Жанр: Боевик
Киллер из шкафа 1-4.
...о нельзя, он для дела нужен был.
Бойцы майора стянули Иванова с полки, вынесли в предбанник и привели в
чувство, опрокинув на него два ведра холодной воды.
- Ой, холодно, холодно! - завопил как резаный Иванов.
Его обрюзгшее, дряблое тело странно смотрелось на фоне накачанных бицепсов и
трицепсов фээсбэшников. Представить, что этот дохляк может кому-то причинить
вред, было невозможно. Но эти, приближенные к майору бойцы, одни из немногих
знали, на что способен этот хлюпик. Своими глазами видели, на что способен.
Например, в Париже, где он спрыгнул с крыши одного из корпусов тюрьмы и по
натянутому тросу, ласточкой, пролетел над забором с колючкой под током!
А то, что он на вид дохлый, так, может, специально дохлый, по легенде, чтобы
ввести противника в заблуждение и неожиданней ударить. Бык тоже здоров -
здоровей не бывает, только его в сто раз легче тореадор одним ударом на тот свет
отправляет!..
- Ну все, айда пиво пить!..
Но пиво было так, для затравки, потому что к пиву полагалось сто боевых грамм.
- Ну, за тех, кто не с нами!.. С пива и водки Иванова быстро развезло, и он начал
рассказывать про котлоагрегаты:
- Вот все думают, что котел это большая бочка. Э-э нет! Ничего подобного!
Котел это... агрегат. Там же и горелки, и клапана разные, и эти еще... термометры. А я
- ин-же-нер! Я эти клапана как свои пять пальцев, - показывал Иванов всем
желающим свои растопыренные пять пальцев.
Его не слушали, но на всякий случай делали вид, что слушают.
- Да ладно про котлы. Вы лучше расскажите, как вы тюремщика... того, -
попросил кто-то из бойцов.
- Какого тюремщика? - насторожился Иванов.
- Французского, которого вы гвоздем вот сюда, - ткнул боец себя пальцем в
шею.
И все согласно закивали головами. Потому что раздобыть, находясь в тюрьме,
гвоздь, сделать из него заточку и использовать по назначению - это круто. Это
высший класс!
- Расскажите, расскажите. Нам нужно. Это ведь практический опыт.
- Вы что? Никого я ни того, - отнекивался Иванов. - И вовсе не я это!
- А кто? - удивились бойцы.
- Это его другой надзиратель, который меня из камеры вывел. Он меня за руку
держал, а когда тот подошел, он его и ударил.
- Вашей рукой? - не поверили бойцы.
- Ну да, моей рукой... Я гвоздь держал, а он меня за руку держал и ка-ак!.. И все!..
Бойцы одобрительно закивали головами.
Молодец мужик, пить - пьет, но дело разумеет. Такую ересь порет с такими
честными глазами! Уж кажется, что тут можно придумать в свое оправдание - и
заточка у тебя, и ударил ты, а он вон как извернулся! Это ж надо такое придумать!..
- Да ладно, нам можно. Мы сами по этому делу, - заговорщически сообщили
фээсбэшники.
- По какому? - туго соображая, переспросил Иванов.
- По тому же, по которому вы. Вот у вас, к примеру, сколько засечек на
прикладе?
- На каком прикладе?
- Ну, в смысле, сколько у вас в активе "жмуров"? Ну, покойников?
- У меня? Ни одного! - четко, проговаривая слова, сказал Иванов. - Я -
пальцем никого. Я ведь не тот, который вы думаете, я по котлоагрегатам...
Бойцы дружно заржали.
Ну точно молодец - свои не свои, а он знай мозги пудрит! Нет, такого голыми
руками не взять.
- Ну ладно, не хотите - не надо, - не обиделись бойцы. - Мы ведь все
понимаем!
И действительно все понимали...
