцмережах
