Жанр: Боевик
Третья террористическая. Шпион федерального значения.
... и мог отправляться домой.
Прямо сейчас!
Когда он открыл глаза, перед ним стоял. Стояла...
Черт побери!..
Это была Фарида. Ее лицо было закутано в платок так, что видны были только
глаза. Которые смотрели на него.
Под глазами и возле глаз были какие-то тени. Синие.
Фарида стояла в двух шагах от него, не приближаясь, но и не уходя, стояла молча
и покорно, как положено чеченке. Потому что чеченские женщины не должны
выражать своих чувств. Даже наедине. А уж тем более на улице... Она стояла, ожидая,
что ей скажет ее мужчина. Что он скажет - то она и сделает.
Когда Фарида изменила показания, отец избил ее. Даже не за то, что она
выгородила русского солдата, а за то, что посмела ослушаться. Фарида собрала в узел
свои вещи и ушла из дома. Потому что следователь сказал, что русский солдат на ней
обязательно женится. И потому что тот сказал то же самое - сказал, что они
поженятся и он увезет ее к себе домой.
Фарида поверила им, так как знала, что мужчины слов на ветер не бросают. И еще
потому, что терять ей было нечего - все, что могла, она уже потеряла. Теперь уже
никто не возьмет ее замуж и не будет общаться с ней так, как раньше...
Сашка стоял дурак-дураком, не зная, что делать!
И Фарида стояла.
Они торчали перед воротами следственного изолятора, и на них уже с интересом
поглядывали прохожие.
- Давай пойдем, что ли? - сказал Сашка, нервно озираясь по сторонам.
И, повернувшись, быстро пошел.
Чувствуя, слыша, что Фарида пошла вслед за ним.
Потом они проголодались и купили еду на базаре - каких-то овощей и хлеб. И
пошли на ближайший пустырь, укрывшись в полузаросших травой руинах дома.
Фарида ловко и быстро собрала "на стол" и села рядышком, глядя, как Сашка ест.
- А ты чего не ешь? Ты тоже ешь! - смущенно сказал Сашка.
Фарида отломила кусочек лепешки.
Потом, наевшись, он придвинулся к ней поближе и стал гладить рукой, вначале
довольно робко, но все более и более уверенно, привлекая ее к себе. Она не
сопротивлялась, она прижалась к нему и сделала все, как он хотел...
Они ходили вместе весь день.
А потом как-то так получилось, что они оказались в одном автобусе. На соседних
сиденьях.
В принципе, Сашке было все равно. Он не силком ее тащил - она сама шла.
Фарида не была уродкой, хотя и была "черной", была молода и была удобна во всех
отношениях. Она не капризничала, не жаловалась, отдавала ему последний и самый
вкусный кусок и в любой момент готова была услужить. Она была незаметна и
незаменима.
Русские девушки такими не бывают.
А может - пусть, может - черт с ней?.. В конце концов она ему не жена и в загс
не тащит. Пусть пока будет рядом. Когда она ему надоест или когда он найдет когонибудь
лучше, он ее прогонит.
Уже в России, в поезде, ему пришлось назвать ее своей невестой. Это когда
милиционеры, проверяя у нее документы, прикопались к какой-то ерунде и стали
рыться в ее вещах и задавать ей вопросы. Фарида растерянно поглядывала в сторону
Сашки, а он, отвернувшись к окну, делал вид, что ничего не замечает. Ему не было
никакого интереса связываться с милицией, так как его самого тоже уже несколько раз
шмонали, чтобы найти припрятанные патроны или гранату.
Чего он будет нарываться из-за чеченки!..
Он относился к Фариде хорошо, он почти любил ее, но все равно помнил, кто она
такая есть.
Милиционеры, обступив Фариду, настойчиво спрашивали ее, куда и зачем она
едет. Она не знала, что отвечать.
- Ты одна или, может быть, с кем-то? - допытывались милиционеры, наверное,
желая вычислить и арестовать целую чеченскую банду. Или получить с целой банды.
