Жанр: Боевик
Переговоры
...олне приличные - один процент с
каждой суммы, уплачиваемой
подрядчику министерством. К сожалению, мистер Амин не заметил неточности в
цифрах, но мистер Аль-Гарун увидел
ошибку и сообщил об этом мистеру Пайлу.
Генеральный менеджер в Эр-Рияде с излишней лояльностью пытался прикрыть
Лэинга, настаивая лишь на том, чтобы
каждый риал был возвращен на счет министерства, как иногда это сейчас делается.
В ответ на эту экстраординарную лояльность со стороны коллеги и не желая
терять свои деньги, Лэинг провел ночь в банке
в Джидде, фальсифицируя документы, чтобы доказать, что гораздо большая сумма
была присвоена в сотрудничестве с самим
Стивом Пайлом.
- Но пленка, которую я привез, - сказал Лэинг.
- Конечно, это подделка. У нас здесь есть подлинные документы. Этим утром я
распорядился войти в компьютер в ЭрРияде
и провести проверку, так что подлинные документы лежат у меня на столе.
Они ясно показывают, что произошло. Один
процент, украденный вами, возвращен, все остальные деньги целы. Репутация банка
в Саудовской Аравии спасена, слава
Богу, или скорее благодаря Стиву Пайлу.
- Но это не правда! - воскликнул Лэинг слишком громко, - Схема, по которой
действовали Пайл и его неизвестный
сообщник, предполагает десять процентов со счетов министерства.
Генеральный менеджер посмотрел ледяным взглядом на Лэинга, а затем на
документы, пришедшие из Рияда.
- Аль, - спросил он, - вы видите какой-нибудь документ о том, что было
украдено десять процентов?
Бухгалтер отрицательно покачал головой.
- Это было бы нелепо в любом случае, - сказал он, - При таких огромных
суммах, находящихся в обороте, один процент
еще можно спрятать в министерстве. Но не десять процентов. Ежегодная аудиторская
проверка, которая должна быть в
апреле, наверняка раскрыла бы обман. И где бы вы были тогда? Вы всю жизнь
просидели бы в грязной саудовской тюрьме.
Мы полагаем, что саудовское правительство будет у власти до следующего апреля,
не так ли?
Генеральный менеджер сухо улыбнулся, это было слишком явно.
- Нет. Я боюсь, - закончил он, - что дело ясное и оно закрыто. Стив Пайл
оказал услугу не только нам, но и вам, мистер
Лэинг. Он спас вас от длительного тюремного заключения, которого, я полагаю, вы
действительно заслуживаете. Но в любом
случае мы не можем засадить вас в тюрьму, и нас не прельщает скандал. Мы
поставляем по контракту чиновников во многие
страны третьего мира, так что скандал нам не нужен. Но вы, мистер Лэинг, уже не
являетесь одним из этих банковских
чиновников. Перед вами приказ о вашем увольнении. Конечно, никакого выходного
пособия и о рекомендации речи быть не
может. А теперь, пожалуйста, идите.
Лэинг знал, что это приговор: нигде во всем мире он не найдет работу в
банковской системе. Через минуту он был на
мостовой Ломбард-стрит.
В Вашингтоне Мортон Стэннард слушал гневные речи Зэка, записанные на
пленку. Магнитофон стоял на столе в Кабинете
чрезвычайных ситуаций.
Сообщение из Лондона о том, что обмен обязательно состоится, независимо от
того, было ли оно подлинным или нет,
вновь подстегнуло вакханалию прессы в Вашингтоне. С самого рассвета на Белый дом
обрушилась лавина звонков с
требованием информации, и снова для пресс-секретаря наступило сумасшедшее время.
Когда пленка, наконец, закончилась, восемь членов кабинета были в шоке и
молчали.
- Алмазы, - проворчал Оделл. - Вы все обещаете и обещаете, так где же они,
черт побери?
- Они готовы, - быстро ответил Стэннард. - Я извиняюсь за мой прежний
оптимизм, ведь я ничего не понимаю в таких
делах, я думал, что на организацию этого уйдет меньше времени. Но сейчас они
готовы - чуть меньше двадцати пяти тысяч
смешанных камней, все подлинные, и стоят они чуть больше двух миллионов
долларов.
- Так где они? - спросил Юберт Рид.
- В сейфе главы отдела Пентагона в Нью-Йорке, который возглавляет систему
закупок на Восточном побережье. Вы сами
понимаете, что это очень надежный сейф.
- Как насчет отправки камней в Лондон? - спросил Брэд Джонсон. - Я
предлагаю использовать одну из наших военновоздушных
баз в Англии. Нам не нужно проблем с прессой в аэропорту Хитроу, или
иных проблем.
- Через час я встречаюсь с одним из старших экспертов ВВС, - сообщил
Стэннард, - и он посоветует, как лучше доставить
пакет туда.
- Нам нужна будет машина Компании, чтобы встретить его по приезде и
привезти на квартиру Куинна, - сказал Оделл. -
Ли, вы обеспечите доставку, в конце концов это ваша квартира.
- Без проблем, - ответил Ли Александер.
- Я распоряжусь, чтобы, как только самолет сядет на базе, сам Лу Коллинз
встретил его.
- Завтра с восходом солнца, - напомнил вице-президент.
- В Лондоне, в Кенсингтоне, с восходом солнца. А детали обмена уже
известны?
- Нет, ответил директор ФБР. - Куинн наверняка проработает детали в
сотрудничестве с нашими людьми.
Военно-воздушные силы США предложили использовать для перелета через
Атлантический океан одноместный
реактивный истребитель "Ф-15 Игл".
- У него достаточный радиус действия, если мы установим дополнительные баки
с горючим, - сказал Мортону Стэннарду в
Пентагоне генерал ВВС. - Пакет должен быть доставлен на авиационную базу
Национальной гвардии в Трентоне, НьюДжерси,
не позже, чем в два часа дня.
Пилот, выбранный для этой миссии, был опытный полковник, за плечами
которого было свыше семи тысяч летных часов
на F-15. Все утро на базе Трентон самолет готовили к полету так тщательно, как
редко бывало за все время его существования.
На него установили дополнительные баки с горючим и баки для заправки в воздухе.
Хотя эти баки и называются FAST, что
значит быстрый, на самом деле скорость они не прибавляют, а просто увеличивают
дальность полета.
В обычных условиях Игл несет 23000 фунтов горючего, что обеспечивает
дальность полета 2878 миль, а дополнительные
5000 фунтов в каждый бак увеличивают дальность до 3450 миль.
В штурманском кабинете полковник Бауерс изучал маршрут полета и
одновременно ел свой ленч, состоящий из
бутербродов. От Трентона до американской военно-воздушной базы в Аппер Хейфорде
около города Оксфорда - 3063 мили.
Метеорологи сообщили ему скорость ветра на выбранной им высоте 50000 футов, и он
подсчитал, что ему понадобится 5,4
часа лета при скорости 0.95 Маха и у него еще останется 4300 фунтов горючего.
В 14.00 большой заправщик КС-135 взлетел с базы ВВС Эндрюс около Вашингтона
и направился к месту свидания с
истребителем на высоте 45000 футов над восточным побережьем.
В Трентоне произошла последняя задержка. Полковник Бауерс был уже в летном
скафандре и был готов вылететь в три
часа, когда длинный черный лимузин из нью-йоркского бюро Пентагона проехал через
главные ворота.
Гражданский чиновник в сопровождении генерала ВВС передал ему простой
атташе-кейс и бумажку с кодом замка.
Едва он успел сделать это, как еще один лимузин приехал на базу. На
взлетной полосе состоялось оживленное совещание
двух групп чиновников. В конце концов у полковника забрали кейс и бумажку с
кодом замка и положили на заднее сиденье
одной из машин.
Атташе-кейс открыли, и его содержимое - плоский мешочек из черного бархата
размером десять на двенадцать и толщиной
три дюйма - было положено в другой кейс. Именно этот кейс был вручен полковнику,
ожидавшему с нетерпением вылета.
