Жанр: Боевик
Влад Рокотов 4. Косово поле: россия
...ресел в
"мерседес", оставив БМВ на стоянке, и они с Рокотовым сопроводили Ивана до гаража,
где тот запер свою ^девятку". Потом уже втроем отправились на Московский вокзал.
Проблем с билетами, как и предполагалось, не возникло.
Вознесенского затолкали в купе и строго-настрого наказали не возвращаться без
предварительного звонка либо Чернову, либо Рокотову. Разговор с супругой Ивана
журналист взял на себя. Также пообещал обеспечить ей достойную охрану, свистнув
кому-нибудь из бывших корешей.
Иван убыл в Москву в расстроенных чувствах, переживая, что не может поучаствовать в
мероприятии, суть которого осталась ему неизвестна.
На стрелке Васильевского острова Влад остановил джип возле деревянного забора,
ограждавшего находящиеся на реставрации Ростральные колонны, и предложил Димону
прогуляться к воде.
Там, в метре от серых, накатывающих на гранит волн, он в течение пятнадцати минут
ввел своего нового товарища в курс дела. Не упустив ни единой подробности и честно
предупредив об опасности.
Чернов швырнул окурок в Неву и выразил желание приступать немедленно.
Трудности его не пугали.
Даже наоборот - радовала.
- Я пока не знаю, с чего начать, - посетовал Владислав.
- Для затравки - погромим кабачок, где мочканули твоего друга, - внес предложение
Димон, начав мыслить категориями бандитских разборок.
- Цель?
- Продемонстрировать силу и заставить их дергаться. Это архиважно. Когда конкурент
нервничает, он начинает совершать ошибки. Заодно создадим превратное впечатление о
нашем количественном составе... Так, надо пару трещоток , плюс гранаты... - Журналист
достал из кармана пиджака записную книжку.
- Можешь не звонить. Два АКСУ у меня есть. Если что и надо, так только патроны.
- Ага, - Димон наморщил лоб. - С рожками?
- Естественно.
- Тогда поехали, заглянем в одно местечко возле зоопарка,
- Человек надежный?
- Без базара. Кличка - Садист. У него всегда есть.
- Как перевозить будем?
- Это не наши проблемы. Садист доставляет на место своими силами.
- Удачно, - Рокотов кивнул. - А потом заедем ко мне. Я тоже в Петроградском районе
обосновался.
- Мне переодеться надо, - Чернов оглядел себя с головы до ног, - в таком прикиде на
дело не ходят.
- Верно. Ну, времени до вечера у нас достаточно. Всюду успеем... Черт, сутки уже не
спал.
- Тогда поезжай домой и отдохни. Только до зоопарка подбрось. А вечерком я к тебе
подтягиваюсь. Устраивает?
- Нормально. Пиши адрес...
- Куда доставить магазины?
- Сам-то ты как думаешь?
- Можно к кабаку, чтобы твою хату лишний раз не светить.
- Это было бы идеально. - Рокотов сунул руку за пазуху. - Сколько он берет?
- Обижаешь, отмахнулся Димон, сам заплачу. Одно дело делаем.
- Только помощников больше не привлекай, - предупредил Влад.
- Знаю... Да мне никто и не поверит.
- А почему ты мне поверил? - нахмурился биолог.
- Спроси что-нибудь полегче. Чувствую, наверное, что всё так и есть.
Несмотря на схожесть с гладко выбритым орангутаном, Дмитрий Чернов был далеко
не прост. И многие обманывались, ориентируясь лишь на внешние данные и не
подозревая о его умственных способностях.
- Что ж, меня это устраивает, - Рокотов прикинул, сколько ему потребуется времени на
отдых, - в девять. А к половине одиннадцатого пусть твой Садист подносит магазины к
моей машине. Номеров не даю, мы его сами подзовем...
- Сколько брать рожков?
- С запасом. Думаю, штук пятнадцать. Лишними боеприпасы не бывают...
Телевизионное интервью в стране, где каждый кадр проходит двукратную проверку
военной цензуры, готовить далеко не просто.
