Жанр: Боевик
И возьми мою боль
...ься.
- Пока дождемся их согласия - сто лет пройдет, - отмахнулся Цапов. -
Поэтому-то я с посредниками и хотел переговорить. Можно ведь и самим инициативу
проявить.
- Но это против правил, - удивился Мироненко. - Посредники сами никогда не
вмешиваются. Только когда к ним обращаются обе стороны.
- Меня можешь считать представителем одной из сторон. А вторая - должники.
Они и не захотят обращаться. Нужно самим вмешиваться. Время сейчас такое,
Григорий, что всем вертеться нужно, иначе не выживешь. И правила старые
отменять.
- А если не захотят наши решения выполнять? - все еще сомневаясь, спросил
Мироненко.
Цапов иронично посмотрел на него и буркнул:
- Значит, нужно сделать так, чтобы захотели.
- Это сложно, - нахмурился Мироненко, - Жеребякин - тип упрямый, а младший
Махмудбеков - еще упрямее.
- Не обязательно договариваться с ними, - улыбнулся Цапов, - можно найти и
более покладистых клиентов. Мироненко задумался, а потом решительно закончил:
- Я тебе найду посредников. Война действительно никому не нужна. А какой
процент получат посредники?
- Обычный.
- Тогда все в порядке. Завтра я этим займусь, если, конечно, выйду отсюда
на волю.
Он даже не замечал, как внимательно следят за ним новички, получившие
задание обеспечить безопасность Цапова. Всю ночь до утра они по очереди
дежурили, наблюдая за уголовниками. Ночь прошла спокойно. А утром за Мироненко
пришли, чтобы освободить его.
ГЛАВА 37
На следующий день, когда Мироненко выпустили из тюрьмы под крупный залог,
примерно через час из камеры были переведены в другую тюрьму трое. заключенных -
Цапов и двое подстраховывающих его офицеров. В автомобиле Мироненко были
установлены микрофоны, за ним повсюду следовали сотрудники СБК и управления по
борьбе с организованной преступностью. Уже в половине первого он отправился к
Филиппу Кривому, чтобы рассказать ему о самом крупном деле, которое когда-либо
случалось в Москве.
Оперативникам удалось подслушать их разговор. Они настроили лазерную
аппаратуру, записывающую разговор по колебаниям оконного стекла. Сначала Филя
долго и матерно ругал Мироненко, высказывая ему все, что он думает и о его
умственной деятельности, и о его способностях. Мироненко покорно слушал, лишь
иногда вставляя слово. Затем он долго и обстоятельно рассказывал о своем
разговоре с Цаповым. Потом наступило долгое молчание.
- Это же против всех правил, - раздумывая, заметил Филя, - нельзя
вмешиваться посредникам, пока к ним не обратились обе стороны.
- Ты не знаешь Жеребякина? - ядовито спросил Мироненко. - Он ведь в жизни
не обратится. Готов будет удавиться, но копейки не даст.
- Это правда, - подтвердил Филя, - он точно не даст.
- Так чего ты ждешь? Нужно людей собрать и решение выносить. Или ты
хочешь, чтобы они друг друга поубивали? Тогда вообще ничего не получим.
- Ты не гони, - строго заметил Филя. - Ты уже один раз из-за своей
торопливости в тюрьму попал. Второй раз хочешь?
-'Ничего, - услышали оперативники мрачный голос Мироненко, - сочтемся. И с
этим ювелиром, и с другими.
- Это после. А сейчас мне нужно будет поговорить с некоторыми людьми.
Может, ты и прав. Жеребякин в последнее время неуправляемым стал. Совсем голову
потерял.
На этом разговор окончился. Филипп отправился кому-то звонить. К телефону
была подключена соответствующая аппаратура, и оперативники смогли установить,
что он звонил в известную коммерческую фирму, попросив к телефону ее президента.
Затем он позвонил еще нескольким людям. Сведений о них не было ни в
информационных блоках СБК, ни в информационном центре МВД. Никто даже не мог
подумать о подобных связях Филиппа Кривого. Но самая большая сенсация произошла
тогда, когда Филя позвонил самому Колесову, президенту другой не менее известной
компании, и попросил о личной встрече.
