Жанр: Боевик
Сладкие разборки (TV журналистка)
...атого, чтобы держать ситуацию под контролем.
Я содрогнулась от перечисления примет застенка, где должен содержаться мой
муж, но одновременно в моей душе словно
поселился дьявол иронии.
- Отлично! - сказала я саркастически. - Тогда я знаю как раз такое место!
- Ну?
- Великолепное, идеально соответствующее вашему описанию.
- Ну же, ну?
- Его собственный, Чубатого, особняк! - ответила я, оглядывая своих друзей.
- А что? - продолжала я в полемическом задоре.
- Место абсолютно надежное, никто посторонний туда не зайдет. Убежать оттуда
трудно - вон какие решетки на окнах. И
криков оттуда никто не услышит, особняк-то огромный. И близко от Чубатого, ближе
некуда...
Я остановилась, ожидая услышать смех и полагая, что ребята скажут, что я
совсем сошла с ума, делая такие предположения,
но, к моему удивлению, их лица были серьезны, все трое смотрели на меня, будто
взвешивая каждое мое слово.
- А что, ведь это идея! - сказал наконец Костя Шилов. - В этом особняке
наверняка огромный подвал, где не то что одного
человека - целый взвод спрятать можно.
- Конечно!
- согласился Валера.
- И не зайдет, и не узнает никто: частный дом, ничего не поделаешь.
- И вокруг все свои, - сказал Пацевич. - В особняке, кроме Чубатого, Анжела
Сучкова и привратник, Бородавка. Все
посвященные. Лучше и не придумаешь ничего.
- Отлично, Ирина! - восхитился Валерий. - С твоей головой надо в ФСБ
работать, а не на телевидении.
Но от этих похвал мне стало только хуже: хотелось смеяться и плакать над
наивностью моих лучших друзей.
- Да боже мой, ребята! - воскликнула я в отчаянии. - Неужели вы не видите,
какой это абсурд?
Какая-то чудовищная нелепость! Украсть человека, потом держать его в
подвале собственного дома. А если нагрянет
милиция с обыском? Ведь они же в первую очередь к нему домой сунутся.
- В том-то и дело, что нет, Ирина, возразил Пацевич. - Ни домой к нему с
обыском, ни в мастерские они не сунутся без
санкции прокурора. А ее можно получить только завтра, и то если вообще можно.
- Нет, Ирина Анатольевна, вы не правы, - сказал Костя. - Все же особняк
самое удобное и надежное место. И чем больше я
над этим думаю, тем больше уверен, что ваш муж находится в особняке Чубатого, в
подвале.
- Ну так давайте съездим туда, посмотрим, - неожиданно предложила я. -
Костя, твоя машина как, совсем не на ходу?
- Нет. - Костя грустно покачал головой. - Она в разобранном виде, и потом,
запчасти нужны. Может быть, трамваи еще
ходят?
- Машина на ходу у меня, - сказал Пацевич, - и вся в вашем распоряжении. А
съездить туда, думаю, будет не лишним. Вся
ночь впереди, делать нечего.
В машине Костя поместился на переднем сиденье, рядом с Пацевичем. Мы с
Валерой устроились сзади. Шел, между
прочим, уже двенадцатый час ночи. Позади тяжелый, полный беготни и нервотрепки
день, а сна у меня ни в одном глазу. Вся
усталость вдруг превратилась в неприятную, изматывающую головную боль, то и дело
напоминающую о себе. Прав был
Пацевич, говоря, что до утра все равно делать нечего, в таком состоянии я бы все
равно не уснула. С другой стороны, что мы
сейчас будем делать возле чубатовского особняка? Я ведь в шутку предложила
съездить туда. Ребята же восприняли это
всерьез.
И вот мы уже мчимся по ночным, освещенным призрачным светом фонарей улицам
города. И странное дело - в этот
поздний час я ожидала найти их значительно более пустынными. Но нет - то здесь,
то там виднеются идущие в обнимку
парочки. Ах да, нынче ведь весна на дворе, и вечер был такой ясный, слегка
морозный, но тихий. Странно, что даже и в
двадцать семь лет начинаешь забывать, что такое весна...