- Нет, - еле слышно ответила Фарида.
Милиционеры оживились.
- Кто еще с тобой едет?
Фарида показала глазами на Сашку.
Милиционеры вначале не поняли. Там, куда кивнула чеченка, сидел солдат.
Русский. Судя по виду - дембель.
- Она что - с тобой, что ли? - для порядка спросили они.
Сашка нехотя, через силу, кивнул. Потому что понимал, что теперь милиционеры
все равно от него не отвяжутся.
- Кто она тебе?
- Невеста, - сквозь зубы ответил Сашка.
Ну а кто - знакомая? Если знакомая, то они начнут спрашивать, зачем и куда они
едут вместе, и могут ссадить их на ближайшей станции, чтобы выяснить, зачем им
понадобилось ехать вместе. Имеют полное право.
Милиционеры удивленно замерли.
- Что - точно ли?..
Сашка промолчал.
- Ты, парень, не контуженый часом? - удивились вслух милиционеры. - Тебе
что, наших баб мало, что ты черную за собой тащишь? Во, блин, дает!
Но от Фариды отвязались.
Она села на краешек сиденья и сидела тихо, глядя себе под ноги и даже не
шевелясь.
А Сашка, завалившись на полку и отвернувшись к стенке, натянул на голову
одеяло, сделав вид, что спит, чтобы не замечать любопытных взглядов.
Куда он ее тащит - зачем?..
Через полгода Сашка женился. На Фариде.
За полгода, что они жили вместе в маленькой, с видом на помойку комнатке в
рабочем общежитии, он привык к ней. Не полюбил - нет. Но - привык! Если бы
теперь Фарида исчезла хотя бы на полдня, он бы не знал, что делать. Не знал, где
купить хлеб, где найти дома соль и как постирать белье. Все это за него делала Фарида
- делала безропотно, молчаливо и споро. Ей, после ее аула, где за водой приходилось
бегать на реку, таскать ее в кувшине на плече по горным тропам и греть ее на
открытом огне, горячая вода, текущая из крана, была за счастье!
Так что тут у них все было в порядке, то есть полная гармония - Фарида с
радостью, не считая это за труд, обихаживала Сашку, что того совершенно устраивало.
И этот союз оказался очень прочным.
Сашка часто и невольно сравнивал Фариду с русскими женами своих новых
приятелей. И чаше всего это сравнение было не в их пользу. Те вечно всем были
недовольны, скандалили, жаловались на не сложившуюся так, как хотелось бы, жизнь,
чуть что убегали к родителям и, случалось, наставляли своим супругам рога. Фариде
убегать было некуда - с родственниками она порвала, больше всего на свете боясь,
что они узнают, где она теперь живет. Она всем и всегда была довольна и даже когда
не была - лишний раз рта не раскрывала. А что касается рогов, то такое ей даже в
голову не могло прийти, потому что чеченки не гуляют, зная, что с ними за это может
сделать их муж!
Соседи по общаге скоро привыкли к не похожей на них, но тихой,
бесконфликтной чеченке, перестав обращать на нее внимание. И даже Сашкина мать,
которая вначале приняла чеченскую невестку в штыки, притерпелась к ней. Уж лучше
пусть будет она, чем какая-нибудь своя - оторва!
Так что у Сашки Мохова все было хорошо.
Хотя и было на девяносто процентов за счет Фариды.
И очень хотелось бы написать, что и дальше у них все было хорошо и что жили
они долго и счастливо...
Потому что должно же кому-то повезти.
Хоть кому-то!
Например, им...
Глава 55
Южные ночи темные. Ни зги не видать!
В темноте южных ночей слоняется множество не менее темных личностей,
которые творят свои темные дела. Они спускаются с гор, выходят из лесов или
выбираются из тайных схронов и в обход минных полей и блокпостов пробираются к
населенкам. Где заходят в облюбованный дом. Часто - без приглашения.
- Этот?
