Жанр: Боевик
Влад Рокотов 3. Косово поле: балканы
...лоном корпуса".
АН-64А "Апач" с бортовым номером "двадцать четыре" развернулся на месте,
поднялся на высоту в тридцать два метра и
опустил нос.
Владислав прикинул расстояние до ангара и снова нажал на кнопку.
Теперь все получилось как надо. Шквал снарядов пробил крышу, обвалил часть
стены, и - спустя секунду на складе возник
пожар. В огне начали рваться боеприпасы. Морские пехотинцы бросились врассыпную.
Рокотов развернул вертолет вправо и прошелся из пушки по двум стоящим на
открытой площадке машинам. От "Апачей"
во все стороны полетели куски обшивки, и над искореженными вертолетами поднялось
пламя.
"Жаль, ракет нет... Вот была бы потеха! Но и этого вполне достаточно", -
подумал Влад и уже из чистого хулиганства
нацепил наушники с микрофоном. Он поднял вверх тумблер внешней акустической
системы и гаркнул:
- Serbian fields forever! "Сербские поля навсегда! (Англ.)" - завершив свое
краткое выступление имитацией смеха Вуди
Вудпеккера.
Над базой разнесся хохоток прибабахнутого мультипликационного дятла. От
неожиданности половина американцев
пораскрывали рты да так и остались с глупыми физиономиями, провожая взглядом
уносящийся на восток боевой вертолет.
Рев из динамиков и характерное ржание Вуди услышали все без исключения
македонцы, сербы и русины, поднятые среди
ночи пальбой на американской военной базе...
Четверо из них знали суть дела и поняли, что их русский друг в очередной
раз обставил своих противников.
Глава 9
НЕ БОЛЯТ КРЫЛЬЯ У БЭТМЕНА
Профессора Брукхеймера вызвали к директору за полчаса до конца рабочего
дня. В лабораторию прибежал молоденький
аспирант с кафедры перспективных антибиотиков и передал ученому срочное
сообщение.
Кригмайер почему-то не захотел воспользоваться телефоном.
Профессор вполголоса выругался и, не снимая рабочего халата, отправился в
административный корпус. Переодеваться
для встречи с напыщенным и недалеким Кригмайером он считал ниже своего
достоинства. Чай, не к девушке на свидание
собрался. Директор Кригмайер был обычным чиновником, ничего не смыслил в научных
проблемах, а лишь обеспечивал
безопасность оборонных проектов и копался в финансовой документации. При этом он
мнил себя крупным авторитетом в
области генетики, что постоянно подчеркивал на конференциях. Серьезные ученые
относились к директору института
Ласкера как к необходимому злу. Впрямую не ссорились, но и не старались
сблизиться.
В приемной Кригмайера профессор наткнулся на Фишборна. Лоуренс по
обыкновению курил тонкую сигару,
развалившись на диванчике возле стола секретаря и сохраняя на лице насмешливое
выражение.
- О, коллега, и вы здесь?
- Да, - сухо поздоровался Брукхеймер. - У нас сегодня что, скаутский слет
заведующих лабораториями?
- Насколько мне известно, приглашены мы двое.
- Вот как? - Профессор поднял кустистые седые брови. - И позвольте
спросить, какова тема беседы?
- Сие известно одному Кригу, - Фишборн махнул рукой с зажатой между двумя
пальцами сигарой. - Присаживайтесь.
В институте Ласкера, как, впрочем, и по всей Америке, велась яростная и
непримиримая борьба с курением. Однако
Лоуренсу Фишборну, лауреату всех всевозможных международных премий, на это было
глубоко наплевать. Он курил
повсюду, где не висели запрещающие плакатики. А если и висели, то доктор делал
вид, что их не замечает. Кригмайер
неоднократно пытался пропесочить Фишборна и приохотить его к здоровому образу
жизни, но неизменно получал суровую
отповедь, сопровождающуюся какой-нибудь шуткой в стиле Бивеса с Батхэдом.
Лоуренс был большой весельчак и регулярно
смотрел "ЭМ-ТИ-ВИ".
