Жанр: Боевик
Закон негодяев
...бку,
сказал Джафаров,- просто мне нужна ваша помощь. Консультация.
- Конечно,- оживился Гумбатов, не спуская своих испуганных глаз со
следователя. Это было единственное чувство, которое еще могло отражаться в
глазах председателя - испуг.
- Недавно в горах был застрелен чабан,- начал Джафаров,- мы проводили
проверку и вдруг выяснилось, что его убили азербайджанцы. Но самое
поразительное, что они действовали вместе с армянами.
- А что здесь удивительного? - вдруг спросил Гумбатов.
- А вы не видите ничего удивительного? - в свою очередь изумился Джафаров.
- Я уже всему перестал удивляться,- просто ответил Гумбатов,- простите,
как вас зовут?
- Мирза...
- Да, уважаемый Мирза-муэллим, я столько в жизни увидел, что совсем
разучился удивляться. Теперь я верю во все, что угодно. Разве кто-нибудь думал,
что разрушится Советский Союз? Разве кто-нибудь мог предположить, что не будет
коммунистов? Разве я мог увидеть даже в страшном сне, что мы будем воевать с
армянами и весь мой колхоз будет беженцами на собственной земле? После этого я
уже ничему не удивляюсь. Простите, я говорил слишком много.
Муэллим - дословно учитель. Традиционное обращение, принятое на Востоке по
отношению к уважаемому человеку.
- Нет, нет, ничего. Но вы же сами говорите, что это невероятно - такая
война, такая вражда и теперь вот эта банда.
- Никакой вражды нет,- возразил вдруг Гумбатов,- знаете как мы жили до
этого Горбачева, будь он проклят сто раз. В соседнем районе свадьбы играли. А
как мы дружили. Ко мне из Мартуни приезжал председатель колхоза Ашот Аветисян,
привозил пятьдесят своих товарищей. И мы всех радушно встречали. А потом я
отправлялся к нему и тоже брал пятьдесят своих друзей. И как они нас встречали!
Будь проклята эта война. Мы жили с армянами, как братья. Сейчас об этом не любят
вспоминать. Пусть меня разрежут на тысячу кусочков, но я все равно скажу: мы
жили дружно, как соседи, как друзья,- Гумбатов разгорячился, видно эта тема не
давала ему покоя, была его неосознанной болью, волновала его,- кому нужна была
эта война? Хотите, я вам скажу: толстосумам всяким, проходимцам, мерзавцам,
которые успели награбить денег и боялись ответственности. Говорят, армяне
поднялись за свободу. Неправду говорят. Мы еще долго встречались по ночам, уже
после начала этой истории. Они мне говорили: нам ничего не нужно, как жили, так
и хотим жить. Пусть нам дадут просто спокойно жить. А вот не давали. И с той, и
с другой стороны.
- У вас целая философия,- сказал Джафаров.
- А вы поезжайте со мной в лагерь, посмотрите, как мои люди живут,-
окончательно расхрабрился Гумбатов,- в палатках, на земле, больные, раненые,
дети, старики. Дети полгода в школу не ходили. Кому нужна была эта война, я вас
спрашиваю? Я же здесь всю жизнь живу - мне газеты не нужно читать, чтобы знать о
Карабахской войне. Да, нам очень плохо. Столько убитых, столько пропавших, дома
наши разрушены. А что, армянам очень хорошо? Они живут теперь на этих землях?
Ничего подобного. Тоже не живут, уезжают, не хотят вечно на войне жить,
понимают: мира здесь уже не будет.
- Не мы первые начали эту войну,- сухо заметил Джафаров. Он уже начал
жалеть, что коснулся этой темы. Но Гумбатова не так легко было остановить.
