Жанр: Боевик
Седьмой авианосец 1-5.
...да, когда самолет противника заполнил
оба кольца его прицела. Нервы вражеского летчика не выдержали, он шел вверх,
подставляя японцу брюхо. Мацухара возликовал, когда снаряды его "Эрликонов"
врезались в воздухозаборник араба, разорвав его на куски, уносимые воздушными
струями. Брызгая топливом и извергая оранжевое пламя, как паяльная лампа, "сто
девятый" закувыркался в море.
Слева "Зеро" неуправляемо набирал высоту, резко выходя из воздушного боя и
судорожно цепляясь за небо, словно раненая птица, уносящаяся от смерти. В доли
секунды он исчез в огромном крутящемся шаре пламени, дымящиеся обломки
протянулись через арену схватки, как огненные щупальца.
Ругаясь, Йоси работал ручкой управления и РУДом, пока прицел не захватил
пузатый фюзеляж ДС-3. Огромная оранжевая вспышка в центральной части
транспортника - и жгуты из сотен трассирующих следов за ним. Корабельное орудие!
Установка Гатлинга! Взяв поправку на движение, Мацухара нажал гашетку и выдал
длинную очередь. Он увидел, как его снаряды ударили в установку, прошлись по
фюзеляжу, забарабанили дробью по хвостовому оперению "Дугласа". Подбитый самолет
медленно перевернулся и, набирая скорость, понесся вниз.
- Банзай!
Бросая быстрые взгляды по сторонам, подполковник мельком заметил ещё два
горящих бомбардировщика, падающих в море. Такамура и Кодзима увеличили счет!
- Банзай!
Выводя самолет в горизонтальный полет над строем бомбардировщиков, Йоси
поискал глазами истребителей. Наконец низко над водой он увидел четверку "сто
девятых", устремившуюся к востоку под прикрытие шторма, и линию преследующих их
"Зеро". Но оставшиеся полдюжины бомбардировщиков пробивались к "Йонаге", который
опоясался вспышками зенитного огня. Несмотря на отвратительные коричневые пятна
вспухающих вокруг, словно ядовитые оспины, разрывов 127-миллиметровых снарядов,
бомбардировщики шли вперед, быстро приближаясь к пятидесятиградусному углу
бомбометания.
Мацухара схватился за микрофон.
- Я Ведущий Эдо. Перехватить бомбардировщики! Бомбардировщики! Следовать
за мной! - Он отдал ручку от себя. Число оранжевых вспышек и следов трассеров
сзади увеличилось. Мацухара чувствовал, как вибрирует истребитель, а по крыльям
бьют удары спрессованного скоростью воздуха, отрывая кусочки краски. Йоси поймал
в дальномер "Сессну", начал гашетку и услышал свист. Снаряды кончились!
Выругавшись, он ударил кулаком по приборной доске.
Брент Росс смотрел в бинокль, как подполковник Мацухара ведет воздушный
бой, и пересчитывал самолеты, напрягая ноги, когда могучий авианосец менял курс.
- Дюжина бомбардировщиков, адмирал, - сообщил он командирским голосом. - И
целая эскадрилья истребителей.
- Какие?
- "Ме-сто девятые" и, может быть, один "сто десятый". Бомбардировщики
разные: "Хейнкель-один одиннадцать", "Ди-си-третьи" и, возможно, пара "Сессн".
- Очень хорошо. - Старик нагнулся к ветрозащитному экрану, за которым
ревела двигателями дюжина готовых к полету "Зеро", рвавшихся со швартовочных
тросов, как голодные псы на привязи, учуявшие запах крови.
- Курс один-два-ноль, скорость двадцать четыре, сто двадцать восемь
оборотов, сэр, - донеслось из переговорной трубы.
- Взлет! Взлет!
Шквал желтого и белого, когда механики освободили швартовочные тросы,
вытащили колодки и побежали к узким проходам вдоль борта. Первый "Зеро"
прогрохотал по полетной палубе. Потом один за другим блестящие белые самолеты
срывались с короткой взлетной палубы и уносились в небо.
- Трехмоторный! Трехмоторный, адмирал! - выкрикнул Брент, приникнув к
биноклю.
- Это "Юнкерс-52" - раздался позади него новый голос.
