Жанр: Боевик
Полковник 1-2.
...ьких из вас прикончу точно, - уверенно заявил он.
- Вы видели, как я стреляю! Бросай оружие.
- Гад, - удивленно прошептал командир и дернул вверх дуло автомата.
На что полковник прореагировал мгновенным встречным выстрелом. Пуля с
близкого расстояния, отчего не утратив начальной скорости, ударила
командира в плечо, развернув и отбросив назад.
- Кто еще? - зловеще спросил полковник, переводя пистолет от одного лица к
другому.
Его перекошенное злобой и азартом боя лицо было страшно.
- Ну? Кто?!
Сзади подбегали, держа в вытянутых руках пистолеты, братья.
Автоматчики отбросили оружие и сами, без команды, задрали руки к затылкам.
- Что, гниды? Взяли? - злобно заорали братья, тыча во всех подряд свои
"вальтеры". - Скушали, собаки?..
- Договор, - попытался остановить их Зубанов.
- Какой договор?
- Ваш договор.
- Ах, договор! Конечно же, договор! - вспомнили братья. - Где он?
- Там, в машине, - показал пистолетом Зубанов. - Только осторожно...
- Ну все! Кончим гниду! - злобно сказали братья и опрометью бросились в
указанном направлении.
- Только без мокрого, - крикнул им вслед полковник и устало опустился на
удачно подвернувшийся пенек.
- Всем руки за голову. Всем лечь....
Дело было практически закончено.
Полковник выиграл этот бой. Потому что один уложил мордой вниз десяток
автоматчиков.
Полковник проиграл этот бой, потому что его бойцы предали своего командира.
Он выиграл проигранный им же бой!
Глава 6
Толстый подводил итоги и подсчитывал убытки. Итоги были печальные, убытки
катастрофические. В пассиве было восемьсот тысяч долларов, четверо
покалеченных охранников, переломанные братьями Заикиными ребра и публичный
позор. Самое главное - позор, который для современного бизнесмена тот же
оборотный капитал. Но и деньги тоже. Он деньги не на дороге нашел. Ему за
половину тех денег еще кредитору отрабатывать.
Теперь активы. Что в активе? Ничего. Кроме сохраненной жизни. Его,
Толстого, жизни. Но этот единственный в плюсе пункт перевешивал все
остальные.
Главное - что жив. А остальное приложится.
Но жизнь - жизнью, а надо было думать о делах насущных.
- Сивакова сюда!
Сиваковым был командир автоматчиков, который не справился с делом.
- Он дома, в гипсе.
- Плевать, что дома. Плевать, что в гипсе. За Сиваковым выслали машину.
- Ну? Что думаешь делать? - строго спросил
Толстый, не обращая внимания на забинтованную грудь, гипс и подвешенную на
растяжку руку.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду того козла, который тебя подстрелил и все дело испоганил.
Вот кого я имею в виду! Откуда он взялся?
- Его год назад приняли на работу Заикины.
- Я знаю, что приняли. Кто он такой?
- Я навожу справки.
- И что уже узнал?
- Немного. Работал где-то в органах. Звание полковник.
- В каких таких органах? Ты можешь выражаться яснее?
- Определенно сказать не могу. Но точно - не в милиции.
- Это я без тебя догадался. Милиционеры так стрелять не умеют. Милиционеры
вообще не стреляют. А сразу ложатся, оберегая свои драгоценные задницы.
Кто же он? Если не милиционер? Может, кагэбэшник? Или из военных?
Раненый пожал плечами.
- Ты узнай. Ты обязательно узнай. Из шкуры вывернись - а узнай. Нам это
дело так оставлять нельзя. Пока он с ними, к ним не подступиться. Надо
обязательно нащупать его слабые места.
И готовься, готовься! Нам это дело так просто спускать нельзя! Если мы
братьям это дело простим, то на нас можно поставить жирный крест. Тут дело
даже не в деньгах. Они нас там, в лесу, мордой в грязь уронили. И тем в
силу вошли! Если мы не отомстим, мне кредиты давать перестанут, потому что
им понесут.
Месть для нас дело даже не чести, но денег! И значит, на сегодняшний день
самое главное.
Собирай силы и готовься к бою. Их слово не должно быть последним!
