Жанр: Боевик
Кровь за кровь
В и т а л и й Г л а д к и й
КРОВЬ ЗА КРОВЬ
роман
Если бы я только знал, что обычная встреча выпускников средней школы в не очень
далекой перспективе окажется ловушкой судьбы, из которой мне придется выбираться,
шагая по трупам...
Если бы я знал...
Впрочем, все по порядку.
В то злосчастное утро, послужившее завязкой моих, отнюдь не желанных, приключений, я
проснулся от невыносимой жажды. В первый момент после пробуждения мне показалось,
что я разобран на части, намертво приколоченные к дивану, и лишь отделенная от
туловища голова пока еще повиновалась слабым мысленным импульсам. Чтобы
проверить это ужасное предположение, я резко повернул свою чугунную башку на бок - и
очутился на полу.
Уже стоя на четвереньках, я вдруг радостно рассмеялся - жив, курилка! Мысленно
прикинув расстояние до кухонной двери, я не рискнул принять устойчивое вертикальное
положение и преодолел весь путь в полусогнутом виде, придерживаясь за стены.
Эволюция превращения обезьяны в человека произошла лишь возле холодильника,
стоявшего в кухне рядом с входом; для этого знаменательного свершения я сначала
вцепился в дверной косяк, а затем мужественно разогнул спину. Ноги подгибались, будто
из них ночью вынули кости и набили ватой, в голове гудели шмели, глаза слезились, но
мне было на все это наплевать: достав двухлитровую бутылку ледяной минералки, я
жадно присосался к ней, словно телок к коровьему вымени, и не отрывал ото рта, пока
пластиковая колба не опустела.
Отпустило. У единственной в мозгах похмельной извилины вдруг прорезались корни и
она начала ветвиться. Все еще придерживаясь за стенки, я прошел в ванную и залез под
холодный душ. Уф-ф! Хорошо... В зеркале напротив кривлялся атлетического сложения
парень с опухшей физиономией пропойцы. Ну и рожа! Я с омерзением задернул
непрозрачную пластиковую ширму...
По возвращении в спальню меня ждал сюрприз - на диване дрыхло юное длинноногое
создание, демонстративно выпятив все свои обнаженные прелести. Озадаченно
уставившись на довольно соблазнительную картину, я попытался вспомнить как сюда
попала эта незнакомка. Но в голове было пусто, а редкие беспорядочные мысли лопались,
словно мыльные пузыри, едва родившись. Черт возьми! Это же нужно было так
надраться...
- Эй! - Я бесцеремонно потянул ее за ногу. - Вставай, приехали.
- М-м... - недовольно замычало создание и попыталось натянуть на себя скомканное
одеяло.
- Блин... - выругался я и, особо не сдерживаясь, шлепнул девушку ладонью по круглой
аппетитной попке. - Подъем! - рявкнул я во весь голос, вспомнив свое недавнее армейское
прошлое.
- Ай! - вскрикнула девица и подхватилась, словно ошпаренная.
Я невольно ей посочувствовал - рука у меня была тяжелая, что с детства доставляло мне
разного рода неприятности. Но благая мысль лишь мелькнула, будто кусочек радуги за
окном несущегося на всех парах экспресса, и уступила место раздражительности,
постоянной спутнице тяжелого похмелья.
- Ты кто такая? - спросил я требовательно, хотя и понимал, что вопрос звучит предельно
глупо.
- Костик, что с тобой!? - Девица хлопала длинными накрашенными ресницами словно
большая кукла Барби.
- Какой в хрена Костик!? - тупо удивился я; и тут же сообразил в чем дело - знакомясь с
девушками, я обычно назывался другим именем; так, на всякий случай. - Меня зовут Стас,
- буркнул я, решив, что теперь, когда она знает мой адрес, изображать из себя графа
Монте-Кристо нет смысла. - А тебя?
- Аня... - жалобно проблеяла девушка и, морщась, потерла хорошо видимый на белой коже
отпечаток моей пятерни.
- Вот что, Аня-Маня - быстро одевайся и вали отсюда. У меня дела...
