Жанр: Боевик
Киллер из шкафа 1-4.
...ъезда дома, где происходили события, которые потрясли Европу.
Долгие, продолжительные аплодисменты.
- Но на этом мы не ставим точку, мы ставим вопрос, - многозначительно сказал
ведущий, - кто он, Иванов - злой гений современности, маньяк, совершивший
преступления, пред которыми блекнут деяния, совершенные небезызвестными
Ленькой Пантелеевым и Чикатило, или новый Робин Гуд?
Кто он? Кто?!.
Глава 51
- Кто стрелял в снайпера? - наверное, уже в тысячный раз спрашивал Пьер
Эжени. - Кто?
- Кто стрелял в снайпера? - как заводной повторял переводчик. - Скажи, кто
стрелял в снайпера?
- Не я, - отвечал Иванов. - Честное слово, не я! Ну не я!..
Переводчик переводил.
- А кто?
- Он! Все - он.
- Кто он?
- Товарищ Максим.
- А в полицейских?
- Тоже не я. Тоже товарищ Максим.
- Один?
- Один!
Ответы звучали малоубедительно. Хотя бы потому, что противоречили
свидетельским показаниям, актам экспертиз и здравому смыслу. Иванов был взят на
месте преступления, взят с поличным, с пистолетом, из которого за несколько секунд
до того были убиты четыре полицейских и на котором были обнаружены отпечатки
пальцев Иванова и не было пальцев второго русского.
- Сейчас я приглашу сюда полицейских, участвовавших в операции, и в вашем
присутствии допрошу их, - предупредил Пьер Эжени. После чего задал еще один
непривычный уху русского зэка вопрос: - Вы согласны?
Иванов судорожно кивнул.
В кабинет вошел первый полицейский.
- Вы видели этого человека? - спросил Пьер, по - казывая пальцем на Иванова.
Полицейский посмотрел.
- Да, узнаю. Это преступник, который взял заложников.
- Вы уверены?
- Уверен.
- Что он делал, когда вы оказались в помещении?
- Он стоял на коленях, вот так, чуть боком, - стал вспоминать полицейский. -
В руках у него был пистолет.
- Куда он был направлен?
- В нас. Поэтому мы вынуждены были в соответствии с инструкцией открыть
огонь, - на всякий случай сказал полицейский.
- Как, по вашему мнению, имел ли он целью убить вас или только пугал?
- Ни черта себе пугал! - возмутился полицейский. - Он до этого там четверых
наших до смерти напугал! И нас тоже хотел! И убил бы, если бы мы первыми
выстрелить не успели...
Все следующие полицейские показали то же самое.
- Как вы это можете прокомментировать? - поинтересовался Пьер Эжени у
Иванова.
- Ну не я стрелял, не я!.. - привычно заканючил тот. - Я правду говорю.
- Тогда кто? - жестко спросил Пьер Эжени.
- Ну я же говорю - он, товарищ Максим!.. Тьфу, заладил!..
- Хорошо, тогда объясните, почему патологоанатомы обнаружили на слизистых
оболочках глаз и в носоглотке этого вашего Максима следы воздействия
слезоточивого газа, а ваши глаза и носоглотка чистые?
- Так это просто! - обрадовался Иванов. - Я же в маске и очках был!..
- Зачем в маске и очках? - быстро спросил Пьер, потому что посчитал, что
преступник проговорился.
- Ну, чтобы не плакать...
- А не плакать, чтобы иметь возможность прицельно стрелять! Так?
- Не... Это не я, это все он!
- Да как же он, если его глаза были полны слезоточивого газа! Если он мушку
увидеть был не способен! Как он мог стрелять?!
- Не знаю. Может, он зажмурился...
Никогда еще Пьеру Эжени не попадался такой тяжелый подследственный! Ему
акты экспертиз - а он чуть не плачет. Ему очную ставку - а он глазами хлопает.
Другой бы сто раз сознался, а этот - ни в какую!
Следующими свидетелями были заложники, которые в один голос утверждали, что
главным был Иванов.
- Он, он! - наперебой орали они, испуганно шарахаясь от Иванова к дальней
стенке. - Тот хороший был, а этот плохой. Этот гангстер! Тот нас жалел, а этот
заставлял его нас связывать и пальцы отрубил!