Истребители-перехватчики не предназначены для перевозки грузов, но в данном
случае было подготовлено место под
сиденьем пилота, и чемоданчик был всунут туда. Полковник взлетел в 15 часов 31
минуту.
Он быстро набрал высоту 45000 футов, вызвал заправщика, заполнил баки и
начал полет в Англию с полной заправкой.
После заправки он набрал высоту 50000 футов, повернул по курсу на Аппер Хейфорд
и развил скорость до 0.95 Маха, чуть
ниже звукового барьера. Попутный западный ветер он поймал над Нэнтакетом.
Через три часа после того, как Ф-15 взлетел с аэродрома Трентона, огромный
авиалайнер вылетел по расписанию из
аэропорта Кеннеди и направился в лондонский аэропорт Хитроу. В бизнес-классе
находился высокий, чисто выбритый
молодой человек, приехавший из Хьюстона и успевший на этот рейс. Он работал в
одной из тамошних крупных нефтяных
корпораций - "Пан-Глобал" - и был горд тем, что сам хозяин фирмы доверил ему
такую деликатную миссию.
Он не имел ни малейшего представления о содержании конверта, лежавшего у
него в нагрудном кармане пиджака,
который он отказался сдать стюардессе на вешалку. Он и не хотел знать об этом.
Он знал только, что документы эти настолько
важны для корпорации, что их нельзя отправить почтой, факсом или даже в мешке
коммерческого курьера.
Его инструкции были предельно ясны, он повторил их много раз. В
определенный день, то есть завтра, он должен пойти по
определенному адресу в определенный час. Он не должен звонить в дверь, а просто
опустить письмо в прорезь для почты, а
затем вернуться в аэропорт Хитроу и улететь в Хьюстон. Утомительно, но просто.
Перед ужином разносили коктейли, но он
не пил спиртного и поэтому смотрел в окно.
Небо над просторами Северной Атлантики давно уже стало чернильно-черного
цвета, но над слоем облаков ярко горели
звезды.
Молодой человек, смотревший в иллюминатор, не мог знать, что далеко впереди
лайнера другой реактивный самолет летел
через темноту по направлению к Англии. Ни он, ни полковник Бауерс никогда не
узнают о существовании друг друга, не
узнают они и о том, что оба спешили в британскую столицу по разным делам, и ни
один из них не узнает точно, что же он вез.
Полковник прибыл первым. Он приземлился на аэродроме Аппер Хейфорд точно по
расписанию - в 13.55 по местному
времени, нарушив сон жителей деревни, когда он делал последний круг, заходя на
посадочные огни. С вышки диспетчерской
службы ему сказали, куда подруливать, и он остановился в освещенном кругу в
ангаре, двери которого закрылись, как только
он заглушил мотор. Когда он открыл фонарь кабины, к нему подошел командир базы в
сопровождении штатского. Говорить
начал штатский.
- Полковник Бауерс?
- Это я, сэр.
- У вас для меня посылка?
- У меня атташе-кейс, он находится под моим креслом. Бауерс потянулся,
вылез из самолета и спустился по железной
лестнице на пол ангара. Ничего себе знакомство с Англией, подумал он. Человек в
штатском поднялся по лестнице и достал
кейс. Затем он протянул руку за запиской с кодом замка. Через десять минут Лу
Коллинз в лимузине ЦРУ мчался в Лондон.
Он приехал в кенсингтонскую квартиру в десять минут пятого. Там еще горел свет,
никто из обитателей не спал. Куинн сидел
в гостиной и пил кофе.
Коллинз положил кейс на низкий столик, взглянул на бумажку с кодом и набрал
нужный номер. Он вынул из кейса
плоский, почти квадратный пакет, завернутый в бархат, и вручил его Куинну.
- Ну вот, он в ваших руках, и еще не рассвело, - сказал он. Куинн взвесил
пакет в руках. Чуть больше килограмма, около
трех фунтов.
- Хотите открыть его? - спросил Коллинз.
- Нет смысла, - ответил Куинн. - Если они стеклянные, или фальшивые, или
какая-то часть из них такая, или даже один из
них, то, кто-то отнимет у Саймона Кормэка жизнь.