- Он самый.
Они обходят дом, встают возле окон, чтобы отрезать все пути к отступлению, и
стучат в дверь.
- Кто там?
- Свои! - отвечают они. По-чеченски.
Обычно им открывают. Потому что русские солдаты по-чеченски не говорят. Но
если не открывают, то они все равно не уходят, врываясь в дом силой.
Они входят в дом, вытаскивают из постели жильцов и кладут их в чем есть на
холодный пол. После чего обыскивают все углы и забирают себе все ценные, которые
нашли, вещи.
Чтобы случайно чего-нибудь не пропустить, они избивают хозяев и отрезают им
кинжалами пальцы и уши. После чего хозяева вспоминают, куда у них случайно
завалились деньги.
Эти "гости" не прячут своих лиц под масками, как это делают русские солдаты. И
не скрывают своих намерений. Они выводят всех найденных в доме мужчин на улицу,
где ставят на колени и, вытащив кинжалы, перерезают им глотки.
Черная, невидимая в темноте кровь потоками льется в пыль, застывая там
бесформенными лужами.
В грудь уже мертвым жертвам "гости" всаживают кинжалы, которыми
припечатывают к телам листы бумаги или картона от разорванных коробок, на
которых написано, что это изменники и предатели, служившие русским.
Хотя никакие они не предатели и никогда не сотрудничали с русскими, а
напротив, вредили им и, может быть, даже тайно помогали партизанам.
Но их все равно убили! Жестоко!
Случается, что ночные гости убивают религиозных деятелей. Не православных -
своих!
Возможно, конфликт вызван чисто схоластическими спорами и им просто не
нравится, как тот истолковывает те или иные суры Корана. Из-за чего они стреляют
муфтию в грудь из пистолетов и автоматов или отрезают голову.
Смерть муфтия вызывает широкий резонанс. Потому что муфтий в Чечне - лицо
уважаемое и неприкосновенное. Когда муфтия расстреливают русские солдаты, это
еще понятно, но когда свои...
Муфтиев расстреливают, когда они, ссылаясь на Коран, призывают чеченский
народ к миру. Кому-то это не нравится, кто-то истолковывает это как предательство и,
придя ночью, объясняет, что так делать нельзя...
Объясняет не ему, объясняет другим муфтиям - убивая этого...
И убивают старейшин, которые сотрудничают с русскими. Даже если они
сотрудничают по поводу распределения гуманитарной помощи.
Но ожидаемого результата такие расправы обычно не приносят, а лишь вызывают
у мирного населения раздражение, потому что никто не против того, чтобы боевики
отрезали головы русским солдатам или даже медсестрам, но нельзя поднимать руку на
уважаемых людей!..
Иногда ночным гостям везет, и тогда они берут в плен иностранцев. Они вообще
очень любят иностранцев, потому что у них всегда есть чем поживиться.
- Я есть американский гражданин! - кричат иностранцы, уверенно
демонстрируя свои паспорта и визитные карточки, думая, что сейчас все испугаются
их авианосцев. - Я не участвуй ваша война. Я корреспондент Си-эн-эн!
Ну и что?
И хорошо, что корреспондент, значит, у него есть при себе дорогая видеокамера,
фотоаппарат, карманный компьютер и разные, которые он раздаривает русским
офицерам, сувениры. И обязательно будут наличные доллары, потому что в Чечне
банкоматов нет!
Корреспондента, угрожающего Чечне "Бурей в горах" и шестым американским
флотом, лупят прикладом по голове, выворачивают карманы, вытаскивая доллары,
отбирают все, что у него есть, и волокут с собой, в надежде, что его Си-эн-эн за него
заплатит. Пленника снимают его же камерой и передают кассету каким-нибудь
миротворцам. Но американцы жуткие скряги и за своих работников не платят - ни
цента, требуя при этом вернуть аппаратуру и фото- и видеоматериал!
