Жанр: Боевик
Икона
...дывал.
- Могу предоставить пятьсот хороших парней в любую минуту, когда захочу, -
сказал он. - Какая работа?
- Я пришлю к вам пять своих черногвардейцев. Вы подчиняетесь их боевым
приказам - или сделка отменяется.
"Боевые приказы" - это звучало хорошо. По-военному. Члены ДНР гордились,
называя себя солдатами Новой России, хотя никогда не присоединялись к СПС. Они
не очень любили дисциплину.
- Что надо делать?
- Накануне Нового года, между десятью и полуночью, взять штурмом и удержать
мэрию. И соблюдать указание: до утра никакого спиртного.
Главарь ДНР задумался. Каким бы тупым он ни был, он сумел сообразить, что
СПС затевает большое дело. Да и пора уже. Он наклонился над столом, и его рука
сжала пачку долларов.
- Когда все закончится, мы доберемся до жидов.
Гришин улыбнулся.
- Мой личный подарок.
- Отлично.
Они договорились о деталях сбора ДНР в сквере на Пушкинской площади, в
трехстах метрах от которой находится особняк, . где размещается правительство
Москвы. Это не привлечет особого внимания: здесь всегда полно народу, поскольку
рядом находится очень популярный в этом городе "Макдоналдс".
Придет время, думал Гришин по дороге, и о московских евреях позаботятся понастоящему,
да и об этих подонках из ДНР тоже. Вот будет смешно, когда и тех и
других посадят в одни и те же эшелоны и отправят на восток, в Воркуту.
Утром 31 декабря Джейсон Монк снова позвонил генерал-майору Петровскому.
Тот находился в своем кабинете в штаб-квартире на Шаболовке, где оставалась лишь
половина сотрудников.
- Все еще на посту?
- Да, черт бы вас побрал.
- У ГУВД есть вертолет?
- Конечно.
- Он может вылететь в такую погоду?
Петровский посмотрел через зарешеченное окно на низкие, свинцово-серые
тучи.
- Не в такой облачности. Но ниже может, полагаю.
- Вам известно расположение лагерей "черной гвардии" Гришина под Москвой?
- Нет, но я могу узнать. А в чем дело?
- Почему бы вам не полетать над всеми лагерями?
- Зачем мне это нужно?
- Ну, если они миролюбивые граждане, во всех казармах должен гореть свет,
все должны сидеть в тепле, принимая стаканчик перед обедом и готовясь к
безобидному празднованию вечером. Взгляните. Я перезвоню через четыре часа.
Когда он позвонил, Петровский был в подавленном настроении.
- Четыре лагеря кажутся пустыми. В его личном лагере, к северо-востоку
отсюда, царит оживление, как в муравейнике. Заправляются сотни - грузовиков.
Кажется, он собрал все свои силы в одном месте.
- Зачем он это сделал, генерал?
- Может, вы скажете?
- Не знаю. Но мне это не нравится. Это пахнет ночными учениями.
- В Новый год? Не говорите ерунду. Все русские под Новый год напиваются.
- Именно так я и думаю. Все до единого солдаты в Москве будут пьяны к
полуночи. Если только они не получат приказа не пить. Непопулярный приказ, но,
как я уже сказал, будут и другие встречи Нового года. Вы знаете командира полка
ОМОНа?
- Конечно. Генерал Козловский.
- А начальника президентской службы безопасности?
- Да, генерал Корин.
- Они оба сейчас дома, с семьями?
- Полагаю, что так.
- Послушайте, поговорим как мужчина с мужчиной. Если произойдет худшее,
если Комаров все-таки победит, что будет с вами, вашей женой и Татьяной? Неужели
они не стоят одной бессонной ночи? Нескольких телефонных звонков?
Положив трубку, Джейсон Монк взял карту Москвы и Подмосковья. Его палец
остановился на участке на северо-востоке от столицы. Здесь, как сказал
Петровский, надо искать главную базу СПС и "черной гвардии".