Особняк Чубатого высился на прежнем месте так же самоуверенно и нагло за
прозрачным, решетчатым забором; в свете
горевшей возле ворот лампочки бегала по двору собака, занервничавшая, увидев
остановившуюся невдалеке нашу машину, но
не залаявшая до того момента, пока кто-то из нас не вышел из нее наружу. Большая
часть особняка была погружена во мрак,
только возле двери справа, на первом этаже, светилось окно. И на втором еще два.
- Окно на первом этаже наверняка в комнате бородавчатого, - сказал Валера.
-А то, что на втором, Чубатого и Анжелки.
Больше в доме, похоже, никого нет.
- Надо бы еще сзади заехать посмотреть, - сказал Костя, - может быть, там
есть освещенные окна.
- Да как тут заедешь, - Пацевич пожал плечами, - там дороги нет, пустырь.
- А это что? - вдруг спросила я, посмотрев вперед.
Впереди нас виднелся склон холма, поросший лесом. От того места, где мы
остановились, до леса вела узкая ухабистая
улочка, большие особняки и крохотные деревянные домики располагались по обеим
сторонам ее. Ночь была ясная, небо
темное, усыпанное звездами. И на том же месте, где и вчера, светился серебряным
светом крохотный серпик месяца. На фоне
черного звездного неба наше внимание привлек тянущийся к небу столб белесого
дыма. Он начинался где-то на склоне холма
среди деревьев и терялся в бездонной бесконечности неба.
- Это что такое? - повторила я свой вопрос, не отрывая взгляда от этого
столба.
- Поехали посмотрим, - ответил Пацевич, заводя машину.
Разбитый асфальт улочки превратился в щебенчатую грунтовку как раз возле
строящегося особняка. В свете фар "Волги"
виднелись стены первого этажа. За проволочным забором возле ворот стоял вагончик
сторожа, в крохотном окошке его горел
свет. Мы проехали мимо, не останавливаясь. Дорога, из щебенчатой превратившись в
лесную, стала круто взбираться наверх.
Попав в колею недавно проехавшей здесь машины, "Волга" начала буксовать,
отчаянно завывая мотором, и Пацевич за рулем
морщился.
- Еще застрянешь здесь на хрен, процедил он сквозь зубы.
- Ничего, - успокоил его Костя. -Вытащим, нас трое. Потом, здесь под углом.
В лесу среди деревьев еще белел снег. В лесопарке на вершине холма он лежал
очень долго, иногда до апреля. Заснеженной
вскоре оказалась и узкая лесная дорога. Внезапно за поворотом мы увидели то
место, от которого поднимался столб дыма. В
свете фар был различим обуглившийся остов автомобиля, несомненно, угнанных
"Жигулей". Тлеющая, испускающая
зловонный дым обшивка даже при свете фар светилась красными огоньками, так что
остов автомобиля, казалось, был усеян
светлячками.
- Готов поклясться, что эта машина была оранжевого цвета, - сказал Валера
Гурьев.
- Ой, ребята, смотрите, вон еще одна! - воскликнула я, указывая вперед. Там
среди деревьев виднелся остов еще одного
автомобиля, похоже, что "девятки". Также сожженный, он был еще опрокинут и
перевернут: лежал на своей крыше, с ободами,
устремленными к небу и оставшимися без резины колес.
- Готов поклясться, - снова заговорил Валера, - что та машина прежде была
серебристо-серой "девяткой".
С ним никто не спорил.
- Смотрите-ка, - сказал Пацевич, -"девятку" они перевернули, прежде чем
поджечь. А эту так подпалили.
- Они застряли здесь, - сказал Костя. И тут мы все увидели, что заднее
колесо "жигуля", продолжавшее интенсивно
дымиться, глубоко ушло в снег, покрывавший дорожку в этом месте.
- Ладно, поехали отсюда, - сказал Валера. - Нечего тут больше смотреть.
Зловонный дым от горящей резины пробивался даже сквозь наглухо закрытые
окна "Волги". В самом деле, не на что тут
было больше смотреть.
Обернувшись назад, Пацевич стал осторожно, задом спускаться по крутой
лесной дороге. Потом, найдя развилку, ухитрился
развернуться, не застряв в колее. Дальше мы поехали нормально, лицом вперед.
Вновь показался недостроенный особняк.
