Жанр: Боевик
Дешевле только даром (Папарацци)
...пить мое молчание? - догадалась я.
- Разумеется! По-моему, это самый выгодный вариант. Что дает вам мое
разоблачение? Ну, статья в газете, ну, моральное
удовлетворение... Я же могу обеспечить вас на всю жизнь. В разумных пределах,
конечно. К сожалению, я все-таки не Билл
Гейтс...
- Но я не одна, - напомнила я.
- Ваши сотрудники тоже не останутся внакладе, - сказал Тарантас. - И этот
слизняк, который не имеет мужества даже
смотреть мне в глаза, тоже получит свой кусок. Черт с ним, пусть пользуется! Его
бывшая жена получит отличную квартиру.
Никто не останется в обиде, подумайте!
- Вы так считаете? - возразила я. - Вы уверены, что можно поломать человеку
жизнь, а потом отделаться какой-то подачкой?
- Обижаете, Ольга Юрьевна! - серьезно и строго произнес Тарантас. - Это не
подачка. Я готов заплатить солидные деньги. Я
понимаю правила игры.
- Нет, не понимаете, - возразила я. - Вернее, вы играете по своим правилам.
Это вы сейчас толкуете про отличную квартиру.
Но ведь первым вашим побуждением было убить Чижову - кажется, вы об этом забыли?
Тарантас нахмурился и сумрачно посмотрел на меня.
- Это была ошибка. Вы мне не поверите, но я просто растерялся. Ну,
представьте себе - я совершенно покончил с прошлым,
стал другим человеком, у меня крупное дело. Ведь я не только кручу рулетку,
Ольга Юрьевна! Я плачу налоги в городской
бюджет, я создаю рабочие места, я занимаюсь благотворительностью. Я давно уже не
тот шебутной пацан, который натворил
кучу глупостей! Я теперь уважаемый гражданин, полезный член общества. И все это
может рухнуть только оттого, что кто-то
вспомнит мои старые грехи! Справедливо ли это? В конце концов, кто из нас без
греха? Поверьте, я давно раскаялся. Вы
думаете, меня не мучила совесть?
- Интересно, а что сказала ваша совесть насчет убийства Бордюра? - заметила
я. Тарантас с досадой поморщился.
- Опять вы за свое! - сказал он. - Бордюр - дерьмо! Подонок, животное,
поймите это! Рано или поздно его все равно ждал
такой конец...
- Как и летчика на волжском теплоходе, - напомнила я. - Как и Чижову, если
бы не появились вдруг мы... О других ваших,
художествах не упоминаю - они мне попросту неизвестны...
- Хотите, объясню, что я об этом думаю, - неожиданно предложил Тарантас, -
Вот вы говорите - летчик... Я не снимаю с себя
вины, но вспомните, какое было время! Борьба за жизнь! В воздухе витал негласный
закон - все дозволено! А я воспитывался
не в институте благородных девиц, Ольга Юрьевна, - я вырос в детдоме. Это
жестокая школа. Потом меня пригрела братва. Мы
ни о чем не задумывались, жили одним днем. Умри ты сегодня, а я завтра! Своего
рода это было как на войне... И летчик ваш
знал, на что шел. Просто это не его время. Посмотрите вокруг! Кто отвоевал себе
место под солнцем? Да та самая братва, что
когда-то куражилась по ресторанам! Теперь они - уважаемые люди, и никто не
вспоминает, через какую грязь они прошли. А
вы говорите, летчик... А этот Чижов? Вы считаете, что с ним поступили
несправедливо, жизнь ему поломали... У меня на этот
счет другое мнение. Это - естественный отбор. Такие слизняки, как он, не имеют
права заводить семью и продолжать род. Из-за
них вырождается нация. Может быть, это звучит грубо, но кто-то должен
отбраковывать такие экземпляры. В свое время мы не
смотрели на это в философском плане, но теперь я уверен, что нами руководила
природа. По сути дела, мы выполняли роль
санитаров...
- Что-то у вас тут нестыковка получается, - заметила я. - Чижов - слизняк и
поэтому не имеет права на жизнь, а летчик
совсем даже не слизняк, но все равно не имеет такого права...
Тарантас поморщился.