Сомлевший Иванов сидел в бане, на режимном объекте, в окружении дюжих, на
две головы выше его молодцов, пил с ними пиво и водку, рассказывал про
котлоагрегаты, покровительственно стучал их ладошкой по чугунным плечам, по
каждому поводу лез обниматься и вообще вел себя безобразно. Но точно так, как и
должен вести себя старший товарищ перед молодой порослью бойцов невидимого
фронта.
"Нормальные ребята, - думал он. - Классные. Только жаль, в котлоагрегатах ни
хрена не смыслят. А так - мировые пацаны!.."
Глава третья
Второй помощник атташе по культуре посольства США в Москве Джон Пиркс
стоял навытяжку перед начальством...
Да каким атташе, по какой культуре?.. Перед настоящим начальством, которое не
по культуре, которое по месту основной и единственной работы, - перед
Начальником Восточного сектора ЦРУ.
Первый шквал бури, когда на Джона Пиркса просто шумели, грозились сорвать
погоны, выгнать на улицу и начистить морду, миновал. И теперь разговор шел по
существу.
- Как это произошло?
- Мы действовали по утвержденному плану, - начал Джон, на всякий случай
напомнив, кто являлся первой инстанцией, одобрившей сценарий побега.
Начальник Восточного сектора поморщился, но промолчал. Он о своей подписи
помнил, вернее, вспомнил сразу же, как только узнал о случившемся. И теперь уже не
забудет, даже если захочет, потому что его в эту подпись, как нагадившего на ковер
щенка в его же лужу, мордой еще не раз ткнут.
- Понятно, что дальше?
- Вначале все шло штатно: "леваки" дали согласие на участие в операции, нашли
исполнителя и обеспечили "буфер"...
"Буфером" были не пружины и бамперы, а были живые люди - три "левака",
которые должны были выполнять роль посредников между людьми Джона Пиркса и
нанятым ими исполнителем и беглецом. Их участие в операции было необязательным
- вручить деньги и постоять у лебедки мог любой, но их участие позволяло не
засвечивать в этом деле интересы ЦРУ.
- Мы участвовали в операции в основном информационными ресурсами,
финансами и технической стороной... Но потом...
Потом все пошло наперекосяк. Вначале заупрямился главарь "леваков", затребовав
в залог, в качестве гаранта сделки, кого-нибудь из людей Джона Пиркса, и
подстраховался совместной с Джоном фотографией, которую можно было
использовать для шантажа. Потом Иванов, выходя из камеры с подкупленным
надзирателем, убил встреченного в коридоре корпусного. И на прощание пырнул
гвоздем своего помощника, что не предусматривалось никакими планами. Ну а
потом...
Потом он спустился по отстреленному линеметом и зацепившемуся за крышу
якорем тросу на улицу и, вместо того чтобы отблагодарить своих спасителей, убил их,
скрывшись в неизвестном направлении. Что убил - нехорошо, на то они и "буфер",
хуже, что скрылся...
- Где он может теперь быть?
Джон Пиркс развел руками.
Дело было дрянь, мало того, что Иванова, ради которого все это дело затеяли, не
заполучили, еще и под "леваков" попали. Потому что те расценили убийство своих
товарищей как предательство и прислали Джону в коробке из-под торта голову его
отправленного в залог человека.
Была одна беда - стало две. Раньше ославить ЦРУ мог только Иванов, который по
их наводке ликвидировал известного в Европе бизнесмена, а теперь появились еще и
располагающие компроматом "леваки".
- Значит, так, - подвел итог Начальник Восточного сектора. - Провала нам не
простят: тебе - огласки, мне - тебя. И, боюсь, отставкой дело не ограничится.
Нужны будут виновные. Самые подходящие кандидатуры - мы.
Джон Пиркс согласно кивнул.
- В лучшем случае они все спишут на случайно затесавшихся в ряды
профессионалов недоумков, в худшем - на павших героев. Лично я предпочту быть
недоумком.
Джон Пиркс тоже выбирал быть живым разгильдяем, чем мертвым национальным
героем.
- Отсюда мораль - или мы подчищаем все хвосты. Или...