С северо-востока шло Ярославское шоссе, переходящее в проспект Мира. Это
была главная артерия города, и она проходила рядом с телевизионным комплексом
Останкино. Монк снова взялся за телефон.
- Умар, друг мой, прошу тебя о последней услуге. Да, клянусь, что
последней. Машину с телефоном и номер твоего мобильного на сегодняшнюю ночь...
Нет, мне не нужны Магомед и телохранители. Это испортит им новогодний праздник.
Только машина и телефон. О, и еще ручное оружие. Если это не доставит лишних
хлопот.
Он услышал в трубке смех.
- Какой именно марки? Вот. есть...
Монк вспомнил замок Форбс.
- Ты не мог бы достать швейцарский "зауэр"? Пожалуйста...
На расстоянии двух часовых поясов к западу от Москвы погода была совершенно
другой, небо - ярко-голубым, а температура - всего лишь два градуса ниже нуля, и
Механик тихонько пробирался сквозь лес к загородному дому.
Он, как всегда, тщательно подготовился к путешествию через Европу и не
встретил на пути никаких препятствий. Он предпочел путешествовать на машине.
Оружие и авиалайнеры плохо сочетаются, а в машине есть много тайников.
В Белоруссии и Польше его "вольво" с московскими номерами не привлекла к
себе внимания, а в его документах говорилось, что он обычный русский бизнесмен,
направляющийся на конференцию в Германию. Обыск его машины не опроверг этого.
В Германии, где неплохо обосновалась русская мафия, он поменял "вольво" на
"мерседес" с германскими номерами и, перед тем как продолжить путь, свободно
приобрел охотничье ружье с оптическим прицелом. По новым правилам Европейского
Сообщества границы практически не существовало, и он пересек ее в колонне других
автомобилей, которым таможенник устало махнул рукой.
Он приобрел крупномасштабную дорожную карту нужного ему района, нашел
ближайшую к объекту деревню и затем само имение. Проезжая через деревню, он
следил за дорожными указателями, приведшими его к въезду в короткую подъездную
аллею, заметил надпись, подтверждающую, что адрес правильный, и поехал дальше.
Проведя почти всю ночь в мотеле, в пятидесяти милях от имения, он выехал
перед рассветом и, оставив машину в двух милях от дома, остальную часть пути
прошел через лес, выйдя на опушку позади него. Когда поднялось тусклое зимнее
солнце, он устроился, прижавшись к стволу, на крепком суку большого бука и
приготовился ждать. С этой позиции он мог видеть дом и двор в трехстах метрах от
него, оставаясь сам невидимым за стволом дерева.
Ландшафт начал оживать, мимо прошествовал фазан, всего в нескольких метрах
от Механика, сердито посмотрел на него и поспешно удалился. Две серенькие белки
играли в ветвях у него над головой.
В девять часов во двор вышел человек. Механик поднял бинокль и слегка
поправил фокус так, что казалось, человек находится всего в десятке футов от
него. Это оказался не объект; слуга набрал корзину дров в сарае у ограды и
вернулся в дом.
По одну сторону двора располагались конюшни. Два стойла были заняты. Через
открытую верхнюю половинку двери выглядывали две большие лошадиные головы,
гнедая и рыжая. В десять часов их ожидание было вознаграждено: вышла девушка и
принесла им свежего сена. Затем она вернулась в дом.
Около полудня появился старый мужчина; перейдя двор, он потрепал лошадей по
морде. Механик разглядывал его лицо в бинокль, сравнивая с лежащей рядом
фотографией. Все правильно.
Он поднял охотничье ружье, посмотрел через прицел. Окуляр заполнил твидовый
пиджак. Человек стоял лицом к лошадям и спиной к холмам. Предохранитель снят.
Теперь спокойно. нажимай не спеша.
Эхо выстрела разнеслось по долине. Во дворе человека в твидовом пиджаке
словно вдавило в дверь конюшни. Отверстие в спине на уровне сердца не было
заметно на фоне твида, а выходное отверстие оказалось прижатым к белой двери.