Адмирал Марк Аллен быстро встал рядом с Фудзитой, поправляя одной рукой
ремешок своей каски под подбородком и поднимая другой бинокль. Седой ветеран
второй мировой войны, участник двенадцати сражений на авианосце, японист и
эксперт по Японии, адмирал вместе с Брентом Россом служил в военно-морской
разведке США и был при Фудзите в качестве советника на случай боевых действий.
- Адмирал, у "Юнкерса" швейцарские опознавательные знаки, - сообщил Брент
Фудзите.
- Об этом самолете я сужу по его окружению. - Морской волк повернулся к
телефонисту, отдавая приказ:
- Радар! Дальность до ближайшего вражеского самолета.
- Пятнадцать километров, сэр.
- Все - вперед!
- Адмирал, должны сесть три истребителя. При таком ветре они не удержатся
на палубе.
- Они опытные пилоты, адмирал Аллен.
Брент ощутил новый удар, когда двигатели корабля взревели от нагрузки и
84000 тонн стали врезались в океанскую волну, взрывая её брызгами сверкающих
радуг, на что корпус судна ответил тяжелым гулом.
С левого борта от заряжающих донеслись одобрительные возгласы.
- Адмирал, наш боевой патруль сбил пару истребителей и "Юнкере".
- Очень хорошо.
Полетная палуба задрожала от выхлопов звездообразных двигателей,
работавших на полной тяге, и ещё два А6М2 заняли стартовую позицию. Оставался
один.
- Дальность?
- Шесть километров, адмирал.
- Главная батарея. Приготовиться к отражению авиационной атаки с левого
борта - управление с поста борта. - Старик нетерпеливо перегнулся через
ветрозащитный экран. - Взлет последнему истребителю!
С захлебывающимся гулом оставшийся истребитель рванулся вперед, когда его
летчик отпустил тормоз. Брент увидел вспышку белого пламени, затем услышал рев
форсажа. С ужасом он наблюдал, как "Мицубиси" остановился, затем приподнялся в
неодолимом стремлении вверх.
- Слишком рано! Слишком рано!
Качнувшись влево, самолет зацепил концом крыла полетную палубу и резко
перевернулся через левое крыло, ломая его и врезаясь в расчет 25-миллиметровой
зенитной установки, состоящий из девяти человек.
- Не спасать! - рявкнул Фудзита на телефониста, когда самолет упал в воду
и его стало утаскивать на глубину бурлящей вокруг "Йонаги" водой.
- Адмирал, - сказал вдруг Марк Аллен, - я бы рекомендовал, чтобы эсминцы
эскорта создали плотную огневую завесу. Они должны находиться не далее пятисот
ярдов от нас. Нам нужны их орудия тридцать восьмого калибра, сэр.
- Хорошо. - Адмирал повернулся к телефонисту. - Радиорубка - связь "рубка
- рубке". Сопровождению приблизиться ко мне на двести метров.
Прогремел гром, когда два находящихся справа американских эсминца открыли
огонь. Брент всегда удивлялся скорости - двадцать выстрелов в минуту, - с
которой каждый из пяти кораблей мог стрелять из зенитных орудий тридцать
восьмого калибра, превращая "Флетчеры" в огнедышащие вулканы, сверкавшие
пламенем вспышек в облаках бурого дыма.
- Самолеты в пределах досягаемости, адмирал.
- Открыть огонь!
Как гром с ясного неба двадцать 127-миллиметровых орудий ударили как одно.
Застонав от грохота, Брент покрутил головой, но бинокля не опустил. Запах
пороха, возбужденные крики заряжающих, звяканье латунных корпусов снарядов о
сталь холодным спазмом отдались у него в животе, и он почувствовал пульсирование
крови в ушах. Его бинокль задрожал, когда кровавая карусель приблизилась;
вражеские истребители и бомбардировщики были атакованы "Зеро" сверху и снизу, но
все-таки по меньшей мере с полдюжины бомбардировщиков устремились к авианосцу, в
то время как большая часть боевого патруля с "Йонаги" была связана боем с пятью
или шестью Me-109. Брент знал, что некоторые из бомбардировщиков прорвутся. Тут
он увидел два продолговатых цилиндра.
- Торпеды, адмирал, - отрывисто бросил он. - Под фюзеляжами.
