Жанр: Боевик
Боб Суэггер 1. Снайпер
...а ушами. Майк
оторвался от незнакомцев и трейлера и, повернув голову к Бобу,
посмотрел на него своими бездонными, как два горных озера,
глазами.
- Все в порядке, малыш, - прошептал Боб. - Это свои.
- Когда он произносил последнее слово, в его голосе
непроизвольно прозвучала саркастическая нотка. До этого дня его
часто интересовал вопрос, когда же они все-таки дадут о себе
знать. День был сырой и промозглый - погоду испортили горные
ветры; над землей низко проносились свинцовые облака, мелкие
градинки сыпались с неба, как пули. Летя не прямо, а под углом,
они больно секли кожу и, падая на землю, собирались в
небольшие кучки, которые гонял с места на место свистящий в
кронах деревьев ветер.
Было холодно. Боб зябко передернул плечами и пошел
вперед.
Полковник сидел в машине и читал газету. Пайн стоял,
прислонившись к крылу автомобиля.
- Привет, Пайн.
- Здорово, Боб. Отличная собака.
- Собаки не бывают отличными, Пайн. Они либо хорошие,
либо плохие, то есть либо злые, либо безразличные. Майк - злой.
Пайн взглянул на Суэггера и ничего не сказал, но на его
угрюмом, мрачном лице промелькнула недобрая улыбка. Боб
чувствовал его враждебность, но ему было на это наплевать: Пайн
его не беспокоил.
- Как ротик? - спросил Боб.
- Отец, бывало, бил меня и сильнее. Причем всегда без
предупреждения. - Пайн улыбнулся, обнажив в улыбке новые
вставные зубы.
- Ладно, - сказал полковник, выходя из машины. Пайн сразу
же отступил назад. - Залезай внутрь и жди меня там.
- Да, сэр, - Пайн послушно забрался в машину.
- Привет, Суэггер, как дела? - обратился полковник к
Бобу.
- Отлично, - ответил тот.
- Хорошая собака, - заметил полковник.
- Да, неплохая.
- Что-то типа гончей?
- Помесь гончей с кем-то еще.
- Все равно хорошая... Нам надо поговорить.
- Входите.
Боб открыл ворота, и Майк, как послушный пес, сразу же
нырнул в будку. Боб пропустил полковника вперед. Они сели за
стол, и полковник положил перед Бобом его аккуратно
отпечатанный доклад.
- Хочу вам сказать, что вы прекрасно выполнили свою
работу. - Боб кивнул головой. - Вам, наверное, будет
интересно узнать, что независимо друг от друга мы пришли к
одним и тем же выводам. Вдобавок мы получили кое-какую
дополнительную информацию о Соларатове. Думаю, нас скоро
заинтересуют достопримечательности города Хуарте. Почему
уделяется такое большое внимание именно этому городу? Дело в
том, что он находится в такой же заболоченной местности, так же
расположен относительно моря и имеет такие же показатели
плотности и влажности воздуха, как и Новый Орлеан. Поэтому
подготовка к выстрелу может производиться там, и, по всей
вероятности, именно так и будет, как вы понимаете.
- Да, я понимаю.
- Мы согласны с вами, что, скорее всего, выстрел будет
сделан в Новом Орлеане.
Боб только кивнул головой. Потом спросил:
- Вы позволите мне в этот день взять с собой винтовку?
Полковник посмотрел ему прямо в глаза. Боб уважал людей,
которые не тянут кота за хвост и без всяких сюсюканий,
оправданий и сожалений говорят правду в лицо, даже если она
очень неприятная.
- Нет. Не позволим. Об этом забудьте. Боб ничего не
ответил.
- Так решили наверху. Его надо взять живым, при этом
необходимо проявить максимум осторожности, чтобы ни в коем
случае не испортить дело поспешными или необдуманными
действиями. Соларатов представляет собой слишком ценный
источник информации - а это уже большая политика. Дело же нашей
чести - достойно выполнить поставленную перед нами задачу.
