Жанр: Боевик
Тайна Черного моря (Семь дней, которые едва не потрясли
...а.
Алиса нехорошо улыбнулась (чего Василий не заметил. Или сделал вид, что не
заметил), достала из сумочки блокнот и ручку, быстро чиркнула сумму и
протянула листок мужчине. Мужчина со скворчанием всосал в себя глоток
коктейля и наклонил над листком голову, притворяясь, что смотрит на цифры.
На самом деле он услышал, как ручка шуршит по бумаге, и сразу понял: сумма
заканчивается четырьмя нулями.
- Это, надо понимать, в конвертируемой?
Василию Полосуну заказчица не нравилась. Почему, интересно, она появилась
именно сейчас? Неспроста, ох неспроста...
- Надо понимать.
Алиса забирает листок и поджигает его "зиппером". Кидает в пустую
консервную банку из-под килек в томате, что служит здесь пепельницей. Края
у банки будто обгрызаны. Алисе на секунду становится скучно, и она обводит
взором пустые бетонные стены с размазанными по ним всполохами от
прожекторов. Швырнуть бы идиота головой на эту стену...
- Ага-а...- тянет детектив.- Сойдет. В качестве аванса.
А сам прислушивается и принюхивается к шипящей в банке бумажке. Значит,
здесь у вас "фирменные" пепельницы? Очень кстати.
За седьмым столиком достаточно откровенно обсуждают назначенное на
воскресенье ограбление банка. Свежеосвобожденный тычет пальцем в далекий
настенный плакат "Их разыскивает милиция" и пытается объяснить корешам, что
к этому следует стремиться. Кореша со смехом растолковывают, что всего лишь
за сотню сраных баксов в этом зале под этой вывеской свой портрет может
повесить любой желающий.
К столику подходит официантка Люда, размахивая декоративным букетиком,
сплетенным из колючей проволоки, и неприязненно обращается к хмырю:
- Еще чего-нибудь желаете? Могу порекомендовать "Архипелаг ГУЛАГ"...
- Я - нет. Разве что - дама,- нагло ухмыляется хмырь.
- Спасибо, Люд, пока ничего,- холодно бросает Алиса. И официантка
неприязненно удаляется. После чего Алиса вновь обращается к Василию: -
Насчет аванса - это шутка, надеюсь?
- Как сказать. Все зависит от объекта поиска,- отвечает Василий. И
поясняет: - Можно искать загулявшего на недельку мужа, а можно - снежного
человека в тайге... Второе, как понимаете, немного дороже.
А сам пальцами измеряет стол. Зар-раза, к полу привинчен. Стулья тоже...
Седьмой столик заказал "облаву". Вошли три вертухая из обслуги, положили
заказчиков на пол, одного обшмонали. Вертухаи угадали: оружие оказалось у
обыскиваемого. Он недовольно отмаксал два куска баксов. Если б вертухаи не
угадали, то за счет заведения всю сидящую за столом компанию пришлось бы
обнести фирменным напитком "Вышка". Такие приколы здесь в ходу. Шеф
поставил на определенную публику и выиграл. Надо ж было додуматься:
дорогущий кабак для урок! Да уж, не прогадал шеф. И теперь скупает
недвижимость где-то в Анталии.
Алиса затушила окурок в банке из-под килек в томате, среди останков листка
из блокнота. Потом сказала:
- Нет. Это не снежный человек. Это простой человек. Это мой жених...-
Девушка понимала, что финал близок, как смерть у чахоточного. Она б с
удовольствием нашпилила посетителя на колючую проволоку, но та была слишком
далеко - гирляндами обвивала колонны.
Судя по духам, заказчица еще та. Судя по манере разговора, тем более еще
та. Наверняка в мини-юбке, наверняка с глубоким декольте... Стриптизерша,
одно слово. Но вот на кого она работает? Не может быть, чтобы это было
совпадение. Таких совпадений не бывает. Работодатель Сенсей предупреждал...