Начальство Фишборна недолюбливало, зато его студенты были в полном
восторге. Особенно от лекций, уснащаемых
словечками "баклан" и "упырь" по отношению к дилетантам и махинаторам от науки.
Брукхеймер уселся на диванчик.
- А где мисс Риггс? - Место за секретарским столом пустовало.
- У Крига. Он вызвал ее минут десять назад. Там приехали какие-то шишки из
Вашингтона, вот Криг и прогибается...
- А мы тут при чем? - пожал плечами профессор.
- Возможно, что-то связанное с темами работ.
- А если? - тихо спросил Брукхеймер, намекая на ситуацию с альфа-фетапротеином.
- Вероятность есть, - так же тихо ответил Фишборн, - однако вменить нам
нечего. Работы не закрыты никакой категорией.
А научный интерес неподсуден.
Минуты три они посидели молча. Наконец из дверей появилась тучная мисс
Риггс и жестом пригласила ученых в кабинет
директора. Даже не поздоровавшись с Брукхеймером. Секретарь Кригмайера
воспитывалась эмансипированной поамерикански
одинокой мамашей, в результате чего из миловидной девочки к тридцати
годам выросла хамоватая оплывшая
бабища, подозревавшая всех без исключения мужчин в сексуальных домогательствах и
делящая кров с подругой-лесбиянкой
из местного отделения Национального Резервного Банка.
В кабинете ученых поджидал сюрприз в виде одетых в одинаковые синие костюмы
двух мужчин. Белого и черного.
Классическая парочка работников специальной службы, где таким образом начальство
демонстрирует отсутствие расовых
предрассудков.
- Агент Скалли "Скалли, Дана - персонаж телесериала "Секретные материалы",
напарница агента ФБР Фокса Малдера.", -
белый помахал запаянным в пластик удостоверением ФБР.
- Да-а? - развеселился Фишборн. - А это - Фокс Малдер?
- Не смешно, - одновременно ответили агенты, выслушивающие подобные шуточки
вот уже пятый год подряд.
- Агент Джексон, - сообщил рослый негр.
- Из центрального аппарата, - пояснил Кригмайер.
- Замечательно, - Лоуренс уселся в кресло у кофейного столика, снял с
блюдца чью-то чашку и придвинул его к себе,
намереваясь использовать в качестве пепельницы. - Надеюсь, у них все в порядке с
допусками...
- А-два, если вас это беспокоит, - сказал негр.
Брукхеймер опустился в соседнее с Фишборном кресло.
- И?.. - Доктор любезно улыбнулся.
- У нас к вам есть несколько вопросов, - Скалли сел напротив.
Кригмайер и Джексон остались стоять.
- Слушаем очень внимательно, - ободрил агента Лоуренс.
- Вы оба проводили исследования альфа-фито-протеина, - утвердительно заявил
Скалли.
- Альфа-фета-протеина, - поправил Брукхеймер.
- Да, фета... Нас интересуют результаты.
- Что именно? - спросил Фишборн. - Результаты - понятие расплывчатое.
- Место и способ изготовления.
- У нас таких результатов нет, - отрезал Брукхеймер. - Мы проводим
исследование компонентов лекарств и пригодность
их для определенных целей. Сертификацией занимаются специально уполномоченные
лаборатории. Обратитесь в
Медицинскую комиссию Конгресса, через них идут все документы.
- Но вы примерно можете установить исходные компоненты?
- А что их устанавливать? - удивился Фишборн. - Абортивная кровь и
плацента. Об этом в любом справочнике написано.
- Я неточно выразился, - Скалли покачал головой. - Нас интересует
возможность установления национальной
принадлежности исходного материала.
- Ну вы загнули! - Фишборн откинулся в кресле. - На это уйдут месяцы.
- Но в потенциале?
- В принципе ничего невозможного нет, - вмешался Брукхеймер, -
сравнительный анализ белка, исходя из особенностей
национальных групп, провести можно. Однако для этого нам потребуются образцы из
тех регионов, которые вас интересуют.
- И договоренность с Пентагоном о замораживании на пару месяцев их
проектов, - подытожил Лоуренс, раскуривая новую
сигару.