- Когда убили в Аскеране двух наших парней, я предложил: поедем в
Степанакерт, договоримся по-хорошему. Не можем мы жить как кошка с собакой,
соседи ведь, столько тысяч лет живем рядом друг с другом. Но все словно голову
потеряли. Потом Сумгаит был. Я и тогда говорил и теперь - бандит не имеет
национальности. Нужно было об этом сразу сказать. А потом начали выгонять
азербайджанцев из Нагорного Карабаха и из Армении. Можно было остановить все
тогда, но поджигали, кричали о справедливости, людей на митинги звали. А кто
войны хотел - засевшие в Степанакерте люди, которым нужно было спасать свои
миллионы. А потом к ним подключились сидевшие в Баку мерзавцы, сразу понявшие,
что можно заработать на этой войне. Вы правда не знаете, сколько людей
миллионерами стали во время этой войны? Неужели не знаете?
- Это к делу не относится,- Джафаров потерял терпение,- давайте говорить о
нашем конкретном деле.
- Давайте,- снова потух Гумбатов, и вдруг произнес: - я знаете, что
недавно понял? Любая война, даже самая справедливая, начинается негодяями,
которые втравливают в нее свои народы. Вообще, любая война - это заговор
негодяев против честных людей, это война негодяев против нас с вами. Вот, что я
вам скажу.
Джафаров отвернулся. В душе он был согласен с Гумбатовым и понимал его
излишнюю горячность - беженцы действительно жили в нечеловеческих условиях.
- Так могли оказаться в горах объединенные банды с обеих сторон? - уточнил
Джафаров.
- Конечно, могли. И не обязательно банды. Иногда встречаются и порядочные
люди, приходят на встречу, узнать о пропавших родственниках, найти тела
погибших. Не вижу в этом ничего дурного. Но раз чабана убили, значит, бандиты
были. В последнее время их много стало, пользуются несчастьем обоих народов.
— Свидетель утверждает, что Курбан-киши узнал одного из армян, назвав его
по имени - Армен. Вы не знаете, кто это может быть?
- Не знаю. Может, его знакомый. Это не мой чабан, поэтому всех его
знакомых я знать не могу.
- Среди убийц был и азербайджанец по имени Омар. Вы о таком тоже не
слышали? Имя довольно редкое для этих мест.
- А как фамилия? У нас в колхозе были два Омара, и человек пятнадцать с
фамилией Омаров.
- Нет, судя по всему, это его имя. Фамилию не знаю. Черноусый, все время
улыбался. А рядом с ним был другой азербайджанец - маленького роста. Не ваши?
- Не может быть,- растерянно произнес Гумба-тов,- Омар уехал в Баку,
звонил нам оттуда.
- У вас есть такой Омар?
- Был похожий. Черноусый. Я его родителей знаю. Отец его раньше егерем
был, все горы обошел со своей винтовкой. И сын собирался егерем стать.
- Он хорошо знал горы?
- Неплохо. Но он уехал в Баку,- снова повторил Гумбатов.
- Значит, вернулся,- тихо произнес Джафаров,- где можно найти его
фотографию?
- Не знаю. Родители его вряд ли семейный альбом захватили, когда бежали из
своего дома. Тогда не до этого было.
- Скажите, Вагиф-муэллим, а чем занимался этот Омар?
- Работал в какой-то коммерческой фирме в Баку, я так слышал. Ничего
определенного не знаю. Родители и сестра у нас в лагере живут. Очень хорошие
люди.
- А второго вы назвать не можете? Не было у Омара друзей маленького роста?
- Не помню, но кажется не было. А что, Омар сам убил этого чабана?
- Судя по всему, да. Он боялся, что старик их опознает.
- Какой позор. Несчастная мать Омара. А может, ошибка? - с надеждой
спросил Гумбатов.
- Не знаю. Нам нужно будет это проверить. Вы утром уезжаете в лагерь?
Можно, я поеду с вами?
- Конечно, можно. Я в семь утра за вами заеду.
- Договорились. Спасибо вам за помощь, Вагиф-муэллим.
Он протянул руку председателю колхоза. Тот смущенно ее пожал.
- Вы меня извините,- сказал на прощание Гумбатов,- просто не могу об этой
войне спокойно говорить. У меня вчера в лагере мальчик умер. Прививку не смогли
сделать от дифтерии. Не было лекарств. А в Баку на "мерседесах" полгорода
разъезжает. До свидания.
