Жанр: Боевик
Седьмой авианосец 1-5.
...Затем, повернувшись к Георгию Волынскому, Борис спросил: - Сонар?
- Дальность сто метров, относительный пеленг ноль-ноль-ноль, товарищ
капитан.
- Вот видите, - сказал Борис тоном школьного наставника, снова
оборачиваясь к Кузьме.
- Я все вижу, - закипятился тот. - Позвольте мне напомнить вам, капитан,
что я послан сюда, чтобы следить за выполнением производственного плана,
укреплять дисциплину и проводить линию партии.
"Проводить линию партии, - злобно подумал Борис. - Стоит только рассердить
эту креветку, и меня в два счета объявят диссидентом, после чего я запутаюсь в
гулаговских сетях - и поминай, как звали". Борис стиснул кулаки и спросил:
- А что бы вам хотелось узнать?
- Порядок операций. Я никогда ещё не бывал на китобойно-промысловом судне,
только на фабрике.
Борис глянул перед собой, на нос, пытаясь деловой сосредоточенностью
скрыть то пламя, что бушевало в его груди. Он медленно заговорил:
- Все очень просто, товарищ Никишкин. Георгий следит за сонаром, сообщает
пеленг и дальность. Мы должны оказаться примерно в двадцати пяти метрах от того
места, где кит всплывет, чтобы вдохнуть воздух. Затем Федор выстрелит из
гарпунной пушки. Через шесть секунд после попадания гарпуна взрывается бомба.
Партийный функционер недоверчиво оглядел пушку и заметил:
- Какой тонкий гарпун. А он не может выскочить? Кит не способен уйти?
Капитан отрицательно покачал головой и показал на нос корабля.
- Видите на гарпуне шарнирную головку? - Кузьма кивнул. - Там сюрприз.
Когда гарпун входит в тело кита, выскакивают три шипа, и киту уже не вырваться.
- Значит, стоит только попасть в кита, и он гибнет?
- Не совсем, товарищ Никишкин. Иногда приходится долго его преследовать,
стрелять второй раз.
По корабельным динамикам задребезжал голос впередсмотрящего. Он сообщал,
что кит впереди, в ста метрах по курсу.
- Отлично, - сказал Борис, показывая рукой туда, где вверх взлетел высокий
фонтан воды, быстро превратившийся под порывом ветра в водяную пыль. Федор
Ковпак засуетился у своей пушки.
- Полный вперед! - крикнул капитан и дал сигнал по телеграфу в машинное
отделение. Взревели дизели, и корабль бросился вперед, зарываясь носом в волны,
отчего вверх взлетали брызги, окатывая даже тех, кто стоял на мостике. Кузьма
ежился и морщился.
Затем гарпунер, не оборачиваясь, выставил к мостику ладонь. Борис дал
команду "малый ход". Они догоняли кита. Он был огромный, словно подводная лодка.
Волны окатывали его лоснившуюся спину. Борис затаил дыхание.
- Почему он не ныряет? - осведомился любознательный Кузьма.
- Киты - существа непредсказуемые. Он может нырнуть, может остаться на
поверхности.
Медленно, но верно китобойное судно приближалось к морскому гиганту,
который нежился на волнах, словно лягушка в солнечный день.
- Решил поиграть, - ледяным тоном изрек Борис. - Играй, играй, приятель,
недолго тебе осталось резвиться.
Как это всегда бывает перед атакой, на палубу высыпали моряки. Им не
терпелось посмотреть, что будет дальше. Кок, свободные от вахты механики
завороженно всматривались на обреченного гиганта. Те, кто был на мостике, словно
окаменели.
Федор присел на корточки у пушки, прицелился. Бухнул выстрел. Гарпун
вонзился в кита, брызнула кровь. Кит бешено заколотил хвостом, вспенивая воду
вокруг. Он поднял свою огромную голову, разинул рот, словно пытаясь закричать,
позвать на помощь. Борис почувствовал возбуждение, словно собирался лечь в
постель с женщиной. Раздался взрыв. Кузьма подался вперед, тяжело дыша. Его щеки
раскраснелись. Кит бился в агонии, пена сделалась розовой. Животное крутилось в
воде, подпрыгивало, вверх вздымались то голова, то хвост, неистово колотили по
воде плавники, в его каждом движении чувствовались ярость и мука. Кит пытался
уйти в глубины, избавиться от гарпуна, но трос разматывался и разматывался,
удерживая пленника. Внезапно из головы кита брызнул алый фонтан.