- Согласен, - кивнул профессор. Агенты ФБР переглянулись. Ученые никак не
выказывали своей осведомленности по
поставленному вопросу. Более того - восприняли его как неумный розыгрыш, если
судить по поведению седовласого с
сигарой в зубах.
- Благодарим за сотрудничество! - Скалли встал и протянул руку.
- И это все? - возмутился Фишборн. - Ради этого вы отрывали нас от работы?
Рука агента ФБР повисла в воздухе. Он сделал вид, что не заметил нежелания
ученых с ним прощаться, и сунул руку в
карман.
- Идиотизм, - проворчал Брукхеймер.
- Пойдемте, коллега, - Лоуренс обнял профессора за плечи. - Чтобы немного
вас успокоить, я покажу вам результаты по
программе бензольной группы генома...
Кригмайер развел руками.
Агент Джексон вытащил из дипломата лист бумаги и вычеркнул еще две фамилии.
В списке ученых, могущих иметь
отношение к появившимся в Интернете статьям об экспериментах над сербскими
детьми, осталось семнадцать человек.
Тридцать пять были уже проверены с отрицательным результатом.
Интернет безлик, и тот, кто сбросил в сеть научно обоснованные материалы о
соучастии Госсекретаря США в
преступлениях против человечности, пока оставался не найденным. Веб-страница
была открыта безадресно и оплачена
наличными каким-то бродягой в затрепанном пальто неопределенного цвета и
огромных зеркальных очках.
Фишборн был большой выдумщик и в пору юности подвизался в студенческих
театрах. Но в ФБР этой информации не
было.
Ученые спустились вниз, в холл, где Брукхеймер развернулся к Лоуренсу и
отвел его за массивную колонну.
- Что вы обо всем этом думаете?
- Зашевелились, сволочи, - Фишборн пожевал сигару. - И быстро-то как!
- Думаете, по нашу душу?
- Это вряд ли. Проверяют всех, кто мог обосновать статьи. Нам стоит на
время затаиться. Продолжаем трудиться в
обычном режиме...
- В следующий раз, коллега, когда вам придет очередная светлая мысль,
будьте любезны посоветоваться со мной. Лично я
- против выброса информации до окончательного анализа.
- Но ведь сработало!
- Они могут провести экспертизу на авторство статей. И по характерным
деталям определить вас. - Брукхеймер насупился.
- Это я предусмотрел. - Доктор взял профессора за пуговицу халата. - После
подготовки текста я переставил местами
слова и куски фраз. Так что с лексикографией они окажутся в заднице. Еще я
намеренно ввел параметры аппаратуры,
которой нет у нас в институте.
- А где есть?
- В центре вирусологии Пентагона.
- Отпустите мою пуговицу... В любом случае - я вас прошу.
- Хорошо. Без консультации с вами - никаких шагов. Обещаю...
Влад вел машину на высоте около двухсот метров и на скорости в сто
километров в час. Выше и быстрее он боялся.
Когда действие сверхдозы адреналина кончилось, Рокотову стало не по себе.
Вертолет-то он угнал, а что дальше?
Дальше начинались проблемы.
Все дело в том, что поднять машину может каждый, кто хотя бы пару раз
посидел за рычагами и кому объяснили, как это
делается. Даже пролететь несколько сотен километров способен любой, если будет
держаться небольшой высоты, не делать
резких маневров и не играть со скоростью. Но вот сесть! Именно момент посадки
таит в себе опасность. Когда винтокрылый
аппарат оказывается в десятке метров от земли, с ним начинают происходить разные
пертурбации согласно законам
аэродинамики.
"Не выдюжу, - решил биолог, тупо рассматривая проносящуюся под ним
поверхность, - одно неверное движение, и
вертуху завалит либо набок, либо мордой вниз. А там до взрыва баков - рукой
подать. Выскочить не успею... Ну мне везет!
Хотя это лучше, чем самолет. Кстати, самолет бы я не поднял. И все проклятая
самонадеянность. Крышку коллектора
сдвинул, а внутрь предварительно не заглянул. Вот и получил по полной программе!