Через полчаса он выехал к Колесову. Установить аппаратуру у главы такой
крупной компании оперативники просто не успели. Да, возможно, и не смогли бы,
так как служба безопасности компании Колесова состояла из бывших весьма
квалифицированных сотрудников КГБ. Удалось лишь выяснить, что Филя Кривой
действительно знаком с Колесовым. Это был невероятный, ошеломляющий факт. Но
большего оперативникам узнать не удалось. А между тем Филя Кривой, поднявшийся в
кабинет к Колесову, был принят хозяином в комнате отдыха.
- С чем пожаловал, Филя? - спросил Колесов. - Давно мы с тобой не
виделись.
- Куда мне, - дрожащим голосом сказал Филя.- Ты теперь хозяин жизни,
коммерсант, банкир, а я всего лишь скромный трудящийся. Ты и раньше был хозяином
района, секретарем райкома. А я всегда был трудягой.
- Знаю, - засмеялся, отмахнувшись, Колесов, - у тебя доходы всегда были
раза в три больше моих. Не прибедняйся.
- Какие доходы? Это ребята языками треплют. Ты мне лучше другое скажи, что
у вас с чеченцами вышло? Неувязка, говорят. Весь город слухами полнится. Война,
говорят, началась Вчера Бориса убили, клуб взорвали. Зачем нам война в городе?
Наш президент сказал, что войну мы закончили.
- Это он так считает, - нахмурился Колесов.
- Ну-ну, я ведь их не защищать приехал. Давите кавказцев ну и давите, это
ваше дело. Хоть всех перестреляйте. Но в городе порядок должен быть. И другие
очень авторитетные люди звонят ко мне, говорят, когда этот бардак кончится? Ведь
работать невозможно, одна стрельба...
- Это ты им скажи, - отрывисто бросил Колесов, - они первые Афанасия
убрали.
- А груз где? - ласково спросил Филя. - Ведь сумма большая была. Если
Зардани к посредникам обратится, вам большие проценты платить придется.
- Откуда ты знаешь про Зардани?
- Я же говорю, что слухи разные ходят. Может, вам самим лучше к
посредникам обратиться, чтобы сумму скостить? Сумма большая получиться может.
- При чем тут посредники? - мрачно спросил Колесов. - Мы свои дела сами
решаем.
- Видим, как вы решаете. Стреляя друг в друга. И Бориса убили,- снова
напомнил Филипп.
- На войне бывают убитые, - хлопнул ладонью по столику Колесов. - Мы сами
выясним свои отношения с чеченцами. Ты, Филя, лучше в это не встревай. И никто
пусть не встревает. Мы все выясним сами.
- Ну как хочешь, Андрей Потапович, - поднялся Филипп, - значит,
поговорили.
Как только он уехал, Колесов позвонил Жеребякину. Оперативникам удалось
прослушать этот разговор, так как Андрей Потапович позвонил Жеребякину на
мобильный телефон.
- Как там у тебя дела, затворник? - зло спросил Колесов.
- Ничего, - ответил Жеребякин, - сижу на даче.
- Пока ты там сидишь и мух ловишь, вся Москва о тебе говорит. Филя
приезжал ко мне. Говорит, посредники вашим делом интересуются. Ты понимаешь, что
это такое?
Жеребякин молчал.
- Ты хоть понимаешь, сколько это будет стоить? - распаляясь, крикнул
Колосов. - Какие это деньги, ты понимаешь?
Жеребякин ошеломленно молчал, не зная, что ответить.
- Ничего ты не понимаешь, - сказал Колесов. - Ну и черт с тобой! Я сам
меры приму.
- Ты не волнуйся, Потапыч, - сказал наконец Жеребякин, - мы с этими
черномазыми разберемся.
- Иди ты к черту, - разозлился Колесов.
Он бросил трубку и пять минут сидел задумавшись. А потом вызвал своего
начальника службы безопасности, поручив ему усилить охрану и проверить все
телефоны компании. Но этого оперативники уже знать не могли. Филипп Кривой в
этот напряженный день встречался со многими людьми, разговаривал по телефону,
ездил на беседы. Круг его собеседников был чрезвычайно велик, что поражало
оперативников.
