Жанр: Боевик
Влад Рокотов 4. Косово поле: россия
...из известных самураев даже выточил свой боккэн из дуба и побеждал с ним на
многочисленных поединках, расправляясь с вооруженными сталью противниками и
заложив таким образом основу искусства кэндо , которое до сих пор привлекает в свои
ряды многочисленных последователей. Деревянный меч удобен в обращении, а при
наличии хороших доспехов с ним можно тренироваться в полную силу, не боясь
покалечить соперника на соревнованиях или в спортивном зале.
Боевое же применение деревянного орудия ничем не хуже использования мачете.
К тому же дерево не определяется никаким металлодетектором и внешне выглядит
безобидно. Охранникам на входе, заглянувшим в сверток Владислава, не пришло в голову,
что они пропускают в здание хорошо вооруженного бойца.
Рокотов развернулся на месте и ребром левой доски перебил протянутую к нему руку.
Старший охранник взвизгнул, но тут же захлебнулся собственным криком от кругового
удара в горло.
Мыкола замахнулся дубинкой и осел на пол с проломленной височной костью.
Семен прыгнул вперед, попытался навалиться на "корреспондента" сверху, но
промазал и получил доской в основание черепа. Мертвое тело рухнуло возле тумбы стола;
"Вот и все, - безучастно подумал Влад, - вот и кончилась нормальная жизнь... Три
трупа. Называется - взял интервью. И никакой суд меня не оправдает".
Орленко зашевелился.
Биолог подошел к таможеннику, приподнял его голову и положил ладони под нижнюю
челюсть.
- Отвечай быстро - кому ты помогал с контейнером?
- К-каким контейнером? - Таможенник попытался юлить, надеясь на то, что
услышавшие шум коллеги рванутся на помощь. Он совсем забыл и о звукоизоляции, и о
запертой двери, и о том, что соседние кабинеты пустуют.
- С "Черного Быка". Я тебе, козел, щас шею сверну.
- Вачараеву. У него фирма "Авангард". Офис возле площади Восстания...
- Где документы на груз?
- В красной папке. Литера "бэ"...
- Русская или латинская?
- Русская...
Говорить с Орленко было уже не о чем. Все, что знал, он уже сказал.
Рокотов резким движением свернул таможеннику шейные позвонки. Виталий
Владиленович забился в конвульсиях.
Влад надел тонкие резиновые перчатки, нашел красную папку и вырвал из нее
интересующий его лист. Потом подобрал разделочные доски, снова завернул их в газету,
вышел в коридор и запер за собой дверь взятым из кармана Орленко ключом.
- Нашли Виталия Владиленовича? - спросил охранник на выходе.
- Конечно. И пообщались замечательно, - улыбнулся вежливый Рокотов.
С Вознесенским Сайко решил расправиться лично. Не в одиночку, конечно, ибо на
такое плохо подготовленный физически заместитель начальника службы безопасности
американского консульства был неспособен. Но свое участие в "акции возмездия" он
предполагал. И не на вторых ролях.
Оставалось найти исполнителей.
Те, к кому он обращался в прошлый раз, пока занимали коечки в тюремной больнице и
к активным действиям были непригодны. К ним раз в три дня захаживали следователи, не
терявшие надежды выяснить, каким образом у одного оказался "паленый" ствол, а у
другою - полные карманы наркоты и что бывший и действующий сотрудники милиции
делали в чужой парадной.
Покалеченные неудачники пока молчали.
Первые дни после их задержания Сайко нервничал как никогда. Приходил на работу
невыспавшийся, с темными кругами под глазами, вздрагивал от каждого стука в дверь и
каждого телефонного звонка. Ему все время казалось, что с минуты на минуту за ним
придут и отвезут на очную ставку с расколовшимися подельниками.
Но время шло, а следствие топталось на месте.
Раненые никак не могли припомнить, зачем приехали в чужой район, кого ждали и
откуда у них пистолет и анаша.