- Я отрубил?! - совсем ошалел Иванов.
- Ты!.. Он! Мы точно знаем! А когда тот не хотел его слушать, этот его бил. По
лицу. И еще пинал...
Тут свидетели маленько приврали, что было простительно, если вспомнить, что им
пришлось пережить.
- За что вы били своего соучастника? - спросил следователь.
- Я не бил!
- А свидетели утверждают, что били!
Иванов аж задохнулся от обиды. Ну что за дураки - ничего не понимают! Им
говорят, что не бил, а они бил! Ну как им объяснить?
- Понимаете, он сам мне сказал... Я руки выставил, а он - раз, ударился об них и
отлетел, - понес уже совершенную чушь Иванов.
Многие из находившихся в кабинете полицейских заулыбались.
- Ах, вот в чем дело! Это, оказывается, не вы его избивали, это он вас избивал -
ударами лица по кулакам? - не удержался, съязвил Пьер.
- Ну да, конечно! - обрадовался, что его наконец. поняли, Иванов.
Кто-то за спиной следователя прыснул в ладонь. Ну фантазер! Это ж надо такое
придумать!
- А потерпевшего на четвертом этаже кто застрелил?
- Тоже он!
- А двух потерпевших до него?
- Снова он.
- Да? Но отпечатки пальцев там нашли почему-то ваши! А пули, извлеченные из
тел погибших, были выпущены из пистолета, из которого вы впоследствии убили
пятерых полицейских и которым, по показаниям свидетелей, грозили своему
соучастнику!
- Я?!.
- Вы! И еще вас опознала женщина, у которой вы убили мужа через окно спальни
и которая видела вас болтающимся на веревке, спущенной с крыши, с пистолетом в
руке! - уже почти кричал Пьер.
- Да вы что? - искренне удивился Иванов.
- Или вы опять скажете, что это не вы?
- Не я.
- А кто?
- Товарищ Максим.
"М-м-м", - как от зубной боли замычал Пьер Эжени.
- Ну нельзя, нельзя быть таким идиотом!.. Вам доказательства предоставляют -
акты экспертиз, свидетельские показания... Десятой части того, что мы имеем, будет
довольно любому суду для вынесения обвинительного приговора! Ну почему, почему
вы отрицаете очевидные вещи? Почему вы упорствуете?
- Потому что... потому что я не убивал! - честно сказал Иванов. И на глаза его
навернулись слезы.
Пьер Эжени схватился за голову, хотя с большим удовольствием схватил бы за
глотку Иванова.
- А пять трупов возле казино, убитые из оружия, на котором найдены отпечатки
ваших пальцев!.. - наступая, быстро проговорил Пьер. - Это, конечно, тоже не вы?
- Конечно, не я! - уверенно заявил Иванов.
- А кто же на этот раз? Кто?!
- Маргарита! - честно признался Иванов.
- Женщина? Женщина застрелила пять мужчин из пистолета, который держали
вы?
- Ну да, она, Маргарита, - кивнул Иванов.
- Кто она такая?
- Моя жена.
- Погодите, как жена? - вновь поймал Пьер подозреваемого на несоответствии.
- Ведь ваша жена, кажется, живет в России!
- Да нет, в России другая, - попытался объяснить Иванов.
Присутствующие полицейские оживились.
- Какая другая? - спросил Пьер, уже не допрашивая, уже просто удивляясь.
- В России та - прежняя...
- Так у вас что - две жены?
- Выходит, так, - скромно согласился Иванов. Пьер обессиленно упал на стул.
- Полицейских убивал не он, а Максим, тех, что до полицейских, тоже не он -
тоже Максим, тех, что до Максима, тоже не он - Маргарита... А он сам ангел с
крылышками, который при этом имеет двух жен...
Совершенно нормальный дурдом!..
- Слушай, ты, гад! Ты чего их изводишь!.. - возмутился от себя переводчик,
пожалев французскую полицию. - Ты чего плетешь!
- Да ничего я не плету, я правду говорю... - окончательно расстроился Иванов.