Я соврал. Не было у меня никаких дел. После госпиталя, куда я попал из Чечни, где
служил по контракту в спецназе, мне довелось на постоянке поработать в общей
сложности около двух лет - ремонтником в трамвайно-троллейбусном управлении и
дворником. Из ТТУ меня выперли по сокращению штатов - там хватало и своих "спецов"
по замене и укладке шпал, в основном женщин предпенсионного возраста. А "карьера"
дворника едва не привела меня на тюремные нары - по горячке обломал рога одному
козлу, постоянно путавшего мусоропровод с окном собственной квартиры, куда
выбрасывал не только картофельные очистки и использованные презервативы, но и
бутылки.
С той поры я перебивался случайными заработками: разгружал вагоны, таскал мебель на
этажи, пилил лес... ну и так далее. А что прикажете делать, если я имел лишь одну
специальность, полученную в армии - профессионального убийцы?
Не могу сказать, что мне не предлагали использовать армейские навыки по прямому
назначению. Было. И деньги сулили немалые. Нет, не за работу киллера, а всего лишь за
службу в охране новоявленных "господ". Но моя свободолюбивая натура напрочь
отвергала даже шальную мыслишку о возможности работать цепным псом. Служить - это
одно; а прислуживать - совершенно иное...
- Ты мне кое-что обещал... Стас... - Девушку вдруг зазнобило и она укуталась в одеяло.
- Хочешь сказать, что сулил капусту!? - Несмотря на похмельный ступор, я сильно
удивился - даже в полном отрубе я не страдал приступами щедрости, особенно когда в
кармане свободно, не цепляясь даже за презренную мелочь, разгуливает вошь на поводке.
- Ну ты, в натуре, выдала... Я что, похож на потертого лоха, снимающего телок за бабки!?
- Я н-не г-говорю о д-деньгах... - У нее зуб на зуб не попадал, будто на дворе была не
средина лета, а по меньшей мере конец декабря, когда в моей квартире температура выше
двенадцати градусов не поднимается.
- Кончай базлать загадками. Мы с тобой не на телевизионной передаче "Что, где, когда, с
кем и сколько?".
- Ты н-намекал, что у т-тебя есть к-кайф...
- Хочешь ширнуться? - Тут в моей пасмурной башке будто зажегся прожектор - ну
конечно же!
Девушка затравленно кивнула.
Нет, я и впрямь совсем отупел после вчерашних посиделок в баре, если до сих пор не
понял, что у девицы начинается "ломка". Но я хорош - ляпнуть такое, да еще черт знает
кому...
- Ладно, жди... - буркнул я, поддавшись несвойственному мне в подобных ситуациях
приступу жалости. - Я мигом...
На кухне, за съемной вентиляционной решеткой, у меня был мини-тайник, где хранились
четыре ампулы морфия - на всякий случай. В отличие от некоторых моих сослуживцев по
Чечне, я "дурь" не употреблял. И только в госпитале, после операции, мне поневоле
пришлось почти неделю сидеть на игле, чтобы от боли мозги не стали набекрень. Уезжая
на дембель, я захватил пакет с героином - весом около килограмма - и два десятка ампул с
морфием: чего-чего, а разнообразных трофейных наркотиков наш спецназ во время
операций попутно добывал немало. Большей частью мы это дерьмо уничтожали, но и свои
интересы учитывали, благо отцы-командиры, прошедшие школу Афгана, на наши, с
позволения сказать, "шалости", смотрели сквозь пальцы. Правда, из-за такого опасного
груза мне пришлось пробираться в родные пенаты огородами, но если уж в мою башку
втемяшится какая-нибудь блажь, то ее оттуда и колом нельзя вышибить.
Приехав домой, я первым делом отвез наркотики в деревню к деду Артему и, тщательно
упаковав в полиэтилен и трехлитровую стеклянную банку, закопал под фундаментом
сарая, оставив себе малую толику. Я запросто мог толкнуть свой трофей за весьма
приличные бабки, но, во-первых, меня мало прельщала карьера наркоторговца, а вовторых,
на гражданке, в отличии от боевых спецназовских будней, располагающих к
философскому отношению к жизни и смерти, я начал подумывать и о "черных" днях,
когда такая заначка может очень пригодиться.