После его ухода Джафаров долго не мог заснуть, вспоминая слова Вагифа
Гумбатова. Любая война, сказал председатель, это заговор негодяев против честных
людей. Наконец Мирза заснул и впервые увидел во сне своего племянника, погибшего
полтора года назад Он почему-то улыбался.
ГЛАВА 8
Прилетев в Москву, он почти полдня пытался оторваться от назойливого
любопытства нескольких молодых людей. Оторваться для него не было проблемой, он
легко мог уйти от наблюдения. Но ему важно было проверить уровень подготовки
своих преследователей, их адекватное реагирование на его действия, их реакцию и
прогнозируемые поступки. Лишь получив все данные, он спокойно ушел от
преследователей, так и не сумевших понять, куда он исчез, словно внезапно
растворившись в воздухе.
До назначенного времени было несколько часов, и он успел пообедать, даже
немного пройтись, прежде чем отправился звонить на телефонную станцию. Разговор
с Нью-Йорком ему пришлось заказывать, но связь работала неплохо и он почти сразу
услышал, как ему предлагают пройти в пятнадцатую кабину. На том конце трубку
поднял сам Пьер Дюнуа.
- Здравствуй, "Дронго",- радостно сказал Дюнуа,- извини, что так назвал
тебя, сорвалось. Можешь не беспокоиться, я включил помехи, нас не могут
прослушать.
- Добрый вечер, вернее день,- ему было приятно слышать голос старого
друга,- как поживает ваша супруга?
- Ты позвонил узнать только это? - засмеялся Дюнуа. Смех у него был
прежний, почти мальчишеский.
- Вы уже знаете, что случилось?
- Знаю, Лаутон мне рассказал. Судя по всему, у тебя крупные неприятности.
Не волнуйся. Я уже связался с национальным бюро "Интерпола" в Москве, они
предупреждены о тебе. Можешь позвонить по телефону,- Дюнуа продиктовал телефон,-
там тебе выдадут документы и сделают все, что нужно.
- Мне возвращаться обратно?
- В первые три дня нет. Тебе ведь нужно отмечаться каждые три дня. Лаутон
правильно расшифровал твое сообщение?
- Да. Боюсь, что одним им будет крайне сложно.
- Не волнуйся, они будут не одни. Мы окажем им необходимую помощь. Ты
считаешь, им не стоит выходить на чиновников в твоей республике?
- Ни в коем случае, там все куплено.
- Но нам в любом случае нужен кто-то из официальных лиц. Нельзя работать,
игнорируя полностью местные власти.
- Тогда пусть обращаются к министру национальной безопасности. Он кажется
более порядочным человеком, чем остальные. К тому же, он недавно назначен, не
успел обрасти связями.
- Ты рекомендуешь его?
- Думаю, да. Я уже продумывал этот вариант. Но предупредить нужно и его.
Он профессионал, все поймет верно.
- Договорились. Тебе передадут наши инструкции. Старайся не рисковать.
- Это уже от меня не зависит. Они начали первыми- сказал "Дронго" на
прощание.
Выйдя из здания, он минут двадцать делал контрольные круги, проверяя, не
появились ли новые "хвосты". И лишь затем позвонил по указанному адресу. Еще
через полчаса он был уже на месте.
В квартире, куда он приехал, его встретил уже немолодой человек, лет
шестидесяти, передвигавшийся по комнате с помощью тяжелой полированной палки.
"Дронго" обратил внимание на посох хозяина едва вошел в квартиру, но ничего не
спросил. Видимо, это был вышедший на пенсию бывший сотрудник КГБ или МВД, теперь
помогавший "Интерполу" в его нелегкой деятельности.
Кроме хозяина в квартире никого не было, и "Дронго" пришлось довольно
долго ждать, пока хозяин возился на кухне, готовя чай и печенье. Любую помощь со
стороны гостя хозяин вежливо отклонял. Наконец они сели пить чай с датским
печеньем и сладкими ватрушками. И лишь тогда началась беседа.