- Подчищаем, - кивнул Джон.
- Тогда первое - нужно все это как-то оформить, как-то так, чтобы все это там,
- ткнул Начальник Джона пальцем в потолок, - выглядело помягче. Далее - как
можно быстрее прибрать за собой во Франции, либо найти способ договориться с
"леваками", либо... Но главное - решить, что делать с Ивановым...
"Лучше бы то, что планировали раньше, - подумал Джон Пиркс, - взять живьем,
выпотрошить, предложить сотрудничество и, если он откажется, - зачистить.
Впрочем, предложение ему уже было сделано, было сделано в форме побега - и было
отвергнуто, если считать трупы "леваков" отказом. Значит, можно переходить сразу к
третьему пункту".
- Иванова надо "стирать", - внес предложение Джон Пиркс.
- "Стирать" или нет, вопрос второй, - вздохнул Начальник Джона.
А кто же тогда первый, если Иванов - второй?!
- Главный вопрос - что докладывать по его поводу начальству.
Это верно - суть не всегда зависит от содержания, очень часто от формы. От того,
как будет представлен провал - провалом или частичной победой.
- Ты, кажется, говорил, он выдающийся "мусорщик", - напомнил Начальник
Восточного сектора. - Что чуть ли не три десятка людей на тот свет спровадил.
- Теперь больше. В два раза больше. Только вы в это не верили.
- Я и сейчас сомневаюсь, хотя сейчас уже меньше.
Джон Пиркс не понимал, куда клонит его начальник, хотя догадывался, что тот
нащупал какой-то выход.
- Это он нас вывел на Друга?
Другом был работавший в Генштабе генерал, которого американцы завербовали
при посредничестве Иванова и который на самом деле не был генералом и не работал
в Генштабе, а работал на ФСБ в качестве двойного агента под кличкой Генштабист.
Это был тот человек и та операция, ради которых генерал Трофимов связался в свое
время с Ивановым.
- Да, Друг - это наводка Иванова.
- То есть можно предположить, что Иванов имеет контакты с
высокопоставленными военными чинами?
- Мы пытались это выяснить, но, кроме Друга, он никого не назвал.
- Но это еще не значит, что таких контактов нет. Это лишь значит, что он о них
не сказал, - подчеркнул Начальник Восточного сектора. - Кроме того, он
продемонстрировал выдающиеся профессиональные навыки в области ликвидации.
Тут - да, тут спорить не приходилось.
- Вы брали его в разработку? - задал главный вопрос Начальник Джона.
- Да, в рамках проверки агента Друг.
- А как самостоятельную фигуру?
- Как самостоятельную - нет. Из-за пункта семь дробь девять.
Пункт семь дробь девять не приветствовал вербовку патологических и ярко
выраженных уголовных типов, потому что это были ненадежные и одиозные
партнеры. Они могли пригодиться как вспомогательный материал, но
самостоятельной ценности обычно не имели.
- А вам не кажется, что мы его недооценили? Мне представляется, что он может
оказаться более перспективным, чем представлялся вначале, - задумчиво сказал
Начальник Восточного сектора.
И только теперь Джон Пиркс понял, куда он клонит.
Ну конечно! Сбежавший из-под опеки спецслужбы уголовник - одно дело, это
бесспорный и стопроцентный провал. А побег профессионала, желательно с
приставкой "супер", - это совсем другое. Это как при игре в шахматы: проиграть
новичку - позор, быть разгромленным гроссмейстером - почетно. Такая разница.
Если на это дело взглянуть с такой точки зрения, то появляется люфт.
- Немедленно подготовьте мне справку по Иванову. В первую очередь меня
интересуют его психологический портрет, мотивации, уровень профессиональной
выучки - все! Поднимите архивы, привлеките... Возможно, что этот Иванов может
быть полезен Америке и еще пригодится Америке.
Начальник Джона Пиркса был тертый калач. Он давно понял, что разведка это не
всегда только разведка, но часто еще и политика.