- Они этого не сделают, - сказал Коллинз, - это настоящие алмазы. Вы
думаете, он позвонит?
- Молю Бога об этом, - ответил Куинн.
- А как насчет обмена?
- Должны договориться сегодня.
- Как вы намерены провести его?
- Так, как найду нужным.
Он пошел в свою комнату принять ванну и одеться. Для многих людей последний
день октября будет исключительно
тяжелым.
Молодой человек из Хьюстона приземлился в 18.45 по лондонскому времени, и с
маленьким чемоданчиком с туалетными
принадлежностями быстро прошел через таможню и вышел в здание номер три. Он
посмотрел на часы.
Ждать ему оставалось три часа. У него было время сходить в туалет, умыться,
освежиться, позавтракать и добраться на
такси до центра лондонского Уэст Энда.
В 9.55 он подошел к двери высокого жилого дома, расположенного на
расстоянии квартала от Грейт-Камберленд Плейс в
районе Марбл-Арч. Он прибыл на пять минут раньше. Но ему сказали, чтобы он был
пунктуален. На другой стороне улицы
стояла машина, и сидевший в ней человек наблюдал за ним. Но молодой человек об
этом не знал. В течение пяти минут он
прогуливался около дома, а затем ровно в десять часов опустил письмо в прорезь
для почты. В холле не было швейцара,
который его бы поднял. Оно так и лежало на коврике в холле. Убедившись, что он
сделал все по инструкции, молодой
американец вернулся на Бейсуотер-роуд и вскоре поймал такси, которое повезло его
в аэропорт Хитроу.
Не успел он завернуть за угол, как человек в припаркованной машине вылез из
нее, перешел дорогу и, открыв ключем
дверь, вошел в дом. Он в нем жил вот уже несколько недель. Он сидел в машине
просто для того, чтобы убедиться, что
посланец соответствовал данному ему описанию, и за ним не было слежки.
Человек поднял с пола конверт, поднялся на лифте до восьмого этажа, вошел в
свою квартиру и вскрыл конверт. Он был
удовлетворен прочитанным.
При дыхании он издавал свистящие звуки, когда воздух проходил через его
изуродованные носовые проходы. Сейчас у
Ирвинга Мосса были, как он полагал, окончательные инструкции.
В кенсингтонской квартире утро проходило в молчании. Все чувствовали
огромное напряжение. На телефонной станции,
на Корк-стрит и Гроувенор-сквер слушающие сидели у своих машин, ожидая, что
Куинн скажет что-нибудь, или Сэм, или
МакКри откроют рот. Динамики молчали. Куинн ясно сказал, что если Зэк не
позвонит, то все кончено. Можно будет
начинать тщательный поиск какого-нибудь заброшенного дома и трупа в нем.
А Зэк не звонил.
В половине одиннадцатого Ирвинг Мосс вышел из своей квартиры на Марбл-Арч,
сел в машину, взятую напрокат и
стоявшую на стоянке, и поехал к Паддингтон-стэйшен. Его борода, выросшая за
период планирования в Хьюстоне, изменила
форму его лица. Его канадский паспорт был великолепно подделан и позволил ему
без труда попасть в Ирландскую
Республику, а оттуда на пароме в Англию. Его водительские права, тоже канадские,
не создали никаких затруднений при
аренде малолитражки на длительный срок.
Он жил тихо и незаметно в своей квартире за Марбл Арч, - один из более
миллиона иностранцев в британской столице.
Он был достаточно искусным агентом и мог попасть почти в любой город и
исчезнуть из вида. В любом случае Лондон он
знал хорошо. Он знал, как в Лондоне делаются дела, где найти то, что ему хочется
или что ему нужно, имел связи с
преступным миром и был достаточно умен, чтобы не делать таких ошибок, которые
могли бы привлечь внимание властей к
гостю столицы.
В письме из Хьюстона были такие подробности, которые нельзя было передать с
помощью кода, основанного на
прейскуранте цен на продукты.
Там были также дальнейшие инструкции, но самым интересным был отчет о
ситуации, вышедший из Западного крыла
Белого дома, а именно, сообщение об ухудшении состояния президента Джона Кормэка
за последние три недели.
