Жанр: Боевик
Братья
...шине. Не позвони ему Дорио, он остался бы в своем
кабинете и был бы сейчас похоронен под обломками здания. Как и многие из его
людей...
Дмитрий увидел офицера французской полиции, склонившегося над кипой
поврежденных бумаг, и вздрогнул.
"Архивы!" - подумал он, подзывая к себе одного из охранников. Этот
светловолосый парень даже не был ранен, однако бродил по заваленному щебнем
двору с выпученными безумными глазами и отвалившейся челюстью.
- Ты в порядке? - Дмитрию дважды пришлось повторить свой вопрос, прежде
чем охранник услышал и понял его.
- Да, в порядке... Я ищу Гришу.
- Забудь о нем, - прошипел Дмитрий. - Французишки о нем позаботятся. Ты
должен собрать всех уцелевших наших и собрать разлетевшиеся бумаги. Ясно?
Охранник и не думал подчиняться; на лице его было написано все то же тупое
безразличие.
- Бумаги, документы, идиот! - заорал Дмитрий. - Французы не должны
наложить на них лапу.
- Но Гриша...
- Я - подполковник Морозов. Я приказываю собрать все документы, которые
валяются вокруг, недоумок. Живо!
- Слушаюсь, товарищ подполковник, - пробормотал охранник, слегка приходя в
себя. Развернувшись, он нетвердой рысью побежал к развалинам.
У Дмитрия закружилась голова, и он опустился на обломок стены. В груди
пульсировала острая боль; всякий раз, когда он делал вдох, будто острый нож
вонзался
в его легкие. "Должно быть, ударило о приборную доску, когда машина
перевернулась", - подумал Дмитрий и поморщился.
Мимо него пробегали санитары, таща носилки с неподвижными телами на них.
Только один раз он услышал стон и увидел, как шевельнулась белая простыня -
человек был еще жив.
Все, кто был внутри здания в момент взрыва, скорее всего погибли. Слава
богу, что
некоторые из его людей были на задании, "в поле", разыскивая диссидентов и тех,
с
кем они должны были встречаться.
Двое пожарных отвели Дмитрия в кафе на противоположной стороне улицы,
временами им буквально приходилось нести его. Там Дмитрия положили на
сдвинутые стулья. Одежда его промокла насквозь, и он весь дрожал от холода,
однако
боль в груди улеглась, превратившись в тупую ломоту. С трудом он сел, и хозяин
немедленно подал ему чашку куриного бульона и бокал бренди. От спиртного по
всему
телу распространилось блаженное тепло. Сражаясь с сонливостью, Дмитрий тупо
уставился на репродукцию с картины Тулуз-Лотрека "Мулен Руж", висевшую на стене.
Тулуз-Лотрек нравился Татьяне. Однажды она даже сказала Дмитрию, что он похож на
портрет поэта Аристида Бруана, принадлежащий кисти этого мастера.
Не прошло и нескольких минут, как в кафе пришел полицейский, которого
интересовал адрес Дмитрия. Тот сообщил, что остановился в огромном "КонкордЛафайеттсе"
в Порт Майо. Это было правдой. В больших отелях иностранцы не
бросались в глаза и не привлекали к себе внимания. Оперативные работники никогда
не останавливались в маленьких гостиницах, где их было легко запомнить.
Вскоре на полицейской машине Дмитрия доставили в гостиницу, где в его номере
врач промыл ему раны и дал успокоительное.
Дмитрий проснулся поздно вечером от настойчивого стука в дверь. Он с трудом
поднялся, все еще чувствуя легкое головокружение, однако боль прошла. Хромая, он
приблизился к двери и открыл. Это был полицейский следователь, который пришел
записать его показания. Игнорируя его вопросы, Дмитрий спросил о причине взрыва.
- Что это было? Бомба?
Француз удивленно посмотрел на него.
- Конечно, нет, что вы! - ответил он. - Произошла утечка газа. Труба
проржавела, и в подвале скопился газ. Достаточно было электрической искры или
спички... - Он пожал плечами, развел руки и наморщил лоб. - Произошел
сильнейший взрыв. Это был просто несчастный случай, мосье.