Однако на этот раз у его ворот в компании двух огромных овчарок стоял сторож.
Пацевич притормозил.
- Я смотрю, чужие тут ездят, - услышали мы его добродушный, веселый голос.
Костя Шилов опустил стекло, выглянул наружу.
- Не знаете, - спросил он у сторожа, что там, в лесу, горит?
Тот в ответ засмеялся.
- Да Мишка Бородавка опять машину спалил, - ответил сторож. - Привратник
вон того, в самом низу, особняка.
Представляете, за четыре дня вторую машину сжигает. Хозяин-то его в автобизнесе.
Не нужны они ему, значит, лишние, вот и
жжет. Я ему уж говорил: ты бы мне одну оставил покататься. Чего их в расход-то
пускать...
Сторож, казалось, был рад поболтать. Так бывает со многими людьми, подолгу
сидящими в одиночестве. Однако "Волга"
сама не спеша покатилась под уклон.
- Ну, ребята, - спросил Костя Шилов, - у кого-нибудь еще остались сомнения,
что муж нашей Иринки сидит в этом
особняке?
Сомнений, судя по всему, ни у кого не осталось.
Мы опять остановились возле неприступной виллы Чубатого.
- Ну, - спросил Пацевич, - что теперь?
- Может быть, все-таки позвоним Белоглазову? - предложила я. - Пусть он
приедет, поговорит со сторожем, посмотрит на
машины.
- Так ему сторож все и расскажет, - усмехнулся Валера. - Он Чубатого больше
боится, чем ФСБ, МВД и прокуратуру, вместе
взятых.
- Нет, и Белоглазов не приедет, - печально, но однозначно констатировал
Пацевич. - Сначала он попросит объяснить, в чем
дело, а потом, узнав, что вы хотите проникнуть в особняк Чубатого, откажется
наотрез.
- Но почему? - удивилась я. - Разве у милиции нет прав заходить в любую
квартиру, разговаривать, задавать вопросы кому
угодно?
- Заходить с обыском можно только по санкции прокурора. А на все вопросы
Чубатый ответит, что знать ничего не знает.
Потребует присутствия своего адвоката. В подвал Белоглазова впустить откажется.
Так что в любом случае из этого ничего не
выйдет. Дом, - Пацевич кивнул на высившийся перед нами особняк, - все равно что
крепость. Не то что нам с вами - милиции
туда не проникнуть.
"Но должен же быть способ!" - хотелось крикнуть мне, но я смолчала,
почувствовав вдруг огромную навалившуюся
усталость. Разве не идиотская это ситуация знать, что твой муж похищен
бандитами, знать, что он лежит, может быть,
связанный, быть может, на холодном бетонном полу, в десяти метрах от тебя в
подвале шикарного, принадлежащего бандиту
особняка, и тем не менее ничего не в состоянии предпринять. Должен же
существовать какой-то способ проникнуть в этот
особняк!
Я постаралась успокоиться, немного подумать. Иногда это лучше сделать
вслух, когда есть кому тебя слушать.
- Итак, - сказала я, - милицию вызывать бесполезно.
- Конечно, - согласился Пацевич, они ей попросту не откроют. Чубатый выйдет
к воротам и будет говорить через ворота.
- He откроют, - кивнула я. - А кому, собственно, могут открыть? Друзьям,
например, своим откроют?
- Где мы найдем этих друзей Чубатого? - спросил Валера. - Знаешь, Ирина,
тебе лучше немного поспать.
- А если "Скорая помощь" придет? не унималась я. - Если у них заболел ктонибудь.
- Но у них все здоровы, - возразил он спокойно. - И врачам "Скорой помощи"
они скажут, что не вызывали ее. А в
диспетчерской "Скорой помощи" есть определитель номера, и за ложный вызов
полагается штраф.
Мы снова умолкли. Я заметила, что и Пацевичу и Косте давно уже не терпится
покурить. Наконец адвокат не выдержал,
достал сигареты и зажигалку.
- Я окно открою, - сказал он извиняющимся тоном. - И вы, Ирина, откройте у
себя тоже. В машине довольно душно.
Я опустила стекло двери "Волги", высунулась было наружу, чтобы подышать
свежим ночным воздухом, но едва не
задохнулась: ветер тянул со склона холма запах тлеющей резины.