И, наконец, там была квитанция камеры хранения вокзала Паддингтон,
документ, который мог пересечь Атлантический
океан только с нарочным.
Как этот документ попал из Лондона в Хьюстон он не знал и знать не хотел.
Ему и не нужно было этого, так как сия
квитанция вернулась в Лондон и была у него в руках. В 11 часов утра он ее
использовал.
Работник британских железных дорог просто не заметил его. Ведь в течение
дня к нему поступали на хранение сотни
пакетов, баулов и чемоданов, и сотни вещей выдавались пассажирам. Только если
предмет не востребовался в течение трех
месяцев, его снимали с полки и вскрывали, и если не могли найти хозяина, то
уничтожали. Квитанция, которую предъявил
человек среднего роста в сером габардиновом плаще, была обыкновенной квитанцией.
Кладовщик посмотрел по полкам,
нашел нужный предмет, небольшой фибровый чемоданчик, и отдал его предъявителю.
За хранение было заплачено заранее. К
вечеру он совсем забыл об этой операции.
Мосс привез чемоданчик в свою квартиру, вскрыл дешевый замок и исследовал
содержимое. Там было все, о чем ему
сообщали. Он проверил свои часы. До выхода оставалось три часа.
На окраине небольшого городка, расположенного менее чем в сорока милях от
центра Лондона, на тихой улице стоял дом.
Через день, в определенное время он проезжал мимо него, и положение окна со
стороны водителя - полностью закрытое,
полуоткрытое или открытое совсем - передавало наблюдателю необходимую
информацию. В этот день, впервые за все время,
окно будет полностью опущено. Он вставил в видеомагнитофон кассету, ультракрутое
шоу, он знал, где берутся такие
кассеты, и сел насладиться зрелищем.
Когда Энди Лэинг вышел из банка, он был почти в шоковом состоянии.
Немногим людям пришлось пережить такое, когда их карьера, ради которой они
усердно трудились годами, была разбита
вдребезги и валялась у их ног. Первая реакция - непонимание того, что произошло,
вторая - нерешительность.
Лэинг бесцельно бродил по узким улочкам, заходя во дворы, скрывающиеся
среди ревущего потока транспорта в
лондонском сити, наиболее старинной квадратной мили города и центра коммерции и
банков страны и всего мира. Он
проходил мимо стен монастырей, слышавших пение серых, белых и черных монахов,
мимо зданий гильдий, где собирались
торговцы, чтобы обсудить положение дел в мире, когда Генрих VIII казнил своих
жен около Тауэра, мимо маленьких
церквей, спроектированных Реном после Великого пожара 1666 года.
Люди, спешившие мимо него, множество привлекательных молодых женщин,все они
думали о товарных ценах,
краткосрочных и долгосрочных закупках, движении денежного рынка - что это,
тенденция или просто колебание.
Вместо гусиных перьев они пользовались компьютерами, но результат их трудов
был тот же, что и сотни лет назад:
торговля, покупка и продажа вещей, сделанных другими людьми. Это был мир,
потрясший воображение Энди Лэин-га еще
десять лет тому назад, когда он заканчивал школу, и это был мир, в который он
никогда больше не войдет.
Он перекусил в небольшой бутербродной на улице Крат-чет Фраерз, где когдато
монахи ковыляли на одной ноге, а вторая
была привязана к спине, чтобы причинять боль во имя Бога. И тогда он решил, что
ему делать.
Он допил кофе, сел в метро и вернулся в свою квартиру на Боуфорт-стрит в
Челси, где он предусмотрительно хранил
фотокопии документов, привезенных из Джидды. Когда человеку нечего терять, он
может стать очень опасным. Лэинг решил
записать всю эту историю от начала до конца, приложить копии его распечаток, он
знал, что они истинные, и послать копии
каждому члену совета директоров банка в Нью-Йорк. Состав совета был известен, а
их адреса можно найти в американском
справочнике "Who's Who". Он не видел причины, по которой он должен страдать
молча. Пусть теперь Стив Пайл поволнуется
немного, подумал он. Итак, он послал генеральному менеджеру в Эр-Рияде личное
письмо, сообщая о том, что он намерен
делать.
