Жанр: Психология
Основы Психолингвистики
...потом их спрашивают: - Как
бы вы рассказали другим, какой снег видели на разных картинах?
Обязательно ли вам перечислять все виды снега подряд? Оказывается,
что не надо. В таких случаях дают названия двух-трех
видов снега, затем произносят (или пишут) соединительный союз
типа нашего "И" и делают паузу (в речи) или ставят точку (на
письме). И все понятно: не только о перечисленных видах снега
идет речь, а, следовательно, о любых. Обобщающее понятие не
выражено в слове, но мыслится, подразумевается. Стало быть,
понятие есть. а словесного обозначения язык не выработал. Но
это не мешает косвенному обозначению и верному его пониманию.
Б. Уорф писал о том, что в некоторых языках американских
индейцев нет привычной для нас системы глагольного времени. И
предположил, что и у носителей таких языков нет и не может
быть подобных нашим понятий о времени. А другой ученый, описавший
один из племенных языков в центральной Африке, обнаружил
то же самое, что и Б. Уорф, да еще добавил, что и в лексике
данного языка нет слов типа "давно", "вчера", "завтра",
"потом", и др. Вывод: носители данного языка не имеют понятия
о "ходе времени". Невероятно, не правда ли? Ведь и в самом отсталом
племени есть практика создания запасов пищи и воды -
для чего? Для будущего! Люди не могут не знать, что некоторое
событие уже прошло, что оно в прошлом, что кто-то умер и уже
не может, например, принимать участие в жизни племени; всевозможные
обряды инициации подростков и погребения готовятся
загодя; наблюдения за сменой дня и ночи чрезвычайно важны
и не могут вдруг "выпасть" из поля внимания и интереса людей.
Как же так? А позднее выяснилось, что в данном племенном языке.
хоть и нет "слов времени", есть невербальные коммуникативные
знаки временного обозначения. При рассказе о том или ином
событии говорящие время от времени поднимают руку и указы16
вают пальцем за спину слушающего. Это означает, что рассказ
идет о будущем. Какой бы знак понадобился рассказчику из этого
племени, если бы он говорил о событиях прошлого? Правильно -
знак пальцем за свою спину через плечо! Как вы догадались о
таком знаке? Верно, вы и сами замечали: в нашем обществе с его
богатейшим языком говорящий достаточно часто делает этот
знак, поясняя, что речь идет о давно прошедшем. Ну, а какой знак
нужен для обозначения настоящего времени: Некоторые считают,
что пальцем нужно показать вниз. Мы часто делаем это, требуя:
"Сегодня же чтоб принес!" Или: "Сейчас же сделай это!" Но в
том племенном языке жеста для обозначения настоящего времени
нет. Отсутствие жеста и есть знак настоящего времени. Ясно, что
открыть это мог только тот человек, который не поверил, будто
люди вообще не представляют себе "хода времени" и не могут об
этих своих представлениях поведать другим. Но как же быть с
индейцами, у которых нет (согласно Б. Уорфу) и жестов такого
рода? Оказывается, их высказывания содержат указания о положении
солнца или луны (и это - знаки времени суток), а для обозначения
прошлого есть сочетание типа "много лун и много
солнц" перед сочетанием типа "я не говорю": прошло много .тун
и много солнц, прежде чем я заговорил об этом. Для будущего: "я
говорю" плюс сочетание "много лун и много солнц": сначала я
говорю, а потом пройдет много лун и много солнц, прежде произойдет
то, о чем я говорю. Для уточнений конкретного порядка
используется конкретное число лун и солнц, чтобы сказать "пять
дней назад" или "через восемь дней". Так что для выяснения образа
мышления приходится не только очень внимательно описывать
язык, но еще и описывать невербальные коммуникативные
знаки и еще знать признаки, по которым то или иное сообщество
отмечает "ход времени".
А еще нужно понять, что вообще не все. что мы чувствуем и
понимаем, может быть обозначено средствами языка. Как, например,
словесно рассказать о вкусе или о запахе? Никак не получится!