Дмитрий припомнил странный резкий запах, который он почувствовал в воздухе
сразу после взрыва. Конечно, это был газ, как он не догадался!
- Есть ли у вас что-то, что вы могли бы добавить? - спросил полицейский.
Дмитрий уставился на него.
- О, нет, - вымолвил он наконец. - Я уверен, что это действительно был
несчастный случай, как вы и сказали. Просто утечка газа.
Не в силах сдерживаться, Дмитрий неожиданно и горько рассмеялся, и
полицейский удивленно покосился на него. "Конечно, они ничего не найдут, -
подумал Дмитрий. - Никакого взрывного устройства, никакой взрывчатки, никакого
динамита. Просто утечка газа. Трагическое происшествие, обычный несчастный
случай. Так они напишут в своих рапортах, прежде чем закрыть дело".
Но он знал, что это не так. Только не в день годовщины смерти Татьяны!
Только не
в тот день, когда Дмитрия хитростью заманили в Париж, в его собственный кабинет,
откуда он должен был руководить операцией. Теперь он был уверен, что между
диссидентами и агентами ЦРУ не должно было состояться никакой встречи, что вся
эта история была состряпана и доведена до сведения Октября для того, чтобы он
послал Дмитрия в Париж, навстречу гибели.
Убийцы тщательно продумали и спланировали все, кроме одной мелкой детали -
звонка Дорио, спасшего Дмитрию жизнь. Не могло быть никаких сомнений в том, что
французы так и не установят личность человека, который пробил газовую трубу и
опечатал подвал. Наверняка это был человек в желтой форме "Газ де Франс" или
электрической компании. Кто бы это ни был, его никогда не найдут.
Однако Дмитрий догадывался, чьих это рук дело. Здесь постарался человек,
который в октябре 1975 года добровольно вступил в ЦРУ, который закончил
подготовку зимой этого года и который в настоящее время - как сообщалось в
рапортах, хранящихся в московском кабинете Дмитрия, - работал в советском отделе
Управления секретных операций ЦРУ. Этот человек лучше других знал, насколько
сильно русские опасаются подрывной деятельности внутри собственной страны, и был
уверен, что сведения о встрече диссидентов с сотрудниками ЦРУ в Париже заставят
Дмитрия и его людей забегать как ошпаренных. Это был тот самый человек, который
поклялся его уничтожить. Он нанес свой первый удар, за ним не замедлят
последовать
и другие, как только станет известно, что Дмитрий чудом уцелел.
"Алекс, вонючий подонок, - размышлял Дмитрий. - Я знаю, что это ты стоишь
за всем этим. Я принимаю твой вызов. Теперь моя очередь. Настанет такой момент,
когда ты пожалеешь, что Тоня Гордон родила тебя на свет, если только я не убью
тебя
прежде..."
Сидя в самолете, совершавшем рейс в Вашингтон, Алекс пребывал в приподнятом
настроении. Его план сработал превосходно. Униформа компании "Электриситэ де
Франс" послужила прекрасным прикрытием для группы из трех агентов, которые
проникли в здание Торгпредства по его приказу. Люди, особенно советские, уважают
людей в форме, с официальными бумагами в кармане. Пожалуй, и в будущем можно
будет пользоваться подобным прикрытием. И всегда надо действовать так же
стремительно, как в этот раз. Вся операция, когда его агенты пробили ржавую
газовую
трубу, установили пластиковый таймер, от которого после взрыва не должно было
остаться ни одной детали, и опечатали подвал, заняла меньше пятнадцати минут.
Все
было просто, может быть, даже слишком просто.
Вот только его брат опять ускользнул!
Алекс стиснул зубы. Проклятие, он был так близок к успеху! По всем
сведениям,
Дмитрий должен был находиться в здании, когда в подвале взорвется газ. Но уж в
следующий раз ему не избежать возмездия!