Его колени подогнулись, и тело сползло вниз, оставляя кровавый след. Второй
выстрел снес половину головы.
Механик распрямился, сунул ружье в чехол и, перекинув его через плечо,
побежал. Он бежал быстро, потому что хорошо запомнил дорогу к своей машине,
когда шел по ней шесть часов назад.
Два выстрела, раздавшиеся зимним утром в сельской местности, не вызовут
особого удивления. Наверное, какой-нибудь фермер стреляет в кролика или ворону.
Потом кто-нибудь выглянет из окна и выбежит во двор. Будут крики, отчаяние,
попытки оживить тело - все пустая трата времени. Затем кто-то побежит в дом,
вызовет по телефону полицию, последуют путаные объяснения, нудные полицейские
вопросы. Затем приедет полицейская машина, и, наконец, может быть, перекроют
дороги.
Но слишком поздно. Пятнадцать минут спустя он добрался до машины, а через
двадцать уже мчался по дороге. Через двадцать пять минут после выстрелов он был
уже на шоссе, влившись в поток сотен других машин. К этому времени местный
полицейский снимет показания и по радио попросит прислать детективов.
Спустя шестьдесят минут после выстрелов Механик перебросил чехол с ружьем
через парапет моста, выбранного им заранее, и смотрел, как он исчезает в черной
воде. Затем он отправился в долгую дорогу домой.
Первые огни автомобильных фар появились вскоре после семи вечера; они
медленно двигались в темноте в направлении ярко освещенных зданий, составляющих
Останкинский телецентр. Джейсон Монк сидел за рулем своей машины с работающим
двигателем, чтобы не замерзнуть.
Его машина стояла в переулке, выходящем на улицу Академика Королева, и Монк
видел через переднее стекло главное здание на другой стороне улицы, а за ним
шпиль Останкинской телебашни. Когда он увидел, что на этот раз приближаются огни
целой колонны грузовиков, он выключил двигатель, и выдававшая его струйка дыма
исчезла.
Грузовиков было около тридцати, но только три въехали на парковку перед
главным зданием. Оно представляло собой огромное сооружение, с основанием в пять
этажей, шириной в триста метров, с двумя подъездами; верхняя часть, шириной в
сто метров, насчитывала восемнадцать этажей. Обычно в нем работали восемь тысяч
человек, но на Новый год там оставалось менее пятисот, которые обеспечивали
непрерывную трансляцию на всю ночь.
Вооруженные, одетые в черное люди соскочили с трех грузовиков и побежали
сразу же в вестибюли. В считанные секунды находившиеся в вестибюлях сотрудники
были поставлены в ряд у стены под дулами автоматов; все это было прекрасно видно
из темноты. Затем Монк увидел, как их куда-то увели.
Внутри главного здания охваченный страхом швейцар провел передовую группу
прямо в коммутационный зал, приведя в изумление операторов, а один из пришедших,
бывший телефонист, отключал все линии связи.
Один из черногвардейцев выбежал из здания и фонариком посигналил остальной
автоколонне; и они заполнили всю парковку и окружили главное здание кольцом,
готовым к обороне. Еще сотни черногвардейцев выскочили из машин и ворвались
внутрь.
Несмотря на то что Монк мог рассмотреть только расплывчатые силуэты в окнах
верхних этажей, он понимал, что черногвардейцы обыскивают этаж за этажом,
отбирая мобильные телефоны у испуганных ночных дежурных и бросая их в
брезентовые мешки.
Слева от Монка располагалось небольшое служебное здание, тоже входящее в
ТВ-комплекс, где находились бухгалтерия, отдел планирования, хозяйственный
отдел, все сотрудники которых ушли домой встречать Новый год. Здание было
абсолютно темным.
Монк взял телефон и набрал номер, который уже знал наизусть.
- Петровский слушает.
- Это я.
- Где вы?
- Сижу в ледяной машине около "Останкино".
- Ну а я - в относительно теплой казарме с тысячью молодых людей, которые
вот-вот взбунтуются.