- Это все, капитан, да? - спросил Кузьма, повернувшись к Борису.
- В каком смысле?
- Конец, да?
Борис посмотрел сверху вниз в широко раскрытые глаза замполита и тихо
сказал:
- Конец, конец.
Внезапно в корабельных динамиках снова задребезжал голос впередсмотрящего:
- Капитан, на горизонте быстро движущийся объект, относительный пеленг
ноль-девять-ноль. Кажется, белый моноплан.
- Радар! - рявкнул Борис, оборачиваясь к Георгию Волынскому.
- Пусто, капитан, - отозвался тот, глядя на экран. - Но эта наша старушка
не берет самолеты, когда они идут на малой высоте.
- Иногда она не берет даже низко плывущие корабли или острова, - мрачно
заметил капитан. - Затем крикнул в микрофон. - Впередсмотрящий! Там точно
моноплан?
- Он исчез в полосе тумана, капитан, - отозвался тот.
- Короче, поменьше предположений. Нужны факты. Понятно?
- Так точно, товарищ капитан, - послушно отозвался матрос.
- Может, у этих мерзавцев из Международной комиссии по китам завелись
самолеты, - пробормотал себе под нос Борис. Впервые он увидел, что Кузьма
Никишкин улыбается.
Капитан посмотрел вперед, туда, где, омываемая волнами, покачивалась
безжизненная туша кита. Задребезжала лебедка, трос натянулся. Медленно тушу
подтянули к правому борту, а затем ловко пришвартовали.
- Что теперь? - спросил Кузьма.
Борис Синилов показал рукой на матроса с длинным ножом.
- Сейчас он отрежет киту плавники, чтобы нам было легче буксировать его, и
ещё сделает на хвосте три зарубки, чтобы всем было ясно, что это наш кит. А вон
тот матрос, - продолжал Синилов, показывая на человека с похожим на пику
предметом - загонит в кита гарпун, к которому прикреплен шланг, подсоединенный к
компрессору. Мы накачаем кита воздухом, а потом свяжемся по рации с
"Геленджиком", и в путь-дорогу.
Тут внимание капитана отвлекла какая-то белая вспышка на востоке, у самого
горизонта. Он вскинул бинокль, навел на фокус, стал напряженно всматриваться в
даль, но ничего так и не увидел. Только солнце весело сверкало в волнах. Синилов
замысловато выругался.
- Что там? - обеспокоенно спросил Никишкин.
- Ничего. Какая-то белая вспышка. Наверное, это блики солнца на воде.
Утреннее солнце выкидывает странные фокусы в этих широтах.
- Это солнце ввело в заблуждение и впередсмотрящего? - спросил замполит,
недоверчиво поджимая губы. - И вас, и его сразу?
- Не исключено. Я насмотрелся тут всякого. Полыхало красным, зеленым,
оранжевым. Но за всем этим ничего не кроется. Просто утреннее солнце. - Он пожал
плечами. - Случалось, оно сбивало с толку целые экипажи.
Кузьма Никишкин понимающе кивнул и стал таращиться на восток, но как ни
старался, ничего, кроме волн, в которых, словно в вычищенной меди, сверкало
солнце, так и не увидел.
Далеко к северу от места сражения с китом то же самое утреннее солнце
осторожно проглядывало сквозь пелену тумана, словно вор, украдкой подбирающийся
к жертве. Его косые лучи прорезали мглу, окутавшую Тагату, один из самых угрюмых
островов алеутской цепи. Этот необитаемый клочок суши посредине между островами
Атту и Киска представлял собой типичный лунный ландшафт, где были скалы, ущелья,
голые камни. Только в центре этого эллипса есть более или менее ровный участок -
небольшое плато с пятнами травы и россыпями камней, поросших мохом и
лишайниками.