Тогда им посылают еще одну кассету, где корреспондент выглядит хуже, чем на
первой, и уже никому никаким флотом не угрожает, а умоляет заплатить за него
деньги. Любые!
Но если заплатить за этого, то чеченцы, отпустив его, тут же украдут другого,
потому что поймут, что воровать корреспондентов даже выгоднее, чем баранов.
Чеченцы получают отказ и в сердцах приканчивают пленника, подбрасывая его
тело - целиком или частями - куда-нибудь на дорогу.
Умирают иностранцы по-разному: некоторые - умоляя о пощаде, теряя свое лицо
и хватая палачей за ноги, другие - торгуясь до самого конца и суля за свою, но только
оставленную на плечах голову хорошие деньги. Достойней всего умирают разные
миссионеры и женщины. Они просят пять минут, быстро молятся и, встав на колени,
говорят, что готовы...
Но иногда трагедии удается избежать. Иногда русские спецслужбы, демонстрируя
поразительную осведомленность и выучку, вызволяют иностранцев из плена в
считанные часы. Живыми и невредимыми. Правда, в обмен за это тоже требуют денег
и подробного рассказа о кошмарах, пережитых в плену.
Пленники, рыдая перед видеокамерами, рассказывают жуткие истории, которые
западные каналы все равно не показывают.
Хуже всего, когда все эти безобразия совпадают с неофициальными визитами
непризнанных чеченских правителей в европейские страны. Что сильно подпорчивает
имидж мужественных кавказцев, позирующих перед видеокамерами в папахах, с
кинжалами на боку. Потому что резать головы - это нецивилизованно Особенно
какими-то там кинжалами, а не, к примеру, посредством гильотины.
Но что поделать - ночные гости никаким правителям не подчиняются, никаких
договоренностей не соблюдают и ни с кем свои планы не согласуют. Они приходят,
когда хотят и за кем хотят.
Тук-тук...
- Эй, открывайте!
Чья-то смерть пришла...
У генерала Самойлова все было готово - были готовы люди, оружие и вертолеты.
И был готов детально проработанный план. Дело было только за приказом. За
отмашкой...
А там - "по коням!" - полтора часа лету до Чечни военным "бортом", на той же
полосе перегруз в армейскую "вертушку", подскок до места, десантирование на
заранее подготовленную площадку, быстрый, на коротких дистанциях бой и
мгновенная эвакуация на той же, которая еще не успела горючку сжечь, "вертушке".
И - обратным порядком: подскок "вертушкой" - военный борт - аэропорт
Чкаловск - Лубянская площадь - лифт на третий этаж.
На все про все - пять часов с небольшим хвостиком.
Если, конечно, оставить за скобками многонедельную подготовку его людей,
которые роют носом землю на месте.
И все - и будьте любезны - известный чеченский полевой командир Абдулла
Магомаев сидит в Москве, на Лубянке, в его кабинете, сам не понимая, где он
находится и как там оказался!
Но это все возможно лишь пока - пока стараниями Ходока и командированных в
Чечню его ребят можно отслеживать местонахождение объекта.
А что будет завтра - неизвестно!
Так что тут лучше поторопиться!
Генерал вышел на начальство с очередным рапортом.
И получил по носу. Получив отказ!
Его ушедший по команде рапорт, побродив по этажам Лубянки, вернулся назад с
облеченной в нейтрально-обтекаемую форму резолюцией:
"Считаю несвоевременным".
И роспись в пол-листа.
По форме - вежливая отписка.
По сути - категорический отказ. Если не сказать - отлуп!
А на словах генералу просили передать, что с чекистскими замашками пора
завязывать, что мы живем в правовом, демократическом государстве, где
преступников может приговаривать или миловать только суд!
Вот так!
Генерал попробовал сунуться к вышестоящему начальнику, но тот лишь развел
руками.
- А что я могу сделать, это не мое решение! Это их решение, - и
многозначительно поглазел на потолок. - Моя бы воля - я бы их всех до одного
перемочил.