Поэтому Василий говорит лениво, вкрадчиво, будто первокласснице:
- Алиса Витальевна, вы же умная женщина. Как вы сами только что сказали, вы
с вашим женихом знакомы всего лишь полгода. И вот он исчезает. Вы,
разумеется, в панике. Вы, разумеется, стремитесь его найти. И не жалеете
денег для этого. Однако... Алиса Витальевна, подумайте здраво. А если он
сделал ноги? Ведь он запросто может оказаться типом, скрывающимся от
алиментов, или вором, или соблазнителем, или чьим-то мужем, или чьим-то
конкурентом, или, наконец, коммунистом-подпольщиком... Не зря же милиция
никого не объявляет в розыск, пока не пройдет определенный срок...
Василий очень старается быть похожим на обычного туповатого частного
сыщика, банально торгующегося, банально работающего. Жадного, как мелкий
взяточник.
Музыка кончается, и паузу снова заполняет транслируемый по всем динамикам
лай овчарок.
- Сколько? - спокойно говорит Алиса, а у самой от ненависти аж скулы
сводит.
Как бы так изловчиться и опрокинуть клипсу в его "Чифирь"?
Василий вздыхает и спрашивает:
- Имя-то хоть есть у вашего жениха?
Так спросил Полосун и напрягся, прислушиваясь. По интонации голоса он
безошибочно определял, лжет клиент или нет. Если стриптизерша соврет -
пусть катится на все четыре. Если скажет правду - посмотрим, сорри за
каламбур. А вот если полуправду, если эта история с "женихом" лишь
прикрытие, то она поплатится. Не жить ей. Он не знает, на кого работает
девица (рыжая, судя по феромонам, которые никакими духами не забьешь), да и
знать не хочет. Нет человека - нет проблемы. Поэтому он, будто невзначай,
опирается правой рукой о столешницу, пальцами левой задумчиво оглаживает
банку из-под килек в томате, сдвигает ноги под себя и изготавливается к
прыжку. И не зря.
Алиса говорит тихо-тихо, едва шевеля губами, произносит именно те слова,
которых он ждал и боялся: "Анатолий Хутчиш".
Виолетта-Татьяна заканчивает публичное раздевание и нехотя удаляется с
подиума: ей до смерти интересно было посмотреть, чем закончится беседа
Альки и помятого гражданина.
Однако - работа есть работа, и она под дряблый стук ложек о миски упорхнула
за кулисы. Под тут же врубившийся магнитофонный лай упорхнула - и
пропустила самое интересное.
Что делать потом, после убийства, Василий Полосун не думает. И не из таких
переделок выходили. Когда его попытались кислотой облить... Ладно, сейчас
не до мемуаров. Прорвемся.
За седьмым столиком опять объясняют, что "Мурку" заказать не удастся. А
впрочем, шутит кто-то, можно подойти к бетонной стене, стукнуть трижды и
сказать: "Стань передо мной, как лист перед травой" - и заказать "Мурку".
При слове "трава" стол взрывается дружным смехом.
Все происходит в мгновение ока. Детектив опрокидывает на девушку свой
недопитый коктейль "Чифирь" и прыгает через стол. Гирлянды из колючей
проволоки бросают жуткие тени.
Расчет Василия прост: любая женщина, даже профессиональный разведчик,
остается женщиной, и в первую очередь инстинктивно бросается спасать
собственных детей и собственное платье. Поскольку детей здесь не
наблюдается, какой-то миг она будет отвлечена пятнами "Чифиря" на своем
выходном платье (платье именно выходное: такое как рабочую одежду не
носят), и этого мига Полосуну должно хватить. Он с разворота в прыжке
очерчивает в воздухе стремительный полукруг левой рукой с зажатой в ней
банкой из-под килек в томате. Центр полукруга приходится аккурат на
незащищенную шею работницы ночного клуба, и, по идее, острые края банки
должны перерезать ей сонную артерию.
Алиса сказала тихо-тихо, одними губами: "Анатолий Хутчиш" и еле заметно
сдвинулась чуть влево. Она пока не могла предугадать, как поведет себя этот
задрипанный детектив, и посему была готова к любым неожиданностям.