Если бы Сайко хоть чуть-чуть разбирался в медицине, то он бы знал о существовании
"посттравматической амнезии". Оба исполнителя получили от взбешенного Ивана такие
удары по голове, что было удивительно, как они вообще выжили и не остались
инвалидами. Провалы в памяти были мелочью. И именно это объяснили врачи настырным
следователям, порекомендовав им больше не приставать к больным с расспросами, а
постараться построить доказательную базу уголовного дела без признаний
подозреваемых. Тем более, что улик хватало и без чистосердечных признаний.
После разговора с "бешеной Мэри" Игорь подумал сутки и решил привлечь к
мероприятию своих. То есть охранников консульства. Тех, в чьих человеческих качествах
он был уверен. Работать на дядюшку Сэма в России соглашались немногие, так как
основным критерием отбора русских сотрудников служила готовность предать свою
Родину в угоду заокеанской державе. Перед рассмотрением документов с претендентами
серьезно работали профессиональные психологи, которые выявляли и отсеивали
"неблагонадежных". Малейший намек на любовь к своей стране или сомнение в приказе
служили основанием к отказу даже в собеседовании.
И теперь из четырех десятков сотрудников Сайко предстояло выбрать двоих-троих.
Но в том, что охранниками стали люди определенного психологического типа, таилась
и немалая опасность. Для предателей и подонков нет понятия "чести", в любой ситуации
они сами за себя и ради выгоды готовы продать любого. В том числе и того, кто закажет
им исполнение противозаконного деяния.
В камеру следственного изолятора привыкшему к обеспеченной жизни Игорю не
хотелось. При одной мысли о ночи, проведенной в обществе склонных к насильственному
мужеложеству потенциальных зэков, заместителю мисс Смит-Джонс становилось дурно.
Опыта общения с уголовниками у Сайко не было никакого, и свои познания о жизни за
решеткой он черпал исключительно из дешевых детективчиков, где убогие авторы не
менее убогим языком описывали тюремные нравы. Почему-то все они поголовно считали,
что единственной отрадой задержанных является задница вновь прибывшего. И новичка
сначала обязательно бьют, а потом всей камерой насилуют.
Попади Сайко за решетку, "опустили" бы его обязательно.
Но не потому, что он кого-нибудь возбудил бы, а по причинам более прозаическим. За
крысятничество, стукачество или за длинный язык. В камере быстро разбираются, кто
есть ху...
Игорь потер ладонями виски и вновь принялся перечитывать список сотрудников.
Одинокий автомеханик справился на славу.
Рокотов при нем прозвонил все электрические цепи, перемерил расстояния между
крепежными болтами, проверил работу светотехники, гаркнул в громкоговоритель и
остался полностью удовлетворен.
Сверх оговоренной суммы механик получил еще двести долларов и пять бутылок водки
"Спецназ". За качество, быстроту и молчание.
Если русскому человеку платить гак же, как западному европейцу, он способен на все.
В почтовом ящике обнаружился чистый бланк внутрироссийского паспорта.
"Молодец Азад, слово держит. Сказал, что за сутки справится, - и на тебе! Фотографии
я сделал... Тушь купил, печати мне тоже проставят. Осталось придумать имя..."
Влад выгрузил на кухонный стол пакеты с продуктами, переоделся в спортивный
костюм и принялся готовить ужин.
Набив живот, биолог повалялся на диване, полистал купленный от нечего делать
боевичок под названием "Подрывник", пофыркал над встречающимися почти на каждой
странице несуразицами и ровно в половине десятого вечера включил телевизор.
Как и ожидалось, программа криминальных новостей была целиком посвящена
убийству таможенников.
Минуты две диктор с придыханием повествовала об "ужасах", с коими пришлось
столкнуться коллегам покойников, когда запертая дверь все же была выломана.
Потом микрофон дали районному прокурору.
Рокотов навострил уши.