Но самое главное было еще впереди. К вечеру поток машин к ресторану
"Серебряное копье" только увеличился. Казалось, сюда съезжается весь город. Тело
Исмаила еще не было выдано, но говорили, что завтра прокуратура даст разрешение
на похороны. Никто не обратил внимания, когда к ресторану подъехал серебристый
"Фиат". Вышедшие из него двое молодых людей поднялись наверх, что-то достав из
багажника.
Особых подозрений они не вызвали. Охрана уже привыкла к тому, что к
ресторану почти ежечасно подвозили продукты. Молодые люди несли с собой коробку
и подняли ее на второй этаж.
- Что это? - спросил охранник, стоявший у комнаты Адалята.
- Нам поручили, - коротко ответил один из приехавших. Во время похорон
каждый из родственников может прислать ритуальные продукты или деньги, и этот
дар следует принимать с благодарностью. Охранник открыл коробку, увидел пакеты
масла и риса. Махнул рукой, проходите.
Спрашивать было не принято. Прислать деньги или продукты мог любой родич.
Незнакомцы оставили коробку в комнате и вышли из ресторана. Сели в машину,
отъехали от здания.
Адалят вошел в комнату с несколькими людьми и тут же увидел в углу
коробку.
- Что это? - спросил он, наклоняясь к ней. И в этот момент прозвучал
страшный взрыв. Раздались крики, вопли, начался пожар. Мгновенно погибли сразу
пять человек и среди них Адалят Махмудбеков. Уже через полчаса здесь были Цапов
и Стольников. Увидев Славу, подполковник печально сказал:
- Кажется, все было напрасно. Теперь войну уже не остановить.
Боевиками, разгребающими завалы, командовал Джафар. Он был бледен как мел.
Взрыв во время похорон означал вызов не только группировке Махмудбековых, но и
всем их гостям. Завалы еще не кончили разбирать, пожарники еще не закончили
тушить пожар, когда сразу несколько машин, переполненных боевиками, отъехали от
здания ресторана.
Они направились к зданию одной компании, и трое боевиков, ворвавшись туда,
очень скоро вывели оттуда человека. Его расстреляли прямо у подъезда. Такая же
ситуация повторилась через пятнадцать минут. Еще через полчаса в ресторане
расстреляли группу ближайших подручных Жеребякина. Автомобили лихорадочно
носились по городу в поисках возможных жертва
На следующее утро были убиты еще трое, двое из которых оказались крупными
авторитетами, не имевшими никакого отношения к Жеребякину, но почему-то
попавшими в кровавый список Джафара. О взрыве написали все газеты. Репортаж об
этом показали по телевидению. Чеченская делегация, приехавшая на переговоры,
отказалась вести их, пока не будут найдены убийцы, совершившие столь
святотатственный поступок. Министру внутренних дел позвонил сам президент. В
свою очередь, мэр города обратился к правительству, попросив разрешения ввести
усиленные патрули по пресечению бесчинств кавказцев, расстреливающих людей на
улицах. И наконец, к Колесову приехал сам Вахтанг Микелашвили.
- Так нельзя, уважаемый, - гневно выговаривал один из признанных
авторитетов грузинской мафии, - вы убиваете людей в больнице, сжигаете их во
время похорон. У вас нет ничего святого. Этот Жеребякин совсем зарвался. Мы
собрали всех авторитетных людей города, чтобы обсудить ситуацию. И пришли к
выводу, что Жеребякин должен ответить. Он не имел права вести себя так.
Колосов молчал. Он понимал, что означает визит Вахтанга. Если он
откажется, против их группы объединятся все - и кавказские, и славянские
группировки. И даже посредники. И тогда их просто раздавят.
- Что я должен делать? - спросил Колесов.
- Поговори с Филей, - посоветовал Вахтанг. На этот раз Колесов сам
позвонил Кривому, попросив его приехать. Когда Филипп приехал, он прямо спросил
его:
- Что могут предложить посредники?
- Убрать Мишу Жеребякина и уплатить штраф Зардани - двадцать пять
миллионов наличными. Посредникам такую же сумму. И тоже наличными. Ну,
разумеется, если согласится Зардани. Кроме этого, нужно будет оказать ему услуги
и выдать тех парней, которые принесли бомбу.
- Не много ли просишь? - усмехнулся Колесов.