- Согласен! Я уже сказал - летчик на моей совести. Может быть, мне за него
гореть в аду. Может быть, он каждую ночь мне
снится - откуда вы знаете? Я неверующий, но по-своему стараюсь замолить этот
грех - детям помогаю, старикам. Уже много
лет я честно работаю, ненавижу насилие...
- В самом деле? - иронически сказала я. - Обернитесь! За вашей спиной
гориллы с автоматами...
- Это правила игры, Ольга Юрьевна, - терпеливо произнес Тарантас. - Вы
сейчас опять скажете про Чижову... Как было
дело? Ее взяли на работу - я ее случайно увидел, проходя через зал. Во мне все
перевернулось. Память у меня отличная, к
сожалению. Признаюсь, я дрогнул. Мне показалось, что все рушится, весь мир тычет
в меня пальцем. Скажу вам по секрету, из
моих людей почти никто не знает о моем прошлом. Я приказал эту женщину уволить и
все о ней выяснить. Я потребовал,
чтобы она исчезла из этого района. Меня поняли слишком буквально. Согласен, я
поступил опрометчиво. Но, когда вы пришли
ко мне, я одумался. Наверное, вас послал сам бог. Теперь мы все поправим, Ольга
Юрьевна!
- Да, мне тоже так кажется, - согласилась я, размышляя над тем, удалось ли
Кряжимскому связаться с Могилиным и
убедить того принять срочные меры. Сейчас мы особенно нуждались именно в таких
мерах. Тарантас был не прочь поболтать,
но вряд ли он станет это делать до бесконечности.
- В вашем голосе я слышу иронию, - с осуждением заметил мой собеседник. -
Что это значит? Вы не хотите принять мое
предложение?
- Вы знаете, - ответила я, - у меня тоже имеется предложение. По-моему, оно
более разумное, чем ваше.
- Вот как? Интересно, - скептически произнес Тарантас. - И в чем же оно
заключается, позвольте узнать?
- Вы идете в милицию и пишете признание, - сказала я. - Учитывая ваше
искреннее раскаяние, срок давности и прочее, вы
сможете рассчитывать на снисхождение суда. Зато тогда ваша совесть может быть
совершенно спокойна. И люди, которые от
вас пострадали, вздохнут с облегчением. Ну как, нравится вам мое предложение?
- Абсолютно не нравится! - резко сказал Тарантас. - И вы напрасно
испытываете мое терпение. Для вас имеется только два
выхода - или взять у меня деньги, или...
- Или что? - полюбопытствовала я. - Вы отправите меня на тот свет как
нежизнеспособный экземпляр?
- Вы угадали, - издевательски улыбнулся Тарантас.
- А как ваше раскаяние, новая жизнь, положение в обществе? Вы готовы все
это отбросить?
- Нет, это вы хотите все у меня отнять! - жестко сказал Тарантас. - Но я
вам этого не позволю!
- Неужели вы будете настолько глупы, что решите нас всех убить? - изумилась
я.
- Я уже решил, - сухо ответил Тарантас. - И не обольщайтесь. Это не
глупость, это риск. Но риск оправданный. - Он вдруг
обернулся и крикнул одному из своих людей:
- Запускайте фургон! А эту "Ладу" отгоните куда-нибудь в глушь. Чтобы духу
ее здесь не было!
Молодой человек побежал открывать ворота. Тарантас опять повернулся ко мне,
и наши глаза встретились. У меня пробежал
по спине мороз. На мой вкус, этому типу больше бы подошла кличка не Тарантас, а
Тарантул - глаза у него были совершенно
паучьи.
- Наделали вы ошибок, Ольга Юрьевна! - с удовлетворением заметил он,
покачивая головой.
- Это я-то наделала ошибок! - возмутилась я. - Ничего себе! Вы бы на себя
посмотрели!
- Я борюсь за свою жизнь, - серьезно сказал Тарантас. - А вы просто суете
нос в чужие дела. Это большая разница.
Тем временем в открытые ворота въехал небольшой фургон с обтекаемым
кузовом, в котором не было ни единого окошка. В
кабине рядом с водителем сидел суровый и неприступный помощник Тарантаса -
Александр Николаевич. Впрочем, думаю,
если покопаться хорошенько в его биографии, то он тоже оказался бы каким-нибудь
Шарабаном, а вовсе не Александром
Николаевичем.