Вертолет службы геологического надзора шел над Тагату на низкой высоте. Он
летел с Атту на Киску. Вокруг лопастей винта сердито клубился туман. Управлявший
машиной худой и мускулистый пилот Дик Риверс обернулся к своему полному
пассажиру Мартину Уотсону и прокричал в микрофон:
- Приятного мало, Марти, верно я говорю?
- Да уж, - покачал головой Уотсон. - Похоже, мы только зря тратим
вертолетное время, а оно золотое - двенадцать тысяч долларов в день. - Вдруг он
воскликнул совсем другим тоном. - Господи! Глядите! На этом острове! Кто бы мог
подумать! - Он стал лихорадочно тыкать пальцем вниз.
Риверс тотчас же заработал ручкой, вертолет, сделав вираж, стал снижаться.
Двигаясь по спирали, машина оказывалась все ниже и ниже и наконец приземлилась.
Не веря своим глазам, Риверс смотрел на останки белого моноплана, потерпевшего
аварию среди этих камней. Затем его рука щелкнула переключателем рации.
- С вами, правда, все в порядке, капитан? - осведомился Тодд Эдмундсон. Он
сидел на своей койке и смотрел на Пороха Росса.
- Со мной полный порядок, - отозвался тот. Росс сидел с прямой спиной и
осматривал свою форму.
- Они её выстирали и выгладили, - снова подал голос Эдмундсон и затем
совсем другим тоном добавил: - Кошмар!.. Это был какой-то кошмар. Вы и Хирата.
- У сукина сына кишка оказалась вовсе не тонка, - с легкой завистью
пробормотал Росс.
- Он умер жуткой смертью...
Порох Росс уставился на своего молодого спутника.
- Я, как принято теперь говорить, не поймал от этого никакого кайфа сынок,
- сухо заметил он.
- Понимаю, капитан, - глухо отозвался молодой моряк. - Я все понимаю...
- Тодд, он хотел убить меня. А вместо этого погиб сам. И совершенно не
важно, как это произошло. Он умер, и точка!
- Капитан, вы начинаете говорить, как они...
- Это ерунда, Тодд. Учти, мы пленники на их безумном корабле. Мы заточены
в их мире. А значит, не можем сражаться с ними на наших условиях.
- Вы начинаете им нравиться.
- Я? Начинаю им нравиться?
- Да. После того как вы... Когда погиб Хирата, и вы уходили, одни кланялись
вслед, другие стояли по стойке "смирно".
- Кланялись! Стояли смирно! - Порох Росс рассмеялся, но в смехе его было
что-то жутковатое.
- Капитан! - испуганно воскликнул Тодд.
Порох Росс взял себя в руки, затем сказал:
- Все в порядке. Нет, я ничего такого не заметил, Тодд. Но в том, что ты
сказал, есть определенный смысл.
- Есть смысл?
- Конечно. Я победил одного из них. Они по-прежнему ненавидят меня, но,
согласно бусидо, теперь в их представлении я немного выше, чем грязный пес. -
Порох навострил уши и вдруг воскликнул: - Самолеты! Готовятся к полету!
- Снова смерть! - процедил сквозь зубы Тодд.
- Похоже, это просто тренировочный полет. После стольких лет бездействия
они в этом сильно нуждаются. Их оборудование дряхлеет. Как и они сами.
- Они готовятся к удару по Перлу, капитан, - Тодд с досадой стукнул
кулаком по матрацу. - Ничего не понимаю! Прошло столько времени, но эти убийцы
все ещё безнаказанно бороздят океан. Русский самолет должен был успеть что-то
передать, прежде чем его сбили. Русские были просто обязаны это сделать.
- Верно, Тодд. Они, конечно же, успели передать свое сообщение. - При всем
своем разгильдяйстве, они все-таки профессионалы...
- Но ничего не произошло!
- Надо посмотреть на это с другой стороны, - мрачно произнес Росс. - Я
хотел бы знать, что именно увидели русские. И что они передали.
- Ну что они могли увидеть? Большой авианосец. С самолетами.
- Верно. Один-единственный авианосец. Без кораблей сопровождения.
- Не представляющий никакой угрозы?
- Вот именно. Это не боевая группа, Тодд. А что случилось потом?
- Самолет исчез.
- Если бы ты был русским военным, оценивающим обстановку, к какому
заключению ты бы пришел?