Сначала нужно получить разрешение в спецотделе. Потом обсудить круг вопросов с
интервьюируемым, который может опасаться цензуры ничуть не меньше, чем журналист,
ибо от его ответов часто зависит дальнейшая карьера. Затем следует заверить список
вопросов в том же спецотделе, и уж только после всего этого приступать непосредственно
к съемке.
Но и это еще не конец.
Сразу после интервью видеокассета попадает в руки цензора, который без колебаний
вымарывает из нее все "сомнительные моменты". Иногда от часового разговора остается
две минуты, и работу приходится начинать заново. Опять идти в спецотдел за
разрешением, опять высиживать часами в приемной "очень занятого" чиновника, опять
выдумывать вопросы к интересующей тебя персоне.
Спорить с военными цензорами не рекомендуется.
У каждого из них есть свое личное мнение по любому вопросу, и они могут
подтвердить его ссылками на инструкции и распоряжения военного командования
республики. И одного цензора не волнует, что разрешил или не разрешил другой. Каждый
отвечает за свой участок работы и подозревает остальных в "излишне либеральном"
отношении к нахальным репортерам. Утвержденные в спецотделе вопросы к
интервьюируемому могут вызвать шок у конечного цензора, и он забракует весь материал
только потому, что вопросы эти поставлены "некорректно" и у него сложилось
впечатление, что журналист украдкой подводит телезрителя "не к той" мысли, что
утверждена свыше.
Особенно сложно разговаривать с военными.
У них, кроме спецотдела телевидения, есть еще и свои собственные особисты, зорко
следящие за "потенциальными предателями", и число которых входят все без исключения
солдаты и офицеры воюющей армии. Была бы их воля, особисты на пушечный выстрел не
подпустили бы ни одного репортера к человеку в форме.
Но двадцатый век - век информации и телевидения, и цензура, стиснув зубы, дает-таки
разрешения на интервью и видеосъемки на линии фронта. Хотя и старается максимально
осложнить работу журналистов и отбить у них охоту слишком часто обращаться к военной
тематике.
Однако о другом в Югославии тысяча девятьсот девяносто девятого года просто не
говорили.
Основной и единственной темой была война и всё, так или иначе связанное с ней -
разрушения гражданских объектов, количество убитых и раненых, реакция других
государств, дальнейшие планы Северо-Атлантического Альянса и США, высказывания
своих и чужих политических лидеров, поставки продовольствия, потоки беженцев, ущерб
от бомбардировок.
Почти в каждом выпуске новостей говорилось о России.
Обсуждались возможности союза с ней и с Беларусью, строились политические
прогнозы, демонстрировались кадры визитов российских чиновников и депутатов,
объявлялись новые инициативы Скупщины .
Сербы верили в дружбу с Россией.
А зря.
Югославию давно, еще с начала реформ, променяли на кредиты и поступления на
номерные счета высокопоставленных слуг российского народа. Цена вопроса оказалась
для Запада вполне доступной - всего-то около трехсот миллионов долларов. Сотня -
любимой дочурке Президента, еще сотня распределились между чиновниками
Администрации и кабинетом министров. Остаток пошел на обуздание аппетитов более
мелких клерков аппарата правительства.
Выплаты депутатам Государственной Думы шли отдельной строкой и составляли еще
сто пятьдесят миллионов. Депутаты были жадными, но дело свое знали туго. Ни один
вопрос, прямо или косвенно затрагивающий интересы мирового сообщества на Балканах,
в российском Парламенте не проходил. Его тут же забалтывали на комиссиях и в
комитетах, и в результате на свет появлялся усеченный уродец, более годный в качестве
постановления заштатной жилконторы, а не как решение высшего законодательного
органа самой большой страны мира. Причем в едином порыве под дудку США плясали и
непримиримые коммунисты, и вечно оппозиционные всему сотоварищи "непорочного
Грини" Яблонского, и члены "партии власти" во главе со своим косноязычным и
вороватым лидером.