- Я наслышан про вашу деятельность,- коротко сообщил хозяин квартиры.
Можете звать меня Владимиром Владимировичем. Я подготовил вам необходимые
документы. Теперь вы Роберт Кроу, австралийский гражданин из Мельбурна. В России
после чеченской войны любое лицо кавказской национальности вызывает
нежелательные эмоции, а на самом Кавказе вообще нельзя писать никакой
национальности. Осетины воюют с ингушами, абхазы - с грузинами, армяне - с
азербайджанцами. А вам нужна свобода передвижений. Сейчас иностранцы, я имею в
виду граждан других государств, не входящих в СНГ, пользуются куда большей
свободой передвижения, чем собственно граждане этих государств. Думаю, вы
согласитесь со мной. А удостоверение журналиста позволит вам проникать повсюду.
Это тем более важно, если учесть, что предстоящая операция будет довольно
сложной.
"Дронго" слушал внимательно, не перебивая собеседника.
- Как вам известно, армяно-азербайджанский конфликт оголил целый участок
бывшей государственной границы СССР. По существу, там теперь просто "проходная
зона". Армянская сторона от него отказывается, указывая, что охраняет лишь
собственные границы, а захваченный район Физули находится в подчинении
командования Нагорного Карабаха. Те в свою очередь заявляют, что не имеют
возможности контролировать весь участок границы. Азербайджанская сторона просто
не контролирует эту зону, указывая, что район был захвачен еще два года назад в
результате боевых действий. Русских войск, а тем более пограничных войск, там
вообще нет. О войсках СНГ там даже не слышали. Таким образом образовался
довольно широкий коридор, которым и воспользовались контрабандисты. Вывозить из
Ирана наркотики раньше было очень сложно, нужно отдать должное иранцам - те
очень решительно борются против распространения этого зелья. Но теперь, после
возникновения коридора, все стало гораздо проще, С иранской стороны этот участок
границы контролировать достаточно сложно, там нет сплошной линии заграждений. И
целый поток наркотиков через бывшую советско-иранскую границу в Азербайджане
устремляется через Карабах и Армению в Грузию, где попадает в порты, а уже
оттуда следует в Европу и Турцию. Думаю, вы эти моменты знаете даже лучше нас.
"Дронго" ничего не сказал, лишь как-то неопределенно кивнул. Он уже
привычно анализировал ситуацию.
- В результате,- продолжал Владимир Владимирович,- в Закавказье мы
получили очень мощную преступную группу контрабандистов и торговцев наркотиками,
которые уже наладили связи со многими странами Европы, переправляя
непосредственно грузы в Голландию, Грецию, Италию, Францию. Так возник подлинный
преступный "Интернационал", состоящий из представителей грузинской, армянской,
азербайджанской, русской мафии. По нашим сведениям, азербайджанцы отвечают за
доставку грузов до границы, активно действуя в иранском Азербайджане. Затем
наркотики передаются армянской стороне, которая переправляет их в Грузию. Там
под контролем уже грузинской мафии грузы отправляются в порты и вывозятся
дальше. Прибыль, разумеется, делится поровну. Взаимодействие налажено отменное.
Наша задача хоть как-то остановить этот отлаженный механизм. По нашим сведениям,
у этого "Интернационала" довольно сильные связи в Ереване, Баку, Тбилиси. И это
только усложняет нашу задачу. А общая нестабильность на Кавказе, затяжной
конфликт в Чечне усиливают общую неразбериху. Вы ведь понимаете, что Ельцин
закрыл границы с Грузией и Азербайджаном совсем не потому, что боялся переправки
еще нескольких групп боевиков или грузовика с оружием. Да закавказским
республикам самим не хватает оружия. Нет, главная причина - наркотики и
фальшивые деньги, которые идут сплошным потоком из Закавказья. Даже в условиях
военного положения, подтянув туда новые воинские соединения, отрезав все города
Северного Кавказа от Закавказья, России не удалось в одиночку справиться с этой
проблемой. Поэтому решено было задействовать "Интерпол" и специальный комитет
экспертов ООН. Задача, как видите, у нас очень сложная.