Вполне может быть, что этот Иванов никто - рядовой, вышедший из военной
среды, гангстер, каких сейчас в России великое множество. Но не исключено, что
серьезная фигура. И чем более серьезная, тем менее значим имевший место во
Франции провал. И наоборот... Так что лучше исходить из того, что не просто
уголовник, а ценный агент.
Для дела лучше, для карьеры лучше, для выслуг, для очередных званий... Во всех
смыслах - лучше. Тем более что человек, имеющий на счету несколько десятков
жертв, не может быть прост. Не должен быть прост.
Он эту кашу заварил - ему и расхлебывать.
Ему - Иванову!
Дальняя дача по всем документам проходила дачей - домом в деревеньке с
прирезанным к ней приусадебным участком, под грядки и картошку. На самом деле
дача была комплексом одно-двухэтажных строений, возведенных на месте бывшей
ракетной части, входившей в первое оборонное кольцо Москвы. Часть в начале
девяностых годов в соответствии с договором "ПРО" расформировали, находившиеся
на ее территории ракеты стратегического назначения сняли с боевого дежурства,
распилили и сдали в утиль, отослав в США для отчета образцы опилок. Шахты на
американские деньги залили бетоном, но вся военная инфраструктура - заборы,
казармы, котельная, электростанция, а самое главное, многоэтажные бункера, где
несли боевое дежурство ракетчики, и откуда должен был осуществляться пуск, -
осталась. Территорию части передали на баланс местных властей, произвели оценку,
которая потянула аж на сто с копейками рублей, и тут же продали частному лицу в
качестве непригодного для сельскохозяйственных целей участка земли. Продали
Большому Начальнику, хотя по документам - его двоюродному брату.
Новые хозяева менять планировку "приусадебного участка" не стали - лишь
укрепили охранный периметр, добавив пару рядов колючей проволоки и установив
более современную охранную сигнализацию. Щитовые казармы, в которых жил
личный состав, разобрали и на их месте поставили деревянные коттеджи, купленные в
Финляндии. Все остальное - подсобные помещения, внутренние коммуникации,
гаражи, беседки и даже разбитые солдатами клумбы - оставили как есть,
подремонтировав и облагородив.
На "даче" постоянно проживал "обслуживающий персонал", в основном
состоящий из крепких, коротко стриженных парней, разъезжающих по окрестностям
на черных и здоровенных, как танки, джипах. Подступиться к части было невозможно
ни местной власти, ни милиции, ни кому-либо еще. И даже не из-за стриженых
парней и непреодолимого, как государственная граница, охранного периметра, а из-за
бумаг, которые предъявляли незваным гостям на КПП. Бумаги были более
непробиваемыми, чем заборы и охрана. На бумагах стояли такие печати, что местные
начальники сразу брали под козырек и интересовались, не нужно ли чем-нибудь
помочь.
Если гость упорствовал, а такое пару раз случалось, например, когда внутрь
пытались проникнуть ребята с Петровки, усиленные взводом ОМОНа, то тут же
раздавался звонок в Москву, и не позже чем через пять минут командиру группы
захвата перезванивал его непосредственный начальник и говорил ему что-то такое,
что милиционеры и ОМОН бежали с дачи без оглядки, словно их ошпарили.
Иногда на дачу наведывался ее Хозяин - Большой Начальник. Он обходил
"приусадебный участок", придирчиво проверяя работу "обслуги", осматривал
коттеджи, спускался в вычищенные и отремонтированные бункера. Ему все нравилось,
единственно, о чем он сожалел, что не успел придержать в шахтах хотя бы пару
межконтинентальных, желательно с разделяющимися боеголовками, ракет. Ракеты бы
ему не помешали, с ними он бы чувствовал себя уверенней.
Большой Начальник заканчивал обход и уезжал, никем из местного населения и
местного начальства не замеченный и не узнанный.