От агентов влияния в парламенте не отставали и российские дипломаты вкупе с
телемагнатом Индюшанским, изображавшим сербов продолжателями традиций
карательных отрядов вермахта.
Каждый выпуск новостей с Балкан начинался со стенаний о судьбе несчастных
беженцев, которых злобная солдатня Милошевича и Ражнятовича не только выгнала из
домов, но еще и изнасиловала, лишила документов и денег, избила, поприжигала
сигаретами и наконец "выдавила" за пределы края Косово.
Бомбардировки показывали мельком.
Как обычную заставку.
Гибель сербов никого не тревожила.
Пострадавшими оставались албанцы. О переживаниях десятилетней албанки,
рассказывающей журналистам странноватую с точки зрения логики историю про то, как
она случайно выжила при нападении на ее семью "Тигров" Аркана, кричали с неделю, а
гибель двух десятков сербских малышей в детской больнице удостаивалась лишь беглого
упоминания. Да и то в каком-нибудь коротком выпуске новостей в перерыве трансляции
футбольного матча, который почтил своим вниманием московский градоначальник со
свитой. О присутствии на трибунах мэра говорили не в пример дольше...
Мирьяна выложила перед Брониславом Лаиновичем лист с вопросами.
Некоторые нюансы стрельбы (в центр ростовой мишени), выбор позиции, страховка и
уход характерны для действий специального подразделения, прошедшего подготовку в
тренировочных лагерях израильской разведки. Нападавшие использовали крайне сильное
прикрытие и исчезали буквально через 15 секунд после акции.
Ни одно из четырех вышеуказанных преступлений не раскрыто. У следствия
практически нет ни одной зацепки, что также указывает на стоящие за спиной
исполнителей зарубежные спецслужбы.
Убийства Стойчича. Ражнятовича, Булатовича и Лаинонича используются западными
и некоторыми российскими СМИ для фабрикации версии о причастности к заказным
убийствам Слободана Милошевича. Президента СРЮ открыто называют "вдохновителем"
и "основным заказчиком" этих преступлении, якобы устраняющим" конкурентов и
политических противников.
В самой Югославии версию причастности Милошевича к убийствам патриотом
сербского народа поддерживают так называемые "оппозиционеры" во главе с Вуком
Драшковичем. По сведениям из независимых источников, партия Бука Драшковича в
период с 1995 года получает ежегодно до 6 миллионов долларов со специальных счетов
ПРУ, БНД и Ми-Только за январь-март 1999 года "оппозиция" стала богаче на 10
миллионов у.е. Для самого Вука Драшковича на подставных лиц оформлены вилла в
Майами стоимостью около 1, 5 миллиона долларов и дома в Бельгии и Франции. У
оппозиционеров помельче имущество за границей Югославии соответствующее - более
скромные коттеджи и квартиры в Германии, Испании, Венгрии и Чехии. Подавляющее
большинство соратников Вука Драшковича гласно или негласно имеет двойное
гражданство. Основные контакты югославской оппозиции (помимо разведсообщества) -
польские правозащитники, Белорусский Народный Фронт, УНА-УНСО (украинские
националисты), парламентарии стран Балтии (Латвия. Литва и Эстония) и российские
правозащитные и экологические фонды, финансируемые иностранным капиталом.
Генерал быстро прочел семнадцать строк и поднял глаза на журналистку.
- Это, как я понимаю, официальная часть?
- Да.
- Что остается за кадром?
- Всё, что не соответствует мнению цензуры. Реальные потери, участие добровольцев,
спецоперации...
- Я видел много ваших репортажей. - Бронислав галантно дал Мирьяне прикурить и
подвинул к ней пепельницу. - Вы жестко работаете.
- По-другому не умею, - ослепительно улыбнулась сербка.
- Да и не надо, - согласился генерал, разминая сильными пальцами ароматную сигару.
- После войны цензура ослабнет. И все ваши репортажи пойдут без купюр.
- Хотелось бы надеяться...
- На три вопроса из списка я отвечать не буду.
- Я понимаю. - Мирьяна стряхнула пепел. - А без камеры?