Пьеру Эжени принесли воды, сигарету и рюмку коньяку. Он выпил воду, коньяк и
выкурил сигарету. И продолжать допрос отказался.
- Все, я больше не могу. Пусть кто-нибудь другой.
- Хорошо, допустим, здесь вы никого не убивали, - сказал другой следователь.
- Согласен. Но там, в России, там вас разыскивают за убийство тридцати
потерпевших...
Кто-то из полицейских поперхнулся и закашлялся.
- Тридцати, тридцати, - повторил следователь. - Ну не станете же вы
утверждать, что их тоже не убивали ?
- Конечно, не убивал! - заверил присутствующих Иванов.
- Что - ни одного?!
- Ни одного! Я никого пальцем не тронул...
- Редкая сволочь! Просто первый раз таких вижу! - сказал следователь пофранцузски,
попросив это не переводить. - Маньяк и сволочь! Надо было его еще там
пристрелить.
- Стоп! - развел противников по углам очухавшийся Пьер Эжени. - Так мы
ничего не добьемся. Давайте с самого начала...
С начала так с начала. И Иванов стал рассказывать с начала.
Про то, как пришел к любовнице, куда чуть позже пришел еще один любовник, и
он был вынужден залезть в шкаф, где сидел, когда в квартиру вломились какие-то
вооруженные люди и всех убили и сами погибли. А милиция подумала, что это он. А
на самом деле не он. И своего приятеля, которому спилили зубы, тоже не он. И на
Северной не он. И уголовников на Агрономической тем более не он...
Полицейские слушали Иванова, раскрыв рты, как Шехерезаду, рассказывающую
сказки тысяча и одной ночи. Это же надо такого напридумывать и ни разу не сбиться!
- А почему вы убивали тех, которых не убивали? - спросил Пьер Эжени. -
Какие были мотивы?
- Золото, - просто сказал Иванов. Полицейские переглянулись. Ну конечно,
какая сказка без золота.
- Да нет, не в том смысле, что золото, а в смысле золото партии, - понизив голос
сообщил Иванов.
- Какой партии? - также сойдя на шепот, спросил Пьер Эжени.
- КПСС, - уточнил Иванов.
- И много у них золота? - все так же заговорщиц - ким тоном поинтересовался
Пьер.
- Не знаю... Я снял четыре с половиной миллиарда долларов.
- Вы сняли? - уже совершенно не удивился Пьер. - Четыре с половиной
миллиарда... А почему не десять? Почему так мало?
- Там больше не было, - развел руками Иванов.
- А где они, эти деньги? У вас?
- Нет. Ну то есть считается, что как будто у меня, а на самом деле не у меня.
- Ну да... То есть снова вы, хотя не вы? Как с полицейскими? - понятливо
закивал Пьер.
- Ну да, - согласился Иванов. - Убивал не я и снимал не я.
- Четыре с половиной миллиарда? - еще раз уточнил Пьер.
- Четыре, - подтвердил Иванов.
- И жены у вас две?
- Как бы две.
- Мне все ясно, - сказал Пьер.
И вызвал психиатрическую бригаду...
Людям в белых халатах Иванов тоже рассказал чистую правду - про то, что
пришел к любовнице, что забрался в шкаф, что никого не убивал, что снял в
швейцарском банке четыре с половиной миллиарда долларов и имеет двух жен...
- Ну, вообще-то, говорит он складно, - заметили врачи. - И довольно разумно.
Потому что, если бы у него была мания величия, то, по всей вероятности, он
утверждал бы, что это именно он убил шестьдесят человек, а он, наоборот,
утверждает, что не он. Правда, шестьдесят человек... Это, конечно, цифра несуразная...
- А деньги? Четыре с половиной миллиарда?..
- Да, наверное... Но, с другой стороны, он же не утверждает, что они
принадлежат ему и что он, к примеру, хочет купить на них Тихий океан или Луну и,
значит, вряд ли это шизофрения... Разве только мания преследования ?..
- Какая мания преследования - он убил шестьдесят человек! - вскипел Пьер
Эжени.
- Шестьдесят? - как-то очень заинтересованно спросили врачи. - Он?
И показали на смирно сидящего и растерянно хлопающего глазами Иванова.