Пухленький, похожий на Мальчиша-Плохиша прокурор по фамилии Терпигорев
сумбурно пообещал горожанам, что бандиты будут пойманы, заявил о том, что "следствие
уже идет по следу преступников", и под конец жалобно попросил помощи населения,
продемонстрировав фотороботы подозреваемых.
Никакого сходства с Рокотовым у предъявленных портретов не было. К тому же их
оказалось два. На одном неизвестный составитель изобразил двоюродного брата Сатаны -
с острым носом, выпирающими скулами и горящими ненавистью ко всему роду
человеческому глазами, со второго портрета взирало недостающее звено между обезьяной
и человеком - мрачный тип с сильно развитыми надбровными дугами, кустистыми
бровями и квадратной нижней челюстью, раза в два превышающей обычный размер.
Влад от удивления чуть не выронил сигарету.
После прокурора слово дали оперативнику из ГУВД.
Милицейский капитан невнятно подтвердил версию Терпигорева, но дополнительно
высказался и о "пособнике бандитов", который воспользовался удостоверением
"Агентства репортерских расследований". Фоторобота "пособника" почему-то не
показали.
Затем дали запись интервью с бородатым руководителем "Агентства".
Тот возмущался происшедшим, однако невооруженным глазом было видно, что такая
бесплатная реклама собственной фирмы ему по душе.
В финале выступил какой-то милицейский генерал, долго уверявший зрителей в том,
что виновные в самое ближайшее время будут пойманы и наказаны. Генерал морщил лоб,
размахивал руками и тряс большой лысой головой. Но доверия его слова не вызывали, Это
читалось даже на лицах свиты, иногда попадавших в кадр.
Владислав дослушал выступление генерала до конца и выключил звук.
"Паноптикум... Интересно, откуда они взяли свои версии и кто, собственно, те люди,
что изображены на портретах? Феноменально то, что меня записали в пособники".
Значит, не верят, что Орленко унд компани загасил один человек. Подозревают месть или
коммерческую разборку... Сие мне на руку. С контейнеровозом этот случай не свяжут.
Накладную я выдернул из папочки аккуратно, папочку поставил на место. Пропажу
документа обнаружат не скоро. Фирмачи из Авангарда" тоже будут молчать. Им, кстати, и
лучше. Не надо самим устранять нежелательного свидетеля... Если я что-то понимаю в
международном терроризме, то Орленко так и так был приговорен. Просто я успел
раньше. Но! Расслабляться нельзя. Узнав о смерти Орленко, его партнеры могут утроить
бдительность. Хотя... Этот жирный таможенный боров ничего о характере груза не знал.
Иначе он бы и суток не прожил. Как тот молодой" на судне, которого мочканули свои же.
Хитрый раскладец получается... Фирма Авангард" - в центре, возле Московского вокзала.
В принципе боеголовку можно отправить тихим ходом в столицу. Однако опасно. Поезда
нынче грабят. На трейлере - вряд ли. В любой момент можно попасть под замес какойнибудь
проверки на дороге. Если проверка общая да еще и под контролем руководства, то
никакие деньги не спасут... Опять возвращаемся на исходные. Заряд предполагается
использовать в Питере. Но где и как? Вопрос..."
Глава 4
КАК УМОРИТЕЛЬНЫ В РОССИИ МУСОРА...
Купить оружие в современной России несложно.
На любой вкус. Кто победнее - приобретает стреляющую мелкокалиберной пулей
ручку или самопальный револьвер, "средний класс" отдает триста долларов за ТТ
китайского производства и семьсот - за "Калашников" сорок седьмой модели, кто
побогаче - выбирает между семнадцатизарядным "глоком" за две штуки, "мини-узи" за
три и "браунингом" за полторы. Самые обеспеченные становятся владельцами
суперсовременных бесшумных скорострелок и коллекционных моделей "кольтов" и
"беретт". Попадаются и российские образцы перспективного вооружения типа автомата
АН-94 или пистолета-пулемета "Гюрза".