Неожиданность не заставила себя ждать: едва в прокуренном воздухе
растворился последний звук "ш" фамилии разыскиваемого субъекта, как
детектив вылил на ее платье свое пойло и сиганул через стол. Глупо: здесь
же посетители, работники, охрана, в конце концов... Хотя - надо отдать
должное: удар мастерский. Мастерски молниеносный. А пятна что - пятна
отстирываются. Даже кровь отстирывается.
Алисе очень мешает рябящий разноцветный свет прожекторов, но она успевает
заметить летящий ей в горло острый край пепельницы и сдвигается еще немного
влево. Отработанным движением перехватывает руку с банкой и несильно
дергает вправо, ускоряя и направляя полет Василия в ту же сторону. Мужчина
в потертом плаще перелетает через стол, по-кошачьи мягко приземляется на
выставленное, чтобы смягчить удар, предплечье и, используя собственную
инерцию, откатывается на полметра вправо, между пустующими столиками номер
восемь и номер десять - чтобы уйти из-под возможного удара, сгруппироваться
и напасть снова.
У стриптизерши оказались хорошая реакция и кое-какие познания в технике
боя. Поняв, что удар банкой из-под килек в томате пропал втуне, Полосун
позволил противнику ухватить себя за руку и перебросить через стол: так он
получил секундную возможность подготовиться к контратаке. "Пепельница" свое
уже отыграла. Теперь придется биться голыми руками. Эх, жаль я сюрикены
дома оставил.
За седьмым столиком опять объясняют, что "Мурку" заказать не удастся. А вот
если попробовать "На улице Гороховой", то, может, и получится.
Алиса применяет коронный прием: резким движением оттягивает вниз эластичное
платье, обнажив на секунду обоих лапушек. Расчет прост. Любой мужик от
этого приема хоть на миг, но обалдеет, инстинктивно устремит на такую
прелесть взгляд, запнется - тут-то и делай с ним что хошь. Но фокус не
удается.
Алиса несколько озадачена. Противник в рукопашном бою делится на две
категории: плохой смотрит в то место на твоем теле, куда собирается
ударить, хороший смотрит тебе в глаза. Этот же помятый Василий смотрит
прямо перед собой - сквозь тебя, сквозь окружающие предметы, в
бесконечность, и лишь изредка вздергивает головой, точно прислушиваясь к
чему-то.
Увидев, что детектив привстал на левое колено, оперся на правую руку и
немного согнул левую руку в локте, изготавливаясь к удару, Алиса опускает
правое плечо и позволяет сумочке соскользнуть. Ловит ее за ремешок и,
несильно размахнувшись, ударяет ею Полосуна по сгибу левой руки. Полосун на
миг теряет равновесие, но этого мига Алисе достаточно: она привстает с
сиденья, дотягивается до детектива, рывком за грудки притягивает его лицо к
своему и шепчет:
- Василий, Василий, ты самый глупый агент на свете! Я - Лис.
Все происшедшее заняло одиннадцать секунд; большинство редких посетителей
"Крестов" даже не заметили, что за самым дальним столиком только что
вспыхнула и погасла маленькая война. Официантка Люда выскочила из кухни -
посмотреть, что случилось, и, если надо, кликнуть вертухаев (вертухаи в
лице Семенова околачивались где-то у выхода под кумачовым транспарантом "На
свободу с чистым лопатником" и ничего не заметили). Ничего интересного не
обнаружила и Люда, когда подбежала к столику номер шестнадцать, за которым
чинно сидели Алиса и бомжеватого вида хмырь.
- Алиса Витальевна, с вами все в порядке? - с тревогой в голосе и
неприязнью к хмырю спросила она.
- Все в полном порядке,- ослепительно улыбнулась та.- Пепельница упала, вот
и все. Замени, пожалуйста.
Официантка Люда неприязненно поглядела на хмыря; хмырь сидел набычившись,
но вполне мирно.
- Щас принесу,- сказала она и удалилась.
Спровадив надоедливую Люду, Алиса выжидательно поворачивается к напарнику.
- Шляпа моя где? - хмуро осведомляется Полосун и проводит рукой по
взъерошенным редким волосам.
Потом, никого не стесняясь, запускает лапу за пазуху и делает три
вдохновенных глотка из фляжки. Алиса замечает плохо выбритый участок кожи
над елозящим вверх-вниз кадыком.