Боб снова кивнул.
- Я знаю, что вам хочется его укокошить. Нам всем этого
хочется. Но мы должны быть профессионалами. Здесь речь идет не
о правосудии и справедливости, а о том, чтобы выполнять то, что
надо.
- Этого парня будет не так-то легко схватить.
- Об этом уж пусть беспокоятся ФБР и Секретная Служба. В
этих делах они профессионалы.
- Ладно, я вне игры. Это все, что вы хотели мне сказать?
- Вы свою работу сделали. И мы вам очень благодарны.
Боб что-то невнятно промычал в ответ. Все произошло почти
так же, как тогда во Вьетнаме, когда он стал им не нужен, -
мол, спасибо, и пошел ты...
- Чек будет выписан.
- Деньги не главное. Главное - честь.
- Может быть, вам покажется этого мало, но мы не хотели
вас обижать. Здесь месячное жалованье командер-сержанта.
- Спасибо. Очень признателен.
- Суэггер, когда я выйду отсюда, все должно остаться
попрежнему. Никто не должен знать о нашей совместной работе.
Надеюсь, вы понимаете?
- Да, сэр.
- Говоря вам так много, я рискую... очень рискую. Вы
знаете: такие вещи не должен знать ни один простой смертный.
Мы вынуждены доверять вам.
- Понимаю.
- Суэггер, если вы появитесь в этом месте с винтовкой,
если вы сделаете какую-нибудь глупость, пытаясь уничтожить
Соларатова, то вы испортите все. Вы можете погубить себя,
провалить всю нашу операцию и дать возможность улизнуть этому
ублюдку.
- Да, сэр.
- Это значит, что надо сидеть тихо и не дергаться. Вы
понимаете меня? Вы же можете быть профессионалом?
- Я всегда был профессионалом, сэр. В их беседе возникла
напряженная пауза. Полковник, явно чем-то озабоченный,
смотрел вдаль. Боб не сводил с него глаз, почти физически
чувствуя движение времени. Ему надо было выпить. Впервые за
долгие годы ему ужасно захотелось откупорить бутылочку виски и
с каждым сделанным глотком уноситься вдаль, чувствуя медленное
покачивание окружающей жизни и не задумываясь о том, где он
окажется следующим утром, на следующей неделе - в чьей-то
постели или, может, в тюрьме... Дьявол!
- Но я не...
- Что?
- Какие секреты могут быть у этого человека? Он ведь
просто стрелок, и все. Ему дали задание убить президента. Если
бы я был там, то смог бы выбить его пулей 308-го калибра с
пустым наконечником. И это как раз то, чего он заслуживает.
Полковник поднял на него глаза:
- Я скажу вам, почему он нужен нам живым, почему для нас
взять его живым является самой главной задачей. Может
оказаться, что вы с Донни были не единственными американцами,
которых он убил. К тому же...
- Он раньше бывал во Вьетнаме?
- Да, он был до этого несколько раз во Вьетнаме.
Восемнадцатого ноября 1963 года мы его четко засекли в
Мехико, Суэггер. Это даже заснято на пленке. Наши люди
выследили его, но в аэропорту потеряли. В этот день из Мехико
было три рейса. В Даллас, штат Техас". - Полковник
многозначительно посмотрел Бобу в глаза. - Мы работаем над
этим очень, очень долго, Суэггер. Нам нужен этот человек,
чертовски нужен. Он старый, матерый волк, и нужен нам, потому
что тогда мы сможем найти ответы на некоторые очень интересные
вопросы.
- Я понимаю, - согласился Боб. - Выхожу из игры и приношу
свои извинения.