- Успокойте их. Я смотрю, как "черная гвардия" захватывает весь
телекомплекс.
Наступило молчание.
- Не будьте полным идиотом. Вы, должно быть, ошибаетесь.
- Ладно. Итак, тысяча вооруженных людей в черной форме, прибывших на
тридцати грузовиках с повернутыми вниз фарами, имели задачу захватить
"Останкино" и держать сотрудников под дулом автомата. Именно такие их действия я
и наблюдаю из машины.
- Господи Иисусе! Он действительно пошел на это?!
- Я говорил вам, что он безумен. Но он может победить. Найдется в Москве
сегодня кто-нибудь достаточно трезвый, чтобы защитить государство?
- Дайте мне свой номер, американец, и отключите телефон.
Монк дал ему номер. Силы законности и правопорядка будут слишком заняты,
чтобы выслеживать движущиеся машины.
- И последнее, генерал. Они не прервали запланированные передачи - пока.
Они позволят прокручивать записанный материал как обычно, пока не будут готовы.
- Я вижу. Сейчас я смотрю первый канал. Казачий ансамбль песни и пляски.
- Запись. Все передачи идут в записи. Теперь, полагаю, вам нужен телефон.
Но генерал-майор Петровский уже положил трубку. Он еще не знал, что через
шестьдесят минут его казармы будут атакованы.
Было слишком тихо. Кто бы ни планировал штурм "Останкино", он составил
прекрасный план. По обе стороны улицы стояли жилые дома, почти во всех окнах
горели огни, жильцы, сняв пиджаки, с бокалами в руках смотрели передачи того
самого ТВ, которое было тихо захвачено всего в нескольких сотнях метров от них.
Монк в это время изучал дорожную карту района Останкина. Выехать сейчас на
улицу означало бы нарваться на неприятности. Но позади него раскинулась целая
сеть проулков между строительными площадками, по которым в конце концов можно
было, двигаясь в южном направлении, добраться до центра города.
Логично было бы сократить путь, следуя по проспекту Мира, главной дороге к
центру, но он подозревал, что эта дорога сегодня также не место для Джейсона
Монка. Не включая фар, он развернулся на сто восемьдесят градусов, вышел из
машины и, присев за капотом, выпустил всю обойму своего "зауэра" по грузовикам и
зданию Телецентра.
В двухстах метрах от него выстрелы прозвучали не громче выстрелов ракетниц,
но зато пули преодолели это расстояние успешно. Три окна в здании разлетелись
вдребезги, ветровое стекло грузовика раскололось, а удачный выстрел поразил
черногвардейца в ухо. Один из его сослуживцев не выдержал и осветил ночь веером
пуль из своего штурмового "Калашникова".
Из-за сильных морозов в Москве совершенно необходимы двойные рамы на окнах,
и поэтому за шумом телевизора многие жители ничего не услышали. Но "Калашников"
разнес три окна в жилом доме, и из домов начали выглядывать испуганные лица.
Некоторые тут же исчезали, чтобы позвонить и вызвать милицию.
Несколько черногвардейцев направились к тому месту, где находился Монк. Он
быстро сел в машину и помчался прочь. Он не включал фары, но боевики услышали
шум мотора и несколько раз выстрелили ему вслед.
В штаб-квартире МВД на Житной площади старшим дежурным офицером был
командир полка ОМОНа генерал Иван Козловский, который сидел в своем кабинете в
казарме с тремя тысячами хмурых людей, чьи увольнительные он отменил утром
вопреки собственному желанию. Человек, убедивший его сделать это, находился в
четырехстах метрах, на Шаболовке. Сейчас он был на телефоне опять, и Козловский
кричал на него:
- Какая чепуха! Я смотрю это е...ное телевидение сейчас! Ну кто сказал? Что
это значит - "вас информировали"? Подождите, подождите...
Замигала лампочка на другом аппарате. Схватив трубку, он крикнул:
- Слушаю!
Звонил встревоженный оператор.
- Простите, что беспокою вас, генерал, но вы сейчас самый старший в здании.