Для чего была предназначена дача, что происходило за ее высоким забором,
никому было не известно. А происходило то, что происходило на всей территории
бывшего Союза, - дача была базой, где квартировала собственная Большого
Начальника служба безопасности. Не та, не официальная, положенная ему по штату и
известная всем и каждому, а негласная, которая выполняла роль "крыши", то есть
урегулировала и гасила частенько возникающие на поприще бизнеса конфликты,
отбивала "наезды" и "наезжала" на должников, неплательщиков и конкурентов сама.
Такая "крыша" была у всех более или менее успешных бизнесменов и политиков - в
стране шла необъявленная война, и тот, кто хотел в ней выжить, должен был
наращивать мускулы.
На эту укрепленную как крепость дачу Большой Начальник и распорядился
привезти Иванова. Ценный груз лучше держать в сейфе...
За доставку Иванова на дачу отвечали люди Большого Начальника. Генералу
Трофимову давно не приходилось попадать в ситуацию, когда командовал не он, когда
командовали им. Но спорить не приходилось, приходилось помнить об отдыхающих в
неизвестном, без обратного адреса, санатории семьях.
Генерал Трофимов и майор Проскурин сидели в салоне микроавтобуса, стекла
которого были забраны изнутри специальными жалюзи. Рядом, пристегнутый
наручниками к спинке сиденья, сидел Иванов. Куда их везли, никто не знал, хотя
догадаться было нетрудно - везли куда-нибудь на "блатхату", каких сейчас у
больших и маленьких начальников развелось без счету. Не исключено, что на одну из
квартир Петра Петровича.
Впрочем, нет, не на квартиру, судя по времени, скорости и звукам, доносящимся с
улицы, ехали за город...
Перед КПП бывшей ракетной части микроавтобус затормозил. Охранник проверил
документы, но внутрь не заглядывал - лишние люди, пусть даже свои люди, видеть
гостей не должны были.
Автобус не повернул к коттеджам и не поехал к гаражу. Автобус притормозил
возле входа в бункер.
- Прошу вас.
Иванова отстегнули. Отсюда он уйти не мог. Здесь его стерегли от опрометчивых
поступков несколько заборов и несколько десятков предупрежденных о его опасности
боевиков.
Генерал, майор и Иванов вышли из микроавтобуса, но оглядеться не успели, их
сразу провели к небольшому, на два оконца, домику.
"Это что еще такое - баня, что ли? - успел удивиться генерал. - А не тесно
будет?"
Но через мгновение все понял. За деревянной входной дверью была еще одна дверь
- железная, вроде тех, что устанавливают на входах в бомбоубежища или на
подводных лодках, с рычагами гермоуплотнителей по периметру.
Бомбоубежище?!
Пошли вниз по бетонным ступеням, миновали еще одну, но открытую дверь. И
снова пошли вниз по ступеням, на следующий этаж.
Ничего себе бункер!
- Похоже на командный пункт ракетной части, - тихо сказал майор.
Похоже, часть и есть... Крепко ребята обосновались - их отсюда килотонной
бомбой не выцарапаешь! Умеют же люди устраиваться!
На втором этаже гостей разделили: Иванова увели направо, генерала с майором
пригласили налево.
- Здесь вы сможете отдыхать, - показали им вполне приличную, с евроремонтом
и всеми возможными удобствами, комнату. - Там туалет и душ, здесь холодильник и
микроволновка.
- А окно? - ехидно поинтересовался майор.
- Окон здесь, к сожалению, нет, но воздух вентилируется и кондиционируется, -
ответили ему. - Располагайтесь.
И сопровождавший человек вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Но хоть и аккуратно, дверь все равно захлопнулась - не эта из итальянского
пластика, та, что наверху, железная, задраиваемая уплотнительными рычагами и,
похоже, открываемая только снаружи.
Генерал Трофимов и майор Проскурин были гостями, но такими гостями, которые
раньше времени попрощаться не могут. А могут только тогда, когда им это позволят
сделать гостеприимные хозяева.
В общем - приехали...
С Ивановым. И не исключено, что на правах Иванова...