Василий Полосун, уроженец г. Санкт-Петербурга, владелец и единственный
детектив агенства "Мальтийский сокол", он же - агент четырех разведок мира,
участник семнадцати международных операций по ликвидации, он же - агент
некоего Господина Доктора, хотя об этом не подозревает; кодовое имя
"Вискас". Два дня назад по закодированному каналу Вискас получил задание
отыскать в городе определенного человека. Кроме того в задании говорилось,
что в руководство ему будет прислан агент по имени "Лис". Надо ж было так
проколоться - он-то решил, что если "Лис", то обязательно мужчина. Ай, как
стыдно...
- Под столом твоя шляпа,- холодно бросает Алиса и закуривает новую
сигарету, пока детектив, пыхтя, копошится под столом. И, когда тот,
увенчанный искомым головным убором, вновь всплывает в поле зрения, бросает:
- Что ж ты, напарничек, на людей кидаешься-то без предупреждения? Платье
мне испортил...
Алиса еще тяжело дышит. Не от перегрузок - от негодования.
- А что ж ты, милочка, сразу не сказала, кто ты есть? - парирует,
отсапываясь, Полосун.- Отстирается платье.
Персонаж с седьмого столика сходил в туалет и сейчас с восторгом,
громогласно объясняет корешам, что такой параши в жизни не видывал. Что
здесь, на воле, совсем обурели, парашу на фотоэлементах делают, волки
позорные. Кореша не врубаются, что тут удивительного.
Алиса несколько смущена. Она еще не встречала мужиков, которые хоть
мельком, исподтишка, не зыркали бы хищно на ее ноги. А этот таращится глаза
в глаза, будто и не мужик вовсе. Может, голубой? - мелькает мысль. И еще ей
жаль пропавшего втуне приема "оголенная грудь". Мужиков пять на этой мульке
сложили головы. А Вискас...
- Должна же я была проверить, каков ты из себя,- игриво пожимает она
плечами.- А если не отстирается?
- И как, проверила? Ты с "Тайдом" стирай.
- Проверила. С "Тайдом" сядет.
- Тогда гони пароль, чтоб все честь по чести. С гонорара новое купишь.
- Держи, Фома неверующий.- Алиса вынимает из сумочки непочатый
"киндерсюрприз" и пускает его катиться в сторону Василия. Фольга шуршит по
деревянной столешнице.- Знаешь, сколько платье стоит? С гонорара...
Василий, опять странно дернув головой, ловит западную сладость,
разворачивает, на ощупь проверяет целостность шоколадного слоя, сдирает его
и раскрывает желтое пластмассовое яйцо. Детальки игрушки сыплются на стол,
в лужицу от "Чифиря".
Потом из правого кармана плаща Вискас достает точно такой же "сюрприз" и
проделывает те же операции.
Потом из двух комплектов деталек ловко, не глядя, собирает игрушку -
миникопию императорского дворца в Киото. Мокрые пальцы вытирает о полу
плаща.
Алиса смотрит на его действия скучающе.
- Убедился? - лениво осведомляется она.
В ответ на обидные слова, донесшиеся из-за третьего столика, за вторым
столиком достали и демонстративно положили перед собой обрез, изготовленный
из винтовки Мосина. Третий столик посовещался, подозвал Люду и отправил
второму столику пузырь "Мартеля". Обрез со стола исчез.
Василий придирчиво, с крестьянским тщанием ощупывает получившуюся фигурку -
нет ли где несоответствий. Но детали двух разных "киндерсюрпризов" подходят
друг к другу идеально. Тогда он вздыхает и отодвигает "парольную" игрушку в
сторону.
- Убедился. И что дальше?
- Не, не клиент,- отвечает официантка Люда стриптизерше Виолетте.- Может,
отец или брат старший. Очень уж мило беседуют.
- Понятно,- с сожалением вздыхает Виолетта: интересней было б, если б Альку
клиент снял. Тогда прояснилось бы, откуда у нее деньжата водятся. Она еще
раз выглядывает из служебки и несколько секунд смотрит на парочку за столом
номер шестнадцать. Парочка мирно разговаривает. Виолетта с сожалением
вздыхает еще раз: скучно.- Ну ладно. Пойду я. Рабочая ночь заканчивается -
светает.