- Полностью к вашим услугам. Только вы должны мне дать слово, что не будете
пользоваться диктофоном.
- И вы мне поверите? - журналистка хитро блеснула огромными глазами.
- Милая девушка, - кряжистый седой десантник отрубил кончик сигары миниатюрной
настольной гильотиной, - мне достаточно вашего слова. Я уже навел справки и знаю, что
вы собой представляете...
- Женщины такие непредсказуемые, - Мирьяна закинула ногу на ногу, чуть не смахнув
взметнувшейся полой бордовой юбки бумаги с края стола.
- У ваших коллег о вас иное мнение, - невозмутимо заметил Лаинович,
- Хорошо. Даю слово, - сербка засунула руку в сумочку и с притворным вздохом
выключила маленький "Olimpus".
- Что вас интересует?
- Русские добровольцы.
- Они есть, - генерал покрутил в руке так и не зажженную сигару, - но эта тема
полностью закрыта. Мы не имеем права подставлять этих парней.
- Недавно был случай, когда шептары убили одного из них и продемонстрировали
документы. Некий капитан из Министерства по чрезвычайным ситуациям России.
- Да, я слышал об этом, - кивнул генерал, - но точной информацией пока не
располагаю. Российский МИД ведет свое расследование. Много неясностей...
- А подробнее? Ведь информация уже прошла.
- Непонятны три вещи. Первая - как он оказался на границе Косова с Македонией, в
десятке километров от передовой линии наших подразделений. Вторая - почему при нем
обнаружены внутрироссийские документы и российские деньги, совершенно ненужные
здесь. И третья - вооружение. Один старенький АК "сорок семь" и всего два магазина по
тридцать патронов. Ни ножа, ни гранат, ни пистолета, ни достаточного или хотя бы
разумного боезапаса. Равно нет фляги с водой и никакой еды, - Лаинович отвечал коротко
и с военной точностью.
- Ваше мнение?
- Инсценировка. Косовары по своим каналам получили похищенные в России
документы и подложили их к мертвому телу. Не обратив внимания на детали. Убитый -
вероятнее всего, серб или македонец. Тело перевезли в зону боев и пригласили
корреспондентов.
- То есть потерь среди русских добровольцев нет?
- Раненые есть, погибших, к счастью, нет...
- В самом Косове их много?
- Около сотни. Все они, как вы понимаете, действуют под сербскими именами и
фамилиями. В основном специалисты по противовоздушной обороне. В моих
подразделениях их нет.
Генерал слукавил, но Мирьяна не стала ловить его на слове.
- А независимые группы?
- Об этом вам надо поинтересоваться у Аркана.
- Вы же понимаете, что сейчас это невозможно, - Желько Ражнятович был где-то в
Косове и в ближайшее время в Белград не собирался.
- Понимаю...
- Хорошо, оставим эту тему. - Мирьяна взяла с блюдечка чашку свежезаваренного кофе,
принесенного адъютантом.
Молодой рослый лейтенант мягко прикрыл за собой дверь, кинув последний
обжигающий взгляд на роскошную фигуру журналистки.
Генерал мысленно улыбнулся.
Когда-то и он был таким же юнцом, пожирающим глазами встречных красавиц.
- Туг был слух, - Мирьяна изобразила на лице смущение, - о спецоперации в горах и о
спасении двадцати женщин с детьми.
- Вам и это известно? - не сдержался генерал и тут же обругал себя за то, что так бурно
отреагировал.
Журналистка облизнула губы.
- Ладно, - Лаинович обреченно вздохнул, - слушайте... Только тут без шуток. Ни одна
живая душа знать не должна...
После перенесенного ужаса, каковым он был охвачен в ожидании так и не
состоявшегося прихода вымогателей, Николай Ефимович Ковалевский ожил.
Он получил свою порцию матюгов со стороны оперативников из Главка, потративших
три дня на бессмысленное протирание штанов в райотделе милиции, выслушал ехидные
замечания дядюшки, поцапался с тупой, но страшно занудливой женой Дианой,
пропустил пару важных встреч с депутатами Законодательного Собрания и лишился
магнитолы, украденной неизвестными взломщиками из его автомобиля в одну дождливую
ночь.