Можно купить и "бэ-у". Черные следопыты, раскапывающие многочисленные места
боев, всегда готовы обеспечить страждущих работоспособными "вальтерами",
"парабеллумами", ППШ или даже пулеметом Дегтярева. Не говоря о штык-ножах и
боеприпасах.
Каждый товар имеет свою цену. Но для Рокотова рынок вооружения был закрыт - по
причине нежелания попадать в руки оперативников и следователей, ведущих разработку
оружейной жилы. Вялые, как снулая рыба, отечественные пинкертоны иногда оживлялись
и все-таки ловили продавцов с товаром. Заодно в сети попадали и покупатели. А
провалить операцию из-за глупой случайности Влад не хотел.
Хотя в стволе нуждался позарез. Идти с голыми руками на банду вооруженных
террористов было неразумно. Стреляющее железо завсегда лучше дубины или кастета.
Рокотов не страдал излишней самоуверенностью и понимал, что без оружия ему не
справиться. Как ни тренируй руки-ноги, пуля все равно быстрее.
Главное в любом деле - правильно поставить задачу. Точно знать, что требуется.
Исходя из этого и строится план действий. Не правильная постановка задачи сводит на
нет успех всего мероприятия.
Исключив знакомых подпольных оружейников и магазины охотничьих
принадлежностей, Владислав пришел к выводу, что в пределах его досягаемости остается
только одна категория граждан, обладающая искомыми стволами. А именно - доблестные
сотрудники ППС, ОМОН и прочих силовых структур. Они частенько парочками шныряют
по улицам, и отобрать оружие у них не в пример легче, чем совершать налет на магазин
или глушить группу бандюганов у произвольно выбранного кабака в надежде обнаружить
у кого-нибудь из них незарегистрированную "волыну".
Решение было найдено.
Утром Рокотов попил кофе, провел получасовую разогревающую мышцы тренировку и
отправился на поиски приключений.
Уехать отдохнуть, как планировалось изначально, у Арби не получилось.
После прибытия с грузом в Санкт-Петербург и устранения юного и глупого Султана на
чеченца навалились дела. Из Грозного позвонил Мовлади и приказал взять операцию под
свой контроль. Арби дисциплинированно согласился, снял по чужим документам три
однокомнатные квартиры в разных районах города и возглавил подготовительный этап. С
ига прибыли специалисты-взрывотехники и начали переустановку криотронных
детонаторов.
На переподчинение атомного устройства новому хозяину отводилось десять дней.
Сначала специалисты очистили от кремниевых пластин вольфрамовый обтекатель
боеголовки. Работали вручную, используя в качестве долота купленные на заводе
турбинных лопаток токарные резцы с победитовыми кромками. Отбивка защитных
пластин продвигалась медленно, но иначе было нельзя. Рассчитанные на температуру в
несколько тысяч градусов, кремниевые чешуйки надежно прикрывали прочный корпус
ядерного заряда и стали бы непреодолимой преградой для алмазной циркулярной пилы.
Наконец обтекатель был отчищен.
Взрывники принялись за сам корпус.
Конструкция боеголовки космического базирования рассчитывалась на совесть. Так,
чтобы ее нельзя было разобрать в кустарных условиях. Но изделие изготавливалось в
конце семидесятых годов, когда никому в голову не могло прийти, что в руках
гипотетического террориста может оказаться промышленная циркулярная пила
повышенной мощности или плазменный резак. Все строилось в соответствии с
принятыми на тот момент нормами безопасности. Неразрушаемой в принципе
конструкции не существует, а усиление защитного слоя прямо пропорционально весу
изделия.
Потому изготовители сделали все возможное в пределах расчетных размеров и массы.
Сразу под вольфрамовой рубашкой обнаружатся бериллиевый шар.