- Задача ясна? - добавляет Алиса после паузы.
За седьмым столиком празднующий освобождение наконец успокоился. Лицом в
салат. Вот она какая, воля-то. Кореша, еле ворочая языками, обсуждают идею
сыграть в русскую рулетку. Да вот беда - волына есть, но это "вальтер", а
не револьвер. Впрочем, такой затык корешей не останавливает, и они
удаляются на свежий воздух. Поиграть в старинную русскую игру. Бугор
остается мирно сопеть в салат.
- Ясна-то ясна, но есть одна проблемка,- говорит Василий Полосун. Молчит
некоторое время (за которое официантка Люда успевает поставить на их стол
новую пепельницу), а потом продолжает: - Я, разлюбезная Алиса, детектив, а
не киллер. И убивать никого не намерен. А то у меня лицензию отберут.
- На этот счет не беспокойся,- спокойно отвечает девушка.- Ты, главное,
найди его, а уж об остальном я позабочусь.
- Да кто он вообще такой, этот Хутчиш? - морщится Вискас. Задание ему не
нравится, несмотря на гонорар.- Знаешь о нем хоть что-нибудь? И кто его
ищет?
Алиса нехотя пожимает плечами.
- Ничего не знаю. Слух среди наших прошел, что двадцатимегатонник. Круче
некуда. Вранье, конечно, но все равно. В Москве чуть ЦУМ и Кремль не
взорвал, еле отстояли. А вот кто его ищет, кто нас нанял... Этого, милый
Вискас, лучше нам с тобой не знать. Себе дороже. Наша задача - локализовать
субъект и уничтожить. Ты - локализуешь, я - это самое...
- Понятно. А что в Аквариуме? Что этот... как его бишь... генерал Семен?
- А вот тут мы лопухнулись малость: попытались прижать его, когда он
однажды почти без прикрытия катался. Думали выпытать у него информашку. Все
впустую - только людей потеряли. Представляешь, он простым тараном
опрокинул нашу тачку и ушел. А после этого заосторожничал, лег на тюфяки, и
теперь к нему не подобраться.
Она затушила сигарету в новой пепельнице и наклонилась поближе к Полосуну.
Прошептала еле слышно:
- А еще говорят, этот Хутчиш ищет установку Икс.
- Ого! - выдыхает Вискас. Потом тоже наклоняется к напарнице и шепчет: - А
что это за установка?
- Понятия не имею. Но что-то крайне секретное. В правительстве только
человек пять были в курсе. Были, да все вышли. Говорят, мол, наш Белый дом
оба раза брали только для того, чтобы карту с ее месторасположением найти.
Ни фига не нашли.
- Я-асно...- после долгой паузы, словно и не услыхал ничего нового, тянет
Вискас.- Значит, работать будем в паре. Есть какие-нибудь соображения?
- Как ни странно, есть. Субъект в городе. Я придумала, на что его можно
поймать. Слушай.
Они шептались до самого закрытия клуба.
Эпизод одиннадцатый. Дан приказ ему на сервер
27 июля, среда, 4.22 по московскому времени.
Голодно стуча колесами, поезд прогромыхал под очередным мостом. На секунду
сделалось чуть темнее - самую малость, ибо день рождался сырой и хмурый. Не
лето, а недоразумение. Неяркий, струящийся из-под потолка купе свет
окрашивал фигуры в болезненные, серо-землистые тона. В этом свете четверо
сидящих вокруг стола казались массивнее и угрюмей. Двое кидал, двое лохов.
За накрахмаленными шторками с фирменной зеленой кляксой замелькали первые
дома. Потянулись непрезентабельные пыльные и закопченные пригороды,
оживляемые редкими в такую рань, спешащими по своим делам поселянами и
поселянками. По купе заплясали угловатые тени, вагон сильно качнуло.
Дима хищно оскалил желтые зубы в улыбке, похожей на доброжелательную, и дал
сдвинуть карты Анатолию. Не положил колоду, как того требует этикет, на
узкий вагонный столик, а из руки. Анатолий промолчал: пока не время.