Здравствуй, жопа, Новый год! Ниггер
еще тот... Коммандо хренов! Сам ни черта не умеет, а туда же! Один выпендреж.
Если у них все инструктора по рукопашке
такие, то с американской дивизией может справиться батальон узбеков-строителей.
Надо только ломы да лопаты раздать
"Рассуждения героя полностью соответствуют действительности. Несмотря на
зрелищность боевой подготовки по
рукопашному бою в спецподразделениях армии США, практическая ценность приемов
крайне низка и уровень подготовки
выпускников специальных курсов соответствует уровню 3-го разряда по самбо. Упор
делается на эффектность, а не на
эффективность.". И пообещать стройбатовцам по бутылке водки или по отпуску
домой. Снесут дивизию - мама, не горюй!..
А этот негритос явно привык выступать на соревнованиях. Картинные стойки,
отрепетированные серии... Будто бы
любовался собой со стороны. Ну и хорошо, пущай теперь апостолам на свою горькую
судьбинушку жалуется. Мол, не
виноватая я, он сам пришел..."
Владислав покрутил головой, вглядываясь в окружающую тьму.
"Пока никого... Но это ненадолго. В течение часа они обязательно должны
поднять авиацию и попытаются меня зажать. А
в радарах да локаторах я вообще ничего не смыслю. Хоть они тут и есть. Вон,
светятся экранчики... А толку? Смотрю на них,
как баран на новые ворота... Итак, авиация. Поначалу они должны меня засечь с
"Авакса" или через системы наземного ПВО.
Насчет ПВО не уверен - я ж внутри страны, а Македония особенными возможностями
на этот счет не располагает. Хорошо,
остается "Авакс". Иду я низко, на фоне земли, сигнал может размазываться.
Особенно хорошо, что вокруг одни горы да
холмы. Да-а! - Рокотов хлопнул себя по лбу и рассмеялся:
- Они ж меня сбить-то не могут! На вертухе точно ответ - чик "свой-чужой"
стоит. Соответственно, на-товской ракеты
можно не бояться. Ну и что? Пушек, что ль, нет? Это верно... Об этом я как-то не
подумал. Но работа из пушки предполагает
близкий контакт, а ракету могли бы запустить с десятка километров... А,
собственно говоря, куда я лечу? В глубь страны...
Это дает мне преимущество, но небольшое. А вот и речка!"
Под вертолетом началась водная поверхность, блестящая в свете почти полной
луны.
Рокотов снизил скорость втрое и повел вертолет вдоль довольно широкой реки.
"Так-так-так... Это, вероятнее всего, Вардар. Других крупных рек тут нет.
Направо будет Скопье... Однако близко к городу
подлетать нельзя.
Слишком просто устроить прочесывание местности силами полицейского
управления..." Из темноты выросла громада
моста. Вертолет сделал вираж и завис в полусотне метров от решетчатой фермы.
"Ага! Железная дорога... Излучина, мост, - Влад припомнил карту, - налево -
речка Тетовска. Что ж, рано или поздно надо
выбирать место приземления. Или, вернее, приводнения. Прощай, мой верный
железный друг..."
Биолог стабилизировал "Апач" в десяти метрах от воды и посмотрел вниз
сквозь нижнюю полусферу фонаря кабины.
"Главное, чтобы вертуха не свалилась на голову..."
Владислав открыл левую дверь и осторожно сполз с кресла.
АН-64А продолжал висеть на одном месте. Рокотов встал обеими ногами на
боковую гондолу под кокпитом, еще раз
посмотрел вниз, мысленно перекрестился, нагнулся вперед, слегка толкнул джойстик
управления горизонтальным полетом и
спиной вперед вывалился наружу.
Сверху ударил поток воздуха от несущего винта.
Прыгуна развернуло на один оборот, он на секунду завис возле машины и
рухнул вниз. "Апач" чуть наклонил нос и пошел
вперед, прямо на мост.
Приводнение оказалось жестковатым, но терпимым.
Влад вошел в воду наискосок ногами вниз, вынырнул, отфыркиваясь, и смог
оценить финальные секунды жизни грозной
американской машины.