Сферу поместили в огромный, наполненный инертным газом вытяжной шкаф и
распилили по окружности. Вся пыль была аккуратно собрана в специальные емкости. Бериллиевая
взвесь крайне опасна - даже мельчайшие ее частицы приводят к неизлечимому
заболеванию легких, носящему название "бериллиоз". Подхвативший дозу пыли уже не
жилец, его проще пристрелить, чем отправлять в больницу. К тому же к такому пациенту
любопытные доктора тут же начнут приставать с вопросами и, если окажется, что
больной не работает на вредном производстве, сообщат о случае бериллиоза куда следует.
Ибо случайное распыление бериллиевой взвеси относится к разряду чрезвычайных
ситуаций.
Когда металлическая сфера развалилась на две части, Арби и трое взрывотехников
увидели то, чего обычный человек не увидит даже на картинке, а именно:
Арби знал, что провода были золотыми, но в тот момент это его нисколько не
взволновало.
Притягивала взор только серая гладкая поверхность - внутренняя взрывная сфера
ядерного заряда.
Сто двадцать килограммов многослойного пластида, способного за несколько наносекунд
собрать всю свою мощь в одной точке и сбить в единое целое шесть долек двести
тридцать пятого урана, уплотнив металл в сотни раз и произведя на свет огненный шар в
сотни метров диаметром.
Ради такого мгновения стоило прожить сорок пять лет...
С максимальными предосторожностями ив внешних блоков были извлечены тонкие
магниевые проволочки, которыми оканчивались золотые провода. Те самые проволочки,
которые должны были сгореть первыми от поданного в цепи взрывателей электрического
тока и без которых атомный взрыв невозможен.
Одну сантиметровую проволочку Арби положил в свой бумажник.
На память.
Когда все кончится и страсти вокруг террористического акта улягутся, у него останется
вещественное доказательство сопричастности к главному шагу на пути построения
свободной, сильной и поистине независимой Ичкерии. Эту проволочку он сможет
показать детям и внукам и рассказать, как их отец и дед в конце двадцатого века поставил
на колени миллионы неверных.
Проволочка легла рядом с неприметным листком бумаги, где друг за другом были
записаны одиннадцатизначные группы символов. Всего строк было восемь, и каждая из
них представляла не меньшую опасность, чем стоящий на постаменте в трех метрах от
Арби серый шар.
Теперь начинался самый ответственный этап - установка собственных,
подконтрольных террористам взрывателей.
За двадцать лет техника далеко шагнула вперед. И провода, хоть и из чистого золота,
были уже не нужны. Им на смену пришла волоконная оптика, передающая электрические
импульсы на несколько порядков лучше.
Взрывотехники выложили на стенд пучки световодов и присоединили их к похожим на
стеклянных паучков криотронным взрывателям нового поколения. Сотрудник
лаборатории перспективных технологии из Зеленограда, продавший своему знакомому
(которого искренне считал агентом эстонской разведки и поэтому не боялся) сто
пятьдесят взрывателей по цене тысяча долларов за штуку, уже неделю не выходил на
работу. По причине тяжелого физического состояния. Иного сложно ожидать от человека,
покоящегося с двумя пудовыми гирями на шее на глубине семи метров от поверхности
болота. Так что конспирация была соблюдена.
Ни одна серьезная преступная группа никогда не оставляет живых свидетелей.
Особенно тех, кто способствовал осуществлению планов и может в случае ареста назвать
хотя бы одно имя. Пусть даже вымышленное.
Лучший подельник - мертвый подельник.
Это касается и гяуров , и единоверцев. Две специальные группы, не осведомленные о
причинах зачисток, методично вырезали всех, кто имел малейшее отношение к
мероприятию. К моменту доставки заряда в Россию ими было убито уже восемь человек.
И еще два десятка ждали своей очереди.
За неделю до события чистильщиков тоже ликвидируют. Из взрывотехников не
пострадает никто. Но только потому, что все трое приходились прямыми родственниками
главному банкиру чеченских сепаратистов. А с банкирами никто ссориться не хочет.