Помощник спрыгнул на землю, а из кузова выбрались наружу еще четверо
крепких парней. Мне стало совсем нехорошо.
- Зря вы это затеяли, - не очень уверенно сказала я Тарантасу. - В редакции
знают, куда мы поехали.
- Ничего страшного, - холодно заметил он. - Ими тоже займутся. Попозже. Там
у вас и людей-то осталось - раз-два и
обчелся. А кроме того, вас будут убивать не здесь, Ольга Юрьевна. Вас отвезут в
один дальний карьер и там глубоко закопают...
Пока суть да дело, мы тут что-нибудь придумаем...
Подошедший Александр Николаевич остановился рядом и очень внимательно
слушал своего шефа. На меня он только
мельком взглянул.
Кто-то из этой шпаны сел за руль моей "Лады" и выехал за ворота - только я
ее и видела. Тарантас повернулся к Александру
Николаевичу и веско сказал:
- Всех в фургон - и отвезете, куда договорились. Там еще два пацана в бане,
не забудьте! Дом перед отъездом спалить!
- А с этим что делать? - негромко спросил Александр Николаевич, показывая
глазами на Виталия.
- Вместе с этими! - сердито ответил Тарантас. - Кругом засветился, сволочь!
Они разговаривали так, словно меня уже не было, и я решила напомнить о
себе.
- Между прочим, я еще не все сказала! - заявила я. - О ваших художествах мы
уже поставили в известность милицию!
Тарантас посмотрел на меня мертвым взглядом и издевательски усмехнулся.
- Тем более, Ольга Юрьевна! - сказал он. - Тем более нужно спешить!
Он повернулся и неспешно зашагал к "Мерседесу". До сих пор я еще на что-то
надеялась. Но теперь моя уверенность разом
улетучилась и закрался настоящий страх. Я поняла, что, если не произойдет ничего
чрезвычайного, нас действительно отвезут в
какой-то карьер и там закопают. Одновременно меня взяла страшная досада на
Кряжимского, на Могилина и вообще на весь
свет, который слово начисто забыл о нас.
А вокруг происходило то, что напомнило мне кадры о войне, видимые во
множестве фильмов, - зондер-команда СС
проводит зачистку населенного пункта. Сначала я увидела, как к ничего не
подозревавшему Виталию подошел сзади молодой
человек с автоматом и деловито, безо всяких эмоций нанес ему сокрушительный удар
по черепу. Рухнувшее наземь тело
подхватили другие ребята и, сноровисто обыскав, оттащили в фургон.
Кто-то отпер внутреннюю дверь бани и вывел наших мальчишек. Но что у них
был за вид! Ромку я вообще не узнала: лицо
его, покрытое синяками и засохшей кровью, даже близко не напоминало нашего
жизнерадостного Ромку. Не лучше выглядел и
Игорь Чижов. Руки у обоих были связаны веревками. Их тоже повели к фургону. Я
невольно с криком устремилась к ним, но
меня отшвырнули в сторону. Прижавшись спиной к стене бани, я с замирающим
сердцем наблюдала, как мальчишек
заталкивают в фургон.
Двое мордоворотов тем временем подняли с земли Виктора и тоже поволокли к
машине. Он шел с трудом, приволакивая
ногу. Но лицо его сохраняло обычную невозмутимость, словно Виктор был уверен,
что ничего плохого с нами произойти не
может и выход обязательно найдется.
Его уверенность придала мне сил и заставила искать этот самый выход,
лихорадочно перебирая в уме варианты. И тут на
выручку пришел все тот же Чижов.
Он рассудил очень просто: поскольку главную опасность он интуитивно
чувствовал в фургоне, то нужно было как-то
испортить этот фургон - что Петр Алексеевич и сделал. Он поднял с земли кусок
кирпича и запустил его в ветровое стекло
фургона.
Все на секунду остолбенели. В стекле, моментально покрывшемся паутиной
трещин, зияла порядочная дыра. Разъяренный
водитель, как ошпаренный, выскочил из кабины и разразился матом. Тарантас с
помощником переглянулись.