Алекс равнодушно подумал о телах, извлеченных из-под обломков. То, что он
убил
стольких люд ей, ничуть его не беспокоило. Почему, собственно, он должен казнить
себя? Никто не принуждал их поступать на службу в КГБ.
Два года назад сознание того, что он послужил причиной гибели девятнадцати
человек, ужаснуло бы Алекса. Но это было в другой жизни, когда Татьяна еще была
жива. Он сам тогда был совсем другим человеком. "...Романтиком", - подумал Алекс
с глубоким отвращением к себе тогдашнему. И все же фотографии изувеченных
трупов, увиденные им в газетах, продолжали стоять у него перед глазами.
В аэропорту Далласа его встретил Гримальди. Он отвез Алекса в Лэнгли и
торжественно ввел его в апартаменты на седьмом этаже, где уже собрались все
руководители Управления секретных операций, явившиеся сюда, по образному
выражению Гримальди, "за своей пинтой крови".
- Мы гордимся вами, - заявил Гримальди, засовывая большие пальцы рук за
проймы шелкового жилета. - Это был мощнейший удар. И, что еще более важно, мы
не оставили никаких следов. Никто не сможет доказать, что это не была утечка
газа.
Он подал Алексу бокал с водкой, налил себе коньяку и затянулся толстой
сигарой.
- Все прошло блестяще, Алекс. Тебя ждет большое будущее. Первая операция за
рубежом - и европейской штаб-квартиры Тринадцатого отдела как не бывало! Чтобы
оправиться от такого удара, КГБ потребуется несколько лет. Архив уничтожен,
девятнадцать агентов погибло...
- Один человек уцелел, - перебил Алекс. - Тот самый, смерти которого я желал
больше всего.
- Ничего, достанешь его в следующий раз, - успокоил Гримальди, выпуская к
потолку колечко дыма. - Ты же только начал.
Алекс кивнул. Он действительно едва-едва начал. Больше года ушло у него на
занятия в Вашингтонском учебном центре и сокращенную программу физической
подготовки на "Ферме". Он был на несколько лет старше большинства курсантов,
однако ни у кого из них не было столь серьезных побудительных причин отдавать
учебе всего себя.
Занятия в Вашингтоне представляли собой обычную скучную рутину разведки -
техника шпионажа, шифровка, передача и расшифровка сообщений, семинары по
геополитическим проблемам и иностранным спецслужбам, во время которых Алекс
отчаянно скучал. Зато на "ферме" он буквально наслаждался физическими нагрузками
и стрелковыми упражнениями, но больше всего ему нравились занятия рукопашным
боем.
Когда его подготовка была наконец закончена, Алекс поступил в секретное
подразделение "Редвуд", где работал и Гримальди.
Подразделение "Редвуд" входило в состав советского отдела Управления
секретных операций и занималось практическим противодействием КГБ. Алексу,
правда, предлагали занять более высокую должность аналитика в Отделе оперативной
разведки, однако он отверг это предложение. Он был преисполнен решимости
отомстить Дмитрию, а это можно было воплотить в жизнь, будучи оперативным
работником. Лицо брата по-прежнему ни на мгновение не меркло в его памяти, и по
ночам он часто просыпался весь в поту, ощущая клокочущую черную ненависть.
Его назначение на должность оперативного агента в самом начале карьеры само
по себе было неплохим достижением, однако Алексу не с кем было поделиться своими
успехами. Клаудии его работа была не по душе; она подозревала, что Алекс
продолжает свою вендетту. По обоюдному молчаливому согласию они не обсуждали
его службу, и это охладило отношения между ними. Как бы там ни было, но в
остальном их брак выглядел вполне благополучно. Клаудия больше не разъезжала по
стране столько, сколько в начале своей работы: она договорилась, что пару лет не
станет много работать, чтобы побыть с ребенком. Теперь много времени у нее
отнимало рисование: Клаудия писала прозрачные легкие акварели, напоминающие
Алексу работы французской художницы Марии Лауренси.
Нина, напротив, вела себя с ним открыто враждебно. Она часто говорила
Алексу,
что не понимает, как он посмел поднять руку против страны, в которой родился.