А на практике все отлично различают на вкус и запах,
скажем, курятину и яичниц)' с луком... Не надо преувеличивать
потенции языка. Федор Иванович Тютчев не зря написал:
"Мысль изреченная есть ложь!" Не в том дело. что мы говорим
неправду, а в том, что понимаем и чувствуем гораздо тоньше и
больше, чем наш замечательный язык позволяет выразить. Вот
17
откуда все "муки словесного творчества" и острая неудовлетворенность
писателя и поэта тем, что удалось написать "не все" и
"не так", как мыслилось. Психолингвистика пытается искать и
находить и эту разницу, этот "остаток" мыслей и чувств, который
неподвластен словам языка.
Традиционное языкознание тяготеет к "кабинетному" изучению
языковых процессов. Психолингвистов интересуют явления,
происходящие в "живом" повседневном общении людей. Потому
одним из источников получения материала исследования теории
речевой деятельности становится наблюдение за реальной коммуникацией.
И здесь глаз и ухо психолингвиста жадно впитывают
все то, что кабинетного ученого оставит равнодушным, что
традиционно считается "отрицательным языковым материалом".
Сюда относятся "неправильные" разговорные конструкции, разного
рода оговорки и "ослышки", описки и опечатки, которые
делают носители языка. Интерес психолингвиста вызовет и нежное
"воркование" влюбленных, и безобразный скандал в магазине,
и даже нечеткая, заплетающаяся речь пьяницы. А уж речь
детей - это для психолингвиста просто "золотоносная руда".
Наблюдения за реальным общением позволяют рассматривать
языковые проявления в рамках конкретных коммуникативных
ситуаций, что дает возможность исследователю издать не свои
представления о языке, а "живую жизнь языка". Однако многие
проблемы антропологического направления в языкознании -
прежде всего проблемы соотношения языка и мышления - невозможно
разрешить, основываясь только на наблюдениях за речью.
Здесь психолингвистике на помощь приходит эксперимент. Надо
сказать, что эксперимент - это душа психолингвистического исследования.
Именно на основе специальных, часто остроумных.
лабораторных опытов с различными испытуемыми разработаны
концепции, составляющие теоретический фундамент психолингвистики.
На страницах нашей книги мы не раз будем давать
описание экспериментов, иногда предлагая читателям проверить
их результаты на своих родных и близких.
ЯЗЫК В СВЕТЕ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ
Пафос исследований традиционной отечественной науки о
языке в значительной степени определяется стремлением ученыхязыковедов
описать язык с точки зрения его внутреннего строения.
Язык рассматривается в виде сложного многоуровневого
образования, в котором единицы нижних уровней являются составляющими
элементов уровней высших. Задача описания языковой
структуры - благородна и насущна. Однако, заметим в который
раз, при подобном подходе за бортом оказывается человек,
личность, порождающая и воспринимающая речь.
Попробуем взглянуть на уровни языковой структуры, на традиционные
разделы лингвистики с "другой колокольни": рассмотрим
привычные объекты и единицы языкознания - звуки,
слова, морфемы, предложения и т. п.-с точки зрения их функционирования
в речевой деятельности, в свете так называемого
"человеческого фактора".
§1 Звук и смысл
Начнем с самого элементарного уровня строения языка -
уровня фонетического. В психолингвистике есть особый раздел,
посвященный исследованию соотношения в языковом сознании
звука и смысла - фоносемантика.
Чуть ли не с первых этапов появления языковедческих исследований
известны две точки зрения на проблему связи звука речи
и слова с одной стороны, и значения - с другой. По мнению
большинства ученых, звук сам по себе значения не несет, набор
фонем в разных языках далеко не всегда совпадает, звуковой состав
различных языков различен. А это значит, что звуковой облик
слов условен (конвенционален). В самом деле: понятие о столе
в русском языке представляет сочетание звуков "с-т-о-л", в
немецком же - Tisch, в английском - table и т. д. Ничего общего,
если не считать одного звука [т]. Странно было бы полагать, что
один-единственный звук может иметь какое-нибудь значение,
которое имеют, скажем, слова, морфемы в их составе (морфема а,
например, в русском и украинском языках имеет значение грамматического
рода: она, изба, пошла и др.). Так что упомянутая
выше точка зрения лингвистов хорошо, казалось бы, аргументирована.