Арби постоял несколько минут, наблюдая, как спецы устанавливают "паучков" поверх
блоков, и вышел в соседнее помещение.
Он чувствовал, как у него дрожат руки.
Они не дрожали ни тогда, когда он вел переговоры с албанцем Месди, ни тогда, когда
боеголовку грузили в вертолет, ни во время морского путешествия. Арби гордился своей
невозмутимостью.
А вот теперь его колотило.
Вроде все позади, осталось самое легкое - доставить модифицированный заряд к
нужной точке, вмонтировать его в обычное вентиляционное оборудование и в
условленную секунду нажать маленькую кнопку пульта радиоуправления.
И все.
Нервный командир никуда не годится. И Арби тут же покинул подвал, чтобы никто не
углядел проявления слабости. Сделал вид, что вспомнил о чем-то важном, и удалился.
И теперь стоял в темной дворницкой, прижавшись затылком к холодному бетону
стены, и курил.
Анаша всегда помогала ему справиться с перевозбуждением.
И он в ней не ошибся.
Уже через две минуты Арби стал самим собой - непроницаемым, жестоким и
властным горцем, настоящим командиром специальной группы "волков ислама", который
ничтоже сумняшеся нажмет кнопку, отправляющую в огненный ад десятки тысяч ни в чем
не повинных люден.
Бранко догнал Мирьяну на улице, когда та уже вышла из стеклянных дверей здания,
куда после разрушения белградского телецентра переехала часть студии и технических
служб.
- Сколько лет! - Журналист из Нови-Сада заплясал вокруг старой знакомой. - Мирьяша!
Вот уж не думал, не гадал! Как ты, где?
- Бранко?! А ты-то как тут оказался? - Сербка удивленно распахнула глаза.
- Да вот заехал к вам с материалами... Тут смотрю - вроде ты.
- Я это, я. Не ожидала тебя увидеть. Ты ж вроде с западными немцами контракт
заключил. Думала, уехал давно...
Журналист махнул рукой.
- Какой там контракт! Пока шли переговоры, началась заваруха. Вот меня из Гамбурга
и попросили... Мол, когда все закончится, приезжайте снова. А пока... Да плевать! Не
очень-то и хотелось. - Бранко взял Мирьяну под локоть. - Столько не виделись. Может,
зайдем в кафешку, посидим? Ты не торопишься?
- Все нормально, времени у меня - хоть отбавляй. Информационный блок скинула,
теперь до послезавтра свободна.
- Тогда показывай, куда идти. Ты же знаешь, я в ваших улицах никак разобраться не
могу.
- Тут недалеко, за полквартала, есть милая забегаловка.
- Подходит. Я угощаю. - Бранко нежно приобнял Мирьину за плечи. - Нет, ну встреча!
Небольшой гриль-бар, расположенный в полуподвале, был действительно очень уютен.
Всего шесть столиков, расставленных на почтительном расстоянии друг от друга, чтобы у
посетителей не было дискомфорта от слишком близкого соседства с посторонними.
Стены украшены бутафорскими неотесанными камнями, придающими помещению вид
средневекового каземата, повсюду живые цветы. Чисто, прохладно. В баре царила
атмосфера исконно сербского гостеприимства.
Пока хозяин с длинными, вислыми усами готовил кофе на горячем песке, Бранко успел
вкратце изложить историю своих последних трех лет жизни.
Все еще не женился, родители живы-здоровы, работает на скромной должности
заместителя начальника отдела криминальных новостей, есть перспектива роста, но
придется подождать окончания войны. Приглашали немцы, но в связи с известными
событиями все повисло в воздухе. Как сложится потом - неясно. Может, вспомнят о
сербском журналисте, а может, и нет.
- Да что мы все время обо мне! - Бранко всегда отличался взрывным характером и
неумением тихо говорить. - Ты-то как?
- Нормально. - Мирьяна сделала глоток минеральной воды. - Ребят очень жалко...