Укол подействовал на девицу как удар молнии: сначала она без сил упала на подушки, а
спустя несколько минут уже порхала по спальне, словно жаворонок, разыскивая свою
разбросанную одежду.
- Больше нету, - предупредил я вопрос Ани, когда она, надевая платье, сначала
посмотрела на использованный шприц, а затем перевела выразительный взгляд на меня. -
Последняя. Батя болел... недавно помер. Врачи прописали...
И опять я безбожно солгал. Отец бросил нас с матерью, когда я учился в третьем классе. И
с той поры я его не видел. Правда, деньги на мое содержание он присылал регулярно /мать
заявление на алименты не подавала/ - но не более того. Уж не знаю, какая кошка
пробежала между моими родителями, но, насколько мне помнится, до развода они жили,
что называется, душа в душу. Наверное, мать так и не смогла оправиться после развала
семьи, потому что спустя девять лет, истаяв, словно восковая свеча, тихо и как-то
буднично сошла в могилу, оставив мне двухкомнатную квартиру и шкатулку с тремя
тысячами рублей, которые она скопила тайком, отказывая себе в одежде и еде. К тому
времени я уже служил в воздушно-десантных войсках, а потому, поразмыслив, решил
связать свою дальнейшую судьбу с армией, так как на гражданке меня никто не ждал...
Едва за девушкой закрылась входная дверь, как тут же мне опять пришлось идти в
прихожую, чтобы отреагировать на дребезжащий стон звонка. Кого там еще нелегкая
принесла!? Или Аня-Маня что-то забыла?
За дверью, опершись о стену, стоял мой старый друг и однокашник Серега Платонов. Он
был мрачен и, как мне показалось, несколько не в себе.
- Вот, зашел.. - пробубнил Серега и ткнул мне в руки увесистый сверток. - Привет,
Сильвер...
Сильвер - это мое школьное прозвище, происходившее вовсе не от имени одноногого
пирата из романа "Остров сокровищ", а от моей сокращенной фамилии - Сильверстов.
- Проходи... - Я уже понял, что находится в свертке и меня едва не стошнило. - Какого
хрена!? - простонал я, обречено топая на кухню. - Пить с раннего утра - это варварство.
- Кто-то будет пить, а кто и похмеляться, - мигом определив мое состояние, язвительно
заметил Сергей, и достал из свертка две бутылки водки и двухлитровый пластиковый
баллон с пивом.
Я сделал вид, что не понял намека, и начал накрывать на стол. Впрочем, накрывать - это
сильно сказано. В холодильнике, кроме банки маринованных грибов, презентованных мне
дедом Артемом, и засохшего до каменного состояния сыра, не было ничего.
- Спартанский образ жизни, - не удержался, чтобы не съехидничать, Серега, когда увидел
мое "изобилие". - А хлеб у тебя найдется?
- Обижаешь...- с торжествующим видом я показал ему зачерствевший батон.
Мрачно ухмыльнувшись, Сергей распотрошил свой сверток до конца, выложив на стол
полиэтиленовый кулек с вяленой килькой и палку "докторской" колбасы.
- Ты меня балуешь, - сказал я, пытаясь разрезать сыр на кусочки. - И по какому поводу
намечается пир?
- А что, я не могу просто так прийти к старому другу, чтобы выпить сто грамм и предаться
воспоминаниям о глубокой юности?
- Можешь. Но только не с утра и не с таким "арсеналом", - указал я на бутылки. - Что
стряслось, Серега?
- Давай сначала примем дозу... - Он быстро разлил водку по стаканам. - Твое здоровье...
Я смотрел на него, вытаращив от изумления глаза. Серега никогда не отличался
пристрастием к спиртному, а если и пил, то рюмашками, мелкими глотками. А сейчас он
хлобыстнул почти полный стакан и даже не поморщился. Воистину, свет полон чудес...