Алекс, правда, так и не признался ей, что работает в ЦРУ, сочинив убедительную
историю об исследовательском отделе Государственного департамента, однако Нина
видела его насквозь. Она часто звонила Клаудии, с которой у нее наконец-то
установились теплые отношения, и временами Алексу казалось, что обе женщины
готовы выступить против него единым фронтом.
Несмотря на свою любовь к Клаудии, Алекс чувствовал себя очень одиноким.
Естественно, он не мог оплакивать погибшую Татьяну на плече законной жены, и
единственным человеком, с которым Алекс мог бы поделиться своим горем, была
Нина. Но Нина постепенно отдалялась от него.
С того самого дня, как он стал работать на ЦРУ, Алекс потерял покой. Он не
мог
сосредоточиться на чтении, не мог даже слушать музыку, и единственными
моментами, когда он отдыхал душой, были часы, проведенные в домике на Чеви Чейз
с
маленькой Тоней. Он строил ей смешные рожи, кормил, менял пеленки, постоянно
ища в ее чистых голубых глазах выражение беззащитности, столь присущее Татьяне.
- Поздравляем и тебя, Наполеон, - сказал узкоплечий черноволосый человек, и
его голос вернул Алекса к реальности.
- Спасибо, - откликнулся Гримальди. - Это еще не официально, Нед, но все
равно спасибо.
- Что не официально? - поинтересовался Алекс, но Нед усмехнулся и отошел.
- Знаешь ли, - сказал ему Гримальди с тщательно разыгранным безразличием,
- старина Вине Мортон уходит из советского отдела, а я должен буду занять его
место. Мне кажется, что такое решение было принято отчасти из-за твоего успеха,
Алекс. На этот пост был и еще один кандидат, может быть, ты знаешь его - это
Ральф
Раек...
Алекс кивнул.
- ...Но после Парижа было решено назначить именно меня, так что благодаря
устроенной тобой утечке газа я займу кресло главы отдела. А ты... - Гримальди
указал на Алекса сигарой словно королевским скипетром и сверкнул зелеными
глазами. - Как только проработаешь в фирме положенный год - станешь моим
заместителем. Тогда у тебя в руках окажется достаточно власти, чтобы стереть в
порошок своего возлюбленного братца.
- У меня несколько иные планы, - возразил Алекс, пристально глядя на
Гримальди. - Через пару месяцев я собираюсь заманить Дмитрия в Бонн. Я уже знаю,
какая потребуется приманка. На этот раз ему не уйти от меня.
Улыбка на лице Гримальди медленно растаяла.
- Ты, как я погляжу, времени даром не теряешь, - сказал он. - А тебе не
приходило в голову, что, пока ты планируешь похороны Дмитрия, он может успеть
подготовить твои?
Около полуночи в гостиной зазвонил телефон. Нина только что заснула.
Вздрогнув
от неожиданности, она проснулась и заторопилась сквозь темноту, вздрагивая от
ночной прохлады в своей тонкой рубашке. Еще до того, как снять трубку, она
почувствовала что за этим странным звонком стоит что-то необычное. Далекий
женский голос спросил:
- Нина? Нина Александровна?
- Да, - ответила Нина по-русски. Вот уже пятьдесят лет ее никто не называл
по
имени и отчеству.
- С вами хотят поговорить, - сказал тоже по-русски незнакомый голос. - Это
ваш старый знакомый. Одну минуточку...
А затем в трубке зазвучал старческий, надтреснутый голос:
- Нина, Ниночка, это ты?
Колени у Нины подогнулись, и она упала в ближайшее кресло. Этот голос она
узнала бы всегда. Всю жизнь она ждала того момента, когда услышит его снова.
- Саша? - прошептала она. - Саша...
- Да, это я. Как ты там, любимая?
- Боже мой, Саша, я просто не верю... Ты живой... - Он снова назвал ее
"любимой", как будто не было всех этих долгих лет. - Где ты?
- В Москве. У меня все хорошо. А как ты?
- Да, конечно, - сумела выговорить она, одновременно плача и смеясь. - Как
ты меня нашел?