- Они постараются отвлечь нас воздушным боем на большой высоте и сбросить
торпеды, пока мы будем следить за схваткой, - предположил Марк Аллен.
- Вознести нас на небеса своими двумя торпедоносцами, - пробормотал
Фудзита. - Но это мы ещё посмотрим!
Не обращая внимания на смертоносные разрывы зенитных снарядов, заполнивших
небо, уцелевшие самолеты врага медленно приближались к "Йонаге" и уже ясно
различались в фокусе бинокля Брента Росса. Отчетливо была видна каждая деталь:
два Не-111 с остекленной носовой частью и двумя 20-миллиметровыми пушками, двумя
двигателями жидкостного охлаждения "Юмо-211А", обтекаемыми фюзеляжами и
высокими, словно акульи плавники, рулями; два "Дугласа DC-3" с огромными
двигателями "Пратт-Уитни", стойками шасси, убранными в гондолы, напоминавшие
двойной подбородок, пузатыми фюзеляжами и люками бомбоотсеков в их нижней части;
пара "Норт Америкэн АТ-6 Техасец" с двигателями "Пратт-Уитни", пулеметами,
торчащими в сторону хвоста и огромными блестящими торпедами под брюхом. У Брента
перехватило дыхание, когда торпедоносцы, ещё находясь далеко от авианосца, вдруг
спикировали.
- Торпедоносцы атакуют, адмирал, - доложил американец сквозь плотно сжатые
губы.
- Очень хорошо.
- Пока курс не меняйте, адмирал Фудзита.
- Знаю, адмирал Аллен. Пусть атакуют.
Пожилой американец кивнул, продолжая наблюдать.
Донесся новый рвущий уши звук, когда десятки 20 - и 40-миллиметровых
орудий "Флетчеров" открыли огонь. К ним присоединилось стаккато пробудившихся к
жизни и сотрясающих галерейную палубу строенных 25-миллиметровых батарей,
рассеивая приближающиеся самолеты гирляндами оставляющих дымный след
трассирующих снарядов.
АТ-6, заходивший на авианосец, попал под огонь кэптена Файта и полетел к
воде, как прихлопнутая муха. Один из "Хейнкелей" потерял крыло, закувыркался и
упал в море, подняв трехсотметровый фонтан воды и обломков. Взрывом разнесло
один DC-3, а на другой накинулась пара "Зеро", расстреляв его экипаж длинными
очередями. Еще один японский истребитель всадил очередь в крыло "Хейнкеля",
пропоров его до самого основания. Это происходило так близко, что Брент видел
пучки разноцветных проводов и трубопроводов, когда самолет завертелся навстречу
своей смерти.
Остались лишь две машины: приближавшийся над кромкой воды "сто
одиннадцатый" слева, а справа по носу, уже практически рядом, заходил АТ-6.
- Право на борт! - закричал Фудзита. - Курс два-два-ноль.
- Хорошо, хорошо, носом к нему, - сказал Аллен.
"Хейнкель" с упорством человека, решившего покончить жизнь самоубийством,
отчаянно приближался, не обращая внимания на шквал трассеров и рой преследующих
его "Зеро".
Брент уронил бинокль на пояс, уставившись вверх и вцепившись руками в
ветрозащитный экран так, что побелели костяшки пальцев. К горлу подступила
тошнота. Брент подавил её и расправил плечи, подумав, что всех людей,
оказавшихся в бою, охватывает подобный страх. Они идут за тобой, Брент Росс,
подумал он. Эти незнакомые люди в старых бомбардировщиках хотели его крови -
именно его. Он снова почувствовал острое желание убежать. Спрятаться. Тот же
страх, который он познал в Триполи. Но опять Брент поборол себя. Прогнал
животный ужас, придав лицу холодное самурайское выражение.
Бомбардировщик был уже над ними, на высоте не более шестисот метров и с
одним дымящимся двигателем. Вдруг из него высыпались шесть блестящих черных
цилиндров и по дуге понеслись на Брента. Но штурман опоздал на долю секунды:
пять бомб просвистели мимо палубы и упали в море. Раздался резкий взрыв и звук
корежащегося металла, когда шестая ударила в 127-миллиметровую установку,
сбрасывая в море орудие и его расчет, попадавший в воду, как поломанные
манекены.