Гражданин Корольков, по кличке Папа, он же Король, известный в уголовных
кругах вор в законе с десятилетним тюремным стажем, по совместительству
преуспевающий бизнесмен, пребывал в беспокойстве.
Он не боялся милиции, потому что ежемесячно отстегивал ментам мзду, чтобы его
не трогали. И его не трогали и даже, чтобы не потерять кормильца, заранее
предупреждали о местах, где будут проводиться милицейские рейды и облавы.
Милицию Папа в голову не брал.
Правда, были еще прокуроры... Но с прокурорами он был на короткой ноге,
запросто по субботам играя в теннис, парясь в баньке и распределяя "бабки" на спорт,
потому что состоял почетным спонсором общества "Динамо". Здесь тоже все было
схвачено.
Ну а что касается таких же, как он, воров, то с ворами всегда можно было
договориться, забив стрелку, перетерев за жизнь и отстегнув в "общак"...
С этими своими проблемами Папа давно и успешно разобрался.
Единственным, кто по-настоящему беспокоил Папу в этой жизни, был Иванов. К
нему он ключика так и не подобрал - Иванова нельзя было прикормить, нельзя было
купить, нельзя припугнуть. Иванов не брал деньги, потому что имел денег побольше,
чем имел Папа, взяв в Швейцарии партийную кассу. Брать его на понт было пустым
делом: если Иванова пугали, он заряжал винтовку с оптическим прицелом и побыстрому
разбирался с обидчиками. У Папы он ни за здорово живешь положил чуть не
половину "шестерок".
С Ивановым можно было только договариваться. Или можно было его прикончить.
Последнее время Папа склонялся к тому, что лучше прикончить. Раньше он хотел,
используя Иванова, добыть лежащее на счетах в швейцарских банках партийное
золото, надеялся добыть, но не успел, потому что банк сорвал Иванов, перестреляв
половину конкурентов. В том числе перестреляв там, в Швейцарии, где Папа забил
стрелку, чтобы поделить барыши. Но Иванов не захотел делиться, Иванов взял все сам.
И теперь просто так их не отдаст - всех перемочит, а не отдаст. А мочила он
знатный, всем мочилам - мочила.
Когда Иванова взяли французские менты. Папа было подуспокоился, но тот от них
ушел, из "крытки" ушел! Да как ушел!.. Папа читал переведенные ему статьи из
французских газет и только диву давался, чего там Иванов учудил - с крыши на
крышу прыгал, через забор летал, корпусного пришил и еще трех человек голыми
руками... Про забор писаки наверняка наплели, а про корпусного и трех жмуров
похоже на правду - это его почерк, Иванова. Особенно тех, которых руками. В
поселке Федоровка он тоже руками...
Сколько Папа фантастических историй слышал про то, как зэки с зоны когти
рвали, но в большинстве случаев это была туфта, а Иванов точно сдернул! И это
меняло весь расклад.
Иванов на французской зоне был безопасен - собака на цепи гавкает, да не
кусает. Но это только пока цепь натянута - он собака, а когда с нее сорвется - волк.
Матерый волк, который любому глотку перегрызет. Иванов - сорвался и, что у него
теперь на уме, - неизвестно. Может на дно залечь, а может со старыми обидчиками
поквитаться. Может всех, кто о его золоте знает, почикать...
Тогда - все, тогда хана! Тогда впору самому на дно залегать!
В помощь своих "шестерок" Папа не верил. Хоть тысячу их нагони - толку будет
мало. Те, кого Иванов мочил, тоже охрану имели, но только их это не спасло.
Свои здесь не в помощь. Здесь надо ментов впрягать... Ментов много - ментов без
счета, и если сделать облаву...
Папа вышел на одного из своих приятелей по теннисному клубу, на того, которому
уже заказывал Иванова.
- Я слышал, что у вас проблемы, что Иванов сбежал? - спросил он.
- Это не у нас проблемы - это у них проблемы. Он из их тюрьмы сбежал, -
отмахнулся милицейский начальник.
- А если он сюда вернется?