- Для сил нужны деньги.
- - Получишь деньги. На такое дело я ничего не пожалею. Я, если над ними
верх возьму, во сто крат больше получу. Так что болей не болей, а дело
делай! И каждый день мне докладывай. По два раза на дню мне докладывай,
если что узнаешь!
Сделаешь? - с напряженной надеждой спросил Толстый.
- Сделаю! Всех под ружье поставлю, но хребет им сломаю!
Через три недели в хозяйстве братьев пропал человек. Важный человек.
Бухгалтер пропал! Который много чего разного знал об их финансовой кухне. И
был братьям каким-то недалеким родственником.
Утром он выехал из дома, но на работу не приехал. Вместе с сопровождавшим
его охранником.
- Куда он мог деться? - снова и снова спрашивали братья друг друга и
начальника службы безопасности, полковника в отставке Зубанова. - Ну не
сквозь землю же...
- Может, он где-нибудь у любовницы жирует?
- Нет. Я знаю всех его любовниц. И всех уже проверил, - покачал головой
Зубанов. - И дальних и ближних родственников проверил. Нет его.
- А где он тогда?
- Не знаю. Но предполагаю, что его похитили.
- Кто?
- Хоть кто. Мало ли у вас врагов.
- У НАС! У НАС врагов! - поправили братья. - Ты, между прочим, не сам по
себе, а тоже с нами. Можно сказать, по самые уши!
- Ладно, у нас, - поправился полковник. - Хотя когда вместе, деньги тоже
вместе.
- Деньги врозь! Деньги каждый получает за то, что зарабатывает. Мы
зарабатываем. Ты только охраняешь!
- Понятно. Деньги врозь, а ответственность пополам.
- Между прочим, он нас спас, - напомнил один из братьев другому.
- Между прочим, мы его тоже! Мы его от милиции отмазали. За тех, с
перебитыми коленками. Он сейчас мог срок тянуть, вместо того чтобы здесь
выступать.
Ну не любил полковник такого обращения. Хоть и в Безопасности, то есть
практически в армейской среде, воспитывался. Там на него тоже кричали, куда
как чаще кричали, так кричали, что звездочки на погонах качались. Но там-то
на него генералы кричали. Которым это по чину-званию положено. А здесь кто?
Шушера поганая.
- Закрой рот и не воняй! - тихо сказал Зубанов. - Хочешь - уволь. А пасть
не разевай! Я этого не люблю!
Как ни странно, но такое резкое обращение возымело положительное действие.
Вместо того, чтобы его немедленно уволить и силами охраны спустить с
лестницы, братья приумолкли. Может быть, вспомнили, как Зубанов стреляет.
Когда нервничает...
- Ладно. Хватит собачиться. Надо дело делать. Этого, как его, бухгалтера
искать.
- Бухгалтер, я так Думаю, скоро сам объявится, - сказал Зубанов.
- Как так объявится? Сам, что ли, придет?
- Нет, не сам. Похитители его объявятся, а через них он.
- Шутишь, полковник?
- Нет. Нет, не шучу.
Ну как в воду смотрел Зубанов! Как какой-нибудь Нострадамус. Как сказал -
так и вышло. Позвонили братьям насчет бухгалтера. Толстый позвонил.
- Вы, говорят, счетовода потеряли? - спросил он без всяких предисловий,
едва только братья подняли трубку.
- А ты еще жив? После нашей встречи?
- Жив. Иначе бы не звонил.
- Что тебе надо?
- Бухгалтер ваш у меня.
- И что с того?
- Разговорчивый он у вас. Просто не замолкает. Щебечет с утра до вечера.
Про дела ваши денежные.
- Что ты хочешь?
- Разминуться с вами. По-доброму.
- Как это?
- Вы мне украденные восемьсот тысяч. Я вам бухгалтера. И еще охранника в
придачу. В виде бесплатного презента.
- Это когда это мы у тебя деньги украли? Что-то не припомним.
- Так месяц назад. В лесу, что возле кладбища.
- Не помним мы такого. Что убить нас пытались - помним. А про деньги нет.
- Странно, странно. Отчего же у вас память такая короткая? Бухгалтер ваш
прекрасно этот приход помнит. Правда, он его через бумаги не оприходовал,
чтобы перед налоговой не светиться. Но помнить - помнит.