Причем сволочи не стали аккуратно вскрывать дверцу "вольво" с помощью линейки
или накидной петли, а просто расколотили обломком кирпича боковое стекло, чем ввели
прижимистого Ковалевского в лишние траты на его замену.
Но всё рано или поздно кончается.
И страх уходит, если не получает дополнительной подпитки в виде угроз вымогателей.
Николай взбодрился, отбросил грустные мысли и с головой ушел в бизнес по
выколачиванию льгот для своей организации.
Забота о несчастных очередниках - дело непростое. Тут с кондачка не решить.
Перво-наперво следует получить квоты на беспошлинный ввоз в Россию алкоголя и
сигарет. Освободиться от таможенных платежей и попробовать приобщиться к торговле
нефтью. Ну, и в параллель, конечно, не забывать о квартирках.
Не очередникам, естественно. Те, как жили десятилетиями в грязных коммуналках на
сорок семей с одним туалетом, так и проживут. Чай, не баре какие...
А вот улучшение жилищных условий председателя - дело святое. И не важно, что у него
уже есть тысяча - другая квадратных метров в самых разных районах города. Лишними
метры не бывают.
Особенно для человека, взвалившего на себя столь тяжкий труд, как возглавлять
движение "За права очередников". Ему простор нужен, чтоб лучше думалось и
сопереживалось.
А кто с квартирками пособить может? Правильно - те, у кого судьбы людские в руках
оказываются. Прокуроры и судьи. Судей напрямую не достать. У них там своя мафия -
исполнители, приставы... И фирмочки, что годами при судах кормятся за долю малую.
Новому человеку в систему тяжело пролезть. Съедят-с. И косточек не останется. А вот
прокуроры, надзиратели наши милейшие за всеми и всяческими законами - другое дело. К
контакту открыты, к взятке привычны, в разговоре обходительны и денежку не меньше
других уважают.
Особливо американскую и в крупных купюрах.
Сами иногда ходы-выходы на коммерсантов ищут.
И немудрено.
Что в прокурорском звании хорошею? Да ничего. Любой знающий человек подтвердит.
Сиди, как средневековый писец, в темном кабинете, дела разные дурацкие листай, с
жалобщиками общайся, стоны выслушивай и сопли подтирай. Тоска...
Ни тебе уважения, ни тебе покоя, ни зарплаты приличной.
Каждый норовит оскорбить. И заявители со своими мелочами, и милиционеры, кому
ты санкцию на арест злодея не подписал, и руководство за недостаточное рвение.
Прокурор - он всегда крайний.
Если устроиться в жизни не может...
- Тысяч четырнадцать, - Ковалевский пролистал документы на квартиру некоего
гражданина Ибрагимова, отметил, что она является соседней с "двушкой" Рокотова,
порадовался оперативности дядюшки, так умело устранившего назойливого
"черножопого", и посмотрел на меланхолично жующего резинку Терпигорева. - Больше
никак. И то только из уважения к вам.
- Сколько получу я? - поинтересовался районный прокурор.
- Половину, как всегда... Алексей Викторович подумал и кивнул. Две тысячи пойдут
"наверх" и прилипнут к ладошкам Сыдорчука, остальное его. Нормально.
- Согласен. Как думаете оформлять?
- Сначала на своего работника, потом выставляем на продажу.
- Фирма ваша?
- Конечно, - Ковалевский решил больше не рисковать и не прописываться на
сомнительной жилплощади.
- Когда я получу деньги?
- Три завтра, остальные после реализации.
- Устраивает. Я завтра буду в районе обеда, так что подъезжайте.
Прокурор и коммерсант обменялись рукопожатием.
Николай Ефимович вышел из кабинета Терпигорева, с важным видом прошел мимо
очереди посетителей и брезгливо отстранился, когда какая-то бабулька в стареньком
пальто попыталась его о чем-то спросить.
Стариков Ковалевский недолюбливал и старался держаться от них подальше.