Возможно, предложение генерала шло вразрез с линией... чуть не ляпнул -
"партии". Хотя, по большому счету, - в чем разница? Партии, кланы, группировки,
шайки-лейки - как их ни назови - могут быть разными, но линия у них у всех все
равно одна - под Хозяина. Раньше, еще при генерале Ермолове, была установка жечь
аулы и вырезать всех без разбора. Жгли и резали. Потом - переселять чеченцев в
степи Казахстана. Переселили. Потом - оттуда возвращать. Вернули. Потом -
"мочить в сортире". Попытались. Теперь, не исключено, их из этих сортиров придется
извлечь, отмыть и дружить домами.
Так что, возможно, генерал дал маху, состряпав свой план под ту еще, которая
вышла из моды, установку. Заявился, старый дурак, на придворный бал черным
вороном, в то время как все остальные вырядились под голубей мира.
Ладно - проехали...
Наверное, утешить генерала могло то обстоятельство, что отказали не ему одному.
Отказали в том числе Тромбону! О котором генерал не знал, но которого очень
хорошо знал под именем Аслана Салаева - подручного Абдуллы Магомаева.
Тромбона с его предложениями просто проигнорировали!
Не пожелало командование наносить по базе боевиков массированный ракетнобомбовый
удар. Как, впрочем, точечный - тоже. Что было непонятно - потому что
как раз бы теперь, пока террористы собрались все вместе, их и прихлопнуть! Всех и
разом! И можно, с чувством выполненного долга, убираться домой...
Но, как видно, на этот счет у командования были какие-то свои соображения.
Какие - Тромбон понять не мог, как ни пытался. Но приказы командования не
обсуждал и даже не подвергал сомнению, а исполнял, потому что был военным. Не все
то, что представляется единственно верным из окопа, так же видится из штабного НП.
Командиры, они сидят выше, и поэтому обзор у них больше.
Возможно, они отказали ему из-за него. Сохранили жизнь всем террористам,
единственно для того, чтобы не подставить его. Чтобы сохранить для каких-то
будущих дел.
Не исключено...
Потому что, сидя в тылу "чехов", Тромбон не мог с уверенностью сказать, что
знает, для чего здесь находится! Вначале не мог и теперь тоже! В этой игре он был
всего лишь пешкой, которую передвигали по кавказскому театру военных действий,
разыгрывая какие-то свои, о которых он не догадывался, комбинации. Разведчик не
должен знать много, должен ровно столько, сколько ему допустимо знать в данный
конкретный момент.
Это - не недоверие. Это - расчет.
Ведь понятно, что далеко не всем из них удастся благополучно перейти "линию
фронта". Многие попадутся в самом начале, других раскроют в первые же дни и
недели их работы, кто-то сам перейдет на сторону врага - потому что такое тоже
бывает. Если они будут знать все - то все. что они знают, они расскажут врагу. Если
не будут знать почти ничего - то расскажут лишь то, что знают. То есть очень
немногое.
В Службе внешней разведки дело обстоит, наверное, чуть иначе, но у них, в
военной, именно так. Военные разведчики такой же расходный материал, как бойцы
передовых частей. Их разбрасывают над территорией противника, как семечки. Как
зерна одуванчика, которые на своих парашютах летят над землей, падают на землю и
приживаются, пускают корни. Но далеко не все - единицы.
Во время Второй мировой их перебрасывали через линию фронта десятками
тысяч, наспех, кое-как состряпав легенду и на коленке и от руки нарисовав липовые
документы.
Большинство попадались сразу же, опознанные и схваченные первыми же
военными или жандармскими патрулями, и ими, как елки - гирляндами, увешивали
виселицы во дворах гестапо и заполняли расстрельные рвы.
Другим, которых были тысячи, везло больше - они проскакивали и успевали
сообщить в Центр полезную информацию, что-нибудь взорвать или ликвидировать
какого-нибудь высокопоставленного офицера.