Железнодорожный сквознячок взъерошил белесый пух на Диминой лысине.
Полуотвернувшись от стола, Дима подмигнул подчеркнуто томно и сладко
потягивающемуся Паше: начинаем. Действительно, пора было поторапливаться.
До прибытия поезда на Московский вокзал в Санкт-Петербурге оставалось минут
двадцать.
Паша отработанно замолотил следующую байку - с энтузиазмом, размахивая
вроде бы бессмысленно руками. В общем, пассируя, отвлекая внимание.
- У меня приятель был, кореец. Корейцы - жутко азартный народ, век джокера
не видать. Собираются в местной чайхане и готовы резаться в кости ночь
напролет. И вот его жена забросила дом, детей, скотину - все ради игры. А
он однажды не выдержал. Пришел и уволок ее домой за волосы... Так на
следующий день эта задрипа подстриглась налысо!
Паша и Дима были очень похожи: одинаковые взгляды, короткие, как укол.
Одинаковая суетливость в движениях. Приблизительно равный возраст -
граждане не первой свежести. Схожие лысины, блестящие постным маслом,
одинаковые присловья: "карту ломать надо", "заварился - наварился". Пику
оба называли "жир". И все же чувствовалось, что в этой паре шалтай-болтаев
Дима был главнее.
Дима наигранно жизнерадостно захохотал над шуткой приятеля. Голос у него
был стариковский, дребезжащий, визгливый, как скрипучая уключина. Эдакий
живчик с короткими волосатыми пальцами. Руки у него были шершавыми, в
каких-то рубцах, ногти черные. А шрам на щеке - грязновато-белого цвета, со
свинцовым оттенком.
Нетрезво засмеялся и Петя. Мелко затряслись нечесаные хайры.
Хутчиш вежливо растянул уголки губ и взял свои карты. Посмотрел в них с
некоторой брезгливостью - в соответствии с играемой ролью солидного,
преуспевающего бизнесмена, слегка уставшего от жизни и потому без проблем
согласившегося на сомнительное предложение. Дескать, в секу и дурак
сыграет. На руках - дама, король и восьмерка пик: двадцать восемь.
В глубине души Анатолий карты презирал. Огненная вода и азартные игры - вот
что превратило приютивший его некогда могучий народ в племя мужчин в юбках.
Кукурузную водку и азартные игры привезли с собой по большой соленой воде
бледнокожие койоты, и великие воины не поняли, что война бывает разной. Что
валеты, дамы и короли - такие же солдаты бледнокожих, как стрелки
королевской гвардии. Если б Анатолий вышел на боевую тропу в родных
прериях, он бы ни за что не взял карты в руки - это покрыло бы его имя
несмываемым позором. Но в краю бледнокожих действуют другие законы и другие
правила ведения боя.
В окно подмигнул синий светофор, тут же бодро отстрелялся встречный поезд.
В дверь купе вежливо постучала проводница. Не беспокоя дверную ручку,
сообщила сквозь перегородку:
- Прибываем! Сдавайте постельные принадлежности.
Проводнице Дима и Паша вроде бы были знакомы. Это угадывалось по тому, как
они с вечера заказали у нее коньяк. Жадная полная баба в фирменном,
прожженном на рукаве сюртуке. В перспективе ее, должно быть, ждала
благодарность в конвертике - за неназойливость.
Анатолию безотносительно к происходящему вдруг подумалось, что если все его
маршруты сложить в одну линию, то, наверное, расстояние до Луны он
преодолел с десяток раз.
Прапорщика компания устраивала. Нечто подобное он и выискивал, когда
несколько часов назад перебрался с крыши поезда внутрь и пошел по вагонам.
(На Ленинградском вокзале в Москве Хутчиш появляться поленился, предвидя
бурные хлопоты его "провожающих", и благоразумно остановил свой выбор на
одном дряхлом, пустующем то ли складе, то ли ремонтном цехе, впритык
подступающем к железнодорожной линии возле сортировки. Спустя некоторое
время питерский поезд примчался к то ли складу, то ли цеху без прапорщика,
а умчался от сооружения уже с дополнительным пассажиром на крыше.)