- Ах, сука! - оторопело сказал Александр Николаевич.
К Чижову подскочил охранник и с размаху ударил его под ложечку. Петр
Алексеевич повалился, как сноп.
- Как поедем-то, шеф?! - трагически завопил водитель. - Стекло надо менять!
На щеках Тарантаса заиграли желваки. Он взял себя в руки и сказал почти
спокойно:
- Нет времени! Стекло немедленно убрать! Поедете с ветерком... И
шевелитесь, не тяните резину!
И тут меня осенило. Все были слишком расстроены. Про меня на время забыли.
Я тихо проскользнула в предбанник, выдернула из замка внутренней двери
торчавший там ключ, нырнула в темноту
помещения, пахнущего свежим смолистым запахом, и заперлась изнутри. Кажется, мое
исчезновение даже не сразу заметили.
Под самым потолком тускло светились прямоугольники узких продолговатых
окон. Я заметила свисающие по стене
шнурки, с помощью которых открывались фрамуги, и потянула за один из них. Теперь
до меня доносились звуки со двора, и,
прислушавшись, я смогла разобрать слова.
- Где эта стерва? - услышала я голос Александра Николаевича. - Она только
что была здесь! Куда она могла деться?
- Спокойно! - ответил ему Тарантас. - Никуда она не денется. Обыщите двор,
быстро!
Теперь я услышала топот многих ног, рассыпавшийся по двору. Кто-то дробно
простучал каблуками под самым окнами
бани. Я с сомнением посмотрела на дверь. Дверь была плотная, дубовая, но, если,
например, бросить в нее гранату...
- Ее нигде нет, шеф!
- Посмотрите в бане, придурки!
Топот ворвался внутрь здания, тяжелые кулаки забарабанили в дверь. Сюда
сбежалась, кажется, вся орава. Затем грохот
оборвался, и требовательный голос Тарантаса произнес:
- Отстрелите замок!
Я вжалась в стену. За дверью словно что-то взорвалось. Полетели щепки, из
замка брызнул раскаленный сноп. Железная
коробка отскочила, и дверь распахнулась. Выстрелы смолкли, и в помещение
ворвались молодые люди с автоматами. Не говоря
ни слова, двое подхватили меня под руки и выволокли из бани.
- Тянете время, Ольга Юрьевна? - спросил Тарантас, встречая меня у входа. -
Не переусердствуйте, а то у меня может
кончиться терпение! В машину ее!
Меня потащили через двор к фургону. Александр Николаевич шел рядом, и
выражение его холеного лица не обещало ничего
хорошего. Однако через некоторое время на нем промелькнула озабоченность. Около
фургона творилось что-то неладное.
Люди, стоявшие там, сбились в кучку и как-то растерянно оглядывались по
сторонам. Александр Николаевич прибавил шагу
и раздраженно крикнул:
- Что у вас там?
Водитель шагнул ему навстречу и виновато сказал:
- Не углядели, Александр Николаевич! У одного там нож оказался. Как он,
сука, исхитрился? Мосла порезал и колесо
проколол! Хорошо еще, Мосол автомат не потерял!
Лицо Александра Николаевича исказилось. Сейчас он был похож на человека,
который пытается удержать воду,
разбегающуюся из разбитого аквариума. Оглянувшись с тоской на хозяина, он
прорычал:
- Что же ты стоишь, идиот! Меняй колесо! Быстро!!
Но уже не выдержал и сам Тарангас - он почти бежал к фургону, сжимая
кулаки. Что он при этом говорил, я бы не
отважилась повторить.
Водитель стремглав кинулся за домкратом. Пленников одного за другим
вышвыривали из кузова, чтобы облегчить машину.
Я заметила в стороне неподвижное тело Виктора, и у меня обмерло сердце. Я
сделала попытку вырваться, но меня крепко
держали.
Тарантас, раздувая ноздри, стоял посреди двора, озираясь как безумный.
Наконец его белые от ненависти глаза остановились
на мне, и он, грязно выругавшись, шагнул навстречу.
И в этот момент из-за леска вырвался пронзительный вой сирен и стремительно
покатился в сторону дачи.