Немногие, но все равно сотни закреплялись, организуя разветвленное подполье,
устраиваясь на хорошие должности в полицию и комендатуры, попадая в абверовские
спецшколы.
Десятки становились известными разведчиками.
Единицы доживали до конца войны. Не благодаря - вопреки!..
В чеченских кампаниях все было, конечно, по-другому. Но... все равно было так
же! Потому что по тем же самым военным лекалам. И тогда становится понятно, что
Тромбон был не один, что таких, как он, было много. Они перебегали к врагу под
видом дезертировавших из частей солдат и офицеров, втирались в доверие,
прикидываясь прибывшими воевать за свободу Ичкерии украинскими
националистами и прибалтийскими снайперами, просачивались через порядки
федеральных войск, изображая из себя дагестанских добровольцев и религиозных
фанатиков из Татарстана. Путей было много, итог часто - один.
Многих разоблачали.
Многие погибали в боях с федералами.
И на минных полях, потому что мины не понимают, где свои, где чужие.
Кто-то не выдерживал проверок - и, убив несколько пленных, своих же ребят,
разворачивал автомат в сторону боевиков, успев положить три или четыре "духа", до
того как умереть самому. И тем срывал задание, о сути которого еще даже не знал!
Но очень много было тех, которым везло. Хотя бы потому, что готовили их лучше,
легенды прорабатывали на совесть, а документы выдавали первоклассные. В этой
войне процент выживших был выше, чем в той - Отечественной.
Тромбону тоже повезло. Он удачно прошел через "нейтралку", прошел все
проверки и уцелел в боях. Он уже успел передать в Центр немало полезной
информации - про заложенные фугасы, схроны оружия, места засад и
предполагаемые маршруты рейдов боевиков, - он уже спас десяткам, а может быть,
сотням бойцов жизнь, нанеся врагу урон больший, чем иная мотострелковая рота. Но
теперь, когда и даже смог "выбиться в люди", он мог сделать больше. Теперь с него
спрос был другой. Так что не исключено, его размен на жизни террористов и даже
жизнь полевого командира Абдуллы Магомаева его командиры посчитали убыточным.
Кто знает - на какое поле его двинут дальше. И не выйдет ли он, шагая по этим
полям, в ферзи и не поставит ли мат самому королю!...
Ему отказали. Но это ровным счетом ничего не значило.
Или, может быть, все же значило?..
Или значило многое?..
Кто их, разведчиков, разберет. Без бутылки!..
И с бутылкой - тоже!..
Виктор Павлович снял военную форму и надел гражданское платье. Потому что
сегодня он шел на свиданку. С одним из сексотов.
А через час с другим...
А через два - с третьим...
Сегодня он встречался с ними не только для того, чтобы узнать, где и что
заминировано и кто кому загнал партию ворованных гранатометов. Сегодня его
задачей было "слить" им информацию. Сегодня, расспрашивая о каких-нибудь
пустяках, он должен поинтересоваться у них местонахождением чеченцев, которых
власть подозревает в случившемся накануне убийстве главы уважаемого всеми тейпа.
И предупредить их, чтобы они держали язык за зубами. Потому что, чем больше он
будет настаивать на секретности, тем вернее они растрезвонят о том, что узнали, по
всей округе. И тогда информация быстро дойдет до ушей тех, кому она предназначена,
- до родственников погибшего, которые поклялись отомстить виновникам.
И, значит, через денек-другой они придут к нему, чтобы узнать подробности. За
которые он запросит деньги, причем не маленькие. Потому что если расскажет им то,
что они хотят знать, бесплатно, то это вызовет подозрение: ведь все знают, что
русские милиционеры и военные "берут", и "берут" с удовольствием! Он хорошенько
поторгуется, чтобы набить себе цену, а потом "сдаст" им все, что знает.
А он знает немало - знает главное: имена убийц и доказательства того, что убили
именно они!..
Хотя, честно говоря, сомневается, что это сделали те, на кого он укажет. Не резон
им, после долгой, кровопролитной междоусобицы, наконец-то помирившись и
побратавшись, вновь нарываться на кровную месть. Скорее всего это - подстава.