- Несчастный случай. - Тодд опустил плечи. - Самолет упал в море... Господи...
- Верно, Тодд. Они могли предположить, что самолет пролетел на бреющем
полете над авианосцем, взял слишком низко и врезался в воду. Такое уже
случалось.
- Но зенитки... Если русские передали, что их атакуют...
- Но они явно этого не успели сделать. Иначе русские отправили бы сюда
воздушную армию! - Порох Росс задумчиво почесал подбородок. - Они просто не
успели. Возможно, даже им некогда было передать "мейдей". Их уничтожили за
минуту с небольшим.
Вдруг Эдмундсон приободрился.
- А как насчет ракет? Русские, наверное, уже навели их на нас.
- Это возможно. Сначала я тоже так подумал.
- А теперь вот передумали?
- Я плохо в этом разбираюсь, Тодд, - пожал плечами старый моряк, - но, помоему,
"Туполев" имел слишком мало времени на передачу всей необходимой в таких
случаях информации.
- Слишком мало времени?
- Да. Самолет - это лишь связующее звено между наземными станциями и
спутником, если таковой есть в наличии. "Туполев" передавал свой текст минуты
четыре. От силы пять. Вряд ли за это время можно было активизировать спутниковую
систему...
- Но вы все равно скажите адмиралу, что их уничтожат...
- Я уже сказал. Но по-моему, это не произвело на него никакого
впечатления.
- Еще бы, - юноша уставился в пол, потом поднял голову. Глаза его были
полны отчаяния. - Но смотрите: погибли "Спарта", вертолет, русский самолет. В
этом есть закономерность. Неужели никто не в состоянии сложить два и два...
- И в результате получить японский авианосец времен второй мировой войны,
так что ли, Тодд?
- Значит, по-вашему, они добьются своего?
- Нет, но времени в обрез, а потому нам надо придумать, как им помешать.
Молодой человек тяжело вздохнул.
- Мы мало что знаем насчет этого корабля. Это даже не корабль, а целый
город.
- Верно, Тодд. - Росс подошел к столу и сказал: - Хорошо, что они оставили
нам этот блокнот. - Поднялся и Эдмундсон. Он тоже подошел к столу. Росс начал
что-то чертить со словами: - Если мы хотим взять приступом город, нам нужна
карта.
- Откуда вы знаете, что представляет собой "Йонага". Разве вы можете
начертить его план?
- Я немножко осмотрел его, когда был на мостике, а во-вторых, авианосцы
времен второй мировой войны, в общем-то, похожи.
Росс чертил и приговаривал: - Мы вот здесь, во флагманском отсеке. -
Эдмундсон кивнул. Карандаш Росса быстро бегал по бумаге. - Что может быть выше
нас? Радар, зенитки, штурманский мостик. Вот полетная палуба. Она бронирована.
Под ней, надо полагать, ангарная палуба. - Он перестал чертить. Открыл один ящик
стола, другой. - А, хорошо. Вот она. - Достал линейку, стал чертить с её помощью
длинные прямые линии. Потом нарисовал короткую линию параллельно ангарной и
полетной палубам. - Это галерейная палуба.
- Там они держали нас в первый день, капитан.
- Верно. Она обычно длиной с надстройку. Тут у них, помимо прочего,
помещение для дежурных пилотов. Самое подходящее место. - Он провел карандашом
вертикаль, потом начертил ещё одну горизонтальную линию. - А вот ангарная
палуба. - Тодд кивнул. - С точки зрения общей структуры, ангарная палуба -
главная в любом авианосце.
- Вы говорили, это очень уязвимое место, капитан.
- Очень уязвимое, - кивнул головой Росс.
- Но нам надо вырваться на свободу.
- Правильно, только сначала завершим нашу карту. - Карандаш опустился ещё
ниже. - Вторая, третья, четвертая палубы, - говорил Росс, проводя линии.
- Вы добрались до киля, капитан.
- Пока что нет. Готов побиться об заклад на что угодно, на этих палубах
находятся кубрик, авиационные склады, мастерские и офицерские каюты. - Карандаш
провел ещё две горизонтальные линии. - Вот две нижние палубы. Здесь самые важные
органы корабля. - Росс изобразил несколько цилиндров. - Шестнадцать котлов,
турбины, генераторы.