Так что вы лучше гоните бабки, пока я вам все остальные убытки не посчитал.
- Какие остальные?
- Обыкновенные. "Мерседес" попорченный, три коленки разбитых и плечо. Мне
за те раны из своего кармана башлять пришлось. Ну да я добрый. По мелочам
цепляться не буду. Обойдусь главным долгом.
- Да пошел ты...
- Вы погодите кипятиться. Тут ведь дело круто завернулось. Я должок
спускать не намерен, чего бы мне это ни стоило. Вы же понимаете, мне
доверие кредиторов возвращать надо.
- Денег все равно не получишь.
- А может, мы без денег как-нибудь столкуемся? Если хорошо потолкуем. С
глазу на глаз. А то ведь иначе война. Которая ни вам, ни мне...
- Где?
- Сегодня. В ресторане "Юбилейный". В три часа. Устроит?
- Хорошо. Будем.
- Только вы своего держиморду не берите. А то мои ребята дюже до него злые.
Как бы чего не вышло. А нам с вами надо в тихой обстановке посидеть.
- А где гарантии, что, если мы его оставим, ты какую-нибудь пакость не
учудишь?
- Для гарантий я выбрал людный ресторан в центре города, а не кладбище, как
некоторые. А если сильно боитесь, можете взять свою охрану. Всю. Кроме
начальника. И можете их по периметру ресторана расставить, как огородные
пугала.
Ну вы сами прикиньте, не буду же я полномасштабный бой в центре города
устраивать! Мне моя репутация дорога. Да и с милицией лишний раз
сталкиваться не резон.
- Ладно. Считай, что уговорил. Братья одновременно опустили две трубки двух
параллельных телефонов.
- Не сделает он нас там?
- - Вряд ли. Там ведь действительно центр. И люди. На хрена ему лишние
приключения.
- Едем?
- Едем. Но человек пять с пушками на всякий случай в зал все-таки посадим.
- Больше. Он жук крученый. Мало ли что удумать может...
В ресторане было тихо. И даже музыка не играла. В зале было всего несколько
посетителей. Если не считать человек пятнадцати охраны. С той и с другой
стороны.
- Садитесь, - жестом гостеприимного хозяина предложил Толстый. - Можете
пить и кушать. Не бойтесь, это не местное. Это мое. Я в этих пятизвездочных
тошниловках не ем. Только если свое.
- Отравить хочешь? - усмехнулся один из братьев. И даже, может быть, не
пошутил.
- Тогда и себя тоже, - ответил Толстый. - Я то же самое есть и пить буду.
Ешьте, ешьте. У меня повар роскошный. Такого второго в городе нет. Он в ЦК
партии работал в столовке. Самому Генсеку котлетки парил. А теперь вот мне.
- Роскошествуешь, Толстый?
- Живем-то один раз. И то бывает впроголодь. И там, возможно, впроголодь, -
ткнул он пальцем в потолок.
- Скорее там, - показал один из братьев в пол.
- Можно и там. Лишь бы кормили, - согласился Толстый.
- Может, хватит трепаться? Не будем мы есть. Мы по делу пришли. Говори, что
надо? - оборвали ни к чему не обязывающий треп братья.
- Ну как хотите, - с видимым сожалением вздохнул Толстый, обтирая салфеткой
губы. - Я ведь для чего вас сюда пригласил? Чтобы неспешно, без стрельбы
разобраться в непростой ситуации...
- Короче! Что хочешь?
- Деньги хочу получить обратно.
- А если не деньги?
- А если не деньги, то тогда голову вашего охранника. Который там, в лесу,
моих ребят сильно обидел. И меня тоже.
- Ну ты даешь, Толстый!
- А вы погодите суетиться. Я ведь дело говорю. Которое и вам и мне. Потому
как если не он, то деньги. Большие деньги. Почти миллион зеленых штук.
Неужели он стоит миллиона "зеленых" штук?
- А если не деньги и не голова?
- Такого, чтобы ни того, ни другого, не получится. Вы себя на мое место
поставьте. Ведь если я вам не отомщу - мне крышка. Все от меня отвернутся.