- Гарью тянет? - участливо спросил Костя. - Да теперь всю ночь машины так
потихоньку и будут тлеть.
- Я всегда думала, что автомобили горят ярко, - сказала я.
- Они и горели поначалу ярко. Наверняка полыхнули так, что всему району
было видно. Удивительно, как это никто
пожарных не вызвал.
- Пожарных? - спросила я недоумевающе.
- Ну да, пожарных, на всякий случай. По идее, от горящей машины и лес может
начать полыхать. Погода-то стоит сухая.
- Пожарных, Костя! - воскликнула я радостно.
- Что - пожарных?
- Давайте вызовем Чубатому пожарных!
- За ложный вызов также полагается штраф, - сказал Валера. - И они также
приедут и увидят, что ничего не горит,
развернутся и уедут.
- А мы сделаем так, что будет что-то гореть.
- Ирина Анатольевна, - сказал адвокат с упреком в голосе, - за это
полагается от трех до пятнадцати лет, в зависимости от
суммы материального ущерба.
- А кто узнает, что это мы подожгли? с азартом сказала я. Моя идея все
больше нравилась мне. - Мы пожарных вызовем,
скажем, вот горит, но мы здесь ни при чем.
- Да послушайте, - нетерпеливо воскликнул Пацевич, - как вы собираетесь
поджигать?
Бензином из моей "Волги"?
И самое главное, что поджигать? Собачью конуру? Все остальное тут из камня.
- Но, собственно, почему именно поджигать, - заметила я. - Нам ведь ни к
чему, чтобы именно горело. Нам главное, чтобы
дым шел. Если от дома будет валить дым, как от той тлеющей в лесу машины,
пожарные приедут?
- Еще как, - сказал Валера. - Они и просто на запах дыма примчатся.
- А если приедут и увидят дым, потребуют, чтобы их пустили в дом?
- Разумеется, а если Чубатый откажется, имеют право проникнуть в дом без
согласия хозяина. Это здорово, Ирина! -
воскликнул, оживившись, Гурьев. - Пожарные - как раз такая служба, которая имеет
право проникать куда угодно, где горит.
Проблема только в том, как нам поджечь Чубатого, чтобы самим не загреметь под
фанфары.
- А зачем нам Чубатого поджигать? возразила я. - Нам нужно только, чтобы
шел дым. Вот мы и подложим ему то, что
хорошо горит, ту же резину например.
- Или дымовую шашку, - сказал Валера.
- Да, - согласилась я, вспомнив читанные в детстве книги про морские
сражения. Там корабли часто, чтобы уйти из-под
обстрела, оставляли дымовые завесы при помощи дымовых шашек. Это хорошая идея!
Значительно безопаснее, чем резина, и
эффективнее. Только где ее, эту дымовую шашку, взять?
- Ну, достать ее, положим, не проблема, - заметил Костя. - У меня друзья в
армии остались, в поселке Сокол. Там на складах
и дымовые шашки, и фейерверки разные есть, и петарды.
- И фейерверки? - задумалась я. - Вот и отлично. А что, если разложить
дымовые шашки прямо на крыше особняка? И
фейерверки там же? Начнет дымить, взрываться. Там же не разберешь, на крыше это
или на чердаке. Пожарные решат: в
особняке фейерверк загорелся - и захотят проникнуть в дом. Ну и мы потихоньку
вместе с ними. Как такой план?
- Неплохо, - одобрил Пацевич, - при случае дело можно выставить как
розыгрыш. И даже штраф за ложный вызов пожарных
платить не придется. Вопрос в том, как доставить все это на крышу. Три этажа
все-таки, и потолки у Чубатого не как в
хрущевской пятиэтажке.
- Костя, а ты не смог бы забраться туда? - пришла в голову шальная мысль.
- Смог бы. - Костя Шилов пожал плечами. - Вон там сколько карнизов,
уступов, решеток на окнах. А если альпинистскую
кошку раздобыть, так и вовсе нет проблем.
- А собака? - спросила я.
- Собаке кусок мяса кинем, - предложил Валера. - Она хвостиком и завиляет.
- Не получится, - возразил Костя. -Гавкать будет, пока весь дом не
переполошит.