Кому она понадобилась - не его ума дело. Его - хорошо оформить и
убедительно, так, чтобы поверили, "слить" подготовленную кем-то другим "дезу".
Для чего - ему тоже не сказали. Но догадаться было нетрудно. Кому-то, как
видно, понадобилось столкнуть лбами два самых сильных в районе тейпа. Если
потерпевшие поверят в сфабрикованное дело, то они, не мешкая, отправят к праотцам
кого-нибудь из обидчиков. А те, тут же ответив, - кого-нибудь из их родственников!
А в свою очередь...
И тогда пойдет-поедет!..
И даже если они через какое-то время догадаются, что их подставили, то ничего
изменить уже будет нельзя, потому что появятся настоящие жертвы, счет которым
пойдет, возможно, на десятки.
И это - хорошо!
Потому что и тот и другой тейп к русским не благоволят, с властями не дружат,
всячески - тайно и явно - поддерживая сепаратистов. А теперь у них, кроме борьбы
с русскими, появятся другие заботы...
Но даже не это, скорее всего, главное.
Главное - что рекруты, направляемые чеченскими тейпами на войну, обычно
кучкуются по клановому принципу, объединяясь в "родственные" бандформирования.
Свои - к своим. И вряд ли они, узнав об убийстве, останутся в стороне от общей
драки. Они ребята горячие, несдержанные, и, значит, есть шанс, что тоже начнут
резать и стрелять друг друга, подрывая тем мощь бандформирований! Отчего в
выигрыше останется третья сторона, интересы которой представляет Виктор
Павлович!
Вот и вся нехитрая комбинация...
В идеале, если в этот межклановый пожар вовремя подкидывать новые сухие
поленья и не лениться раздувать огонь, то в Чечне может разгореться пламя маленькой
гражданской войны. И тогда федералам здесь делать будет нечего, потому что их
работу станут делать за них сами "чехи", ожесточенно "моча" друг друга, и, не
исключено, лет через десять смогут извести под корень все мужское население... А
женщин завоевать будет пара пустяков - женщины сами сдадутся на милость
победителей. С превеликим удовольствием!
Так рассуждал Виктор Павлович...
Единственное, в чем он ошибался, так это в том, что убийство, как он подозревал,
совершили "свои". Нет - не "свои"! Убийство совершили чеченцы!
Те, что убивают чеченцев!..
Эти чеченцы хотя выглядели в точности как настоящие, говорили на родном языке
и имели чеченские корни - были не настоящими чеченцами. Эти чеченцы давно не
жили у себя на родине, обосновавшись в России, где занимались исконным чеченским
промыслом - разбоем, похищениями и убийствами.
Чеченцы "крышевали" рынки, предприятия и целые районы, "наезжая" на
бизнесменов, которые должны были платить им дань. Платить соглашались не все. И
тех, кто отказывался платить, чеченцы жестоко избивали, отрезали им пальцы и уши и
убивали, так что отказников было немного. Вначале. Но потом, когда российский
бизнес стали централизованно забирать под себя милицейские "крыши", ситуация
изменилась - "чехов" стали потихоньку отстреливать и стали сажать, отправляя в
места не столь, но все равно отдаленные. В Сибирь. Где было холодно и нужно было,
чтобы не замерзнуть, работать - не так, как они привыкли, а топором и совковой
лопатой. Чеченцы бунтовали, наматывая себе сроки. Отчего сидеть должны были как
раз до второго пришествия...
Но нашлись добрые люди, предложившие им выход. Из зоны. Предложили
скостить им сроки за примерное, которым они никогда не отличались, поведение.
- А чего нужно делать? - спросили они.
- То, что вы умеете.
Они не умели ничего, кроме как грабить и убивать.
- Ну вот, а говорите "ничего"!..
Чеченцев просили написать а
...Закладка в соц.сетях