Глава 14
Больше всего мне почему-то запомнилась физиономия Виталия, который не
приходил в себя с тех пор, как соратники
хлопнули его автоматом по затылку. Поэтому, очнувшись, он абсолютно ничего не
мог понять и только с немым изумлением
таращился на вооруженных милиционеров, заполнивших двор. По-моему, он забыл даже
про свое драгоценное ухо.
Колесо на фургоне так и не успели поменять - впрочем, это мероприятие
совершенно потеряло свою актуальность и никого
уже не волновало. Тем более что во дворе стоял фургон гораздо большей
вместимости - с зарешеченными окнами. В него
одного за другим препровождали молодых людей в дорогих костюмах, предварительно
обезоруживая и тщательно обыскивая.
Сопротивления никто не оказывал.
Ко мне интерес был тоже полностью потерян, и я стояла в стороне, забытая и
никому не нужная, пока наконец из мешанины
серых мундиров не выделился улыбающийся человек в пиджаке и не направился прямо
ко мне. Разумеется, это был Могилин.
Он подошел размашистым шагом и протянул мне широкую теплую ладонь.
- Вы в порядке, Ольга Юрьевна?
- Я в порядке, - сердито ответила я. - Но, между прочим, нас всех тут могли
лишить жизни, пока вы раскачивались у себя в
управлениях. У нас есть серьезно раненные.
- Зря сердитесь, - добродушно заметил Могилин. - Думаете, так просто
убедить начальство выделить людей и транспорт?
Особенно на таком смехотворном основании, как пропажа двух пацанов? Но у меня
получилось. Я чувствовал, что дело
серьезное... Сейчас я кое-что вам расскажу - но сначала надо позаботиться о
раненых...
Он повернулся и пошел к милицейской "Волге", на ходу крикнув:
- Трофимов, вызови "Скорую"! Пожалуй, даже две "Скорых"!
Я, еле поспевая, устремилась за ним следом. Трофимов, понимающе кивнув,
что-то забубнил в микрофон рации. Я все-таки
сказала Могилину сварливым тоном:
- Учтите, сейчас они угонят куда-то мою "Ладу", чтобы спрятать концы в
воду! А на новую машину у меня нет денег!
Могилин посмотрел на меня с улыбкой.
- Ну, это дело поправимое! Говорите номер своей "Лады"! - Выслушав номер,
он опять кивнул Трофимову и распорядился:
- Свяжитесь с ГИБДД, пусть сообщат своим на все посты. Далеко он не
уедет...
Я на время оставила его и подошла к Виктору, который по-прежнему лежал на
земле. Он был очень бледен, но в сознании.
Увидев меня, он подмигнул и попытался улыбнуться. Я опустилась на колени и с
тревогой заглянула ему в глаза.
- Как ты? Что они с тобой сделали?
- Ничего особенного, - пробормотал он. - Стукнули по башке. Она вообще-то у
меня крепкая, но сегодня ей досталось. Перед
глазами все плывет. Но это ничего - через неделю я опять буду как огурчик.
- И зачем тебе понадобилось резать им шины? - с упреком сказала я. - Нашел
время! Тебя же могли убить!
- Соблазн был очень велик, - сокрушенно признался Виктор. - Когда ты
исчезла, они так переполошились, что все побежали
тебя искать. В машине остался один чудак с автоматом. А я вспомнил, что у меня в
заднем кармане нож. Полоснул его по руке,
выскочил наружу и понял, что единственное, что успею, - это проколоть колесо.
Вообще-то я хотел попробовать угнать
фургон... Но, видно, этой колымаге не суждено было сегодня куда-то поехать...
- Ладно, мужайся! - сказала я. - Могилин вызвал "Скорую". Сейчас за тобой
приедут. Мы будем навещать тебя каждый день.
Всем коллективом.
- Всем не получится, - возразил Виктор. - Зато не исключено, что нас с
Ромкой положат в одну палату. Ты его не особенно
ругай - парню здорово досталось...
Мне не надо было представлять - Ромка с убитым видом стоял рядом, и у него
все было написано на лице. Я только
представила себе, что скажут его родители, когда увидят дорогого сына с такими
фантастическими синяками на физиономии.
Мне тогда определенно несдобровать - и поделом, начальник должен отвечать за
своих подчиненных.