- Ладно, - сказал полковник, - официально меня зовут
Раймонд Дэвис. Я старший офицер Отдела планирования
Центрального Разведывательного Управления, в чем, полагаю, вы
не сомневались. Кодовое название этой операции "Красный
дракон". В ней задействовано более трехсот человек. Вы
понимаете, что все, что я вам сказал, в высшей степени
секретно?
- Да, сэр.
- Нам нужны выдержанные корректировщики и стрелки,
которые без лишней суеты спокойно смогут сделать все так, что
Соларатов окажется в наших руках. Нам нужен очень хороший
наблюдатель. Я думаю, никто не сможет в этом сравниться с
вами.
- Полагаю, вы правы.
- Но никакой винтовки. Нам нужны только ваши глаза и ваш
мозг. Вы будете в нашей команде. Никаких самовольных выходок.
Вы работаете вместе с нами, чтобы поймать этого человека. Так
вы отплатите ему за Донни и за всех остальных. Таким способом
вы сможете наказать его гораздо сильнее, чем просто послав в
него пулю. Ну что, договорились?
- Да, - ответил Боб.
Это была еще одна ужасная бессонная ночь. Утром он долго
лежал в постели, в скомканных и мокрых от пота простынях,
чувствуя дикую боль в бедре и слабость во всем теле. Перед
глазами стояла одна и та же, на вею жизнь запомнившаяся
картина: падающий Донни и меркнущий свет в его глазах.
Чтоб ты сдох, думал он, представляя себе человека,
который охотился на него так же, как сам он охотился на
других.
Боб чувствовал, как желание отомстить овладевает его
разумом, всеми его чувствами, и понимал, что это может
довести его до безрассудства, поэтому он хотел найти хоть
какой-нибудь способ защитить себя - не от них, кем бы они ни
были, а от себя, от этой растущей в груди жажды мщения и от
неуклонного желания отдаться во власть этому чувству.
Неожиданно ему в голову пришла оригинальная идея. Все было так
просто: требовалось всего несколько минут сварки, кое-какие
приспособления, и... он будет защищен по крайней мере от своих
новых хозяев, если они вдруг вздумают играть против него
самого.
Закончив работу. Боб рассмеялся. Такая маленькая штучка,
ерунда... Он разобрал ремингтон 308-го калибра, протер его
"Стелсом", чтобы удалить влагу, и аккуратно положил в чехол для
винтовок. Хотелось бы посмотреть, как будет выглядеть тот, кто
потянет за спусковой крючок.
После этого он спокойно и беззаботно уснул.
Глава 13
Ниже Группы охраны президента и Группы подготовки места,
на самых дальних подступах гигантской пирамиды системы
национальной безопасности, располагалась такая расплывчатая
организация, как "Сотрудничающие управления", состоящая из
дополнительных групп. Эта расплывчатость была тем хороша, что
позволяла спокойно сидеть в автомобиле с чашечкой холодного
кофе, с небольшим красненьким микрофоном на лацкане пиджака и
думать только о проблемах подчинения по службе и смотреть в
окно, что в принципе и делал Ник Мемфис в 9.30 утра в день
прибытия президента в Новый Орлеан для произнесения речи. Он
был одним из тех семи тысяч полицейских, агентов ФБР и
военнослужащих, которые вынуждены были отказаться от своих
выходных в связи с тем, что президент, озабоченный снижением
своей популярности в странах Латинской Америки, которая была
так высока в этом регионе сразу после войны в Персидском
заливе, решил вручить орден Свободы сальвадорскому архиепископу
Джорджу Роберто Лопезу. Ник пребывал в одиночестве, что,
кстати, ему не очень нравилось. За то, что он в течение
предыдущих трех недель так мужественно и упорно вкалывал на
Секретную Службу, а также за то, что преданно и послушно, как
собака, с неизменной улыбкой на лице выполнял самые невероятные
просьбы и прихоти Хауди Дьюти, - за все это Ник, конечно, был
вправе рассчитывать на нечто большее, чем получил в
действительности. Хотя Ник понимал, что в моменты
максимального напряжения все направлено на то, чтобы избежать
столкновений и ссор, но в то же время ему было обидно
обнаружить, что Разведслужба не желала, чтобы ФБР даже
приближалось к зоне ее действий, предпочитая, чтобы их
деятельность вообще никак не пересекалась. Именно поэтому его и
сослали на самый удаленный пост этой империи системы
безопасности. Хуже того, его друг и напарник Мики Сонтаг
заболел, и теперь Ник был вынужден весь день провести в
одиночестве.