- Собаке брызнуть чем-нибудь в морду, - сказал Пацевич. Он полез в карман и
вытащил оттуда небольшой баллончик с
пластиковым клапаном и ручкой. - Это нервно-паралитический газ, - пояснил
Пацевич. - Им пользуются констебли в Англии.
Купил себе на всякий случай и вожу с собой. Один раз даже пригодился. Теперь вот
будет второй.
- Отлично! - сказала я. - Теперь осталось раздобыть дымовые шашки,
фейерверк и кошку.
- За этим надо в поселок Сокол ехать, сказал Костя.
- Съездим, - заверил его Пацевич.
- Туда надо бы позвонить сначала.
- Держите, звоните. - Пацевич протянул ему свой мобильный телефон. -
Нажимайте смело через восьмерку. Поселок Сокол
он еще берет.
И Шилов набрал по мобильнику шестизначный номер.
Вскоре мы уже ехали по опустевшим улицам города к поселку Сокол. Как потом
объяснил нам Костя, поселок этот на самом
деле был военным городком. Небольшая его часть принадлежала частному сектору, но
в основном поселок был застроен
городского типа пятиэтажками, в которых жили с семьями офицеры находящихся рядом
воинских частей. Их казармы
тянулись за бетонным забором вдоль дороги. От самого поселка в этот час мы
увидели немного. Но, свернув, по указанию
Кости, к воротам какой-то обнесенной еще одним забором территории, остановились
возле них. Дежурный офицер, вышедший
нам навстречу, кивнул, как хорошему знакомому, сидящему впереди Косте и после
этого, не церемонясь, открыл нам ворота.
Мы въехали внутрь, как оказалось, в расположение одного из складов
артиллерийского училища.
Начальник караула, офицер, который встретил нас, пригласил зайти в
караульное помещение. Там он сбросил полушубок, в
котором выходил нас встречать, и мы обнаружили, что на погонах у него четыре
звездочки. Капитан, стало быть.
- Николай, - представил нам своего друга Костя. - Можно просто Коля. -
Затем по очереди представил нас.
Караульное помещение, где мы находились, вплотную примыкало к одному из
бараков складов. Напротив входной двери в
этой комнате была еще одна, простая деревянная, наверняка за ней находились
собственно складские помещения.
- Слушай, если не секрет, зачем тебе это все? - спросил, улыбаясь, капитан
Коля, после того как Костя Шилов изложил ему
свою просьбу.
- Нужно, Колян, поверь, - сказал Костя. - Позарез нужно!
- Да. - Капитан смущенно рассмеялся. - Отметить, что ли, что-то хотите?
- День рождения мужа вот этой дамы, - объяснил Валера Гурьев.
- Ах, день рождения. - Капитан смущенно потер бровь. - Ну, фейерверк - это
понятно, а дымовые шашки-то зачем? От кого
вы собираетесь прятаться?
- Мы хотим устроить ему большой сюрприз, - нашлась я. - Послушайте, Коля! -
Я постаралась заглянуть капитану в глаза. -
Нам все это правда очень нужно!
- Что, прямо посреди ночи?
- Да, прямо сейчас! Пожалуйста! Коля смущенно усмехнулся, потом кивнул в
знак того, что понял.
- Ладно! - сказал он. - Сейчас принесу. Вам шашки с каким дымом, черным или
белым?
- Белый дым на фоне ночного неба будет заметнее? - спросила я Костю, тот
кивнул, а я ответила капитану:
- Тогда, пожалуйста, с белым дымом.
Тот скрылся за дверью, ведущей на склад. Через пару минут вернулся с
картонной коробкой в руках, поставил ее на стол, и
на ее крышке мы увидели этикетку "Дымовые шашки "Туман".
- Две штуки нам хватит. - Костя вытащил из коробки два небольших брикета. -
Спасибо, Колян, ты настоящий друг.
- Сейчас еще фейерверки принесу, сказал нам капитан. - Как я понял, вам
нужно понемногу, но разных.
- Нам нужно... - Я задумалась.
А есть такие фейерверки, которые загораются через десять минут после того,
как их подожгут?
- С бикфордовым шнуром? - переспросил Костю капитан. - Есть сколько угодно,
таких принести?