Но и бомбардировщик запылал над головой, его вспыхнувший двигатель
вывалился из гондолы и полетел вниз, увлекая за собой большую часть крыла.
Раскидывая во все стороны куски алюминиевой обшивки, словно ящерица,
сбрасывающая кожу, и мотки проводов и трубопроводов умирающий "Хейнкель"
перевернулся, ударился о морскую поверхность, резко перевернулся ещё раз,
развалился на куски и исчез в фонтане воды.
- Прямо по носу торпеда! - донеслось с фор-марса.
- Вижу, - сказал Фудзита, подаваясь вперед одновременно с Брентом, Алленом
и телефонистом.
Брент следил за приближающимся следом.
- Может ударить слева по носу, адмирал.
- Лево на один румб!
Голос в переговорной трубе повторил команду.
- Если торпеда самонаводящаяся, она достанет нас, адмирал, - заметил Марк
Аллен.
- Вы хотите сказать - магнитная или турбулентная?
- Да! Даже акустическая.
Фудзита скомандовал телефонисту.
- Стоп машина!
Брент почувствовал, как мощная вибрация исчезла.
- Рулевому немедленно доложить о потере управляемости! - крикнул Фудзита
телефонисту.
Загипнотизированный Брент смотрел на приближающийся пенистый след, даже не
замечая, как АТ-6 стремительно встречает свою могилу. Через несколько мгновений
торпеда прошла справа и исчезла за кормой.
- Банзай! Банзай!
Брент ощутил резкое облегчение и полное отсутствие эмоций. "Я живой, -
произнес голосок внутри. - Все кончилось, и я живой". Энсин улыбнулся сам себе.
- Прекратить огонь. Занять места по боевому расписанию, курс один-дваноль,
- приказал Фудзита. - "Рубка - рубке". Кэптен Файт, подобрать уцелевших,
оставаться на один-два-ноль, скорость восемнадцать, обычный походный ордер. -
Телефонист повторил слова команды в микрофон, а узкие черные блестящие эбонитом
глаза Фудзиты скользнули по мостику, задержавшись на Бренте. Их энергия
наполнила Брента гордостью. Спина молодого американца вдруг стала тверже стали,
и он расправил плечи, которые, казалось, стали на метр шире.
- Человек за бортом! Человек за бортом, пеленг два-восемь-ноль, дальность
тысяча пятьсот! - прозвенело с фор-марса.
Подняв бинокль, Брент увидел кусок фюзеляжа и хвост, все ещё торчавший над
водой с уцелевшими и вцепившимися в него людьми. К обломкам медленно направился
"Флетчер".
- "Рубка - рубке"! - прокричал Фудзита. - Всех подобранных немедленно на
флагман! - И потом зычным голосом: - Моряки, вы продемонстрировали настоящий
боевой дух ямато! Банзай! Банзай!
- Банзай! - снова и снова разносился по кораблю крик, сопровождаемый
сильными ударами тысяч ботинок по стали палубы.
Старик адмирал повернулся к американцам.
- Согласно вашим традициям, адмирал Аллен и энсин Росс, благодарю за
службу! Отличная работа!
Несмотря на ком в горле, Брент ухитрился ответить:
- Благодарю вас, сэр.
Стоя бок о бок, американцы отсалютовали.
После торопливого ответа на приветствие Фудзита отдал распоряжение:
- Отбой тревоги. Установить ходовую вахту, готовность два. Командиров
боевых частей жду во флагманской рубке в четырнадцать ноль-ноль.
Старик развернулся и медленно покинул мостик.
2
Когда Брент Росс вошел во флагманскую рубку, говорил Марк Аллен.
- Русские не поставляют Каддафи свои новые торпеды, адмирал Фудзита.
Брент быстро занял свое обычное место рядом с Алленом в тот момент, когда
Фудзита согласно кивнул со своего кресла во главе длинного дубового стола.
Большая каюта между флагманским мостиком и адмиральской каютой, в которой
находились стол, дюжина стульев, многочисленные карты, вентилятор,
громкоговоритель, закрепленная болтами на углу стола аппаратура связи с сидевшим
за ней матросом, славила восседавшего на коне юного императора Хирохито огромным
портретом на переборке за спиной Фудзиты.