- Горючее, капитан, горючее!
- Да, оно в этих цистернах, по всему корпусу корабля. Нефть и бензин.
Возможно, на "Йонаге" около четырехсот тысяч галлонов бензина...
- Но это же у самого киля. А нам и на ангарную палубу не пробраться. -
Эдмундсон в сердцах стукнул кулаком по столу. - Где у них боеприпасы? - спросил
он и стал смотреть, как Росс чертит квадратики. - Над машинным отделением,
капитан?
- Да, но я забыл ещё кое-что. - Карандаш стал проводить по линейке
вертикальные линии. Одну впереди, другую по центру и третью у кормы.
- Боеприпасы подаются через подъемники?
- Не обязательно. У них могут иметься небольшие лебедки.
- Чтобы доставлять все, что нужно на ангарную палубу?
- И на полетную тоже.
- Если нам удастся освободиться, достаточно стукнуть по корпусу бомбы или
торпеды молотком, и тогда поминай, как звали...
- Это все равно, что колотить молотком по скале.
- Правда? Почему?
- Бомбы и снаряды хороши только, когда их сбрасывают или ими стреляют. -
Палец Росса показал на нижнюю часть рисунка. - Вот самое слабое место.
- Вы уже говорили, капитан. Ангарная палуба?
- Да, и особенно их "Зеро".
- "Зеро"?
- Да, это были, несомненно, лучшие истребители в сорок втором - сорок
третьем годах. Они отличались такой легкостью, такой маневренностью, что
союзники никак не могли справиться с ними.
- В чем же тут слабость?
- Тодд, вооружение - это всегда система компромиссов.
- Не понимаю.
- Просто ради маневренности японцы отказались от прочности. У "Зеро" нет
ни брони, ни самозатягивающихся бензобаков.
- Значит, они легко взрываются?
- Хорошее попадание сзади кабины, и они лопаются, как хлопушки с конфетти.
- Они стоят на ангарной палубе. Но их никто и не думал заправлять горючим.
- Это делают перед вылетом. Во-первых, все самолеты будут заправлены, а
"Вэлы" и "Кейты" к тому же снарядят бомбами и торпедами. Это самый сложный
момент для авианосца: собственно, из-за этого Япония и проиграла войну.
- Войну?
- Ну да. При Мидуэе японцы, как и планировали, нанесли первый воздушный
удар, и потом их самолеты вернулись на авианосцы. Их заново заправили, загрузили
бомбами. Но они не успели взлететь и оказались беззащитными перед нашими
пикирующими бомбардировщиками. Японцы потеряли четыре авианосца, своих лучших
летчиков, и в конечном итоге проиграли войну.
- У нас нет пикирующего бомбардировщика, - грустно произнес Тодд. Его
надежды угасли.
- Зато у нас есть мозги. В нас есть мужество.
Молодой человек выпрямился. У глазах его зажглись странные огоньки.
- Может, мы действительно умерли, как вы тогда сказали?
- Я тогда просто сильно ошалел...
- Может, вы правы, - говорил Тодд странно высоким голосом. - Это ад. Всюду
зло. Фудзита - воплощение зла. Он сущий дьявол.
Порох Росс схватил Тодда за плечи, потряс его.
- Тодд! Что ты несешь! Опомнись!
- Да. Бога ради. Надо остановить зло. Остановить дьявола и его демонов.
Дверь распахнулась. Вошел капитан второго ранга Масао Кавамото.
- Капитан, - сказал он, и в голосе его не было привычного презрения. - Вас
приглашают на флагманский мостик.
- Люцифер хочет вас видеть, капитан! - выкрикнул Эдмундсон. - Не
заставляйте его ждать!
- Мой матрос нездоров, - обратился к Кавамото Росс.
Эдмундсон перепрыгнул через койку.
- Демоны! Демоны! - Он кинулся на Кавамото, расставив руки.
- Не надо, Тодд, - крикнул Росс, пытаясь перехватить юношу, но неудачно.
Кавамото отпрянул в сторону, и тут появились два охранника. Эдмундсон
кинулся на них. Раздался глухой звук столкнувшихся тел, и кричащего американца
поволокли на его койку.