Он находился в добрых четырех кварталах от того места,
где пролегал маршрут эскорта президента, и от самого места
выступления. Его автомобиль был припаркован в двух кварталах от
сияющего Бурбона, на улице Святой Анны во Французском квартале,
вдалеке от толп любопытных туристов. Его окружали старинные
кирпичные здания, привлекательные своей необычной архитектурой,
разрисованные пастелью, с закрывающимися ставнями на окнах.
Далеко впереди виднелась нелепого вида арка из ковкой мягкой
стали, которая символизировала собой вход в парк Луи
Армстронга. Кстати, одной из причин, по которой Белый дом
выбрал именно это место для выступления президента, было как
раз то, что вход в парк был ограничен его воротами. После войны
в Персидском заливе все еще беспокоились о возможных
террористических актах. Ярко светило солнце, и вокруг то и дело
проходили люди, надеющиеся найти здесь более удобное место для
того, чтобы посмотреть на эскорт президента и его выступление.
Ник тупо слушал рацию, настроенную на 21-й канал, канал их
группы, когда Фил Мюллер обратился ко всем находящимся на связи
постам со своего центрального поста Разведслужбы,
расположенного прямо над местом выступления президента - на
крыше Муниципальной аудитории.
- Докладывает Аэропорт, флэшлайт приземлился, самолет
направляется к ангару.
- Вас понял, Аэропорт. Это Бэйс-Шесть.
"Главная улица французской части Нового Орлеана. Для
многих туристов вечерний Новый Орлеан - это Бурбон-стрит,
которую иногда сравнивают с парижским Монмартром; для
новоорлеанцев ассоциируется с представлением о веселом
времяпрепровождении, с кутежами, игрой в карты и т.д.
Ник сразу же узнал командный голос Мюллера. Он знал, что
Хауди Дьюти обязательно стоит рядом с ним, причем больше для
саморекламы и прессы - чтобы поддержать марку ФБР, а не из
каких-то интересов обеспечения безопасности. Ник попытался
разобраться в своих чувствах к Ютею. Нет, к этому человеку у
него не было ни капли ненависти, даже несмотря на то, что
произошло в Талсе много лет назад.
- Все группы уже на местах. С минуты на минуту ожидаем
его выхода.
- Спасибо, Аэропорт. Подтвердите, пожалуйста, когда
Флэшлайт выйдет из самолета и эскорт выедет из аэропорта.
- Вас понял, Бэйс-Шесть.
- Всем! Всем! Приближается момент начала операции. Я хочу
произвести последнюю проверку готовности постов, чтобы
убедиться, что все на месте. Итак, докладываем. Все попорядку.
Одно за другим подразделения выходили на связь и
докладывали хриплыми, скучными голосами по строго
установленному образцу. Рация трещала без умолку, докладывали
все, потому что Мюллер был в этом отношении педант. Доложили
все три вертолетных экипажа, более пятидесяти человек с постов
на крышах и где-то семьдесят пять полицейских постов из
различных структур и служб, рассредоточенных вдоль всего
маршрута движения эскорта президента, посты наблюдения с
мощными средствами теле- и радиоконтроля, которые располагались
в непосредственной близости от места выступления президента, и,
естественно, "цепные псы", как их все между собой называют, из
Группы безопасности президента, заранее занявшие свои места.
Когда настала очередь Ника, он прокашлялся и включил
прием:
- Бэйс-Шесть, это Бюро-Четыре. Нахожусь на Святой Анне.