- Да, адмирал Аллен. С этим, кажется, штаб может согласиться.
Брент с трудом подавил смех. Штаб! Какое странное смешение поколений, рас,
национальностей собралось вокруг стола: он и пожилой Марк Аллен оба закончили
Аннаполис как специалисты по языку и представляли военно-морскую разведку США;
сотрудник израильской разведки полковник Ирвинг Бернштейн, бывший узник
Освенцима, с жидкими седыми волосами, испещренным глубокими морщинами лицом и
светлыми усами, являлся специалистом по шифрам, кодам и дешифровке; старший
помощник капитан второго ранга Масао Кавамото, выпускник семидесятилетней
давности Эта Дзимы - японского Аннаполиса, был сухой и тонкий, как бамбуковый
стебель, словно его тело было сожжено до костей солнцем Атлантики; лейтенант
Кэндзи Хиронака, адъютант, также выпускник Эта Дзимы, чей возраст отпечатался на
лице, превратившемся в высохшую маску, покрытую морщинами и складками обвисшей
кожи, со скрюченным позвоночником, сгорбившим его над блокнотом, где он дрожащей
рукой рисовал иероглифы, время от времени хихикая над отдельными шутками;
неуместно молодой командир БЧ оружия капитан третьего ранга Нобомицу Ацуми,
черноволосый, с темными и блестящими, как отшлифованный оникс, глазами, всего
лишь с несколькими морщинками в уголках рта, намекающими на его шестьдесят два.
Командир авиаотряда подполковник Йоси Мацухара в рубке отсутствовал.
Адмирал Фудзита постучал по блокноту скрюченным пальцем.
- Мы потеряли два "Зеро" и их летчиков. Кроме того, восемь артиллеристов
отправились в храм Ясукуни и ещё двенадцать ранены. Единственная попавшая в нас
бомба не нанесла повреждений кораблю и не лишила "Йонагу" возможности
использовать самолеты. Уничтожено восемнадцать вражеских самолетов, а остальные
обращены в бегство! Расчетное время прибытия в Токийский залив остается прежним.
- Банзай! Банзай! - заорали, брызжа слюной и пошатываясь, вскочившие со
своих мест Хиронака и Кавамото. Взмах руки Фудзиты вернул их на стулья.
- Пленные, адмирал?
- Четверо, энсин. После осмотра медперсоналом их немедленно приведут.
Раздался стук в дверь. Кивок адмирала отправил к ней матроса. Вошел
командир авиаотряда подполковник Йоси Мацухара в сопровождении летчика, в
котором Брент узнал лейтенанта Нобутаке Коноэ, который руководил подготовкой
самолетов к полетам. Оба они с мечами, в летных комбинезонах, застегнутых шлемах
и надетых на них очках и наголовных повязках хатимаки встали по стойке "смирно"
перед адмиралом Фудзитой.
Необычно высокий для японца, подполковник Йоси Мацухара имел совсем не
японскую внешность: большие глаза, орлиный нос и острый подбородок. Его черные
волосы казались выбеленными серебристо-белыми прядями от многолетнего
воздействия соли и солнца. Напротив, лейтенант Нобутаке Коноэ был невысоким и
коренастым, с узкими глазами и волевым, квадратным подбородком, соответствующим
его массивному телу, которое напоминало грубо обтесанную глыбу. Будто два
горящих огонька, его глаза прятались под кустистыми черными бровями и пологом
угольно-черных волос.
На лицах летчиков остались следы очков.
- Прекрасный перехват, подполковник Мацухара, - произнес старик адмирал. -
Вы разорвали бомбардировочного червя.
- Благодарю за похвалу, адмирал.
- Ваши потери?
- Лейтенант Тамои Кадзиока и военно-морской летчик первого класса Хэйдзиро
Абэ. Оба покрыли славой свои хатимаки, отдав жизнь за императора и
продемонстрировав неукротимый боевой дух ямато, адмирал.
- Их души будут обитать в храме Ясукуни! - вдруг закричал Хиронака.
Не обращая внимания на адъютанта, Фудзита перевел глаза на Коноэ. Брент
заметил пламя вспышки, затаившейся в их глубине.