Ненад погиб, Христофор, Коста.
- Да-а... - Бранко тяжело вздохнул, - у нас тоже. Группа поехала снимать пожар на
нефтехранилище, а бомбардировщики вернулись. Ну.., и ракетой по машине.., выскочить
никто не успел. И корреспондента, и оператора, и звучка . Вместе с водителем... Неделю
назад похоронили. Ур-роды...
- Ничего, - лицо у журналистки потемнело от сдерживаемой ярости, - им тоже
достается.
- Пропаганда, - бросил коллега. - Слоба так народ успокаивает. Якобы наши не зря
гибнут... Вранье всё это. Одного "невидимку" удалось случайно сбить, а про остальные
врут. И в Косове не все гладко.
- Ты многого не знаешь, - мягко сказала Мирьяна.
- Так просвети.
- Не могу, это не мои секреты.
- Ну хоть чуток-то приоткрой завесу...
- И чуток не могу. Одно скажу - далеко не все попадает на экран. Даже те случаи, когда
америкашки и косовары получают по морде, - журналистка закурила. - Просто о многом
говорить рано.
- Партизаны? - шепотом спросил Бранко.
- Я деталей не знаю.
- Слушай, я сейчас готовлю материал о русских добровольцах. Не подскажешь чегонибудь
свеженького? Ну, случай какой... Желательно, чтоб с одиночкой был связан. Народ
это обожает.
- Это тебе надо с Тиграновичем поговорить. Он с русскими общается. А я, честно
сказать, только по телевизору их и видела. У нас на студии их не было.
- Шутишь! Чтоб Мирьяна Джуканович не взяла интервью у русского добровольца!
- Представь себе, да. - Сербке все меньше и меньше нравилась затронутая Бранко тема.
Как-то странно было для криминального журналиста интересоваться добровольцами из
далекой России. И эта неожиданная встреча... Мирьяна доверяла своей интуиции. -
Сенсации в их приезде не было никакой. Разве что напились с нашей молодежью и
подрались с полицейским патрулем. Но это больше по твоей части.
- И все? - Бранко выглядел разочарованным.
- По крайней мере я ни о чем из ряда вон выходящем не слышала...
- А у меня была информация... Ладно, забудем. Любая война рождает легенды.
- А-а! - улыбнулась Мирьяна. - Ты тоже попался на удочку Павлича?
- Какую удочку?
- Ой, да ты не знаешь? И смех и грех... Нашего главного по режиму помнишь?
- Толстого, с бородавкой на шее? - уточнил Бранко.
- Его, его... - Мирьяна сделала вид, что еле сдерживается, чтоб не расхохотаться.
- Помню. А что?
- Так от него все пошло... Месяц назад Павличу кто-то принес пленку из Косова. С
записью реального боя. Ну, лиц наших бойцов на экране не просматривается, есть только
взрывы, стрельба и дым. А Павлич почему-то решил, что на пленке материал о действиях
таинственного героя-одиночки. К тому же русского... И начал вопить на всех углах.
- А с чего он так решил?
- Да ты Павлича не знаешь! Он же алкаш...
- Серьезно?!
- А ты думал! - Мирьяна хмыкнула. - Только смотри, никому...
- Могила, - пообещал Бранко.
- Что у него там в голове перемкнуло, теперь уже никто, наверное, не догадается. Но
результат налицо - ты пятый или шестой, кто бегает с этой историей.
- Черт! А как было бы здорово...
- Если б такое произошло, я бы первая узнала. У меня брат - командир специального
батальона. Помог бы сестричке.
- Тогда понятно, - Бранко почесал затылок. - А то ведь и у нас об этом поговаривают.
- Скажи спасибо Павличу.
- Ясно, - полученные от агента БНД пятьсот марок молодой серб отработал. С Мирьяной
переговорил, и не его вина, что история о русском одиночке оказалась
обыкновенной ут
...Закладка в соц.сетях