И по старым, в том числе прощеным и в том числе мифическим, долгам деньги
обратно потребуют. Ну, раз я их так легко отдаю. Ну вы же наши законы
знаете. Волчьи законы. Если упал и с ног не поднялся - свои же и загрызут.
В первую очередь свои.
Так что у меня другого выхода нет, как подниматься. Пусть даже ценой
большой войны.
- Ты нас войной не пугай. Мы войны не боимся.
- Я боюсь. В отличие от вас боюсь. Потому что если мы ее начнем, то не
остановим.
- Не мы, а ты начнешь.
- Хорошо, я начну. Что с того, что я. Тут не важно, кто первый выстрелит.
Тут важно, в кого пули попадут.
- Ты знаешь, Толстый, мы от пуль не бегаем. Так что если ты ведешь базар за
войну - делай войну! - подвели итог братья и встали.
- Погодите уходить. Я еще не все сказал. Я еще не сказал за вашего
бухгалтера. Который развязал язык.
- Про что ты еще?
- Про все то же. Про войну. Которую, я боюсь, вы не с одним мной вести
будете.
- А с кем еще?
- С одним вашим компаньоном, которого вы кинули, сказав, что деньги легавые
изъяли, а на самом деле не взяли. А он об этом знать не знает. И о другом
кредиторе, которого вы тоже кинули...
- Бухгалтер тренькнул?
- Он. И много еще о чем другом тренькнул. Так что вы не со мной воевать
будете. Вы с целой армией воевать будете.
- Что ты предлагаешь, чтобы забыть про бухгалтера?
- Все то же самое. Деньги или голову. Деньги, я так думаю, вы пожалеете.
Значит, остается голову.
- Нам надо подумать.
- Думайте. До завтрашнего дня. Завтра к вечеру я начну звонить вашим
кинутым компаньонам.
Так что вы с этим делом не затягивайте. Мне кажется, восемьсот тысяч
долларов за одну голову хорошая цена. Достойная цена. Вас устраивающая. И
меня тоже устраивающая. Пусть меньше, чем возврат денег, но все же
устраивающая. Я той головой от многих прикроюсь.
Так что жду. Завтра жду. С деньгами. Или с головой...
Дома братья напились. Вдрызг. Все-таки не каждый день приходится торговать
чужие головы. Можно было бы, конечно, согласиться и на "зелень", но тут
Толстый прав, таких денег голова Зуба не стоит, сколь бы светлой она ни
была. Таких денег вообще ни одна голова не стоит! Кроме разве их, братьев,
голов. И то еще неизвестно, как там может сложиться с ценой, если их
продавать в розницу. Может так получиться, что один за другого нужную цену
и не даст.
- Давай лей, - подставлял один другому стаканы. - Еще лей.
- А много не будет?
- Мало будет... За помин души...
- Да погоди ты. Он еще жив.
- Уже считай, что не жив. Уже считай, что его башка на подносе у Толстого
лежит!
- Да-а. Жалко Зуба!
- Не то слово. Он нас там, в лесу, можно сказать... А мы его...
- А что мы сделать можем? Разве только бабки отстегнуть.
- Нет, бабки нельзя. Своя башка ближе к телу. Мы пока только полсуммы
набрали. У Толстого набрали. Осталось еще семьсот. А если их отдать, то
снова полтора. Полтора нам взять негде. Так что аминь и за помин души
усопшего раба.
- Я же тебе говорю, что он живой еще.
- Не живой он. Он временно живой. И значит, уже почти мертвый.
- Может, ему сказать? Предупредить?
- Чтобы он сбежал?
- Ну да. Чтобы сбежал.
- Тогда не будет головы.
- Не будет...
- И придется отстегивать бабки.
- Придется...
- А их у нас нет.
- Нет...
- Ну значит, предупреждать нельзя.
- Нельзя... Но Зуба жалко... Он нас тогда, в лесу... с того света. А мы
его... на тот...
Утром у братьев жутко болела голова. И было тошно внутри. Но еще более
тошно на душе. Хотя, казалось бы, должно быть совсем наоборот. Потому что
они провернули очень выгодную сделку - продали одного-единственного
человека почти за миллион баксов. Это даже если по весу считать, то,
наверное, дороже золота получится.