АН-64А на скорости в двадцать километров в час вошел точнехонько в
основание фермы моста. Винт разлетелся
вдребезги, корпус раз вернуло боком и хряпнуло о гофрированный металл. С визгом
отскочил рулевой пропеллер,
искореженную машину завалило на бок, и она рухнула с десятиметровой высоты в
реку, подняв огромный фонтан брызг.
К удивлению экс-летчика, топливо не загорелось.
Смятая кабина секунд тридцать возвышалась над водой, потом откуда-то из-под
нее вырвался пузырь воздуха, и то, что
осталось от "Апача", благополучно ушло на дно.
"Через десять минут вода успокоится, а течение унесет мелкие плавающие
обломки, - подумал биолог, неспешным
брассом направляясь к берегу, - так что у моих друзей еще возникнет проблема с
поисками вертушки... Днем, естественно,
корпус будет виден, но сейчас-то ночь. До утра времени еще море. Успею уйти
километров на двадцать..."
Рокотов выбрался на пологий песчаный берег, отряхнулся и устремился в
невысокий лесок, на ходу вытряхивая воду из
"Хеклер-Коха". Он решил не останавливаться и не сушиться. Высохнет на бегу...
К пяти утра биолог добрался до железнодорожной стрелки, пробежав, по своим
расчетам, не меньше пятнадцати
километров. Одежда более-менее просохла, шума погони слышно не было. Что
радовало.
Влад устроился в кустах, разобрал пистолет-пулемет, насухо протер его
обрывками бумаги, валяющимися вдоль полотна,
и снова собрал.
Контрольный выстрел в кучу песка показал, что с оружием все в порядке.
"Уф! Жить хорошо, а хорошо жить - еще лучше! Сейчас бы пожрать - и в койку.
Однако с этим придется погодить...
Сначала следует разобраться, куда меня занесло. Ушел я на северо-восток...
Значит, где-то рядом Тетово или Шипковица. Да
уж, бешеной лошади сто верст не крюк. Эк меня занесло! Но, может, это и к
лучшему... Смысла искать меня здесь я не вижу.
Скорее, облава где-нибудь на юге, километрах в пятидесяти. Косвенно это
подтверждается отсутствием какого-либо шума.
Ни поисковых вертолетов, ни сирен, ни машин с солдатами... Карты я им спутал
конкретно. Только на базе они будут неделю
разбираться, что произошло и зачем. Особенно с этим дурацким катком. Молодцы
ребята! Такой шухер устроили, что хоть
святых выноси! И я не подкачал. Этот полет войдет в македонский эпос. Лет через
сто-двести какой-нибудь славянин внукам
своим рассказывать будет про Икара из России. Подробностей героических добавят,
мой рост явно увеличат метров до двух,
еще прекрасную незнакомку приплюсуют, которую я якобы из американского плена
вытащил... Лепота!" Из-за поворота
послышался лязг. "Ого, поезд! Идет медленно, километров пять в час... Товарняк.
А что? Это нам подходит... Обыскать все
поезда и машины по всей Македонии никто не в состоянии. Идет на юг... Туда, куда
мне и надо. - Рокотов осторожно
выглянул из кустов. - Нормальный вид транспорта. Не до жиру! Что ж, садимся.
Контролеров туточки нет, билет никто не
спросит..." Владислав подобрался ближе к полотну. Старенькие вагоны пли
неспешно, погромыхивая на стыках вслед за
трудягой-локомотивом.
Биолог дождался, когда его минует первая треть состава, и взобрался на
насыпь. Мимо проплывали платформы с гравием
и двери деревянных вагонов. Одна из них оказалась полуоткрытой.
Рокотов зацепился рукой за створку и впрыгнул внутрь.
Вагон оказался забит огромными катушками толстого, в руку толщиной,
покрытого свинцовой оплеткой кабеля,
удерживаемым пропущенными сквозь скобы веревками. Места для безбилетного
пассажира было в избытке.
Влад прикрыл дверь, оставив себе для наблюдения узкую щель, и блаженно
растянулся на полу, прислонившись спиной к
одной из катушек. В его положении езда даже на товарном поезде могла считаться
верхом комфорта.