Она готова была поклясться, что он тоже плачет. Он что-то сказал, она не
разобрала.
- Кто эта женщина? - спросила она, приготовившись выслушать неприятную
новость.
- Какая женщина?
- Которая позвала меня к телефону?
Саша рассмеялся.
- Соседка. Я боялся испугать тебя - все-таки мы уже не очень молодые - вот и
попросил Марию Федоровну, чтобы она первой поговорила с тобой. Она уже ушла.
- Поблагодари ее от меня, - сказала Нина и облегченно рассмеялась. - Ты
можешь говорить, или нужно чтобы я тебе перезвонила? Международный разговор
стоит очень дорого.
- Нет, все в порядке. На этот разговор я готов истратить все свои
сбережения.
- Сашенька, дорогой, расскажи мне, что с тобой было? Как ты жил все это
время?
Он был готов рассказать ей все, но не по телефону. Наконец ему в руки попала
книга о нем - почти через три года после того, как она была издана в Англии. В
книге
он нашел ее имя.
Ему пришлось позвонить в Лондон, автору этой книги. У него он узнал ее адрес
и
номер телефона. Собственно говоря, издатели звонили ему из Лондона еще раз, они
были очень рады, что он наконец отыскался. Лондонское телевидение собирается
сделать о нем передачу, специальную программу, и они приглашают его в
Великобританию. И еще Саша Колодный сказал: "Ты только возьми себя в руки,
Ниночка, и не спеши говорить "нет!", но устроители передачи хотят пригласить и
тебя,
чтобы мы встретились почти через шестьдесят лет после разлуки".
Нина была потрясена.
- Они оплатят мою поездку в Лондон?
"Да, - ответил Саша, - не только перелет, но и недельное пребывание в
Лондоне, и все это будет в январе. Ведущий хотел, чтобы мы вместе появились на
экране и ответили на вопросы о нашей юности".
Нина была согласна. Она ответила, что готова приехать в Лондон в январе,
потому
что ей очень хотелось увидеть его. Смеясь, она сказала ему, что щиплет себя за
руки,
чтобы убедиться - все это не сон, все это происходит на самом деле. Она боялась
проснуться, боялась, что в любой момент голос в трубке может исчезнуть, словно
его
никогда не было.
Саша тоже рассмеялся и попросил никому не говорить об их планах, объяснив
это
тем, что британские продюсеры хотят сделать сюрприз своим зрителям. И снова Нина
не могла не согласиться, в этом требовании был определенный смысл.
- После того как тебя покажут по телевизору, они распродадут весь тираж и
закажут новый, - хихикнула Нина. - Ты станешь знаменит, богат... Сашка Колодный
- капиталист!
Они обменялись еще несколькими фразами, и на этом разговор закончился. В эту
ночь Нина не спала, да ей и не хотелось. Несколько часов она просидела у окна в
темной комнате, думая о нем. Их непродолжительный разговор пробудил в ней
огромную радость, счастье переполняло ее. Жизнь казалась Нине прекрасной, и она
снова чувствовала себя молодой. Она даже негромко напела несколько тактов из
известного цыганского романса "Очи черные", который когда-то пел для нее Саша.
- Это буржуазная песня, - говорил он, - но когда я смотрю на тебя, мне
хочется
сказать именно это и именно такими словами.
"Прекрати эту чушь, - выбранила себя Нина. - Ты уже старуха, тебе семьдесят
пять лет, а ему - все восемьдесят!" И все же для нее он остался все тем же
молодым,
красивым кавалеристом с озорными глазами и непослушными светлыми волосами. Все
годы, прошедшие с его отъезда, ее жизнь с Самуэлем, скитания по земле Палестины,
переезд в Америку - все вдруг потеряло всякое значение. Осталось только одно -
скоро она снова будет с Сашей, с ее Сашей.
Интересно, был ли он женат? Давно ли овдовел? Есть ли у него дети? Об этом
он
ничего не сказал. Собственно, это было уже и не важно. Каждый из них уже прожил
собственную жизнь. Важно было то, что после стольких лет он снова назвал ее "моя
любовь". И он тоже плакал - как и сама Нина - плакал от счастья.