- Налей, - попросил один брат другого. - И себе тоже.
Братья выпили по полстакана водки, но легче не стало. Ни голове. Ни душе.
- Ну что делать будем? Время осталось только до вечера.
- То самое будем! Сделку завершать будем.
- Ну завершать так завершать...
Братья набрали номер дежурного на первом этаже.
- Дежурный слушает.
- Зубанов приехал?
- Да. Уже давно.
- Скажи, пусть зайдет.
- Когда?
- Через пятнадцать минут, скажи.
- Скажу.
Зубанов пришел ровно через пятнадцать минут. Секунда в секунду.
- Ну и дух тут у вас! - удивился он. - Что праздновали?
- Удачно проведенную сделку.
- Поздравляю. Много сорвали?
- Восемьсот тысяч. Баксов. Вот так вот,
- А я по какому поводу понадобился?
- По тому же самому. В гости мы сегодня идем. В пять часов.
- Куда?
- К Толстяку в гости. Домой. Он приглашал. Вот тебя решили с собой
прихватить.
- А не опасно втроем?
- Нормально втроем. Уговор такой был. Да ты не опасайся, ничего не будет.
Они после того леса тебя как огня боятся. От тени твоей шарахаются.
- То-то и оно, что боятся, что зуб на меня имеют.
- Если имеют, ты им его выбьешь, - попробовали пошутить братья, но
получилось не очень.
- Ладно, раз ехать, значит, ехать...
Не понравилась полковнику эта поездка. Вот не понять чем, а не понравилась.
Может, от того, что в логово врага идти предстояло, может, еще из-за чего,
но не понравилась. Предчувствие какое-то мучило полковника. Именно
нехорошее предчувствие, а не страх. Мало ли куда он один ни ходил. Это
может быть даже лучше, что один, чем с этими, никуда не годными трусами. На
себя по крайней мере в трудную минуту рассчитывать можно. В отличие от них.
Не было в этой поездке ничего сверхъестественного. А ехать все одно не
хотелось...
- Ближе к пяти будь готов, - напомнили братья.
- Буду...
Когда Зубанов ушел, братья набрали номер Толстого.
- Мы приедем. В пять часов.
- Втроем?
- Втроем.
- Буду ждать...
В шестнадцать тридцать пять Зубанов распорядился подать "Мерседес" к
подъезду. Двадцати минут, для того чтобы доехать до апартаментов Толстого,
должно было хватить с избытком. Плюс пять минут резерв на заторможенность
мучающихся с похмелья братьев. В любом случае не успеть было нельзя.
Зубанов вытащил мобильный и сообщил на номер братьев, что машина ждет.
- Идем, - недовольно ответили они.
"С чего это они такие недовольные жизнью? И такие пьяные? - подумал
полковник. - Надо будет по этому поводу помозговать. Потом. Когда
вернемся".
Но назад полковник Зубанов не вернулся...
- Рассаживайтесь, - радушно предложил Толстый. - Угощайтесь.
- Сыты мы. По самое горло, - грубо ответили братья. - Говорить давай.
- При нем? - показал Толстый на охранника.
- При нем.
- При нем разговора не получится.
- Почему?
- У него микрофон может быть. Пусть он на всякий случай выйдет.
- Нет у него микрофона. Можешь проверить.
- Хорошо, проверю. Толстый вызвал охрану.
- Зря вы это, - сказал Зубанов. - Нельзя ко мне чужих подпускать.
- Почему это?
- На всякий случай.
В комнату вошли три дюжих охранника. "Зачем три, если для этого дела
довольно одного?" - подумал Зубанов. И на всякий случай поправил отворот
пиджака, придвинув руку ближе к рукояти пистолета.
- Снимите, пожалуйста, пиджак, - попросил один из охранников.
- Зачем?
- Нам надо проверить вашу одежду. Зубанов вопросительно взглянул на своих
хозяев. Они знали, что одежда телохранителя неприкосновенна. Что куда бы и
зачем он ни зашел, он должен выйти в том, в чем пришел. Что приближаться к
нему на расстояние вытянутой руки посторонние не должны. Тем более снимать
одежду. Он много раз вдалбливал им это в головы, когда в гостях добрые
хозяева предлагали ему снять пиджак, чтобы не париться.