Э-э... движение нормальное, проблем нет. На крышах и в окнах
движения не наблюдаю.
- Вас понял, Бюро-Четыре. Не спускай глаз, Ник, будь
внимателен, - сказал Мюллер.
Нику было приятно, что его выделили персонально, это было
уже неплохо.
- Четвертый доклад закончил, - сказал Ник и отключился.
После этого он стал следить за тем, что происходит
вокруг, но вокруг практически ничего не происходило. Он
чувствовал себя немного неудобно, потому что "Смит 1076",
выдаваемый служащим ФБР, неудобно давил ему в бок чуть выше
правой ягодицы. Он был совсем не такой, как револьвер, и Ник к
нему не привык. Многие агенты, разъезжая по городу, втайне
хранили свои пистолеты в отделении для перчаток, но Ник считал,
что всегда надо играть по правилам, и поэтому терпел и позволял
"Смиту 1076" причинять ему неудобство.
Сидя в машине, расслабившись и отключившись от внешней
системы связи, Ник постарался собраться с мыслями и обдумать
дело Эдуарде Ланцмана - ему хотелось приступить к его
детальному расследованию сразу же после отъезда Флэшлайта.
Поступившие из Сальвадора сведения принесли только
разочарование: национальная полиция Сальвадора ничего сообщить
о нем не могла, в ее списках Ланцман не значился. Ник
попросил, правда, кое-кого в Отделе исследований ФБР разузнать
для него, что представляет из себя подразделение, называющееся
РэмДайн, о котором он случайно узнал от Тилла, и думал, что...
Но тут вдруг резко прозвучал вызов по рации:
- Бэйс-Четыре. Флэшлайт выгрузился и эскорт вот-вот
тронется.
- Хорошо, вас понял, смотрите в оба, - ответил БэйсШесть.
- Операция началась.
- Бэйс-Четыре. Флэшлайт выгрузился, и эскорт вот-вот
тронется, - услышал Боб по рации. - А потом: - Хорошо, вас
понял, смотрите в оба. Операция началась.
- Боб, ты слышал? Смотри в оба, представление началось.
- Это уже был голос Пайна, сидящего у него за спиной.
- 0'кей, - ответил Боб, - я тебя понял. Слежу за
объектом.
Он пожалел, что в этот момент у него не было с собой
винтовки, и подумал, что, вероятно, выглядит как настоящий
болван.
От него до места выступления президента было добрых
тысяча четыреста ярдов. Сам он находился на четвертом этаже
старого дома на улице Святой Анны. Боб смотрел не на парк, а в
направлении Французского квартала. Сидя на столе, он
внимательно смотрел в оптический прибор "Унертл" 36- кратного
увеличения, направленный в сторону колокольни кафедрального
собора, расположенного на удалении тысячи ярдов от этого места.
Вместе с ним были одетый по форме представитель новоорлеанской
полиции Тиммонс и Пайн, который сидел на рации.
Постоянно из рации слышались доклады групп по обеспечению
безопасности:
- Бэйс-Шесть, на связи Альфа-Один, движемся по десятой
магистрали, скорость - около сорока пяти километров в чае,
РВП - приблизительно 11.30. Прием.
- Вас понял, - ответил Бэйс-Шость. - Группы десять и
двенадцать, сразу же информируйте о продвижении президента
через ваши районы.
- Проинформируем, Бэйс-Шесть, пока у нас все нормально.
Боб подумал, что все это похоже на проведение
аэромобильной операции во Вьетнаме, когда подгонка и
приведение в соответствие всех элементов проводятся заранее,
когда все эти элементы работают в синхронном режиме и без
сбоя, тоже под единым руководством и сообщаясь между собой по
рации. И сейчас?-когда Флэшлайт проезжал через зоны
ответственности различных групп, по рации поступали такие же
доклады.