Тем временем во дворе уже никого не осталось из людей Тарантаса, кроме
двоих раненых. Самого хозяина казино усадили
на заднее сиденье "Волги", предварительно заковав в наручники. По бокам от него
сели два милиционера с автоматами. Он не
сопротивлялся и держался абсолютно безучастно, будучи совершенно подавлен
неожиданным фиаско.
Милиция обыскивала дом, рылась в "Мерседесе" и фургоне бандитов. Улучив
минуту, ко мне подошел Могилин и
предупредил:
- Дождемся "Скорую", а потом я попрошу вас проехать с нами. Не откажетесь,
Ольга Юрьевна? Чижова тоже захватим.
Ведь, если я не ошибаюсь, тот полный мужчина с растерянным лицом - это отец
Игоря Чижова?
- Он самый, - подтвердила я. - Между прочим, главный герой дня.
Могилин поднял брови.
- Что вы имеете в виду?
- Потом расскажу, - сказал я. - Кажется, едет "Скорая помощь"...
В раскрытые ворота ворвались две санитарные машины с красными крестами.
Теперь двор уже начинал напоминать территорию какого-нибудь
автопредприятия. Но, увы, одной машины здесь все равно
не хватало, и, вспоминая об этом, я испытывала неприятное сосущее чувство под
ложечкой.
Появились медики в белых халатах и принялись сноровисто осматривать
пострадавших. Виталия и Мосла с порезанной
рукой обмотали бинтами и усадили в машину. Вслед за ними прыгнули двое
вооруженных милиционеров в бронежилетах, и
первая "Скорая" выехала со двора.
Виктора уложили на носилки, подключили капельницу и занялись мальчишками.
Ромка безропотно подчинился врачам и
без слов забрался в машину. По-видимому, его тоже страшила встреча с родителями,
и он надеялся отсидеться в больнице.
Однако Игорь наотрез отказался от госпитализации. Он изложил это в такой
грубой форме, так яростно сверкая подбитым
глазом, что молодой врач с серьезным бородатым лицом только развел руками и
язвительным тоном поинтересовался у
Могилина, не главный ли бандит его последний пациент.
Могилин осуждающе смерил взглядом взъерошенную фигуру Игоря и хладнокровно
объяснил, что этот грубиян не бандит
вовсе, но с головой у него не все в порядке.
- Не хотите в больницу, молодой человек, - сказал он категорически, -
значит, поедем сейчас с нами. Вот, с Ольгой
Юрьевной и с отцом.
Игорь враждебно уставился на него и вызывающе спросил:
- С каким еще отцом? С чьим отцом?
- С вашим отцом, Петром Алексеевичем, - несколько удивленно ответил
Могилин. - А разве вы... - он сконфуженно
посмотрел на меня.
- Да, Игорь, ваш отец здесь, - мягко сказала я. - Он специально приехал из
Нижнего Новгорода, чтобы помочь разобраться с
этим грязным делом.
- Как это у него духу хватило? - презрительно пробормотал мальчишка,
невольно оглядываясь на Петра Алексеевича,
который по-прежнему с потерянным видом стоял посреди двора.
- Ему небезразлична ваша судьба, - пояснила я.
- Никогда бы не подумал! - упрямо фыркнул Игорь.
- Не судите, да не судимы будете, так кажется? - сказал Могилин без особой,
впрочем, убежденности в голосе.
Вторая "Скорая" увезла моих невезучих коллег, На душе у меня теперь было
чуть поспокойнее. Врач заверил меня, что, хотя
травмы Виктора достаточно серьезные, но непосредственной угрозы для жизни не
представляют, - такой крепкий парень
должен выкарабкаться, сказал он. В отношении Ромки он тоже был настроен
достаточно оптимистично, но настаивал на
проведении полного обследования.
- Однако пора! - сказал Могилин. - Садитесь вон в тот "УАЗ". Вы уж
извините, Ольга Юрьевна, за некоторое неудобство, но
в "Волге" поедет хозяин казино. Прокатим его последний раз с шиком! Теперь ему
не скоро придется сидеть на мягких
сиденьях!