- Много? - удивился Филя. - Наоборот - мало. Если хочешь, решай сам. Но
тогда тебе придется продолжать войну.
Колосов молчал. Он решал трудную задачу. В конце концов, Жеребякин сам
виноват. Он начал эту войну. Он напал на дачу. Он устроил взрыв в больнице. И он
велел доставить бомбу в ресторан. Почему он должен его жалеть? Почему он должен
за него заступаться? Да и деньги будет взять неоткуда. Если только не отдать всю
долю Жеребякина, выплачивая штрафы. Последний аргумент оказался решающим.
- Я согласен, - сказал Колесов. - Я на все согласен. На следующее утро он
позвонил Жеребякину, попросив его приехать. Жеребякин выехал под усиленной
охраной. Он чувствовал себя победителем. Он поднялся в кабинет Колесова, уже
предвкушая, как будет выставлять свои условия. В приемной он отпустил
телохранителей. Здесь он мог ничего не бояться. И, войдя в кабинет Колесова,
получил сразу две пули в затылок от затаившегося там киллера. Самого Колесова в
кабинете не было, а киллер спокойно ушел через комнату отдыха.
В этот вечер произошло и еще одно событие. Григорий Ми-роненко явился к
Науму Киршбауму в сопровождении троих боевиков, чтобы расквитаться с ювелиром.
Он не подозревал, что все эти дни в квартире старика дежурили сотрудники СБК,
предупрежденные Стольниковым и Цаповым. Мироненко был вторично арестован.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Они стояли в зале для официальных делегаций аэропорта Внуково. Через
несколько минут самолет с чеченской делегацией должен был подняться в воздух.
Уже направлялись к выходу члены делегации, прибывшие на переговоры, когда к
Столь-никову подошла Ирада. Девушка была одета в строгое темное платье. Джинсов
большего было. Их и не могло быть в присутствии такого количества ее земляков.
- Спасибо вам за все, - сказала она, - я не думала, что все так получится.
- Я тоже не думал, - ответил Стольников. Он стоял с перевязанной правой
рукой. - Удачи вам.
- Вы знаете, - вдруг очень серьезно сказала Ирада. - Я все эти годы жила в
Турции среди наших земляков. Много говорили про войну, про убитых и раненых. Я
считала, что все русские ненавидят чеченцев, которые убивают их солдат на войне.
Я боялась лететь в Москву, думала, меня тоже будут ненавидеть.
Она помолчала немного и Продолжила:
- А Светлана Михайловна остановила бандитов, закрыв меня своим телом. И
стольких хороших людей я встретила. И этого врача, который меня на дачу отвез.
Старика ювелира. Студента, который мне помог. И даже художника, - она чуть
покраснела, - который тоже мне помог и с которым мы немного поспорили. И вы... -
она вдруг протянула ему конверт. - Вот возьмите. Это деньги. Плата за телефонный
разговор и за ужин. Пожалуйста, перешлите их тому художнику, о котором я вам
рассказывала. Он живет не очень хорошо. Адрес на конверте.
- Перешлю обязательно, - улыбнулся Стольников.
- Спасибо вам за все, - продолжала она, - вы знаете, я поняла, что самое
главное в жизни. Вот когда мне старик ювелир рассказывал, то я все поняла. Самое
главное в жизни - это научиться чувствовать боль другого человека. Научиться
брать ее немного на себя. И если все будут поступать таким образом, в мире будет
чуточку меньше боли. Как вы считаете?
Он стоял и смотрел на нее, не зная, что ей ответить. А потом она пошла к
автобусу, увезшему ее к самолету. И он все еще стоял и смотрел. А когда
повернулся, то увидел рядом Цапова.
- Рука болит? - с сочувствием спросил тот. - Мы так и не нашли негодяя,
который в тебя стрелял.
- Не волнуйся, - успокоил его Стольников. - Его найдут, даже если он
спрячется в Антарктиде. Чеченцы не прощают предателей. Он опозорил свой род.
Значит, он обречен.
- Знаешь, - вдруг сказал его бывший напарник, протягивая ему конверт, -
прокуратура пересмотрела твое дело. Вот решение. Это была самая настоящая
провокация. Тебя тогда, в восемьдесят третьем, подставили. Жаль, что все так
получилось. И только сейчас они все пересмотрели. Просто тогда была установка на
борьбу с коррупцией в органах МВД. Восемьдесят третий год. Сам понимаешь. Жаль,
что все так глупо и страшно получилось.