Она испытала огромное желание немедленно позвонить кому-нибудь, поделиться
потрясающими новостями. Она начала было набирать телефон Алекса, но потом вдруг
передумала. Нет, решила она, сейчас она ничего ему говорить не будет. Он
работает в
ЦРУ, он поднимет шум вокруг всего этого дела и испортит ей все ее волшебное
приключение. Она вообще никому ничего не скажет; если что-то просочится в
газеты,
это может повредить Саше. Алексу и Клаудии она объяснит, что хочет побывать в
Европе, один-единственный раз в своей жизни. В конце концов, она тоже имеет
право
на подобную роскошь.
Ее план сработал превосходно. Алекс ничего не заподозрил, когда она сказала
ему,
что уедет на пару недель в Европу. Напротив, он и Клаудия даже обрадовались за
нее.
- Это замечательно, Ниночка, - сказал ей по телефону Алекс, впервые за
прошедший год не раздражаясь и не пытаясь оспорить ее решения. - Съезди,
перемени обстановку, развлекись.
Он даже предложил ей денег на расходы, но Нина гордо отказалась.
Клаудия тоже была за нее рада. Она вообще оказалась довольно приятной
девушкой, а после того как ее стараниями Алекс благополучно выкарабкался после
трагического инцидента с наездом, Нина и Клаудия стали очень близки. Прошлое
было забыто. После того как Клаудия родила Тоню, прелестную маленькую дочурку,
Нина совсем растаяла. В девочке Нина и вовсе души не чаяла.
В середине декабря Нине позвонили из представительства авиакомпании "Бритиш
Эйрвейз". Приятный женский голос сообщил, что они получили ее оплаченный билет
до Лондона и обратно. Вылет из Нью-Йорка - 21 января, дата возвращения не
определена. Не могла бы она заехать и забрать его?
Офис авиакомпании располагался в Манхэттене, на Пятой авеню. Незадолго до
Рождества Нина, одевшись в свою самую лучшую одежду - лакированные туфли и
бежевое пальто, купленное специально для Лондона, - доехала на подземке до
Манхэттена и зашла в офис "Бритиш Эйрвейз". Там ей без проволочек вручили
пластиковый конверт с документами, которые давно были приготовлены для нее.
Несколько позднее, остановившись пообедать в уютном китайском ресторанчике
вдали от Пятой авеню, Нина внимательно рассмотрела свой билет.
Саша еще раз позвонил ей из Москвы, чтобы убедиться, что у нее все в
порядке. 21
января Нина на такси прибыла в аэропорт имени Кеннеди.
- Я чувствую себя миллионершей, - со счастливым видом поделилась она с
Алексом, прилетевшим из Вашингтона специально, чтобы проводить ее.
- Будь осторожна, Ниночка, - сказал он, целуя ее. - Самое главное - опасайся
лондонских мужчин: они опасны, им очень нравятся такие женщины, как ты.
"Бог ты мой, - подумала Нина. - Если бы я могла сказать тебе..."
Первая заминка случилась уже в лондонском аэропорту Хитроу. При мысли, что
уже через несколько минут она увидит своего Сашу, сердце ее едва не выскакивало
из
груди. Понравится ли она ему? Накануне она впервые в своей жизни пошла в салон
красоты. Служащие там девушки заверили Нину, что она выглядит просто потрясающе.
И все же, когда они с Сашей расстались, она была совсем молоденькой, с упругой
белой кожей и густыми длинными волосами. Теперь же она была старухой. Узнает ли
он в ней юную гимназистку, которая отдала ему свою любовь?
Терпение ее иссякало, она не могла дождаться, когда наконец увидит его.
Очередь
на паспортный контроль казалась ей самой длинной в мире, не менее мучительным
было и ожидание багажа, который грузил на ее тележку привлекательный молодой
человек. Когда она наконец вышла в зал прилета, ее Саши нигде не было видно.