- Еще жижгалё "Жижгалё - чеченское блюдо, аналогичное пельменям." хочешь? -
Султан приподнял крышку над
дымящимся котелком.
- Не, сам доедай, - старший откинулся в шезлонге и посмотрел на
фосфоресцирующий океан. - Чаю потом сделай...
Кроме двух чеченцев на палубе и ночной вахты, все остальные на судне спали.
Младший вывалил себе в тарелку кусочки разваренного теста с обрезками мяса
и принялся есть с лезвия узкого ножа,
накалывая еду на кончик и макая в соус. Старший еле заметно поморщился и
отвернулся, сделав вид, что не замечает
неопрятности своего юного товарища.
Султан ел жадно, причмокивал и вытирал уголки рта тыльной стороной давно не
мытой руки.
Хорошо еще, что жижгалё готовил не он, а повар-грек.
Арби отнюдь не радовала перспектива еще неделю провести с Султаном на
контейнеровозе, пока груз не прибудет в
Санкт-Петербург. За прошедшие с момента отплытия из Шенгини девять дней молодой
чеченец уже достал старшего до
печенок неаккуратностью, тупостью, бахвальством, пустым чванством, бесконечными
разговорами о будущей красивой
жизни в родном Гехи-чу.
Но приходилось терпеть.
Султан все еще был нужен. В одиночку Арби не справился бы. Две с половиной
недели человек не спать не может, а
караулить контейнер с атомной боеголовкой требовалось постоянно.
Так и существовали - один спит, другой - на страже, чтобы не дай Бог никто
не попытался вскрыть железные створки в
надежде разжиться чем-нибудь полезным. Наемные украинские экипажи на мальтийских
судах славились тем, что тащили
все, что плохо лежит, и не брезговали копаться в грузе, пока судно совершало
переход от одного порта в другой. На это
закрывали глаза только потому, что моряки из независимых стран СНГ были гораздо
дешевле, чем наемные рабочие из
Греции или Италии.
Султан облизал нож и сбросил свою тарелку в котелок. Удовлетворенно рыгнул,
отнес грязную посуду на камбуз и
вернулся, бережно неся пышущий жаром чайник.
Арби неслышно вздохнул.
Опять начнет приставать со своими идиотскими разговорами!
Младший разлил по чашкам густую черную жидкость, уместил свой костлявый зад
в шезлонге и достал папиросу.
- Это уже третья за сегодня, - неприязненно напомнил Арби, указывая на
"косячок". - Плохо не будет?
- А! - отмахнулся младший. - Мужчине это не повредит.
- Если заснешь, пеняй на себя, - предупредил старший.
- Не засну, - Султан с удовольствием втянул резко пахнущий дым, - я дома по
пять штук таких выкуривал подряд, и
ничего...
"Немудрено, что у тебя мозги давно высохли..." - зло подумал Арби, сохраняя
невозмутимое выражение лица.
К своим двадцати трем годам Султан выглядел на все тридцать.
Травку он начал покуривать в четырнадцать. А в шестнадцать, когда ЧеченоИнгушская
АССР разделилась на две
республики и обе семимильными шагами пошли к независимости, Султан перешел на
мак. Однако это не вызвало прилива
благожелательности у его родственников, и молодого чеченца насильно отучили от
иглы, заперев на пару месяцев в сарае.
Юноша переломался и с тех пор предпочитал анашу всем остальным наркотикам,
памятуя о предупреждении деда. Старик
поставил внука перед выбором - или он завязывает со шприцами, или его отправляют
на горные вершины под наблюдение
троюродного дядьки-чабана.
Султан не хотел к дядьке и тягу к опиатам поборол.
Зато когда его приняли в отряд "исламских волков", он оторвался по полной
программе - глотал "колеса", курил героин,
нюхал кокс "Кокс - кокаин.", не брезговал даже клеем. Но эйфория продолжалась
недолго - в первую чеченскую войну его
полк был вырезан до основания батальоном российского спецназа. Из шестисот
бойцов уцелело три десятка. Да и то только
тех, кто на момент фатального боя отсутствовал в расположении части.