- Да, пожалуйста.
Николай снова скрылся за дверью, ведущей на склад, и в это время Валера
Гурьев сказал:
- А ты гений, Ирина. Как это мы, три олуха, не подумали, что Костя должен
сначала спуститься с крыши, прежде чем
фейерверк начнет рваться?!
Капитан притащил со склада несколько картонных коробочек.
- Вот, глядите, - сказал он, выкладывая все это добро на стол. - Я набрал,
как в Писании сказано, - каждой твари по паре. Вот
ракеты, красные, зеленые и желтые, вот воздушные змеи, вот спирали.
- И все они с бикфордовыми шнурами? - поинтересовалась я.
- Конечно, вот он, - сказал он, вытягивая кончик темно-серого, почти
черного шнура сбоку одной из коробочек. - Вот здесь
поджигаешь, и через четверть часа эта штука загорается.
- Отлично, Колян, - не сдержал восхищения Костя Шилов.
- Спасибо вам огромное, - сказала я капитану. - Мы как-нибудь к вам
приедем, репортаж о вас снимем. О вашем житьебытье.
- Ну, снимать тут, положим, особо нечего, - ответил капитан, однако,
чрезвычайно польщенный. - Да я и не знаю,
командование разрешит ли, все-таки у нас секретный объект. Кстати, во что вы все
это положите? - деловито поинтересовался
он. - Сумка, мешок какой-нибудь у вас есть?
Мы растерянно посмотрели друг на друга: кроме собственных карманов, сунуть
все это техническое сокровище было некуда.
- Ладно, - усмехнулся Николай.
Сейчас я что-нибудь найду подходящее.
- Рюкзак, если можно, - сказал Костя, - небольшой.
- Ну, трехведерный, - засмеялся капитан, доставая из шкафа синий рюкзак.
Глядя, как Костя начал укладывать в этот рюкзак
коробки, добавил:
- Болтаться будет немного, но ничего.
Мы еще раз поблагодарили капитана и собирались уже уходить, как вдруг Костя
хлопнул себя по лбу.
- Да, - воскликнул он, - чуть не забыл! Колян, у тебя альпинистская кошка
есть?
- С котятами. - Капитан лукаво подмигнул мне.
- Не дури, небольшая ручная альпинистская кошка.
- Альпинистская? - захохотал Николай. Сначала подавай ему дымовые шашки,
потом рюкзак, теперь кошку альпинистскую!
Слушайте, ребята, да что вы задумали? Загремите вы под фанфары, и я вместе с
вами.
Мы стали горячо уверять его, что ничего дурного делать не собираемся, и
ведь, в конце-то концов, это была правда. Капитан
слушал нас посмеиваясь, одновременно роясь в ящиках шкафа, позвякивая там
какими-то тяжелыми стальными предметами, и
наконец вытащил кошку - небольшой, изящный, блестящий хромированной сталью
предмет, ощетинившийся четырьмя
когтями, и моток веревки. Положил все это на стол.
- Вот, держите, - сказал он, посмеиваясь. - Ну, теперь все? Или что-нибудь
еще нужно для осуществления вашего
дьявольски хитроумного плана?
Поглядев друг на друга и как следует подумав, мы решили, что теперь все.
- Ну, удачи вам. - Капитан Коля проводил нас до выхода. - Расскажете потом,
что у вас получилось. И кошку вернуть не
забудьте: время от времени она нам самим надобится.
Он собственноручно открыл ворота, и мы выехали из них, пятясь задом и
разворачиваясь. Потом увидели, как капитан
весело помахал нам вслед. Опустив стекло у своей двери, я тоже махнула ему рукой
на прощание.
Всю дорогу обратно к особняку Чубатого Костя Шилов вязал узлы. Во-первых,
нужно было привязать один конец веревки к
кошке, к кольцу на противоположной, некогтистой ее стороне. Затем он стал
завязывать узлы по всей длине веревки на
расстоянии сантиметров сорок друг от друга.
- По таким узлам лезть удобно, - пояснил Костя.
Когда мы подъехали к особняку, свет в окнах уже не горел. Оно и понятно:
шел уже второй час ночи. Мы снова
остановились поодаль от хором Чубатого. Но так, чтобы особняк, особенно левая,
обитаемая его часть была нам хорошо видна.