- Вы готовили самолеты к полету?
- Да, адмирал, - еле слышно ответил летчик.
- В воздухе находились бомбардировщики, заходившие на "Йонагу", а вы
разогревали двигатели, - резко, словно щелкнув кнутом, бросил Фудзита.
- У меня нет оправданий. Я принял решение, считая, что это тактически
правильно, и давая возможность подполковнику Мацухаре...
- Достаточно! Вы приняли решение, удобное для вас. - Адмирал подался
вперед, руки со сжатыми кулаками на столе напоминали высохшие корни. - Кодекс
чести самурая гласит, что воин, выбирающий только то, что удобно ему, -
бесполезен.
Наступило молчание, в котором стал слышен вторгшийся, как чей-то шепот,
вой вентиляторов и шум турбин.
Низкий голос, вдруг потерявший звучность и внезапно помертвевший, разорвал
тишину.
- С вашего позволения, адмирал, кодекс чести самурая учит также нападать
первым и убивать или погибать, даже если перед тобой тысяча врагов.
- Бомбардировщики! Бомбардировщики! Прежде всего бомбардировщики! - кричал
Фудзита, ударяя сжатым кулаком по полированному дубу. - Они - ваша тысяча
врагов.
Снова каюта погрузилась в молчание.
Квадратный подбородок медленно шевельнулся, на шее вздулись жилы.
- Адмирал, - сказал Коноэ, - с вашего позволения, я сделаю харакири
немедленно.
Упоминание ритуального самоубийства запульсировало в атмосфере рубки
грозовым разрядом. Все напряглись.
- Это был бы правильный и достойный самурая поступок, - согласился
Фудзита, злость в его голосе смягчилась. - Но нет, я не могу вам разрешить
этого. В данный момент императору значительно больше нужны живые летчики, чем
мертвые герои.
- Я не могу проглотить обиду.
- Слова самурая! Тогда помните об основном. Прежде всего бомбардировщики.
Летчик возбужденно продолжал.
- Прошу вас, адмирал, не забывайте о моей просьбе.
- Разумеется. Но вы, лейтенант Коноэ, подумайте о том, как я искал
достойный выход из острой, как самурайский меч, ситуации, когда мы потеряли в
Триполи всех заложников. Я, и только я был виноват. Но для себя я принял то же
решение, что предложил вам. Император нуждается в нас обоих!
- Банзай! - закричали Хиронака и Кавамото.
На безжалостном лице Коноэ не отразилось никаких чувств, когда он
заговорил.
- Благодарю вас, адмирал, я понял.
Упоминание о заложниках всколыхнуло память Брента. Свыше тысячи заложников
были захвачены террористами Каддафи, когда банда головорезов напала на японский
лайнер "Маеда Мару" и отбуксировала его в Трипольскую гавань. Все помнят шум,
поднявшийся в Японии, беспрецедентную личную просьбу императора к адмиралу
Фудзите, секретное снаряжение ЦРУ семи "Флетчеров", арабский джихад против
Израиля, долгий переход вокруг Южной Америки, чтобы не попасться арабам на глаза
в Суэцком канале. Потом тяжелые, потребовавшие больших жертв, воздушные бои над
Мисратахом и Эль-Халилем, где ветераны Фудзиты лишили Каддафи мощи его
истребительной авиации. И ужас боя надводных сил, когда "Йонагу" настиг крейсер
"Бруклин" и его сопровождение. Лишь сверхъестественное тактическое чутье Фудзиты
и самоубийственная храбрость его летчиков спасли могучий авианосец.
Смелый рейд кэптена Файта в Трипольскую гавань был, вероятно, самой
мужественной акцией кампании. Файт поставил свой корабль, замаскированный под
арабский эсминец, рядом с "Маеда Мару", пока авиагруппы "Йонаги" яростно
атаковали гавань. И тут американский капитан пережил неописуемый ужас: все
пассажиры и команда были мертвы, давно мертвы. Они умерли мучительной смертью,
будучи задушенными или расчлененными.
Брент вспомнил ярость и жажду мести, когда Фудзита напустил своих
"карающих орлов" на арабов, грозивших сбросить израильские войска в море у ЭльХалиля.
Месть была кровавой: разбитые и рассеянные объединенными силами
израильтян и японцев арабские армии.