Зэк наконец позвонил в 13.20, в самый час пик обеденного перерыва, когда
Куинн допивал кофе, а Ирвинг Мосс
наслаждался новым фильмом о растлении малолетних, недавно полученном из
Амстердама. Зэк звонил из одной из четырех
будок, стоявших около задней стены почтового отделения в Данстебле, как всегда,
к северу от Лондона.
Куинн был одет и готов с самого восхода солнца, а в тот день солнце
действительно появилось на голубом небе, и в воздухе
чувствовался лишь намек на прохладу. Ни МакКри, ни Сэм не подумали спросить, не
холодно ли Куинну, надевшему
джинсы, кашмирский свитер поверх рубашки и кожаную куртку на молнии.
- Куинн, это последний звонок.
- Зэк, старина, я смотрю сейчас на фруктовую вазу, большую вазу, и знаете
что? Она до самого края полна алмазов,
сверкающих, как будто они живые. Давайте завершим дело, Зэк, и сделаем это
сейчас.
Картина, нарисованная им, остановила ход мыслей Зэка.
- Хорошо, - сказал голос в трубке. - Вот инструкции.
- Нет, Зэк, мы сделаем это, как я считаю нужным, или все полетит к чертям
собачьим...
На кенсингтонской телефонной станции, на Корк-стрит и Гроувенор-сквер
слушавшие замерли в молчании. Или Куинн
знал, что делает, или же провоцировал похитителя повесить трубку. Голос Куинна
звучал не прерываясь.
- Может, я и подонок, Зэк, но я - единственный подонок, которому вы можете
доверять в этом проклятом деле, и вам
придется доверять мне. Есть у вас карандаш?
- Да, слушай, Куинн...
- Слушайте вы, друг мой. Я хочу, чтобы вы перебрались в другую будку и
позвонили мне через сорок секунд по этому
номеру:отри, семь, ноль, один, два, ноль, четыре. Теперь ДАВАЙТЕ! Последнее
слово он выкрикнул.
Позже Сэм Сомервиль и Данкен МакКри скажут при разборке, что они были так
же поражены, как и слушавшие на линии.
Куинн бросил трубку, схватил кейс - алмазы были в нем, а не во фруктовой
вазе - и выбежал из гостиной. Обернувшись, он
крикнул: "Сидите здесь!"
Неожиданность, крик и властный тон его команды удержали их в креслах целых
пять секунд, оказавшихся жизненно
важными. Когда они подбежали к входной двери, они услышали, как повернулся ключ
снаружи. Его явно вставили туда перед
рассветом.
Куинн не воспользовался лифтом, он бежал по лестнице, когда первые крики
МакКри донеслись из-за двери. Среди
слушавших начиналось смятение, вскоре переросшее в хаос.
- Черт, что он делает? - прошептал полицейский другому на кенсингтонской
телефонной станции. Тот пожал плечами.
Куинн пробежал три пролета до вестибюля. Впоследствии расследование покажет, что
американец на посту прослушивания в
подвале дома не шевельнулся, потому что это было не его дело. Его задача была
записать голоса, раздававшиеся в квартире
над ним, закодировать их и передать по радио на Гроувенор-сквер для последующей
расшифровки и прослушивания в
подвале посольства. Так что он оставался на месте.
Куинн пересек вестибюль через пятнадцать секунд после того, как бросил
трубку. Британский швейцар, сидевший в своей
будке, взглянул на него, кивнул и вновь углубился в газету "Дэйли мэйл". Куинн
толкнул дверь, выходившую на улицу и
открывающуюся наружу, закрыл ее за собой, достал из кармана деревянный клин,
который он по секрету от других вырезал в
туалете, вставил его под дверь и загнал каблуком поглубже.
Затем он побежал через дорогу, увертываясь от машин.