- Шестьдесят, шестьдесят! - горячась повторил Пьер. - Вернее, шестьдесят
одного! И именно он! А может, больше, гораздо больше! Потому что это страшный
человек! Однажды он убил четырнадцать человек. Единовременно.
- Он? - опять показали психиатры на Иванова. И внимательно посмотрели не на
Иванова, посмотрели на Пьера.
- Он! Хотя по нему не скажешь. А еще он требовал привести к нему президента
Франции, чтобы пристрелить. А я, дурак, не поверил. А теперь верю!.. Он хотел убить
нашего с вами президента! Бах - и все...
- Он - президента?! - в третий раз посмотрели на Иванова врачи.
- Он, он! - лихорадочно закивал Пьер. - Потому что никогда не убивал
президентов! А я его поймал. Я! Именно я!.. На свою голову!..
И со злости даже по лбу себя хлопнул!
Психиатры переглянулись. Быстро о чем-то пошептались и сказали что-то
медсестре. Та полезла в медицинскую сумку.
Пьер Эжени заметил вытащенный шприц и сник.
- Ладно, все, спасибо, - сказал он. - Я понимаю, что все, что вы здесь
услышали, звучит сумасшедшим бредом. Это действительно похоже на бред... Но это
правда.
- И все же вы бы зашли к нам, - сказали на прощание психиатры. - С такой
работой...
- Зайду, обязательно зайду, - пообещал Пьер Эжени.
Но пошел не в больницу, пошел в русское консульство к своему приятелю и
консультанту по России Константину. Потому что с русскими, наверное, могут
разобраться только русские.
- Ха! - быстро все понял Константин. - Вы что, ему поверили? Да он просто
Ваньку ломает... Это выражение такое, которое обозначает, что он вас за нос водит. Ну
то есть обманывает.
- Почему ты так решил? - чуть даже обиделся Пьер.
- Потому что невооруженным глазом видно! Он же анекдоты вам травит - про
мужа, жену и любовника. У нас же там, в России, половина анекдотов про это.
Джон Пиркс срочно вылетел в США.
- Бумагами его не вытащить! - категорически заявил начальник Восточного
сектора. - Этот Иванов им, видно, здорово насолил, и так просто они его не отдадут.
- А если надавить на высшем уровне?
- Может, еще шестой американский флот туда по - слать? Нам теперь чем
меньше начальство тревожить, тем спокойней. Зачем лишний раз волну гнать,
напоминая о провале операции "Гамбит-2"?
- Это верно.
- Поезжай туда сам и попробуй утрясти дело по-тихому. Если не удастся -
потроши Иванова на месте. Бумаги мы тебе выправим такие, что отказать тебе они не
смогут...
- А дальше?
- А дальше посмотрим...
И ответственный чиновник Минюста США Джон Пиркс срочно вылетел в Европу.
В последнее время к Пьеру Эжени зачастили гости.
- Европейское информационное агентство, - с апломбом представился по
домофону очередной визитер, предъявив глазу видеокамеры бумаги на незнакомом
языке, распечатанные на скверном ксероксе.
- Какое Европейское? - переспросил Пьер, потому что не слышал ни о каком
таком агентстве.
- Не ваше Европейское... - слегка стушевался незнакомец. - Наше
Европейское. Русское.
Хотя какое может быть русское - если Европейское, то и значит Европейское!
Европа, она одна...
- Тогда уж, скорее, Азиатского, - предложил свой вариант названия Пьер
Эжени. - Россия ведь, кажется, находится больше в Азии, чем в Европе?
- Ну да, - мялся представитель самозваного агентства. - Но все же позвольте
задать вам несколько вопросов?
- Мне жаль, но по поводу Иванова я ничего сказать не могу, - попрощался Пьер
Эжени.
- А как вы... Как вы догадались?.. - совсем растерялся не допущенный в дом
незнакомец...
Догадаться было несложно, так как это был четвертый журналист из России,
которого интересовал Иванов. И все они, как один, представлялись руководителями
Европейских и Мировых агентств и предлагали платить рублями.
Пьер спустился в гараж, сел в машину и выехал на улицу. Где чуть не врезался в
бок микроавтобусу.