- Не надо! - крикнул Росс, пытаясь помешать японцам, но и его быстро
скрутили двое новых охранников. В мгновение ока каюта наполнилась японцами,
которые что-то кричали, заглушая вопли Эдмундсона.
Росс услышал, как Кавамото пролаял какую-то команду. Тотчас же все взоры
обратились на Тодда. Он что-то кричал, извивался, а японец привязывал его к
койке. На губах американца выступила пена.
- Пожалуйста, отпустите меня, - сказал Росс Кавамото. - Все уже кончено.
Кавамото махнул рукой. Тотчас же Росса отпустили.
- Ему нужен укол, что-то успокаивающее, - сказал он, показывая рукой на
юношу.
- Вы сами знаете: более сорока лет мы провели в изоляции, капитан. Наши
запасы лекарств оскудели. - И затем добавил, махнув рукой в сторону двери: - Это
может быть сделано по распоряжению адмирала.
У двери Порох обернулся. Дикие глаза Эдмундсона уставились на него. Уже
уходя, он услышал долгий то нараставший, то затихавший вой. Вой, куда больше
похожий на звериный, чем на человечий.
Когда Росс в сопровождении охранников переступил порог адмиральской каюты,
то он увидел, что Фудзита один. Как обычно, адмирал сидел в кресле за своим
столом. Росс поклонился, адмирал ответил коротким кивком и, щелкнув пальцами,
отпустил охрану. Затем жестом пригласил гостя садиться.
Усаживаясь, Росс испытал смесь противоречивых чувств. Он убил офицера его
императорского величества капитана второго ранга. Он ожидал, что за это его
возненавидят ещё больше, станут относиться с новой жестокостью, а быть может, и
вовсе казнят. Однако, похоже Эдмундсон был прав. Если отношение японцев и
изменилось, то в иную сторону. Они по-прежнему видели в нем врага, но врага,
которого уважают. Он убил самурая, причем в ситуации, когда у него почти не было
шансов уцелеть, и когда на него взирали как на нечто и в подметки не годившееся
его противнику. Он знал, что, по старинным обычаям, воин должен искать себе
противника среди равных себе. Он же был варвар - нечистый варвар, у которого
круглые глаза и привычка есть мясо. Считалось, что убить самураю такого - раз
плюнуть. И ещё Росс не сомневался: на японцев произвело неизгладимое впечатление
то, как он убил Хирату: беспощадно, неистово, почти что с наслаждением. Упиваясь
местью. Это японцы отлично понимали. Умение отомстить особенно ценилось у
самураев.
Когда адмирал заговорил, Россу стало ясно, что тот думал примерно таким
вот образом.
- Знаете ли вы историю о сорока семи самураях, капитан?
Росс уставился на старого моряка с немалым удивлением. Он ожидал, что речь
пойдет о Хирате, о радарах, о русских, но не о старинных преданиях. Он стал
смутно припоминать эту историю:
- Старинный миф о мести, адмирал? - спросил он не в силах скрыть
удивления. Впрочем, удивляли его и собственные эмоции. Сейчас он не испытывал ни
ненависти к врагу, ни гнева. Снова любопытство заслоняло все остальное. Вокруг
старого адмирала возникла загадочная аура, он не только внушал страх, но ещё и
завораживал. Реальность стала первой жертвой этой странной силы, исходившей от
Фудзиты. Эта сила превращала субординацию в нечто мягкое, аморфное, словно
пролитая сметана, принадлежала далекой древности, загадочной культуре и
требовала безоговорочного подчинения от матросов и офицеров "Йонаги" и уважения
от Пороха Росса.
Старик являл собой связующее звено. Мостик в то прошлое, к которому
принадлежал и сам Росс. Тогда он был ещё молодым и сильным, а молодость и силу
особенно уважают те, кто оказался на пороге старости. Росс в этом смысле не был
исключением. Ему не терпелось поскорее перейти этот мост, оставив на этой
стороне ненависть, страх и даже чувство реальности. Однако, покидая эту каюту,
Росс всякий раз испытывал прилив прежних чувств. Он снова загорался желанием
уничтожить "Йонагу", если, конечно, предоставится хотя бы малейшая возможность.