- Примерно так я и представлял себе ситуацию,- кивнул "Дронго", это все
или есть какие-нибудь частности, детали?
- Конечно, есть. По нашим сведениям, размах преступного "Интернационала",
придется поганить это совсем неплохое слово, кого-то не очень устраивает. Мы не
знаем точно - кого именно, но уже имеем информацию, что началась борьба за сферы
влияния. Кто-то со стороны или, что вполне возможно, изнутри, решил нарушить
сложившееся равновесие, присвоить себе большую часть получаемой прибыли. Деньги
там должны быть огромные. Поэтому эта, неизвестная нам пока сторона, объявила
войну "нашим знакомым". И войну, судя по всему, серьезную. В Москве вчера был
убит один из самых известных грузинских авторитетов, некоронованный король
грузинской мафии некий "Михо" - Михаил Мосешвили. Он даже не имел обычной
охраны, настолько невероятным казалось, что кто-то может замахнуться на такого
человека. Его убийство - очень тревожный сигнал. До этого мы тоже получали
различные предупреждения, были разборки с рядовыми членами банд, но такого
преступления не было. Грузинская мафия - одна из самых сильных мафий в Москве и
по всему СНГ. Они уже объявили, что приостанавливают все операции со своими
многочисленными партнерами, пока не будет найден убийца "Михо". В Москву из
Тбилиси прибыли боевики, готовые начать настоящую войну. Но кто именно решился
на это преступление, пока не знают ни они, ни мы.
- У меня есть некоторые связи,- предложил "Дронго",- я мог бы выйти, при
необходимости, на достаточно серьезных руководителей грузинской мафии.
- Это хорошо,- Владимир Владимирович достал из кармана какую-то таблетку и
положил ее на язык, запивая уже остывшим чаем,- сердце,- сказал он недовольно,
словно этот орган был виноват в чем-то перед своим хозяином.
- Теперь насчет других. Война между Азербайджаном и Арменией не мешает
преступным группировкам обеих республик достаточно тесно сотрудничать в Москве и
по всему СНГ. При этом наркотиками традиционно занимается азербайджанская мафия.
Ее руководитель достаточно солидный человек, известный скульптор Рафаэль
Багиров. Вы о нем слышали?
- Знаю такого,- кивнул "Дронго",- он очень известная личность. Был
депутатом парламента, лауреатом Государственной премии СССР. Его работы
выставлялись во многих музеях мира.
- Тем лучше. Руководитель армянской мафии - глава банка "Континенталь"
Артур Саркисян. Тоже довольно известный человек. Близкий друг Лужкова, во время
избирательной кампании на всякий случай сделал очень крупные вклады в партию
"Выбор России" и в ЛДПР Жириновского. Его портрет часто появляется в газетах.
- Этого тоже знаю,- вздохнул "Дронго",- как обидно. Столько честных,
порядочных азербайджанцев и армян живет в Москве. Столько известных имен. А по
этим народам судят по мафии, по нескольким подонкам, которые позорят свои
народы.
- Это наш бич,- вздохнул Владимир Владимирович,- русской мафии в Москве
тоже хватает. Просто славянские группировки разобщены и не так солидарны как
закавказские кланы, превратившиеся в своеобразные землячества.
- А кто заменил "Михо" в грузинской мафии? - спросил "Дронго".
- Пока претендентов трое. Все его ближайшие люди. Первый из них Гурам
Хотивари. Он довольно активно включился в расследование убийства своего патрона,
даже сумел подключиться к телефонам МВД и прокуратуры, расследующим это
преступление. У него есть блестящие специалисты в области компьютерной техники.
Он выписал для себя еще одного инженера из Америки. И платит ему зарплату
гораздо большую, чем тот получал в своем Детройте.
- Конкуренция,- согласился "Дронго".
- Да, и с ним нужно быть очень осторожным. Второй претендент - Зураб
Ахвледиани. Он человек Тбилиси. Там его козыри и главная сила. Но в последнее
время ему удалось достаточно мощно развернуться в Прибалтике и на Украине.