Избежавшего смерти Султана взял под крыло один из полевых командиров и
прикрепил к опытному Арби.
- Твое дело, - зевнул старший, - сегодня ночью ты дежуришь.
- Все нормально, - младший стряхнул пепел, - не засну. Вон, я когда
Мужицкого сопровождал, по три дня не спал... В
прошлом году, - уточнил молодой чеченец.
Арби кивнул. Султан действительно пару месяцев находился рядом с
корреспондентом радио "Свобода" Андреем
Мужицким, совершавшим вояж по независимой Ичкерии. Официально Мужицкий освещал
для западных средств массовой
информации "счастливую жизнь" маленького, но гордого народа, наконец-то
сбросившего "ярмо русской империи". Но это
была одна сторона медали.
На самом деле журналист зарабатывал деньги тем, что снимал для подпольной
реализации фильмы о реальных пытках и
убийствах. Подобное "натуральное видео" пользовалось на Западе огромным спросом,
и Мужицкий получал за каждую
пленку до пятнадцати тысяч долларов. Параллельно он пропагандировал образ
свободолюбивого чеченца, столь ценимый
спецслужбами США.
На побочный промысел Мужицкого его патроны из ЦРУ закрывали глаза. Судьбы
замученных до смерти перед камерой
пленных солдат и заложников мировое сообщество не волновали. Выколотые глаза,
отрезанные пальцы и забитые в грудь
живому человеку гвозди не шли ни в какое сравнение с пропагандистским задором
закомплексованного Андрюши, всю
жизнь стремившегося к известности и обретшего ее только тогда, когда он стал
планомерно топтать собственную страну. И
удовлетворять свои садистские комплексы, присутствуя при многочасовых
издевательствах над пленными в чеченских
подвалах. По просьбам Мужицкого к заложникам применялись методы, описанные еще в
средневековом труде "Молот
ведьм". Андрюша мнил себя прирожденным режиссером, не понимая того, что
постепенно его мозг погружается в пучину
безумия. От фильма к фильму пытки становились все кошмарнее. Так, что даже
палачей пробирал холодный пот, когда
Мужицкий перед съемкой расписывал сценарий.
- Ты сейчас не с Мужицким, а со мной, - сказал Арби, - и наше дело
посерьезнее, чем русаков на кусочки резать.
Вернешься домой, можешь делать что хочешь...
- Я понимаю, - закивал Султан. - Все, это последняя.
- Вот и хорошо, - старший медленно потянулся.
- Чаю еще налить?
- Пока нет. Я пойду прогуляюсь, а ты сиди. Вернусь через полчаса...
Арби захотелось хоть немного побыть в одиночестве, отдохнуть от немытого и
говорливого партнера. И выкурить перед
сном свою сигаретку с анашой.
За четыре часа товарняк преодолел не больше двадцати километров - подолгу
стоял на переездах, петлял по каким-то
полузаброшенным веткам, сдавал назад, дважды заезжал на одну и ту же станцию.
Влад даже подумал, что машинист заблудился.
Наконец состав выбрался на прямой путь и двинулся с постоянной скоростью
пешехода, страдающего одышкой. Мимо
медленно ползла насыпь с редкими кустиками пожухлой травы.
Рокотов приободрился.
Похоже, что американцы и македонская полиция окончательно запутались и
потеряли след беглеца. По крайней мере,
облавой не пахло. Пару раз биолог через свою наблюдательную щель видел кучки
резервистов в серо-зеленой форме, но к
его поискам эти молодые люди никакого отношения не имели. Сидели себе спокойно и
попивали винцо. На поезд они
обращали ровно столько же внимания, сколько на облака в небе.
"Ну и хорошо, меньше проблем, - решил Владислав, - всю страну не обыщешь.
Особенно если не знать, кого искать. А
меня видели только трупы. Мертвые не болтают, как говаривал еще товарищ Сталин.
Большого ума был человек... В Градеце
полицаи тоже в тупик зайдут. По их логике, там должны еще оставаться диверсанты,
которые спустили каток с горы. Чтобы
их главный удрал на вертолете. Вот
...Закладка в соц.сетях