- С дороги! - сигналил и махал рукой Пьер. Но микроавтобус оставался на
месте. А к дверцам с двух сторон бежали молодые, дорого одетые ребята.
- Мы хотим у вас кое-что узнать, - на ужасном французском языке кричали они
через окна.
- Вы русские журналисты? - догадался Пьер Эжени. Парни растерянно
закивали.
- Хотите узнать про Иванова? Снова закивали.
- И предлагаете рубли?
- Нет, нам удобнее доллары, - обрадовались парни.
И замахали в воздухе пакетом, в котором сквозь пленку просвечивали пачки
долларов.
Одного вида пакета с долларами было довольно, чтобы Пьеру навсегда потерять
работу.
- Нет, нет, не надо! - закричал Пьер, испуганно мотая головой. И, сдав назад и
сминая клумбу, вырулил на дорогу. Парни бежали рядом, стучали в стекла и о чем-то
кричали.
- Нам только с ним поговорить!..
Днем позвонил русский приятель Константин.
- Надо бы увидеться, - сказал он.
- Приходи ко мне на работу, - предложил Пьер.
- Нет, на работу не хочу, давай встретимся где-нибудь на нейтральной почве.
Раньше Константин никогда не предлагал встречаться где-нибудь, кроме работы.
Раньше Пьер предлагал.
Все это было странно...
Но стало еще более странно, когда они сели за столик и Константин, остановив
Пьера, сделал заказ.
- Сегодня угощаю я!
- Ты получил повышение по службе? - пошутил заинтригованный Пьер.
- Ага... Держи карман шире!..
- Зачем карман шире? - не понял Пьер.
- Так говорят у нас, когда ничего не светит. И мне не светит! Я как сидел в вашем
паршивом Париже, так и буду сидеть до самой пенсии.
- Париж паршивый? - не поверил Пьер, памятуя, что Париж называют столицей
мира.
- Ну конечно!.. Мне бы лучше куда-нибудь в Азию или на худой конец в Африку.
- Разве Африка лучше Парижа? - поразился Пьер.
- Хуже, конечно, но там бы я толкнул партию танков или ракет какому-нибудь
шейху или вождю племени, купил акции "Майкрософт" и жил на проценты в полное
свое удовольствие. Не исключено, что в Париже. А здесь, да на моей должности,
капиталов не сколотишь.
Пьер посочувствовал неудачливому дипломату.
Но сочувствия тому было мало.
- Кстати, ты мне можешь помочь, - сказал Константин.
- Поехать в Африку?
- Нет, заработать в Париже.
И Константин махнул кому-то рукой.
Обычно после этого появлялась "случайно проходившая мимо жена". Но на этот
раз появилась не жена.
К столику подошел и, не здороваясь и не спрашивая разрешения, плюхнулся в
кресло крепкого вида мужчина с синими рисунками татуировок на руках.
- Мой русский друг, - представил его Константин.
- А этот фраер нас не заложит? - спросил мужчина по-русски, беспокойно
оглядываясь по сторонам.
- Он сердечно приветствует вас, - перевел Константин и улыбнулся.
Пьер кивнул в ответ и тоже улыбнулся.
- Короче, скажи ему, что, если он сдаст нам Иванова, мы отстегнем ему кучу
бабок, - вновь открыл рот мужчина.
Пьер расслышал имя "Иванов" и напрягся.
- Он поздравляет вас с поимкой русского гангстера Иванова, - перевел
Константин.
Пьер чуть успокоился. И зря успокоился.
- Кто он, этот твой друг? - поинтересовался он.
- Вообще-то бандит, - ответил Константин. - Русский бандит. Но в данном
случае чрезвычайный и полномочный посол.
- Чей?
- Папы, - без запинки ответил Константин вначале по-русски, потом пофранцузски.
- Папы, Папы, - закивал мужчина с татуировкой.
- Его послал сюда отец? - наивно удивился Пьер.
- Будем считать, что так, - туманно ответил Константин. - Будем считать, что
они из одной семьи и у них случилось горе.
- Какое? - из вежливости спросил Пьер.
- Большое. У них замочили... в смысле убили кое-кого из членов семьи. Иванов
убил.