Однако шансов у него меньше. Там какие-то свои разборки, мы не можем пока
разобраться. И третий - самый опасный, безжалостный убийца, тоже "вор в законе"
- Арчил Гргия. Некоторые называют его "велосипедистом". Он контролирует большую
часть игорных домов города, почти все перемещения краденых автомобилей.
- Этого я знаю,- кивнул "Дронго",- у него есть в Грузии брат - Давид
Гогия. Тоже, между прочим, известная личность.
- Откуда вы их знаете? - изумился Владимир Владимирович.
- Полгода назад,- пояснил "Дронго",- у Давида пропал в Москве сын. Он
тогда обратился ко мне за помощью. Меня едва не пристрелили, пока я нашел
мальчика. Но, слава Богу, нашел живым и невредимым. С тех пор они мои друзья,
даже в некотором роде "должники".
- Это вы занимались делом Гогия? - сразу понял Владимир Владимирович.
- Да. Меня тогда схватили люди Фогельсона, а потом едва не расстреляли по
приказу генерала Миронова. Хорошо, что сам Марк Абрамович меня тогда и спас.
- Я помню этот нашумевший скандал,- кивнул хозяин квартиры,- к сожалению,
Фогельсон тогда застрелился. А ведь отличный специалист был покойный, царство
ему небесное.- Он засмеялся.
- Черт побери, опять вырвалось. Я провел почти десять лет в Канаде, был
баптистом и с тех пор некоторые привычки остались.
- Я обратил внимание на ваш посох,- сказал "Дронго",- я даже знаю, где вы
его заказывали. С канадской стороны, не подъезжая к Ниагарскому водопаду, у
местечка Уэлленд есть небольшая мастерская. Там и делают подобные посохи, я
узнал его по набалдашнику.
- Интересно,- улыбнулся хозяин квартиры,- не думал, что кто-нибудь может
узнать посох. Придется менять.
- Просто я там несколько раз был,- улыбнулся в ответ "Дронго".
- И все равно жаль, придется с ним расстаться. Кроме вас там мог быть еще
кто-нибудь,- с сожалением произнес Владимир Владимирович.
- Теперь самое важное,- продолжал хозяин квартиры,- ваша задача выехать в
Батуми, выяснить, каким именно образом грузы отправляют через порт. Будьте
осторожны, вас не должны узнать, иначе операция может сорваться.
- Мне нужно звонить каждые три дня,- напомнил "Дронго",- возможно даже,
они захотят меня увидеть.
- Мы это продумаем,- кивнул Владимир Владимирович,- сделаем так, чтобы не
подставлять вас под удар.
- Меня ничего, но там остались мои родные.
- Много людей?
- Одна семья. Мать, отец, двое детей. Это семья моей сестры. Они смогли
выйти на нее.
- Кем работает муж вашей сестры?
- В нефтяной компании инженер-программист.
- А сестра?
- Преподает в консерватории.
- Дети взрослые?
- Маленькие. Пять и семь лет.
- Мы примем необходимые меры,- пообещал Владимир Владимирович. Летите
спокойно в Батуми. А когда вернетесь, сумеете отправиться в свой город. Я
подозреваю, что у вас будет сильное желание встретиться со своими "обидчиками".
- А звонить мне не нужно?
- Думаю, нет. Мы постараемся управиться за три дня.
- В данном случае,- напомнил "Дронго",- нужно не "постараться", а
обязательно успеть, речь идет о близких мне людях.
- Я обещаю, что мы успеем,- твердо сказал Владимир Владимирович,- можете
лететь спокойно. А когда вернетесь, мы поговорим о ваших связях с Арчилом Гогия.
Думаю, они могут нам пригодиться.
Михеев оказался прав. Такого количества "мерседесов", "вольво" и БМВ Чижов
не видел за всю свою жизнь. Были венки от многочисленных друзей, родных,
близких. Чижов обратил внимание на венки от мэрии Москвы и правительства города.