Но вот оказывается, что в представлении известного французского
поэта-символиста гласные звуки обладают значениями ...
цвета:
А - черно, Е - бело. У- зеленое, И - ярко-красное,
О - небесного цвета! Вот так, что ни день, что ни час,
Ваши скрытые свойства беру я на цвет и на глаз,
Вас на цвет и на запах я пробую, гласные!
(Артур Рембо "Гласные". Пер. Л. Мартынова)
Уж не пригрезилось все это сверхчувствительному поэту?
Поиски, однако, показали, что и для многих музыкантов существует
несомненная постоянная связь между музыкальными звуками
(и тональностями) и цветом. О такой связи писал литовский
художник и композитор Микалоюс Чюрленис (1875-1911), а русский
композитор Александр Скрябин (1872-1915), интереснейшие
эксперименты которого продолжают у нас в стране и за рубежом,
известен еще и как изобретатель цветомузыки. Но все же музыкальные
звуки - это одно, а звуки речи - другое, хотя между ними
есть общие компоненты.
Рассмотрим соотношение звука речи и смысла на простых
примерах. Не задумываясь, ответьте на вопросы:
- Какой звук больше - И или О?
- Какой звук грубее - И или Р?
- Какой звук светлее - О или Ы?
Подавляющее большинство носителей русского языка в ответах
на поставленные вопросы будет единодушно. Конечно же, О
"больше" И, а Р "грубее". О, натурально, "светлее", чем Ы. В
чем тут фокус?
Можно предположить, что звуки речи в сознании говорящих
вызывают какие-либо значения. Из подобной гипотезы исходил
лингвист А. П. Журавлев.
Большому числу испытуемых (их были в общей сложности
многие сотни) студентов, школьников, лиц, представляющих различные
другие социальные группы (пол, возраст, род занятий),
были предложены записанные на листах бумаги все "звучащие
буквы" русского алфавита. А перпендикулярно каждой звукобукве
располагалась следующая шкала свойств: тихий, громкий;
светлый, темный; сильный, слабый; тусклый, блестящий: шеро20
")ватый, гладкий; большой, маленький и т.д. На пересечении
строк "буквы" и "свойства" в клетку испытуемый должен был
поставить знак "+" (если данное свойство казалось ему подходящим
для характеристики звукобуквы) или "-" (если свойство никак
со звукобуквой не ассоциировалось). Большинство испытуемых
было уверено, что никакой связи между звукобуквами и
предложенными свойствами нет и быть не может. Но так как задание
надо было выполнить, то плюсы и минусы расставлялись
("как Бог на пущ' положит" - так объяснил один из испытуемых).
В итоге многочисленных опытов оказалось, однако, что
число плюсов и минусов распределилось не в случайном порядке.
как это бывает, допустим, в распределении выпаданий "орла" и
"решки" при подбрасывании монет в большом числе опытов (в
этих случаях число разных выпаданий равно отношению 50 к 50,
т. е. вероятность выпадания каждой стороны монеты равна 0,5).
Практически никто из испытуемых не оценил звукобуквы "щ" и
"ш" как "светлые", "гладкие", "ы" - как "нежный", "и" - как
"большой" и пр. Компьютерная обработка результатов опытов
подтвердила именно единодушие большинства испытуемых относительно
перечисленных выше свойств. Следовательно, связь
между звучанием речевых фрагментов и зрительно-осязательными
образами реальна. Искомые со-значения звуков речи также,
следовательно реальны.
А. П. Журавлев доказал, что звуки речи содержательны, значимы.
Фонетическое значение, таким образом, - это значение,
которое несут в себе речевые звуки.
Но как фонетическое значение соотносится со значением лексическим,
понятийным?
Обратимся к алфавитному списку слов нашего языка.