- Иванов, Иванов! - подтвердил мужчина, потирая палец о палец. - Папа
сказал, что отстегнет любые бабки.
- Теперь они кровники, - объяснил Константин. - Есть у нас такой дикий
обычай - отвечать смертью на смерть.
- Так он приехал сюда убить Иванова? - заинтересовался Пьер.
- Нет, выкупить его. У тебя выкупить. За очень хорошие "бабки". Так у нас
называют деньги.
- Да ты что! - возмутился и испугался Пьер. - Я полицейский!
- Ну так поэтому к тебе и обратились. У тебя товар - у них деньги, можно
провернуть неплохую сделку, - и Константин по-приятельски хлопнул Пьера по
плечу.
Эти русские чего-то не понимали.
- Меня уволят с работы! - попытался объяснить Пьер.
- Да и хрен с ней, с такой работой, - успокоил Константин. - Эти тебе заплатят
больше. Эти тебе заплатят столько, что хватит до конца жизни. Часть заплатят прямо
сейчас, как только высокие договаривающиеся стороны придут к согласию.
- Нет, - решительно сказал Пьер. И встал.
- Он что - ломается? Цену набивает? - забеспокоился "сын" Папы.
- У них тут не принято брать взятки, - объяснил по-русски Константин.
- Чего?.. Кончай пургу гнать! Чтобы мент - и в лапу не брал?! Зачем тогда ему
работать!
Пьер попытался уйти, но Константин поймал его за рукав и потянул вниз.
- Хорошо, можешь не отдавать. Можешь его сам... При попытке к бегству. Это
будет дешевле, но будет тоже неплохо.
- Я же сказал - нет! - повторил Пьер.
- Ты пойми, больше такого случая не представится, ни у тебя, ни у меня, -
горячо убеждал Константин. - Срубим "бабки" по-легкому... ну то есть получим
хорошие дивиденды... и все будет тип-топ...
Пьер вырвал руку и, сопровождаемый удивленными взглядами, быстро пошел к
своей машине.
И что это всем вдруг понадобился этот Иванов? Ну просто всем...
Генерал Трофимов ожидал аудиенции Большого Начальника, ожидал в
предбаннике. Не в смысле в комнате ожидания в приемной, а в натуральном
предбаннике, который перед дверью в баню.
Он сидел за деревянным столом на скамейке и ждал, когда его вызовут. Уже более
четверти часа ждал...
Внимания на него никто не обращал.
Туда-сюда сновали с полотенцами, обмотанными поперек бедер, с вениками,
шайками и кейсами в руках молодые люди. Они ныряли в жар парилки и тут же
выскакивали обратно - с пустыми руками или заталкивая в папки какие-то бумаги.
Потом из парилки выскочила стайка длинноногих девиц и, подгоняемая голыми, с
кожаными кобурами под мышками телохранителями, визжа побежала в сторону
бассейна, с ходу прыгнула в воду и стала плескаться и брызгаться, словно малые дети.
Прошло еще несколько минут...
Из-за двери высунулся мокрый Петр Петрович, увидел генерала Трофимова,
поманил за собой.
- Пошли.
И нырнул обратно за дверь.
Генерал встал и, недоумевая, шагнул в парилку. Как был шагнул, в парадной
форме. В лицо ему ударил сухой жар. Откуда-то сверху донесся разморенный голос.
- А-а, пришел... Давай его сюда.
- Чего стоишь - иди, - подтолкнул генерала в спину Петр Петрович.
И генерал полез по ступенькам вверх, в самый жар.
Ситуация была странная и была дурацкая - боевой генерал в форме в бане
карабкается по мокрым ступеням... Но, наверное, так все и было задумано - было
задумано унизить его, указать ему на его место. На место слуги.
Послать бы их всех подальше!.. Но нельзя. Из-за семьи нельзя!
Генерал добрался до верха и увидел возлежащее на полке распаренное тело
Большого Начальника.
- Привет, - сказал тот. И небрежно протянул руку.
Генерал протянул навстречу свою.
- Ну что там у тебя?
- Иванова взяла французская полиция.
- Знаю, - поморщился, как от зубной боли, Большой Начальник. - Знаю, что он
сидит в Париже. И очень плохо, что в Париже. Потому что должен здесь.