Совершенно непонятно каким образом, но Мосешвили разрешили похоронить на
Новодевичьем, где хоронили наиболее выдающихся людей бывшего Советского Союза,
уже не попадавших в Кремлевскую стену. Среди похороненных здесь были даже Никита
Хрущев и Андрей Громыко, возглавлявшие в разные времена Советское государство.
Теперь, когда идеалы были развенчаны, а моральных критериев не осталось, можно
было даже купить место на Новодевичьем, считавшемся своеобразным пантеоном для
наиболее видных деятелей государства. На такое захоронение нужно было согласие
правительства страны и, видимо, оно было получено. Чижов вдруг понял, что у него
просто отберут это дело. Не может рядовой следователь прокуратуры вести
расследование убийства человека, похороненного на Новодевичьем кладбище. С
другой стороны он сознавал, что смертников, желающих подставиться под это дело,
не так много и вряд ли городская прокуратура захочет изъять дело в свое
производство. Но вот надзор за ним будет ужасающий, это он тоже понимал. А дело
вести ему не дадут. Формально следователем будет считаться он, а фактически...
здесь было столько куда более важных людей, чем даже его прокурор Морозов.
Непонятно было одно - как такой человек мог оказаться в гостинице
совершенно один и что он там тогда делал? Похоже, ответ на этот вопрос
представлялся на данном этапе самым важным для расследования убийства. Среди
прибывших на похороны были первый заместитель начальника УВД полковник Изотов,
редакторы самых известных столичных газет, актеры, банкиры, руководители крупных
коммерческих предприятий. Здесь был весь цвет столичного общества.
Отдельно приехал в сопровождении трех "мерседесов" Хотивари. Почти сразу
за ним приехало еще несколько авторитетов преступного мира. Чижов не знал их
всех, но догадывался о влиянии этих людей по большому количеству телохранителей,
окружавших их на кладбище.
В сопровождении целой кавалькады автомобилей приехал известный скульптор
Рафаэль Багиров. Невысокого роста, красивый, холеный, подтянутый, он вызывал
всеобщий интерес. Некоторые уверяли, что уже существует договоренность о
посещении его мастерской американским Президентом Б. Клинтоном, который
собирался встретиться в мае этого года с Президентом России. Багиров был мрачен,
ни на кого не смотрел. Он поздоровался только с одним человеком, стоявшим совсем
недалеко - крупным, полным, лысоватым господином с немного комичным носом, также
мрачно глядевшим на всех.
- Знаешь, кто это? - услышал вдруг Чижов за спиной голос Михеева,- не
оборачивайся, не нужно. Ты меня сейчас вряд ли узнаешь. Это Артур Саркисян,
Лучший друг мэра, между прочим.
- Как я смотрю, здесь много "лучших друзей",- прошептал Чижов, чуть
повернув голову. Сзади действительно стоял абсолютно незнакомый мужчина. Грим у
Михеева был поразительный.
- А вот и мой руководитель. Сам полковник Сергей Изотов,- произнес с явным
презрением Михеев.- Видимо, он лично дал согласие на вывоз тела погибшего. Будь
осторожен. Все знают, что ты ведешь это дело. К тебе теперь повышенный интерес.
- А кто стоит рядом с Хотивари? - спросил Чижов.
- Арчил Гогия. Возможно, он и будет преемником Мосешвили. Ладно, будь
здоров, у меня еще много дел.- Чижов продолжал смотреть. Он не сомневался, что
сотрудники ФСК и МВД вели съемку данного "мероприятия", стараясь зафиксировать
всех, пришедших сегодня на кладбище. Но главарей мафии это, похоже, не смущало.
Они вели себя спокойно и как-то степенно, словно уверенные в своей
безнаказанности.
Недалеко от Хотивари стояла чуть полноватая женщина лет сорока пяти. Рядом
в темном платке была молодая девушка, очевидно, ее дочь. Это была семья
покойного.
"Почему он приехал один в гостиницу, почему любил там останавливаться? - в
который раз подумал Чижов.-
...Закладка в соц.сетях