- Да, - сказал ровным голосом Стольников, - действительно глупо.
- Представляю, как тебе больно это слышать, - продолжал Цапов, - но я
хотел первым сообщить тебе это. Поэтому приехал прямо сюда.
- И возьми мою боль, - прошептал Стольников.
- Что? - не понял Цапов.
- Ничего. Она сказала, что самое главное в жизни - это чувствовать боль
другого человека. Пойдем, Костя, нам еще о многом нужно поговорить.
И они пошли к выходу. Вдвоем, как много лет назад.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
В Измире всегда немного прохладнее,,чем в других городах Турции. Рядом
плещется море, и широкий бульвар полукругом опоясывает бухту. Один из самых
красивых городов Турции был особенно прекрасен осенью, когда спадала летняя жара
и сюда приезжали тысячи туристов из всех стран Европы.
На побережье работали десятки ресторанов и кафе, разного рода закусочные,
торгующие турецкими донорами и кебабами. Улыбавшийся хозяин небольшой закусочной
зазывал гостей зайти к нему. В его заведении стояло несколько столиков со
стульями и жаровня, где всегда горел огонь. Около жаровни возился молодой
человек, помогавший хозяину в его бизнесе. Некоторые обращали внимание, что
хозяин несколько странно говорит по-турецки. Но он работал здесь уже около года,
и к нему привыкли.
В этот осенний день неожиданно поднялся сильный ветер, и туристов на
бульваре оказалось не так много, как обычно. Хозяин привычно сидел на своем
месте, когда в кафе вошли двое посетителей. Несмотря на теплую погоду, оба были
в легких куртках.
- Заходите, - улыбнулся хозяин.
Незнакомцы переглянулись и уселись за столиком в глубине небольшого
салона. Заказали себе еду. Хозяин кивнул молодому повару, приказав поставить
мясо на огонь, и поспешил принести гостям кока-колу и бутылку турецкой водки,
которую пили, обычно смешивая с водой.
- Садись сам, - предложил один из гостей, улыбаясь. Другой мрачно молчал.
Хозяин закусочной с удовольствием сел за столик. Он знал, как важно
поддерживать хорошие отношения с клиентами. Ведь они могли стать постоянными
посетителями его заведения.
- Вы не местные? - спросил он.
- Нет, мы турки из Болгарии, - сказал улыбающийся гость, - а ты местный?
- Да, конечно, - кивнул хозяин, .
- Давно здесь живешь?
- Нет, - уклонился от прямого ответа хозяин, - я переехал сюда из другого
города. Мне нравится Измир.
- Хороший город, - подтвердил его собеседник, разливая водку. - А почему
ты не взял себе стакан?
- Я обычно не пью на работе.
- Правильно делаешь, - кивнул веселый посетитель и, добавив воды, поднял
стакан.
- Сейчас будет готов ваш заказ, - подобострастно улыбнулся хозяин.
- Мы уже получили, что хотим, Кязим, - сказал веселый гость, и хозяин
заведения вздрогнул. Они смотрели в глаза друг другу целую секунду. Одну долгую
секунду, в течение которой Кязим прочел в глазах посетителя свой смертный
приговор. А гость прочел в его глазах животный страх отщепенца, оставшегося без
родных и родины.
И лишь через секунду хозяин вскочил, бросившись к выходу. Но успел сделать
только два шага. Оба гостя одновременно вы хватили пистолеты с глушителями. И
первый же выстрел свалил Кязима на пол. И еще три пули впились во вздрагивающее
тело. Он был еще жив, когда веселый гость подошел к нему и коротко сказал:
- Привет от Джафара, - и сделал контрольный выстрел в голову.
У повара, стоявшего за плитой, начало гореть мясо, но он застыл как
вкопанный. Посетители спрятали пистолеты и двинулись к выходу. Веселый гость
обернулся и погрозил пальцем:
- Ты ничего не видел, парень.
А Кязим остался лежать на полу своего заведения. Он открыл его на деньги,
полученные когда-то от Колесова за предательство. И умер среди своего кровью
нажитого имущества.
Закладка в соц.сетях