Если, конечно, это не затрагивало его финансовые интересы.
Димон появился у подъезда Владислава минута в минуту.
Его черный БМВ седьмой модели с четырехлитровым двигателем почти бесшумно
въехал во двор и встал правым бортом к стене с низкими зарешеченными окнами.
- Здоров! - Верзила захлопнул дверцу и оглянулся вокруг. - А где твой аппарат?
- В гараже, - Рокотов оценил внешний вид братка-журналиста, - я ж не могу в него
автоматы упаковывать на виду у всех.
Одетый во все черное Димон понимающе подмигнул.
- Тайники надежные?
- В передних крыльях. При уличной проверке не обнаруживаются.
- Здесь тачку оставить можно?
- Я не думаю, что к твоему агрегату кто-нибудь рискнет подойти, - Влад ухмыльнулся. -
Самоубийцы здесь не водятся. Сразу видно, что хозяин голову оторвет.
- Не скажи, рассудительно заявил Чернов, - дураков много...
- Смотри сам. Можем на стоянку отогнать. Оттуда до моего гаража рукой подать.
- Давай...
К десяти вечера "мерседес" с боевым экипажем припарковался в проходном дворике
напротив ресторанчика.
Смеркалось.
На город опускалась прозрачная питерская ночь с се размытыми тенями и бледносерым
небом.
- Не передумал? - спросил биолог.
- Ничуть, - Чернов поерзал по узкому для него сиденью. - Так и надо. Взбодрим уродов
и посмотрим. Зуб даю, что засуетятся.
- В этом я не сомневаюсь. Только поможет ли это нам?
- Обязательно, - Димон поправил вязаную шапочку, в мгновение ока превращающуюся
в маску с прорезями для глаз. - Проверено...
- А менты?
- Уйдем. Против твоего "мерса" их машины не фурычат. К тому же мы быстро -
отстрелялись и по газам.
- Прохожих бы не зацепить...
- Народ нынче ученый. Пол пули не полезут, разбегутся.
- У тебя на всё есть ответ.
- Так не впервой же! - удивился Чернов. - Нормальная акция.
- Ну-ну... Садист не подведет?
- Всё путем, не сомневайся. Человек с рожками будет как штык. Я взял двадцать, чтоб
точно хватило.
Рокотов обернулся и посмотрел назад в салон.
- А чо у тебя за бак за сиденьями? - Димон ткнул пальцем в металлический куб.
- Средство индивидуальной защиты. - Влад открыл бардачок, достал пульт с длинным
черным проводом и воткнул штекер в прикуриватель. - Теперь порядок.
Журналист с интересом посмотрел на кнопки.
- Ничего не трогай, предупредил биолог, - а то раньше времени сработает.
- Не лох.
- Я тоже. Потому и говорю. Димон подвигал бровями.
- С чего начнем? Давай я в кабак залечу.
- Нет уж, - Рокотов затряс головой, - один уже сходил на разведку. Если действуем, то
только на пару. Страхуем спину и всё такое...
- Хорошо, - легко согласился Димон. - Очередь по окнам, потом по машинам. Бить
надо от ограждения, оттуда весь сектор простреливается.
- Ты что, тут днем уже побывал?
- Естественно. Рекогносцировка - это архиважно.
Владислав неслышно вздохнул. Цитирующий Ильича браток имел весьма
приблизительное представление об инстинкте самосохранения.
Половина одиннадцатого наступило незаметно.
- Всё, я пошел, - Димон выбрался из машины. - Распаковывай стволы...
- Осторожнее.
- Будь спок!
Чернов неожиданно быстро для своих габаритов растворился в полутьме двора.
Рокотов приподнял крылья "мерседеса" и выложил на сиденья два АКСУ.
Журналист появился так же стремительно, как и исчез, и поставил на асфальт
брякнувший металлом рюкзак.
- Стволы не пристреляны, - предупредил Влад, - так что бей с поправкой...
- Само собой, - Чернов присоединил магазин и распихал по карманам еще пять.
- У тебя что, обмундирование специальное для таких случаев?