Свои полстакана я не выпил, а домучил. Так сказать, за компанию. И спустя две-три
минуты, когда горячая волна наконец обожгла желудок, понял, что мир не так уж и плох,
как показался мне сразу после побудки.
- Откуда грибы? - поинтересовался Серега, с видимым удовольствием закусывая
маринованным масленком.
- Из лесу, вестимо... - Я приналег на вяленую тюльку.
- Грибной охотой балуешься?
- Я охочусь только на телок. И то если в кармане шелестит. Что случается, сам знаешь, не
часто. Веду монашеский образ жизни, в отличие от тебя, женатика.
- Все, кончилась моя семейная жизнь... - Сергей снова налил и торопливо выпил - будто
боялся, что я отниму у него стакан.
- Не понял... - Теперь я удивился еще больше.
До этого дня я был уверен, что Сереге с женитьбой повезло, и его заявление прозвучало
для меня как гром с ясного неба.
- Все, Стас, развод и девичья фамилия... С-сука! - он вдруг шарахнул кулаком по столу. -
Не прощу... никогда не прощу!
- Кончай мебель ломать. Она и так скоро развалится. Лучше объясни толком - что
стряслось?
Мы не виделись около полугода. Сергей работал опером в угрозыске /это у него
фамильное - дед служил в ЧК, а батя ушел на пенсию в полковничьей папахе/ и, насколько
я знал, был замотан до предела. Иногда мы созванивались, но на личные темы по
телефону никогда не разговаривали. "Привет. Привет. Как дела? Нормалек. А у тебя?
Живой. Ну, бывай. Покеда..." Вот и весь базар-вокзал.
- Я уволился из органов, - глухо ответил Серега и закурил.
- Признаюсь, удивил. Но причем здесь семейная жизнь?
- Очень даже причем. Машка заставила.
- Не вижу логики. Ты можешь объяснить толком?
- Не могу, Сильвер, не могу... - Сергей, обхватив голову руками, застонал. - Ну почему я
такой невезучий!?
- Вечный вопрос, на который еще никто и никогда не мог ответить.
- Она ушла от меня.
- Почему?
- Не знаю. Взяла и ушла. Сначала ей не нравилось, что я из-за работы сутками не бываю
дома. Ну, сам знаешь, как это бывает - скандалы и прочее...
Откуда мне знать? - подумал я. Слава Богу, меня миновала чаша сия. Да и где по
нынешним временам найти такую дуру, которая согласилась бы выйти замуж за парня без
перспективы и с пустым карманом?
- Тогда я на все плюнул и месяц назад подал рапорт на увольнение, решив, что семья
дороже карьеры, - продолжал свой рассказ Серега. - Хотел устроиться в какой-нибудь
конторе с нормированным рабочим днем. Связи есть, да и батя помог бы... А она собрала
вчера вещи и ушла. Навсегда... Как дальше жить, Стас!?
- Значит, Марья тебя не любила, - осторожно ответил я, и на всякий случай, зная взрывной
характер Сереги, отодвинулся от стола. - Такое бывает. Не ты первый и не ты последний.
Бабы - народ сложный.
- Как это не любила!? - взвился Сергей. - Я что, женился по расчету? Вспомни, как она
мне в глаза заглядывала. А я разве когда-нибудь ее обижал? Я с нее пылинки сдувал, на
руках носил. За что!? За что она меня так?..
- Ты ждешь совета или сочувствия? - Мне было его жаль, но видеть, как старый друг
закатывает истерику, оказалось выше моих сил. - Так вот, советчик по этой части из меня
никудышный, а насчет телячьих нежностей, да чтобы по полной программе, со слезами и
лобызаниями, могу сказать следующее - ты пришел не по тому адресу. Какого черта,
Серега! Мужик ты или тряпка!? В тебе говорит злостный частник. Вот если бы ты от нее
ушел - тогда другое дело. Тогда твоя душа была бы спокойной. А сейчас у тебя выходит
как в том одесском анекдоте: если тебя, Сара, имеют, так это нас трахают, а если я кого-то
- так это мы. Я не призываю к олимпийскому спокойствию, но и не стоит рвать волосы на
голове и прочих местах. Тем более, что в семейной жизни, насколько я знаю, ты не
страдал повышенным целомудрием. Плесни чуток... - Я щелкнул пальцами по пустому
стакану.