- Бэйс-Шесть, докладывает Красный Дракон-Два. В нашей
зоне ответственности пока все спокойно, - услышал Боб голос
Пайна.
- Вас понял, Красный Дракон-Два. Ваш доклад принят. Наши
группы подготовки находятся на запасных позициях в состоянии
постоянной готовности.
- Как там дела? - спросил Тиммонс. Это был высокий,
крупный, суровый мужчина с большим, выпирающим под формой
животом. Казалось, он начал немного нервничать.
Боб по-прежнему смотрел в бинокль. Несмотря на то что
собор был очень далеко, он все же мог разглядеть ветхие
сводчатые проемы под куполом колокольни, которые были плотно
закрыты пыльными и грязными ставнями. Казалось, что к ним уже
целую вечность не прикасалась рука человека.
- Среднее окно, - спокойно подсказал Пайн.
- Я сам знаю, какое окно, - ответил Боб. Какого черта они
так много трещат по рации? - Никакого движения не видно.
- Может быть, он еще не пришел? - влез в разговор
Тиммонс.
- Не-е-т, он здесь. Времени слишком мало. Он здесь. "Если
он и есть где-нибудь, - подумал Боб, - то только здесь. Он
затаился как мышь и, хотя мы его и не видим, уже наверняка
готовится к выстрелу. У него, наверное, все уже отработано
сотни, и даже тысячи раз. Если бы я оказался на его месте, то
делал бы все точно так же. Он, возможно, немного нервничает.
Ему надо остаться одному и успокоиться, если же в комнате
вместе с ним находятся еще какие-то люди, то они должны сидеть
максимально тихо и дать ему возможность сосредоточиться".
По словам полковника Дэвиса, специально подготовленная
команда ФБР по установке дистанционных подслушивающих устройств
провела тщательно спланированную операцию, в результате которой
в колокольню были вмонтированы светочувствительные датчики,
передававшие информацию о том, что ежедневно, с четырех до пяти
часов утра, в комнату входила группа из пяти человек и
проводила там необходимые приготовления. Боб предполагал, что
они покрывают стены звуконепроницаемым материалом и оборудуют
стрелковую площадку. Непосредственно перед самим выстрелом одна
или две створки в проеме откроются, и прозвучит выстрел. Он
точно прицелится и даст команду, а те, кто будет у него
наподхвате, быстро откроют и закроют проем. Щель, в которую
можно было бы выстрелить и попасть в него, будет открыта не
более десяти секунд.
- Красный Дракон-Шесть, мы начинаем маневр с целью
подготовки захвата.
- Проводите его с максимальной осторожностью, слышите,
группа захвата? - Боб узнал голос полковника Дэвиса, который
руководил этой операцией и нес всю ответственность за
благополучное прибытие президента на место и его безопасность.
- Проклятая группа Альфа, - сказал Пайв, - они собираются
схватить этого скота.
Боб посмотрел на часы: всего лишь 11.15 утра, еще целый
час до того времени, когда прозвучит выстрел.
- Слушай, надеюсь, твоя фэбээровская команда не подведет
и сделает все как надо. У этого парня отличная интуиция... к
тому же характер достаточно стервозный. Он может сам вести
корректировку, чтобы быть уверенным в том, что его не собьют.
- Конечно, эти люди - профессионалы высокого класса, -
ответил Пайн. - Они тренировались специально для этого
случая. И очень долго. Но сегодня им придется вернуть кое-кому
старые долги, потому что как ни крути, а пришло время
расплачиваться за свои прошлые грехи.
Что-то мелодраматическое и наигранное в голосе Пайна
неприятно поразило Боба.
- Красный Дракон-Два, у вас самый лучший угол наблюдения
за объектом, что вы можете сообщить?
- Он обращается к тебе, Суэггер.
- Пока ничего. Но если они уже здесь, то пришли сюда
наверняка поздно ночью. Поэтому-то там так тихо. Передай им
это. Мы так и предполагали, что не будет никаких признаков
движения.