В этой компании не интересовались, почему да зачем Анатолий направляется в
Северную Пальмиру. В этой компании достаточно было сказать, что работаю,
мол, директором и соучредителем. Двоих в этой компании до зуда под мышками
интересовала нагло высунувшаяся из нагрудного кармана дорогого серого
пиджака солидная кредитная карточка. А Петю...
Подвыпивший Петя наивно радовался, что имеет возможность рассказывать всем,
какой он крутой, и что он знаком с директором агентства недвижимости
"Интероксидентал" и со всеми официантками в канадском ресторане "Стейк",
куда ездит ужинать аж губернатор Ленинградской области, и что у Пети дома
есть книга с дарственной надписью А.Константинова - того самого - да-да! -
автора "Бандитского Петербурга", и что Константинов советовал Пете не
валять дурака, а писать роман, потому как у Петра талант.
- А я помню, пригласили меня поиграть в одно солидное казино,-
многозначительно сообщил осоловевший с полбутылки нешибкого коньяка Петя.
Пил только он один.- Прошелся.
Петя кинул на банк червонец.
- Гляжу, а ко мне за стол Кобзон садится. И так вежливо: "Позволите?.."
Петя расстегнул пуговку видавшей виды джинсовой рубахи: душно. Почесал
свирепо запястье, перетянутое бисерной фенечкой.
- Прошелся,- лениво сказал Анатолий Хутчиш и положил три свои карты на
столик рубашкой вверх - рядом со стопочкой выигранных купюр: что-то около
двухсот пятидесяти долларов.
Дима тоже не пропасовал. И после хода жадно и нетерпеливо захрустел
крючковатыми пальцами.
Анатолию дальнейший ход событий был известен назубок, как пятый том
дээспэшного учебника "Особенности использования песчаных укрытий в качестве
отвлекающего фактора для субтропических областей": эта сдача -
предпоследняя. У него и еще у кого-нибудь, скорее всего, у Димы окажется по
двадцать восемь. У Пети и у Паши - по тридцати одному. Карты сданы
специально, чтобы нагнать банк.
Следующим будет сдавать Паша. Анатолию он сдаст тридцать два, а Диме - три
туза. Шулеры принялись наконец бомбить фраеров.
- Ну и как? Обыграл Кобзона? Или тебе больше в любви везет? - сонно
ковыряясь в ухе, спросил Дима.
Играя ленивого командировочного, озабоченного только тем, как убить время.
Роль ему явно не шла. Гораздо естественней было бы встретить Диму
где-нибудь у границы с тяжеленным рюкзаком за плечами, набитым польскими
презервативами и ранглеровскими лейблами.
- Да сущую ерунду выиграл,- невинно радуясь вопросу, махнул ладошкой Петя и
чуть не опрокинул бутылку с остатками коньяка.- Штуки две, не больше.- И
настороженно обвел стол взглядом: верят ли?
- Тебя, наверное, карты любят,- изобразил зависть Дима.
Это у него вышло более иронично, чем правдоподобно. Устал.
Паша на всякий случай отставил бутылку подальше и под рост ставок поведал
байку о том, как у них на заводе мужики отмечали похороны Брежнева.
Составили список, спустились на вахту и передали требование начальства всем
вахтерам быть на траурном собрании. Вахтеры, расписавшись напротив своих
фамилий, манкировать собрание не решились. Гурьбой потопали разыскивать
красный уголок ремонтного цеха. Завод остался без охраны, и литейный цех в
рабочее время, в полном составе отправился в ближайший магазин за водярой.
Именно тогда, под водку, его, Пашу, и научили играть в трыньку. И он знатно
выиграл. Новичкам знатно везет.
Паша, естественно, врал. Ни на каком заводе он не трубил. Мордой не вышел.
Но байку рассказывал, заразительно смеясь. И, как минимум, Петю рассмешил.
Петя в ответ поведал историю, будто его в командировке приняли за
генпрокурора с инспекцией и насовали взяток тонн на десять.
Раздача кончилась так, как Хутчиш и предвидел. Свара с банком в сем
...Закладка в соц.сетях