- Что они имеют в виду "он исчез"? - закричал Кевин Браун в центре
прослушивания на Гроувенор-сквер. Он сидел там все
утро, ожидая, как и все остальные британцы и американцы, звонка Зэка, который
мог стать последним. Первые звуки из
кенсингтонской квартиры вызвали лишь недоумение: они слышали как Куинн прервал
телефонный разговор, как он крикнул
кому-то: "Сидите здесь!", затем ряд всяких стуков, крики Сэм Сомервиль и МакКри,
а потом регулярные удары, как будто
кто-то пытался выломать дверь.
Сэм Сомервиль вернулась в комнату и стала кричать в сторону "жучков":
"Он ушел! Куинн ушел!". Вопрос Брауна был услышан в центре прослушивания,
но Сомервиль его слышать не могла.
Браун лихорадочно набирал номер телефона своего специального агента в
Кенсингтоне.
- Агент Сомервиль, - загремел его голос, когда она сняла трубку,давайте за
ним!
В этот момент пятый удар МакКри выбил замок входной двери квартиры.
Он помчался вниз по лестнице, Сэм бежала за ним. Оба были в домашних
тапочках.
Фруктовая лавочка напротив его дома называлась "Брэдшоу" в честь человека,
открывшего ее, но сейчас ее хозяином был
индиец, мистер Патель. Телефон лавки Ку-инн отыскал в лондонском телефонном
справочнике лежавшем в гостиной. Он
часто наблюдал, как мистер Патель раскладывал фрукты на витрине или обслуживал
покупателя в лавке. Куинн добежал до
другой стороны улицы через тридцать три секунды после разговора с Зэком.
Он проскользнул между двумя пешеходами и ворвался в лавку как ураган.
Телефон был на столе рядом с кассовым аппаратом, за которым стоял мистер
Патель.
- Ребята воруют ваши апельсины, - сказал он без всяких церемоний. В этот
момент зазвонил телефон. Раздираясь между
телефоном и апельсинами, мистер Патель среагировал как добрый гуджаратец и
выбежал на улицу.
Куинн поднял трубку.
На кенсингтонской телефонной станции отреагировали быстро, и как покажет
расследование, они сделали все, что могли.
Но они потеряли несколько секунд из сорока просто от удивления, а затем у них
возникла техническая проблема. Они были
замкнуты на "горячую" линию. Когда по этой линии поступал звонок, их электронный
коммутатор определял источник
звонка. А затем компьютер сообщал, что это такая-то и такая-то телефонная будка,
расположенная там-то и там-то. На это
уходило от шести до восьми секунд.
Они уже определили номер, с которого Зэк звонил первый раз, но когда он
сменил будку, они потеряли его, хотя будки
стояли рядом в Данстебле.
Хуже того, сейчас он говорил по другому лондонскому номеру, на который у
них не было выхода. Единственное, что
помогло им, это то, что номер, который Куинн продиктовал Зэку, также относился к
кенсингтонской телефонной станции. И
все же прослеживающие должны были начать все сначала, их устройство для
определения номера лихорадочно искало его
среди двадцати тысяч других номеров. Они врубились в номер мистера Пателя через
пятьдесят восемь секунд после того, как
Куинн продиктовал номер Зэку, а затем нашли и второй номер в Данстебле.
- Запишите номер, Зэк, - сказал Куинн без предисловий.
- Что происходит, черт возьми? - прорычал Зэк.
- Девять-три-пять, три-два-один-пять, - сказал Куинн твердо.Записали?
Наступила пауза, пока Куинн записывал.
- Сейчас мы проведем это сами, Зэк. Я ушел от всех сопровождающих.
Только вы и я. Алмазы против мальчика. Никаких фокусов, даю слово.
Позвоните мне по этому номеру через шестьдесят минут, если я не подойду, то
через девяносто минут. Эта линия не
прослушивается.
Он положил трубку. На станции слышали слова ..."минут и девяносто минут,
если я не подойду в первый раз. Эта линия не
прослушивается".
- Этот гад дал ему другой номер, - сказал инженер в Кенсингтоне двум
офицерам полиции метрополии. Один из них уже
звонил в Скотланд-Ярд.
Куинн вы
...Закладка в соц.сетях