Но адмирал Фудзита обвинял лично себя за гибель заложников, что в его
самурайском уме означало предать императора. Согласно кодексу чести самурая
харакири был традиционным путем сохранения "лица" воина. Но арабские авианосцы
бороздили моря, надеясь заманить "Йонагу" в засаду и потопить его. Фудзита
решительно поклялся беспощадно бороться и жить до тех пор, пока гнусный
ливийский диктатор имеет силы для уничтожения его судна. Намерение осуществить
харакири было отложено.
Мысли Брента прервал стук в дверь. Пара дюжих матросов-охранников с 6,5миллиметровыми
пистолетами "Рикусики" в кобуре ввела двух пленных, одетых в
зеленую униформу, на несколько размеров меньшую, чем требовалось; арестантов
подтолкнули к переборке.
Пленные являли собой контрастную пару. Один был достаточно старым, с
лысиной, отражавшей свет лампы над головой, квадратным подбородком, покрытым
седой щетиной, и массивной шеей, напоминавшей актера прошлых лет Эрика фон
Штрогейма [Эрик фон Штрогейм (1885-1957), немецкий актер, играл в Голливуде
жестоких прусских офицеров] с его манерой поведения - прямой спиной, прусской
шеей, злобными искрящимися глазами, высокомерно поднятым подбородком. Брент с
трудом подавил ухмылку.
Пленный помоложе, с каштановыми волосами и зелеными глазами, был высоким и
стройным, его плечи слегка сутулились, очевидно от испуга. Он прижался к
переборке, съежившись, словно его втолкнули в пещеру, полную драконов.
- Вы, - сказал Фудзита, кивая пленному постарше, - шаг вперед!
Мужчина в ответ глухо стукнул каблуками своих промокших ботинок и отдал
честь.
- Оберет Генрих Виттенберг, - представился он с сильным немецким акцентом,
звуки его резкого голоса заполнили ангарную палубу.
- Мы, японцы, не приветствуем друг друга на нижних палубах, полковник, -
заметил Фудзита. - А эта каюта находится внизу. - И он лениво махнул рукой.
- Ja, Kapitan.
- Я ношу звание адмирала!
- Ja, Herr Admiral.
- Вы немец?
- Jawohl.
- По-английски, пожалуйста, если умеете. Все офицеры на этом судне говорят
по-английски.
Немец кивнул.
Собравшиеся молча и заинтересованно, будто присутствующие на теннисном
матче зрители, следили за тем, как пленный и адмирал продолжают обмениваться
репликами.
- Почему вы атаковали меня?
- Я офицер ливийских ВВС - штурмовая эскадрилья. Мне было приказано
атаковать вас, - ответил Виттенберг.
- Эскадрилья - двенадцать самолетов.
- Korrekt! - подтвердил полковник, переходя на немецкий. - Истребителей.
- Вы летели на двухмоторном "Мессершмитте"?
- Ja, адмирал! - жестом он указал на своего молодого напарника. -
Лейтенант был моим стрелком-радистом.
Фудзита слегка махнул рукой в сторону Мацухары.
- Познакомьтесь с подполковником Мацухарой. Он вас сбил.
Мужчины посмотрели друг на друга. Мацухара медленно оскалился в ухмылке.
- Я получил удовольствие, полковник.
- Возможно, - процедил немец. - Но мы ещё встретимся при других
обстоятельствах.
- К вашим услугам, - тихо ответил японский летчик. - Но в следующий раз я
бы посоветовал вам не прекращать огня. На тысяче метров мои
двадцатимиллиметровые пушки разнесут вас в клочья.
Немец напрягся, словно его окатили холодной водой.
После некоторого молчания и сигнала рукой Фудзиты Мацухара продолжил.
- Место дислокации вашей базы, полковник Виттенберг?
- Согласно Женевской конвенции я не обязан...
- Япония её не подписывала.
- Дикари!
- У нас не было Освенцима, - парировал Фудзита.
Брент заметил, как у Бернштейна напряглась спина, но израильтянин не
произнес ни слова, пока Фудзита барабанил скрюченными пальцами по поверхности
дубового стола. Немец использовал передышку, чтобы обвести глазами непонятную
компанию людей
...Закладка в соц.сетях