Наверное, я был не прав. И чересчур жесток. Возможно, мне все-таки стоило разрешить
ему поплакаться в жилетку, чтобы мозги прочистились от дурных мыслей. Но из своего
военного опыта я знал и другое: иногда в таком состоянии человеку больше помогает
добрая оплеуха, нежели душещипательная беседа.
Серега посмотрел на меня исподлобья - нехорошо посмотрел, зло - но не проронил ни
слова, хотя я ожидал, что он отвяжется на всю катушку. Мы выпили, закусили. Потом
еще... и еще... Молча. А что скажешь? Да и зачем? Мы выросли в одном дворе, знали друг
друга четверть века и потому могли беседовать даже мысленно.
- Похоже, ты попал в яблочко... - глухо сказал Сергей, когда мы перешли на пиво. - Я
действительно расклеился. Да в общем я и пришел к тебе совершенно по другому поводу.
- Повод уже иссяк, - с ухмылкой показал я на пустые бутылки. - Есть хорошая поговорка:
выпьешь с утра - весь день свободен. Может, продолжим? Как я понял, ты теперь вольная
птица, ну а я... сам знаешь...
- Хватит, - твердо отчеканил Серега. - У меня есть деловое предложение.
- Пару вагонов разгрузить? Или кому-нибудь, как в былые годы, хлебальник начистить?
Так это мы мигом.
- Кончай ерничать. Я предлагаю организовать фирму.
- Чего-о!? - я даже протрезвел от удивления. - Да-а, брат, по-моему, после семейных
коллизий у тебя крыша поехала. После ментовки хочешь сразу стать "новым" русским?
Ну ты, блин, и мечтатель...
- Я прагматик. И пособие по безработице получать не желаю. Да и тебе пора завязывать
бичевать. Между прочим, нам еще нет и тридцати. Так что свое дело заводить в самый
раз.
- А бабки? Кто нам даст деньги? Или у твоего предка в огороде зарыт клад?
- Чтобы оформить документы и получить печать денег хватит. А там посмотрим.
- И чем мы будем заниматься? Отловом тараканов? Разведением страусов? Или
заготовкой свиной щетины? Как это сказано в известном старом фильме про разведчика:
немного терпения, и ваша щетина превратится в золото.
- Мы предложим новый вид услуг.
- Серега, опомнись! Все участки в доходном бизнесе давно застолблены. Мы опоздали на
десять лет. Нам не дадут даже голову поднять, снимут ее вместе с шеей.
- Ты сначала выслушай до конца, а потом будешь комментировать, - разозлился Сергей. -
Мы зарегистрируем охранно-сыскное агентство.
- Понял. - Я с деланной кротостью кивнул. - "Сильвер энд Платонов лимитед".
Конгломерат из Ната Пинкертона и Шерлока Холмса. Кулак и мозги. Остановка за малым
- найти третьего, еще тупее, чем доктор Ватсон. И тогда ни один злодей в городе не
останется безнаказанным. Послушай, Серега, ты в своем уме? Все, все, молчу. Будем
считать, что у меня похмельный синдром и твое предложение мне просто почудилось.
- Третий уже есть, - невозмутимо сказал Серега. - То есть, - поправился он, - второй, у
которого мозги. Я первый, ну а ты...
И этот сукин сын ехидно осклабился.
Я сделал вид, что не понял весьма прозрачного намека и спросил:
- Так кто наш идейный вождь и вдохновитель? Только не говори, что это... - От внезапно
осенившей меня мысли я судорожно проглотил конец фразы и заглох как испорченный
движок.
- Ты угадал. - Улыбка на лице Сергея стала еще шире. - Между прочим, он еще и наш
главный финансист.