Но в этой каюте он не мог и помыслить о том, чтобы нанести удар. И адмирал
чувствовал это, читал его мысли. Чем ещё можно было объяснить отсутствие охраны,
связистов? Он знал, что адмиралу нужен собеседник. Но желания выговориться было
недостаточно. Нет! Росс понимал, что адмирал Фудзита не боится его, капитана
Теда Росса. Американец подозревал, что адмирал вообще никого и ничего не боится.
- Это не миф, - продолжал тем временем Фудзита. - Это быль.
- Прошу прощения, адмирал, - перебил старика Росс, в голове у которого
вдруг внезапно все прояснилось. - Мой матрос Эдмундсон... Он заболел.
- Знаю, - адмирал нетерпеливо похлопал по телефону. - Сейчас его
осматривает наш врач.
- Ему нужен транквилизатор. Временное помешательство.
Адмирал откинулся на спинку кресла и сказал:
- Капитан, мы не в состоянии давать такие лекарства даже нашим собственным
больным. Все подобные препараты, которые у нас остались, мы вынуждены сохранять
для раненных при выполнении боевого задания. Матрос Эдмундсон будет пока
оставаться в своей каюте. Если понадобится, то его привяжут к койке. То же самое
я приказал бы сделать с любым членом нашего экипажа. - В голосе адмирала
чувствовались искренность, понимание ситуации.
Росс прикусил губу, затем сказал:
- Тогда я прошу, чтобы меня вернули к нему как можно скорее.
- Мы не дикари, капитан. Я распорядился, чтобы к нему приставили санитара.
Если ему станет хуже, то его переведут в лазарет. Поверьте, за ним сейчас
ухаживают гораздо лучше, чем если бы этим занялись вы.
Росс нетерпеливо махнул рукой.
- Но я его капитан! Я прошу иметь возможность посещать своего матроса,
если он окажется в лазарете.
- Разумеется. Если мы сочтем эту меру необходимой и вы будете под надежной
охраной. Но за этим мы проследим. - Тут на лице адмирала появилась легкая
улыбка. - Я знаю, что вы человек чести и потому постараетесь вырваться на
свободу при первой возможности. Чтобы нанести удар по тем, кто вас её лишил. -
Старик провел тонким скрюченным пальцем по столу. - Мы с вами знаем, что
авианосцы - самые уязвимые из всех боевых кораблей.
Россу показалось, что железные холодные пальцы стиснули ему горло. От
адмирала ничего нельзя было скрыть.
- Я бы уничтожил ваш корабль, если бы смог, - сказал он совершенно
спокойным тоном.
Адмирал снова улыбнулся и кивнул:
- Поистине слова самурая. - Затем он положил руки на стол, подался вперед
и сказал: - Вернемся к истории о сорока семи самураях. - Росс откинулся на
спинку стула, и Фудзита спросил: - Вы представляете себе, что такое ронин,
капитан?
- Самурай без хозяина.
- Да. А сегун?
- Военный правитель. Сегуны правили Японией до прошлого столетия, лишь
формально подчиняясь императору.
- В общем-то, да, капитан. Хотя насчет того, что они лишь формально
подчинялись императору, вы не совсем правы. Все ничтожно по сравнению с микадо.
Сегуны правили лишь с соизволения императоров.
- У каждого свой взгляд на историю, адмирал.
- Это случилось в тысяча семьсот первом году, - продолжал Фудзита, - в
эпоху сегуната Токугава. Всеми уважаемый самурай князь Асано из западной
провинции Ако был приглашен к императорскому двору в Эдо, ныне Токио. Там во
дворце его оскорбил негодяй по имени Кира. Тогда князь Асано выхватил из ножен
меч и ударил обидчика, ранив его в плечо. Лишь тогда их смогли разнять. -
Адмирал убрал руки со стола, откинулся на спинку стула. Он явно устал, но глаза
его горели. - Известно ли вам, какое наказание полагается тому, кто осмелится
обнажить свой меч во дворце императора?
- Надо полагать, смерть, - равнодушно ответил Росс. - У вас, кажется, это
самое ходовое наказание.
- Капитан,
...Закладка в соц.сетях