- Красный Дракон-Шесть, на связи Дракон-Два. Наблюдатель
докладывает, что никаких признаков активности объекта не
замечено.
- Он уверен?
- Черт, - вспылил Боб. - Скажи ему, что они уже точно там
и что я дам знать, когда замечу малейшее движение. Пусть он
лучше побеспокоится о том, чтобы его люди оказались там как
можно быстрее. Сейчас уже не было времени сомневаться в правильности
сценария. Все они верили в него, потому что вчера всю
вторую половину дня спокойно и рассудительно обсуждали все его
тонкости.
- Да, уверенность стопроцентная, Дракон-Шесть, - доложил
Пайн.
Такая вот минутная, непонятно откуда взявшаяся слабость и
на мгновение промелькнувшая тень сомнения всегда действуют как
удар хлыста, именно они приводят к гибели людей на поле боя, к
срыву операций, к краху. Именно сомнение лишает люден
уверенности в себе, превращает их в мечущихся глупцов. Боб так
часто видел это в своей жизни! И это было то, чего ни в коем
случае не мог себе позволить снайпер.
- Возможно, нам придется начать выдвижение
заблаговременно, - сказал Красный Дракон-Шесть. - Если вы это
сделаете, то получите дулю с маслом, - возразил Боб. - Он уже
здесь. Черт побери, я чувствую его. Он уже здесь вместе со
своей винтовкой и готовится к выстрелу.
Как он жалел, что у него сейчас тоже не было винтовки!
- 0'кей, группа Альфа, говорит Бэйс-Шесть, РВП Флэшлайта
- пять минут.
- Бэйс-Шесть вызывает Альфу. Флэйлайт уже находится в
вашей зоне.
- Бэйс-Шесть, мы следим за Флэшлайтом, все в порядке.
- Группа на крышах, на связи Бэйс-Шесть. Доложите об
обстановке. Наблюдаете какое-нибудь движение?
- Ничего не замечено, Шестой. Все чисто. Никого, кроме
наших людей.
- Группа на крышах, постоянно информируйте меня. Сейчас
мы максимально уязвимы.
- Вас понял. Шестой.
- Всем группам! Условия максимальной опасности! Всем
находиться в состоянии полной боевой готовности!
Находиться в полной боевой готовности! Ха, вот она, твоя
жизнь. Ник Мемфис. Он одиноко сидел в своей машине,
припаркованной настолько далеко от происходящих событий, что
казалось, будто он живет в другом мире или остался один на
Земле после окончания страшной атомной войны, как это
показывают в научно- фантастических фильмах. Где-то там
толпились туристы и зеваки, чтобы поглазеть на президента, а он
был здесь, на обочине жизни.
И тут он увидел их. Вдалеке появился кортеж, он свернул
вниз по Северному Валу, и в тот же момент открылись ворота
парка, пропуская трехмиллионный "линкольн" Флэшлайта, сделанный
из специальной пуленепробиваемой стали, шестнадцать полицейских
на мотоциклах, микроавтобус с группой быстрого реагирования из
Группы безопасности президента и два автомобиля с репортерами
и прессой. Все они исчезли за воротами парка.
"Все-таки я нахожусь не так уж и далеко", - подумал Ник.
Хотя бы из уважения к обычаям и традициям службы он пытался
сосредоточиться и быть внимательным, и большой "смит" в круглой
кобуре под плащом в какой-то степени ему в этом помогал. Он
постоянно напоминал о себе, и Нику это даже нравилось.
Тем не менее в глубине души Мемфис все-таки испытывал
некоторое чувство вины. Ему достался легкий объект. Он хорошо
знал, что представляют из себя те сорок минут "условий
максимальной опасности", когда президент остается практически
незащищенным. Это самое ужасное и самое
...Закладка в соц.сетях