- Руки! - остановил полковник потянувшихся к нему охранников. И еще более
пристально взглянул на непонятно почему мнущихся хозяев.
- Отдай им пиджак. Отдай, - сказали те. Снимая пиджак, полковник попадал в
самое невыгодное с точки зрения боя положение - его руки на несколько
секунд должны были застрять в рукавах.
- Да сними же ты его наконец! - закричал один из братьев.
Зубанов расстегнул пуговицы и потянул пиджак с плеч.
В то же мгновенье в кисти ему вцепились несколько рук, а еще одна выдернула
из кобуры пистолет Потом ему заломили руки за спину и защелкнули на них
браслеты.
Все! Дергаться было бесполезно.
- Извини, - сказали братья. - У нас не было другого выхода.
- Так это вы? - даже и не удивился очередному предательству Зубанов.
- У нас не было другого выхода, - снова повторили братья, потому что больше
им сказать было нечего.
- За сколько продали?
- Дорого, - ответил за братьев Толстый. - Много больше, чем кого-нибудь
другого. За восемьсот тысяч баксов.
- Сволочи! - только и смог сказать полковник.
- У нас не было другого выхода, - в третий раз повторили братья.
- Ну все. Будем считать, что мы в расчете, - подвел итоги сделки Толстый. -
Теперь ни вы мне, ни я вам.
Зубанов попытался дернуться, чтобы достать обидчиков ногой, но не смог. Его
тут же осадили и для острастки ткнули кулаком в почки.
- Сидеть!
- Уберите его, он нам мешает, - сказал Толстый. - Совсем уберите.
Охрана подхватила Зубанова под руки и потащила в соседнюю комнату, из
комнаты на лестницу, а с лестницы в машину.
"То, что в машину, - очень плохо, - подумал полковник. - В машину толкают,
только когда дело идет к концу. Когда надо труп или еще не труп вывезти
куда-нибудь подальше. Куда-нибудь на природу. Где ни одна сволочь не
найдет".
- Куда поедем? - на всякий случай спросил он.
- В Диснейленд! С Микки-Маусом знакомиться. Садись давай! - охранники еще
раз наддали под ребра и впихали полковника на заднее сиденье.
Могли бы и не мучиться. Могли бы сразу в багажник...
Машина тронулась с места и двинулась... Туда, куда надо, двинулась. К
сосновому бору и кладбищу. Где так удобно новоиспеченного покойника сунуть
на дно чужой могилы и припечатать сверху вполне законным гробом. Кто станет
искать лишнего покойника в могиле? И главное - никакая собака, никакой
детектор мертвечины ничего не учует. Потому хоть так, хоть так покойником
пахнет.
- Узнаешь? - снова ударили охранники. Но на этот раз в печень ударили. -
Узнаешь, падаль смердящая?
- Узнаю, - кивнул Зубанов.
Машина въехала на знакомую ему поляну. Где он так удачно разоружил десять
человек. В том числе и этих, которые его сюда привезли.
- Вылазь, гнида!
Вытолкали из машины. Отволокли в кусты. Поближе к кладбищу.
- Вставай! На колени вставай! Падла! Как ты нас тогда ставил.
Полковник встал на колени. Потому что спорить с такими дуболомами без
толку. Они человеческого языка не понимают.
Зубанов встал на колени и приготовился к выстрелу. Настолько, насколько к
нему можно подготовиться.
Стрелять скорее всего будут в затылок Как гестаповцы. И как чекисты,
приводившие приговор в исполнение при Сталине. Как любые другие
профессиональные палачи.
- Ну давайте уже, - хрипло сказал Зубанов.
- Смелый. Гад! А вот счас действительно!
Сзади характерным звуком клацкнул передергиваемый затвор.
Ну вот и все...
Ну и хрен с ним. Он уже однажды стоял так, на коленях, слушая приставленный
к голове ствол. Раньше стоял. Еще в той жизни. На ракетной площадке. Так
что можно считать, что это просто возвращается тот, который он задолжал,
выстрел.
- Ну все, гад! Молись своему богу!..
- Буде, - сказал в стороне спокойный голос. - Побаловались, и довольно. А
то действительно еще пристрелите невзначай.