Звонит человек, который говорит, что живет в Останкино и у них там стрельба на
улицах. Пуля разбила у него окно.
Тон генерала изменился. Он заговорил четко и спокойно:
- Узнайте у него все подробности и перезвоните.
В другой аппарат он сказал:
- Валентин, ты, возможно, прав. Только что звонил гражданин, у них
стреляют. Я собираюсь объявить тревогу.
- Я тоже. Между прочим, я уже звонил генералу Корину. Он согласился держать
президентскую охрану в боевой готовности.
- Очень правильно. Я позвоню ему.
Еще восемь звонков поступило из Останкина с сообщениями о стрельбе на
улицах, а затем позвонил инженер, живущий на последнем этаже здания напротив
Телецентра, с более точными и подробными сведениями. Его соединили с генералом
Козловским.
- Мне отсюда все видно, - сказал инженер, который, как и всякий русский
мужчина, прошел военную службу. - Около тысячи человек, все вооружены, колонна
более чем из двадцати грузовиков. Два бронетранспортера на парковке повернуты к
улице Королева. "БТР-80А", мне кажется.
Слава Богу, подумал Козловский, благодаря этого бывшего военного. Если у
генерала были какие-то сомнения, теперь они исчезли. "БТР-80А" - это
восьмиколесный бронетранспортер, вооруженный 30-миллиметровым орудием и
вмещающий командира, водителя, стрелка и шестерых десантников.
Если нападающие одеты в черное, то это не армия. Его омоновцы тоже в
черном, но они здесь, внизу. Он позвонил своим командирам.
- По машинам н выезжать! - приказал он. - Мне нужны две тысячи на улицах и
тысяча здесь, для обороны этого места.
При любом государственном перевороте нападающие должны нейтрализовать
Министерство внутренних дел и его казармы. К счастью, последние были построены
как крепость.
По улицам уже двигались другие войска, но они не подчинялись Козловскому.
Ударная группа "Альфа" приближалась к министерству.
Главной проблемой Гришина был выбор времени. Не нарушая радиомолчания, ему
требовалось координировать атаки. Напасть слишком рано - противник может еще
недостаточно увлечься празднованием; слишком поздно - и он потеряет несколько
часов темного времени суток. Он приказал группе "Альфа" нанести удар в девять
вечера.
В половине девятого две тысячи бойцов ОМОНа выехали из казарм на машинах и
бронетранспортерах. Как только они уехали, оставшиеся закрылись в своей крепости
и заняли оборону. В девять они оказались под огнем, но нападавшие утратили
преимущество внезапности.
Ответный огонь покрывал улицы вокруг министерства, и пули летели через
Житную площадь. Бойцам "Альфы" пришлось искать укрытия, им не хватало
артиллерии. Но артиллерии у них не было.
- Американец?
- Так точно.
- Где вы сейчас?
- Пытаюсь остаться живым. Еду к югу от Телецентра, избегаю проспекта Мира.
- Туда идут войска. Тысяча моих и две тысячи ОМОНа.
- Можно мне предложить кое-что?
- Если вам очень нужно.
- Останкино - только часть плана. Если бы вы были на месте Гришина, куда бы
вы направились?
- МВД, Лубянка.
- МВД - да. Лубянка - нет. Не думаю, что он ждет неприятностей от своих
старых друзей из Второго главного управления.
- Может, вы и правы. Куда еще?
- Наверняка в правительственные здания на Старой площади и в Думу. Ради
видимости законности. И в места, где ему могут оказать сопротивление. К вам, в
ГУВД, к десантникам на Ходынском аэродроме. И к Министерству обороны. Но самое
главное - Кремль. Он должен завладеть Кремлем.
- Это под защитой. Генерала Корина информировали, и он начеку. Мы не знаем,
сколько сил у Гришина.
- Около тридцати, может быть, сорока тысяч.
- Бог мой, у нас нет и половины!
- Но качество лучше. И он потерял пятьдесят процентов.
- Каких пятьдесят процентов?