- Пусть попробует... У нас границы на замке! Насчет границ и замков Папа был в
курсе. Замки-то, может, и есть, да только они с полоборота известным любому фраеру
ключиком открываются - который называется бакс. Так что зря начальник втирает
насчет границ, для Иванова с его немереными "бабками" пройти границу - тьфу!
- Я никогда не отказывал в помощи органам правопорядка, когда дело касалось
таких беспредельщиков, как Иванов, - напомнил Папа.
- Что да, то да, - согласился милицейский начальник.
- С беспределом надо бороться, беспредельщики не нужны никому - ни вам, ни
нам, предпринимателям.
- Золотые слова, - кивнул милиционер, потому что был с этим совершенно
согласен. С ворами можно договориться полюбовно. Можно попросить придержать
своих "шестерок" на период министерских проверок или когда нужно улучшить
показатели, уговорить вернуть украденное, если обчистили квартиру какого-нибудь
шишки, убедить сдать кого-нибудь из мелких блатарей, чтобы закрыть "глухарь".
Воры мента без крайней необходимости мочить не станут. А беспредельщики... Этим
что мент, что вор, что дите малое. Они никаких договоров и законов не признают, ни
ментовских, ни воровских. Они сами по себе.
Иванов был голимым беспредельщиком: и блатных валил, и ментов тоже. И,
видно, чем-то Короля сильно зацепил, раз он за него второй раз просит. Но брать за
Иванова не грех. Он же не отмазывать его просит, а наоборот. Он в масть хлопочет -
за облаву, которую хоть так, хоть так делать.
- Оказанная вами спонсорская помощь помогла в розыске преступника, -
вбросил пробный шар милицейский начальник.
- Я готов ее продолжить, - пообещал Папа, - целевым взносом.
- На поимку Иванова? - открытым текстом спросил милиционер. Папа кивнул.
- Сколько вам нужно, чтобы решить этот вопрос?
- Смотря какие масштабы закладывать.
- На ваше усмотрение.
- Ну тогда распечатка ориентировок, желательно типографским способом и в
цвете. Это - раз.
Папа снова кивнул. Хотя не понимал, зачем нужна ориентировка, сравнимая
качеством исполнения с журналом "Плейбой".
- Отслеживание адресов, где он может появиться, - два.
Это разумно.
- Контакты с Интерполом. Это совсем непонятно, но понятно желание съездить в
командировку за кордон. Ладно.
- Контакты с пограничниками. Эти, если в розницу, запросят много. Но у меня
есть неплохие завязки на уровне Управления. Если договориться, то они накрутят
хвоста своим ребятам на пограничном контроле, ориентируя их персонально на
Иванова.
- Это может помочь?
- Уже помогало. Добро.
- Ну там еще мелочи - транспорт, бензин, мобильная связь, междугородка...
- Хорошо, я постараюсь найти эти деньги. Но мне хочется быть уверенным в
результате.
- Результат будет, - заверил милицейский начальник. - Вы же знаете, как мы
иногда умеем работать...
- Знаю, - вспомнил Папа. - И вот что еще - если он будет оказывать
сопротивление - а мне кажется, что он обязательно будет оказывать сопротивление,
- не церемоньтесь с ним.
- Не будем, - понял, что от него требуется, милиционер.
Сделка была заключена. Сделка ценой в жизнь. В жизнь Иванова.
"Леваки" встречаться отказались - "леваки" объявили войну. А чтобы не тратить
время на поиск правых и виноватых, объявили войну Соединенным Штатам Америки.
Сразу всем. Выиграть они ее, конечно, не могли, но нервы попортить - запросто. И
крепко попортить.
"Леваки" были угасающей силой, потому что взросли на волне молодежных
революций конца шестидесятых годов, но рвануть пару автомобилей возле посольства
США или забросать гранатами кортеж с каким-нибудь американским, приехавшим в
Европу с дружественным визитом, чиновником были способны.
Но даже взрывы были не
...Закладка в соц.сетях