- Перехватить его не было никакой возможности, - чувствуя, что начинает
оправдываться и злясь от того, что оправдывается, сказал генерал. - Теперь вытащить
его нашими силами будет затруднительно.
- Что предлагаешь?
- Потребовать его выдачи.
- Основания?
- Он наш подданный и большую часть преступлений совершил на территории
России. Юридически мы имеем право требовать его экстрадиции.
- Что еще?
- Можно попытаться продавить этот вопрос через каналы МИДа.
- Все?
- Хорошо бы еще задействовать личный ресурс...
На личный ресурс были наибольшие надежды. Потому что личный ресурс - это
когда Большие Люди по эту сторону границы водят дружбу с такими же людьми по ту
ее сторону и могут запросто, по-приятельски, позвонить домой какому-нибудь
министру или спикеру, поинтересоваться их здоровьем и попросить о не - большом
одолжении в обмен на признание царских долгов или беспошлинную продажу пары
миллионов кубометров газа.
- Ладно, попробуем, - согласился Большой Начальник. - А ты на всякий
случай подумай, как его можно оттуда вытащить по-другому.
- Если по-другому, то только силой, - ответил генерал, потому что никаких
других возможностей не видел.
- Значит, подумай, как силой! На то ты и генерал! Все, иди...
Генерал Трофимов сполз вниз и, задыхаясь от жары и злобы, выскочил в
предбанник. Навстречу ему, все так же визжа и разбрызгивая во все стороны капли
воды, бежали загоняемые телохранителями в парилку голые девицы. Теперь
услуживать Хозяину предстояло им. А генерал все, генерал свое уже отработал.
Сполна отработал...
Ответственный чиновник Минюста США Джон Пиркс тоже обивал пороги
кабинетов, тоже по поводу Иванова и тоже безрезультатно.
- Но афроамериканка! - горячился он. - Ладно бы это было уголовное дело...
Но это больше, чем уголовное дело, потому что белый изнасиловал не белую, а
изнасиловал афроамериканку, что можно квалифицировать как расовую
дискриминацию. А это в Америке очень серьезное преступление!
- А здесь он убил полицейских. Французских полицейских! - возражали
французы. - Что не менее серьезно!
И отказывались выдать Иванова до суда.
Джон Пиркс обегал все возможные и невозможные инстанции и сдался.
- Ну тогда хотя бы разрешите провести предварительные допросы здесь, у вас. А
потом разберемся.
- До завершения следствия не имеем права.
- Ну два допроса!
- Нет.
- Ну один!..
Отказать союзнику было труднее, чем отказать русским. Тем более такому
высокопоставленному и такому настырному чиновнику.
- Хорошо, мы попробуем сделать для вас исключение...
Допрос разрешили, но только один допрос, и только в присутствии
представителей французской полиции, которые должны были следить за соблюдением
законности.
- У вас шесть часов, - предупредили Джона Пиркса.
- Почему так мало? - возмутился он.
- У нас допросы свыше шести часов в день запрещены. Это может плохо
сказаться на здоровье преступника.
Вот придурки! Знали бы они, как допрашивали американцы пленных вьетнамцев.
Очень результативно допрашивали!.. Но здесь, на чужой территории, выбирать не
приходится. Приходится подчиняться.
Джон Пиркс срочно вызвал из США бригаду специалистов. В их ведомстве давно
уже не проводили подобные мероприятия в одиночку - на допрашиваемого
наваливалась чуть не дюжина следователей и узких специалистов, которые постоянно
сменяли друг друга, чтобы выдержать жестко задаваемый темп беседы.
В таком темпе и начали - набились в кабинет так, что не протолкнуться, усадили
Иванова на жесткий стул, обступили со всех сторон, чтобы невозможно было угадать,
кто будет говорить следующим, и задали первый вопрос...
- Вы Иванов? - сказал, как выстрелил, дознаватель справа.
- Ваша фамилия Иванов? - быстро перевел привезенный с собой переводчик.
- Иванов, - ответил утвердительно Иван Иванович.
- Где и когда родились? - задал вопрос с другой стороны другой следователь.
- Девятнадцатого мая...
...Закладка в соц.сетях