- Элемент внезапности. Как насчет подкреплений?
- Генерал Корин должен уже связаться с Министерством обороны.
Генерал-полковник Корин, командующий президентской службой безопасности,
добрался до казарм внутри кремлевских стен и закрыл укрепленные ворота Кутафьей
башни как раз перед тем, как главная колонна Гришина вышла на Манежную площадь.
Немного дальше находится большая по размеру Троицкая башня, а за ней внутри
Кремля - казармы президентской гвардии. Генерал Корин звонил из своего кабинета
в Министерство обороны.
- Дайте мне дежурного старшего офицера! - кричал он.
Наступила пауза, и он услышал знакомый голос:
- Заместитель министра обороны Бутов слушает.
- Слава Богу, вы на месте! У нас критическое положение. Происходит
государственный переворот. "Останкино" захвачено. МВД атакуют. Около Кремля -
колонна бронированных машин и грузовиков. Мы нуждаемся в помощи.
- Вы ее получите. Что вам нужно?
- Все, что есть. Как насчет дивизии Дзержинского?
Он имел в виду Особую механизированную пехотную дивизию, созданную
специально после путча 1991 года как сила обороны в случае государственного
переворота.
- Она в Рязани. Я могу вызвать ее через час, будет у вас в три.
- Как можно скорее. А ВДВ?
Он знал, что элитная парашютно-десантная бригада находится всего лишь в
часе лета и ее можно сбросить на Ходынский аэродром, если указать им место
приземления.
- Вы получите все, что я могу вам предоставить. Только держитесь.
Группа черногвардейцев бросилась вперед под прикрытием огня своих тяжелых
пулеметов и укрылась под Боровицкими воротами. Под каждую из четырех петель
ворот подложили пластиковую взрывчатку. Когда группа отбегала обратно, двоих
настигли пули, выпущенные со стен. Секундами позднее прогремел взрыв.
Двадцатитонные деревянные створки ворот содрогнулись, когда из них взрывом
вырвало петли, затем зашатались и рухнули на землю.
Неуязвимый для ручного оружия БМП подъехал к воротам и укрылся под аркой.
За деревянными воротами находилась толстая стальная решетка. За ней на большой
площадке, где обычно бродили туристы, был виден солдат, пытавшийся сквозь
решетку навести противотанковое орудие на БМП. Прежде чем он успел это сделать,
выстрел с БМП разнес его на куски.
Черногвардейцы выскочили из машины и прикрепили взрывные устройства к
стальной решетке. Нападающие вернулись к БМП, и машина отъехала на безопасное
расстояние, пока не сработали заряды и решетка беспомощно не повисла на одной
петле. Тогда машина двинулась вперед и свалила решетку на землю.
Несмотря на огонь, черногвардейцы врывались внутрь Кремля, превосходя
президентское войско по численности в соотношении четыре к одному. Часть
обороняющихся отступила в различные бастионы и редуты кремлевских стен. Другая -
рассыпалась по тремстам тысячам квадратных метров дворцов, арсеналов, соборов,
садов и площадей Кремля, и в некоторых местах бой переходил в рукопашный.
Постепенно черногвардейцы начали брать верх.
- Джейсон, что, черт возьми, происходит? - Это звонил по радиотелефону Умар
Гунаев.
- Гришин пытается захватить Москву, да и всю Россию, друг мой.
- У вас все в порядке?
- Пока да.
- Где вы?
- Еду из Останкина, пытаюсь объехать стороной Лубянскую площадь. А что?
- Один из моих людей ехал по Тверской. Там огромная толпа громил из
движения "Новая Россия" пробивается в резиденцию мэра.
- А вам известно, что ДНР думает о вас и вашем народе?
- Конечно.
- Почему бы не позволить вашим парням свести с ними счеты? Сейчас никто не
помешает вам.
Спустя час три сотни вооруженных чеченцев прибыли на Тверскую, где уличные
банды ДНР буйствовали в здании правительства Москвы. На противоположной стороне
улицы каменная статуя Юрия Долгорукого, основателя Москвы, сидящего верхом на
своем коне, с презрением смотрела на происходящее. Входная дверь в мэрию была
разнесена в щепки, вход - широко открыт.