- Маркузик!? - Наверное, я не спросил, а заорал, потому что Серега поморщился и потер
правое ухо.
- Оказывается, у тебя великолепные дедуктивные способности, - с деланным восхищением
сказал Сергей.
- Плат, скажи, что ты пошутил.
- В чем дело, Сильвер? Он наш друг. А котелок у него варит дай Бог каждому.
Я промолчал. Маркузик - это школьная кличка Марка Кузьмина, так же, как Плат -
прозвище Сереги. Маркузик появился в нашей школе, когда мы учились уже в седьмом
классе. Он был низкоросл, кривоног и лопоух, но зато знал три или четыре иностранных
языка и разбирался в компьютерах и вообще в электронике как профессор. Его отец
работал торгпредом в добром десятке стран, потому Марк учился бессистемно /в
основном экстерном/ и знал много такого, о чем мы не имели ни малейшего понятия.
Маркузик был вундеркиндом, и, едва появившись в нашей школе, сразу почувствовал на
своей шкуре отношение "серой" массы, составляющей большинство, к природным
феноменам. Его не пинал только ленивый. Марка не любили даже учителя. К каждому
уроку в нашем классе им приходилось готовиться словно к университетскому
госэкзамену, потому что коварные вопросы Маркузика могли поставить в тупик даже
академика. И просто отмахнуться от них было нельзя, так как Марк с уничижающей
снисходительностью тут же давал обстоятельные пояснения, доводя бедную училку своим
менторским тоном до белого каления.
Возможно, Маркузик и ушел бы из школы, не выдержав издевок и пинков, но тут волею
судьбы он снискал расположение сначала Сереги, а потом и мое. Ни я, ни Сергей по части
учебы звезд с неба не хватали /хотя художественную литературу читали запоем и все
подряд/, но наших кулаков боялись даже старшеклассники: мы занимались боксом и к
тому времени уже имели первый юношеский разряд. После того, как Марк стал
полноправным членом нашей компаний, все нападки на него прекратились - желающих
связаться с Сильвером и Платом было немного.
По окончании школы медалист Маркузик наотрез отказался поступать в институт, чем
сразил наповал не только своих стариков, но и почти всех одноклассников. Наверное,
только я и Серега не удивились столь необычному поступку Марка - он терпеть не мог
/хотя и знал/ любые предметы, кроме тех, что прямо или косвенно связаны с
электроникой. Его взяли на работу в совместное предприятие, где он создал несколько
оригинальных компьютерных программ, за которые его работодатели получили кучу
зелени и мировую известность. Через несколько лет учредители этой шарашкиной
конторы, основательно набив карманы, смайнали за бугор, благородно оставив Маркузику
в наследство небольшое приватизированное помещение и первоклассную по тем
временам технику. Чем он там занимался и как зарабатывал на жизнь мы могли только
догадываться, но деньги у Марка водились всегда. Когда мне становилось совсем
невмоготу сражаться с хроническим безденежьем, я шел к нему и стоически терпел
двухчасовую лекцию о вреде нездорового образа жизни, грустно кивая и поддакивая. По
окончании весьма поучительного монолога Маркузик горестно вздыхал - мол, горбатого
только могила исправит - и указывал на ящик письменного стола, где у него хранились
деньги. Я был должен ему такую сумму, что в Древнем Рим на меня бы уже надели
ошейник раба. Слава Богу, что мы живем в просвещенные времена...
- Так ты согласен или нет? - напористо спросил Серега.
- Ну, ладно, давай поразмыслим. В сыскном деле ты дока, спору нет. Марк спец по
компьютерам, что в принципе может пригодится... уж не знаю для чего. Тем более, что он,
как я догадываюсь, предоставляет для будущего агентства свою конторку. Верно? Значит,
я угадал. У вас обоих авантюрные наклонности, что тоже немаловажное обстоятельство
для осуществления этой бредовой идейки. Но я вам зачем нужен? В качестве ночного
сторожа фирмы "Рога и копыта"?
- Мы берем тебя из сострадания, - окрысился Сергей.