- А ты думал! Всё как надо. Карманы в размер рожка.
- То-то я смотрю, что на обычную одежду не похоже.
- Спецзаказ, - поучительно сказал Димон. - Случаи разные бывают... Ты готов?
- Готов, - Рокотов спрятал автомат под плащом и закрыл дверцу.
Дорогу они перебежали на красный свет и на секунду остановились в десяти метрах от
ресторанных окон.
- Я - кабак, ты - машины, - сказал журналист и присел на одно колено, держа АКСУ
плотно прижатым к плечу.
С этого момента пути назад уже не было.
Стоящий в дверях пузатый кавказец широко открыл рот, увидев направленный на него
ствол, и Димон вдавил курок.
Веер пуль отшвырнул кавказца внутрь, стекла рассыпались длинными сверкающими
осколками, хлопнула покосившаяся дверь, и изнутри ресторана раздался вопль.
Пока Чернов обрабатывал помещение. Влад высадил три магазина по припаркованным
на маленькой стоянке машинам. Бил по моторным отсекам, и уже через мгновение
несколько иномарок загорелось.
Димон отбросил использованные рожки и попятился назад.
- Уходим!
- Слева! - Биолог помчался зигзагом, на ходу дав короткую очередь в вывернувший
совсем некстати милицейский "уазик".
Чернов тут же поддержал огнем и пробил патрульной машине оба левых ската.
"Уазик" чихнул и остановился.
Из водительской дверцы вывалилось тело и на четвереньках понеслось прочь.
Влад с Димоном заскочили во двор.
- Погнали! - Рокотов нырнул в машину и вывернул руль.
Чернов грохнул своей дверцей и нажал клавишу стеклоподъемника, освобождая себе
амбразуру для стрельбы.
"Мерседес" вылетел через двор на проспект.
- До гаража - пять минут!
- Ясно! - Димон развернулся спиной к водителю и перезарядил автомат.
Джип перескочил разделительную полосу, развернулся на сто восемьдесят градусов и
на скорости сто десять километров в час вклинился в редкий поток автомобилей.
- У них что, учения сегодня? - неожиданно сказал журналист.
- У кого? - Влад был слишком поглощен дорогой, чтобы следить по сторонам.
- Три "мусоровоза" на хвосте...
- Черт! - Погоня началась тут же, не успели мстители отъехать пару кварталов.
Рокотов кинул взгляд в зеркало, заднего вида.
Так и есть.
С включенными проблесковыми огнями за "мерседесом" неслись три милицейских
"форда".
- Щас я их накрою! - пообещал Димон и полез в окно.
- Сиди! - завопил Влад. - Я сам! Возьми пульт!
Чернов схватил коробочку дистанционного управления и сжал ее в могучих руках.
Дорога пошла под уклон, к развязке под Большеохтинским мостом.
- Спокойно! Зеленую кнопку видишь?
- Да!
- Нажимай!
Димон вдавил зеленый квадратик.
Ничего не произошло.
- Не работает! Давай я из автомата!
- Всё работает! - Рокотов сманеврировал между опорами моста. - Пошла зарядка
батареи! Жди!
- Чего ждать?!
- Огонек должен загореться!
- Так он уже горит!
- Отлично! Теперь слушай - найди белую кнопку...
- Вижу! Нажимать?!
- Нет! Положи на нее палец, закрой глаза и на счет три! Понял?!
- Да!
- Поехали! - "Мерседес" помчался по широкой дуге. - Глаза закрыл?
- Да!
- Раз!.. Два!! Три!!!
Чернов нажал.
Влад плотно прищурился, оставив лишь две узенькие щелочки между веками, и резко
нажал на тормоз, а потом снова на газ.
В момент торможения бешено мчащиеся милицейские "форды" приблизились к джипу
на пятьдесят метров.
Всё вокруг озарилось ослепительно белым светом.
Ток из конденсатора поступил на клеммы специальной лампы, закрепленной на месте
задней фары, дуга выгорела и на две сотые секунды дала вспышку в пятьде
...Закладка в соц.сетях