В милиции мы проторчали до самого вечера, в основном были заняты тем, что
давали показания насчет сегодняшнего
происшествия. Исписали кучу бумаги и ответили на миллион вопросов, причем в
конце концов у меня появилось Ощущение,
что я и есть самая главная преступница и мне теперь до конца жизни придется
ходить по казенным кабинетам и давать
показания.
Но сначала Могилин устроил нам с Тарантасом короткую неофициальную встречу.
Так сказать, послематчевую прессконференцию.
Насколько я поняла, он сделал это из личного расположения ко мне.
Мы были в кабинете втроем: Могилин, я и Тарантас, с которого так и не сняли
наручники. Он держался надменно,
разговаривал сквозь зубы и делал вид, что абсолютно меня не замечает.
- Я буду говорить только в присутствии своего адвоката! - заявил он сразу,
победно сверкнув глазами.
Могилин улыбнулся во весь рот и простодушно ответил:
- Помилуйте, какой адвокат! Мы беседуем без протокола, просто по душам.
Ольга Юрьевна так была вами заинтересована,
что я решил над ней сжалиться и кое-что рассказать ей о вас, так сказать, в
приватном порядке... Ведь вы, кажется, немного
знакомы с Ольгой Юрьевной?
Тарантас сузил глаза и отчеканил:
- Я только знаю, что эта женщина вторглась в чужое жилище и вместе со
своими сообщниками напала на хозяина! Больше
мне ничего не известно!
Могилин внимательно выслушал его и подмигнул мне.
- Видали, что делается? Он еще нас с вами посадит! Но мы будем
сопротивляться, верно? Допустим, доказать попытку
убийства Чижовой будет сложно, а вот в отношении убийства бедолаги Бордюра у
меня более оптимистический прогноз... Но
главное даже не в этом!
- Дайте сигарету! - вдруг жестяным голосом сказал Тарантас.
- Не держу, - с сожалением отозвался Могилин и продолжил:
- Главное, конечно, не в этом! Главное - тот скелет, который хранится в
несгораемом шкафу добропорядочного гражданина
Коровина Анатолия Николаевича! Кстати, кто вам делал документы? Бланки, печати -
все подлинное! У кого-то в паспортной
службе будут крупные неприятности!
- Я вас не понимаю, - механически произнес Тарантас, глядя в одну точку на
серой стене.
- А я объясню! - живо воскликнул Могилин. - Буквально на пальцах. В Нижнем
Новгороде вас до сих пор помнят, и
свидетели того давнего убийства, слава богу, еще живы! Да что там далеко ходить
- в соседнем кабинете Чижов сейчас дает
показания. Но самое интересное - в банке данных обнаружились отпечатки пальцев
Тарантышева Дмитрия Сергеевича.
Любопытно, что эти отпечатки нашлись и в деле по ограблению инкассатора в
Свердловской области в 1992 году. Дело тоже
глухое, Ольга Юрьевна, там тройное убийство - причем Тарантышев прикончил и
своего сообщника. Свердловские товарищи
получат неплохой сюрприз! Сейчас мы проверим ваши пальчики, гражданин Коровин, и
вам сразу станет все понятно. Слава
богу, Ольге Юрьевне это стало понятно уже давно. Если бы не она и не ее дружная
редакция, вы бы еще долго морочили голову
добрым людям. Но теперь все, как говорится. Тарантас добрался до финиша!
В лице Тарантаса что-то изменилось. Теперь оно не казалось таким надменным
и бесстрастным. В нем проглянуло что-то
страшное, циничное и беспредельно наглое. Бесцеремонно сплюнув на пол, Тарантас
мечтательно произнес:
- Да-а, мочить надо было Ольгу Юрьевну - как только она нос в мои дела
сунула!.. Это без обиды - ведь у нас разговор по
душам, верно? Тут я прогадал маленько! Ну, ничего! Ищейки не живут долго. Рано
или поздно кто-то тебя достанет!
Меня не очень-то напугало это мрачное пророчество, сделанное скорее от
бессилия, но, как женщина, я не могла допустить,
чтобы последнее слово осталось за этим подонком.
- Вы, Тарантышев, не тогда прогадали, когда меня отпустили, - небрежно
заметила я. - А тогда, когда все это грязное дело
начинали. Страх вас подвел,
Закладка в соц.сетях