Нина нерешительно стояла в толпе куда-то спешащих пассажиров, встречающих,
водителей, носильщиков и сотрудников различных авиакомпаний. Ласкающий слух
мягкий голос в громкоговорителях объявил посадку на рейс "Алиталии" до Рима,
затем повторил то же самое на мелодичном итальянском. Крупные заголовки в
газетах
на прилавке неподалеку от нее кричали о грядущей встрече президентов Картера и
Садата с премьер-министром Израиля Бегином.
- Госпожа Крамер?
Нина резко обернулась. Рядом с ней стоял розовощекий джентльмен, типичный
англичанин, одетый в темный костюм, рубашку с жестким воротничком и полосатый
галстук. В левой руке он держал книгу о Саше.
- Да, я - Нина Крамер.
Незнакомец слегка поклонился.
- Я - Дерек Слоан из издательства "Грэхэм и Дикинсон". Это мы опубликовали
исследование о жизни Александра Колодного.
- Да, конечно, - Нина церемонно пожала ему руку. - Как поживаете?
- Надеюсь, ваш полет проходил приятно?
- Да, благодарю вас, - механически ответила Нина, снова оглядываясь по
сторонам. В ее душу закралось нехорошее предчувствие.
- Весьма сожалею, - сказал Слоан, - но господин Колодный задерживается. В
последнее время ему немного нездоровилось и...
- Он заболел? - в тревоге перебила Нина.
- Нет, не думаю, - Слоан взялся за ее тележку и подтолкнул к выходу. - Он
должен прибыть сегодня, вечерним рейсом Аэрофлота из Москвы. Позвольте мне пока
отвезти вас в отель, где вы смогли бы пообедать и отдохнуть. Должно быть, вы
очень
устали.
- Да, - кивнула Нина. - Спасибо, сэр.
В смешном такси - точно такое она видела в старых английских фильмах - Нина
сидела совершенно прямо, задумчивая и молчаливая. С интересом она разглядывала
двухэтажные автобусы, полицейских в необычных шлемах, здание Палаты Общин,
которое она заметила вдалеке, когда такси переезжало по мосту Темзу.
Гостиница в Хампстед-Хит называлась "Тюдор Армс". Это было красивое
ухоженное здание, и ее номер тоже оказался аккуратным и уютным, выдержанным в
светлых тонах, хотя и не очень большим. Нина колебалась довольно долго, но потом
все же решилась и заказала себе в номер стакан молока и пару бутербродов.
Включив
телевизор, она два часа подряд смотрела учебную программу для школьников и уже
собиралась вздремнуть, когда в дверь кто-то постучал.
Это снова оказался Дерек Слоан.
- Я боюсь, у нас возникла маленькая проблема, - заявил он. - Дело в том, что
господин Колодный не может приехать. Он слишком слаб для такого путешествия.
Ее разочарованию не было границ. Она вообще не увидит своего Сашу!
- Значит... значит, я напрасно приехала? - запинаясь, пробормотала она.
- Ни в коем случае, - заявил ей мистер Слоан. Была еще одна возможность,
возможно даже лучшая, чем они поначалу планировали. Если миссис Крамер не
возражает, то можно было бы устроить так, чтобы завтра она вылетела в Москву и
встретилась с Александром Колодным у него на Родине. У Би-би-си были в России
съемочные группы, которые могли заснять встречу Нины и Александра в Москве.
- Только представьте себе, - убеждал ее Слоан, - вы вдвоем разговариваете
перед камерой на фоне Кремля.
Если бы она согласилась, они могли бы взяться это устроить: у издательства
были
хорошие связи с консульским отделом советского посольства, поэтому они могли в
считанные часы получить для нее визу.
- Я не знаю, - растерянно сказала Нина, однако воображение ее уже мчалось
бешеным галопом, унося в мечту, которая жила в ней на протяжении пяти десятков
лет. Она знала, что за осуществление этой мечты она готова отдать все что
угодно.
Искушение пройтись по московским улицам, побывать на Красной площади, увидеть
Кремль и м
...Поділитися у соцмережах