Снова забегала, заметалась при виде нашей машины по двору собака и опять не
гавкнула, потому что из машины никто не
вышел. Вокруг было тихо, безлюдно и довольно темно. Единственный фонарь светился
у ворот особняка.
- Ну что, ребята, - сказала я, - место тихое, час глухой, все спят, может,
начнем? - Подождать лучше немного, - сказал Валера
Гурьев. - У них там, в особняке, сейчас самый разгар страсти. Вот часам к трем,
когда закемарят, тогда и двинемся.
Это было разумно и справедливо, но мне казалось, не только разумными
соображениями вызвано было желание Валеры
немного помедлить, но и страхом затевать такое опасное, подсудное, в сущности,
дело - устраивать пожар в особняке и
пытаться туда проникнуть вместе с пожарными. Только несправедливо было бы
приписывать этот страх одному Валере. Я тоже
теперь, в самую решительную минуту, чувствовала ужас перед тем, что мы затеваем.
Уверена, что то же самое чувствовал и
адвокат Пацевич, молчаливо сидевший за рулем машины и открывший окно, чтобы
выкурить сигарету. Что же должен был
чувствовать Костя Шилов, которому предстояло выполнить самое трудное, самое
ответственное? Он, казалось, был совершенно
спокоен, но по тому, как поминутно менял положение рук, клал их то себе на
колени, то начинал нервно барабанить по панели
машины, то подпирал ими голову, будто не знал, куда деть, чувствовала я, что
Косте тоже не по себе.
Мы сидели молча, и, несмотря на поздний час, никому не хотелось спать.
Поворачиваясь время от времени к Валере
Гурьеву, я встречала взгляд его лихорадочно блестевших глаз. Адвокат Пацевич
выкурил одну сигарету и тут же потянулся за
другой. Потом, видимо почувствовав дурной привкус во рту от курения, закрыл
окно, включил радиоприемник. Нашел какуюто
радиостанцию, крутившую попсовые песни вперемежку с пошловатыми,
претендующими на остроумие комментариями
диджея, которые я и в нормальном-то состоянии терпеть не могу, а теперь и вовсе
показавшиеся невыносимыми. Я попросила
Пацевича выключить радиоприемник, что тот без лишних слов и сделал. Мы снова
погрузились в тишину.
- Вот что, ребята, - сказал вдруг Костя Шилов решительно. - Мы с вами тут с
ума сойдем от ожидания. До трех еще больше
часа, а мы все уже на пределе. Так что давайте я пойду потихоньку. Теперь уже
достаточно глухой час, глуше не бывает.
Мы все невольно замерли, восхищаясь каждый про себя, с какой простотой и
естественностью решается Костя на этот
опасный поступок. Меж тем он вытащил рюкзак с фейерверками и дымовыми шашками,
стал надевать его на спину - в тесном
салоне "Волги" это было не так-то просто. Потом Пацевич протянул ему баллончик с
газом, и Костя зажал его в кулаке правой
руки. В левой он держал кошку вместе со смотанной узловатой веревкой.
- Ну, я готов.
- Удачи, Костя. - Это пожелание наперебой, тихо прозвучало из наших уст. И,
тяжело вздохнув, словно собираясь прыгнуть
в воду, Шилов стал выбираться из машины.
Сторожевой пес за забором чубатовского особняка, казалось, только и ждал
этого. Едва Костя захлопнул дверцу "Волги", пес
выскочил откуда-то из-под дома и залился яростным лаем. От ужаса я похолодела: в
ночной тишине этот лай показался мне
оглушительным, способным и мертвого поднять из могилы. Костя стремительным
броском переместился к забору - пес
приготовился выпрыгнуть из-за ограды. Но не успел - из кулака Кости возникло
прозрачное облачко, и свет уличного фонаря
радугой отразился в нем. Мы услышали краткое шиканье, затем собачий лай перешел
в визг, скулеж, потом и это смолкло. Мы
увидели, как пес, закружившись, рухнул на землю. И мне опять стало жаль этого
верного и преданного сторожа, невинно
страдающего за своих хозяев.
В окно машины мы видели, как Костя присел, спрятался за широким кирпичн
...Закладка в соц.сетях