- А! - воскликнул я. - Это меняет дело. Тогда я присоединяюсь. - Свежий алкоголь,
излившись на старые дрожжи, наконец свершил свое черное дело и мне вдруг стало
весело, приятно и на все наплевать; жизнь показалась розовой, когда море по колено и все
сомнения растворяются в хмельной эйфории. - Плат, можешь на меня положиться. Ты мой
друг... но истина в вине. Слушай, может продолжим наши посиделки? Давно не
виделись... поговорим о жизни... Бабки есть?
Умные люди говорят, что спиртное до добра не доводит. В чем я вскоре и убедился, дав
по пьянке согласие на участие в безумном эксперименте с охранно-сыскным агентством.
Не люблю стриптиз. Терпеть не могу. Не перевариваю. Ну что хорошего в розовых
телесах обнаженных дурочек, усиленно изображающих страсть к полированному столбу,
вокруг которого они выписывают кренделя? Однажды я специально сел возле подиума и
таращился на это сексуальное действо весь вечер и полночи. И все для того, чтобы
наконец ощутить хоть какой-то кайф. А иначе на кой хрен я палю бабки, оплачивая
входной билет в это гнездо разврата?
Эксперимент закончился полным фиаско. Все было глухо, как в танке. Мои инстинкты
самца не то что молчали, они просто напрочь испарились, будто я на вечер превратился в
бесполое существо. Единственным результатом стриптизных страданий был кошмарный
сон, в котором мне виделись одни обнаженный женские задницы, роящиеся вокруг
головы как навозные мухи. Я проснулся в диком ужасе и сломя голову помчался к
знакомой девице, безотказной словно автомат Калашникова. Она работала продавщицей в
киоске напротив моего дома. Не говоря ни слова, я закрыл жалюзи и завалил ее прямо на
какие-то ящики. Привыкший к таким набегам, мой сексуальный ангел-хранитель покорно
сложил крылышки, и мы почти час наносили урон ее хозяину, владельцу киоска,
отваживая покупателей своей утренней "физзарядкой". Домой я возвратился счастливым
и умиротворенным: есть еще порох в пороховницах и пока никакие стриптиз-бары не в
состоянии вытравить из моих чресл добротное мужское начало.
Нет, я не прекратил посещать этот бар. Даже наоборот - едва у меня появлялись деньги, я
сразу же направлял свои стопы в его сторону. Причина такой приверженности была
достаточно тривиальной - низкие цены на спиртное. Здесь брали клиента другим -
количеством. Чтобы поглазеть на обнаженных див некоторые придурки приезжали в бар с
другого конца города и тусовались в нем до самого утра, поглощая коктейли литрами.
Кроме того, для тех, кто был в отрубе, придумали действительно нужный и важный
сервис - доставку на дом специально нанятыми частными такси, дежурившими возле сексзаведения
с вечера и до закрытия. В отличие от многих других, я этими услугами не
пользовался даже если был в полном ауте - от бара до моего дома было ровно четыреста
двадцать трезвых шагов. Конечно, по пьяни расстояние почему-то значительно
удлинялось и я всегда удивлялся такому феномену, но мне вполне хватало сил, чтобы
вырваться из тисков этой аномалии и благополучно добраться до своего двора. Дальше я
обычно передвигался на автопилоте, доставлявшем меня прямо к кровати.
Бар назывался "Рука удачи", но местные острословы переименовали его в "Шаловливые
ручки". Дело в том, что часть просторного полуподвального помещения питейносексуального
заведения была разбита на крохотные кабинки, в которых чаще всего
обретались одинокие мужички с несколько нестандартной сексуальной ориентацией. Они
потихоньку наливались спиртным и удовлетворяли свои фантазии и потребности
рукоблудием, подсматривая за обнаженными по самое некуда стриптизершами из-за
ширмочек. Так как в кабинках обычно собирался народ тихий и воспитанный, завсегдатаи
не обращали на них никакого внимания, что привлекало в бар и любителей
посекретничать, благо в помещении всегда
...Закладка в соц.сетях