Чеченцы, вынув длинные кавказские кинжалы, пистолеты и мини-"узи", вошли в
здание. Каждый из них помнил о разрушении Грозного в 1995 году и насилии над
Чечней в последующие два года. Прошло десять минут, и сражаться было уже не с
кем.
Здание Думы, "Белый дом", пало под натиском наемников из охранных агентств
почти без борьбы, потому что там находились лишь несколько привратников и ночных
сторожей. Но на Старой площади тысяча бойцов СОБРа сошлась в бою за каждую
улицу, каждое помещение с долгоруковской бандой, собранной из двухсот
принадлежавших им охранных агентств, и мощь тяжелого оружия сил быстрого
реагирования из московской милиции уравновешивалась численным превосходством
противника.
На Ходынском аэродроме спецназовцы "Вымпела" неожиданно встретили
сопротивление нескольких десантников и офицеров разведки ГРУ, которые, получив
вовремя предупреждение, забаррикадировались внутри казарм.
Монк свернул на Арбатскую площадь и в изумлении остановился. На восточной
стороне треугольной площади белый гранитный куб Министерства обороны стоял в
молчаливом одиночестве. Никаких черногвардейцев, никакой стрельбы, никаких
следов нападения. Из всех объектов тот, кто планировал государственный переворот
в Москве или любой другой столице, на первое место поставил бы Министерство
обороны. В пятистах метрах, со стороны Знаменки и за Боровицкой площадью, он
слышал стрельбу разгоравшегося боя за Кремль.
Почему Министерство обороны не взято в осаду? Из целого леса антенн на
крыше, должно быть, разлетались по всей стране призывы к армии прийти на помощь
Москве. Монк сверился со своей тоненькой записной книжкой и набрал номер на
радиотелефоне.
У себя дома, в двухстах метрах от главного въезда на базу в Кобякове,
генерал-майор Михаил Андреев перед уходом завязывал галстук. Он часто удивлялся,
зачем он надевает форму на встречу Нового года в офицерском клубе. К утру она
будет вся в пятнах, и ее придется отдавать в чистку. Когда наступало время
праздновать встречу Нового года, танкисты гордились, что тут им никто не указ.
Зазвонил телефон. Это, должно быть, заместитель хочет поторопить его,
жалуясь, что ребята собрались и хочется начать; сначала водка с бесконечными
тостами, затем закуски и шампанское в полночь.
- Иду, иду, - сказал он, обращаясь к пустой комнате, и снял трубку.
- Генерал Андреев? - Голос был ему не знаком.
- Да.
- Вы меня не знаете. Я был в некотором роде другом вашего покойного дяди.
- Вот как?
- Это был хороший человек.
- Я тоже так думаю.
- Он сделал все, что смог. Разоблачил Комарова в своем интервью.
- Кем бы вы ни были, что вам нужно?
- Игорь Комаров организовал государственный переворот в Москве. Сегодня.
Командует его пес, полковник Гришин. "Черная гвардия" захватывает Москву, а с
ней и Россию.
- Ладно, шутка затянулась. Возвращайтесь к своей водке и не звоните сюда.
- Генерал, если вы мне не верите, почему бы вам не позвонить кому-нибудь,
кто находится в центре Москвы?
- Зачем мне звонить?
- Кругом стреляют. Половина города слышит стрельбу. И последнее. Дядю Колю
убили черногвардейцы. По приказу полковника Гришина.
Миша Андреев смотрел на аппарат и слушал гудки в трубке - его собеседник
отсоединился. Он разозлился. Он был зол на то, что вторглись в его личную жизнь,
позвонили по его личному телефону и оскорбили его дядю. Если что-то серьезное
происходит в Москве, Министерство обороны немедленно поднимет по тревоге
армейские части в радиусе ста километров от столицы.
Военная база Кобяково, зан
...Закладка в соц.сетях