- Да мы так. Попугали малость, - резко сник и попытался оправдаться
баловавшийся оружием исполнитель.
- Ну значит, считайте, что уже попугали. Тащите его в машину. И передайте
своему Толстому, что груз я принял.
Полковника снова подхватили под руки и потащили через кусты к совсем
другой, незнакомой ему, машине.
- Куда?
- На заднее сиденье. И снимите с него наконец наручники. А то он мне салон
кровью измарает.
Наручники сняли. Дверцу захлопнули, и полковник Зубанов поехал в неведомом
ему направлении. Куда поехал, к кому поехал, зачем поехал - совершенно
непонятно.
Человек сидел за огромным, в полкомнаты, столом и что-то писал. Рядом стоял
компьютер, чуть поодаль лежал ноутбук, а он писал.
- Нельзя терять нажитые навыки, - сказал он вошедшему. - Опасная тенденция.
Сегодня писать пером разучишься, завтра читать с листа бумаги, послезавтра
забудешь, что человек. Подумаешь, что приставка к компьютеру. Которая
нажимает нужные ему кнопки. Ну что у тебя?
- Они приехали.
- И привезли?
- Привезли.
- Давно?
- Только что.
- Пусть ведут сюда. Впрочем, нет. Не сразу. Вначале пусть в порядок
приведут. А то ведь, наверное, по дороге не выдержали, поупражнялись.
- Не без этого.
- Ну ладно, хоть без того. Короче, окажи ему первую медицинскую помощь,
вымой, накорми, одень и приводи сюда. Часа на все хватит?
- Думаю, хватит.
- Тогда жду. С нетерпением жду. Не каждый день можно с живым суперменом
повидаться.
Через назначенный час вымытого, переодетого и накормленного полковника
Зубанова препроводили в кабинет. Где почти половину его занимал огромный
стол...
- Люблю старую мебель, - сказал, вставая, хозяин кабинета. - В том числе
канцелярские столы тридцатых и сороковых годов. Вот с таким зеленым сукном.
За этим столом, к примеру, сидел Орджоникидзе. Я вам точно говорю! Я
проверял.
- Орджоникидзе спрашивали? - не удержался, плоско пошутил Зубанов.
- У его секретаря и других отв. работников.
- Что значит отв.?
- Отв. - это значит ответственный работник. За свою работу ответственный.
Это то, чего так не хватает современным руководителям. Садитесь.
Полковник сел. Раз предложили
- Я тут о ваших приключениях узнал...
- О каких? О тех? Или об этих? - показал Зубанов на кровоподтеки на руках.
- И о тех, и об этих. О тех понаслышке, а к этим я сам руку приложил.
Вернее, голову. Это, между прочим, я вас спас.
- Догадываюсь Не догадываюсь только зачем.
- Для взаимовыгодного сотрудничества.
- Мои прежние хозяева тоже обещали взаимовыгодное...
- Прежние хозяева тебя предали. И продали. За восемьсот тысяч долларов.
Прежние твои хозяева были дерьмо. Они всегда были дерьмо. За что и
расплачиваются.
- Мной расплачиваются?
- В том числе и тобой.
- С Толстым?
- Нет, не с Толстым. Толстый такое же дерьмо, как они. А в этой конкретной
сделке просто гомонок, в который вначале положили деньги, а потом забрали
деньги.
- Так это вы?! - вдруг догадался Зубанов.
- Я. В том числе и я.
- А Толстый?
- Толстый - мелкий статист. Который, сам того не подозревая, играет
уготованную ему роль.
- А вы, значит, и есть тот самый кредитор. Который братьев за жабры взял?
- Ну что вы, нет, - засмеялся хозяин кабинета и стола наркома Орджоникидзе.
- Для меня эта роль слишком мелкая. Роль кредитора играл совсем другой
человек. Но тоже очень богатый человек. Гораздо богаче Толстого и твоих
бывших хозяев. Вместе взятых - богаче.
- А вы всю эту комбинацию продумывали?
- И воплощал в жизнь. Как и многие другие. Эти твои братья сильно мешали
мне. А в последнее время очень сильно. Они к центру города свои руки
потянули, а это не их территория.
- Ваша?
- Моя. И моих добрых друзей. Вна
...Закладка в соц.сетях