А (г)укать, ахать Клецать, кукарекать, крякать Ухать
Бормотать, бухать Лопотать Фукать, фыркать
Гикать, гуд Охать Хрустеть, хрюша
Долдонить Пищать, прыскать искать, цокать
Зудеть Рычать Чирикать
Жужжать Свистеть, сюсюкать Шуршать
Икать Топать
Легко заметить, что все эти единицы русского языка являются
звукоподражательными, почти все - глаголами, и что почти все
они означают фонации, производимые человеком или животными.
Ясно также, что приведены далеко не все подобные единицы
нашего языка и совсем не показаны гнезда слов, образованные на
такого рода корнях.
Возьмем слово "барабан" (явно звукоподражательное, хотя и
не русского происхождения) и посмотрим производные: барабанить,
барабанщик, пробарабанил, забарабанил... Так вот, в каждом
современном развитом языке насчитывается до 2-х - 3-х тысяч
таких слов. а это - много. Удельный же вес таких слов в некоторых
языках очень велик и доныне, например, в нанайском
языке России, в языке эве в Судане (Африка). Невольно вспоминаются
так называемая "звукоподражательная теория" происхождгния
языка человека, известная со времен античности и среднезековой
эпохи (о ней у нас еще пойдет речь в одной из глав)
Противники этой теории выдвигают к ней претензии-вопросы: а
как же возникли обозначения "незвучащих" предметов? Как возникли
наименования абстрактных понятий типа "класс млекопитающих"
или "отношение"? Как могли появиться цифровые обозначения
чисел и само число?
Претензии серьезные, если считать, что человеческий язык
возник сразу в том приблизительно виде, в каком мы наблюдаем
его сегодня. Но такое представление неправомерно и антиэволюционно:
не мог и не может первобытный язык иметь знаки для
обозначения абстрактных понятий, которых и быть не могло в
мышлении первобытного человека. Поэтому и в так называемых
"примитивных языках" сегодняшнего дня мало единиц для обозначения
абстрактного. Даже в иероглифах современного (отнюдь
не примитивного, но одного из древнейших) китайского языка
иероглиф для обозначения понятия "дерево" по своей форме начертания
похож на рисунок дерева, а для обозначения понятия
"лес" пользуются изображением трех иероглифов "дерево". Согласитесь,
что это проще и конкретнее, чем некая флексия для
обозначения множественного числа в русском, французском или
английском языках. Такой иероглифический принцип, как в китайском,
слезет считать принципом "примарной (первичной)
мотивации" формы знака. Аналогично этому форму знака языка
типа "хрюшка" или "дрожать" следует также считать примарно
мотивированной: "хрюшка" - от фонации животного (хрю-хрю),
а сочетание "др" как бы копирует (в других языках: тр, гр и т. п.)
слышимые и неслышимые колебания с помощью вибрирующего
движения кончика языка. Вот эти как бы "копии"-ассоциации
называются в лингвистике "идеофонами". К таким относятся
обозначения быстрого мелькания, искрения, быстрого движения
вообще: "фьють - и нету!" - говорим мы, как будто слышим звук
вспорхнувшей птицы; а речь может идти совсем не о ней, а о
промчавшемся велосипедисте или бегуне.
В детской речи и в поэтическом творчестве очень нередки
случаи изобретения звукоподражаний и идеофонов. Это тоже
знаменательный факт - почему-то ребенку или поэту мало уже
имеющихся форм языка!
"Тиндиликал мандолиной, дундудел виолончелью" - написал
Маяковский. Почему бы не написать "заговорил, подражая мандолине
и виолончели"? Да потому, что звукоподражание само по
себе короче и выразительнее, чем более длительное и вяловатое
описание другими словами. По той же причине Дениска из
"Денискиных рассказов" писателя Э. Драгунского изобретает
множество своих собственных звукоподражаний, которые из контекста
прекрасно понимают все читатели. Вот и еще один факт в
пользу "теории звукоподражания": речь первобытного человека
была преимущественно ситуативной (отсюда понятно, что именно
называется в речи); звукоподражать (чтобы быть понятым) куда
легче, чем изобретать "условный знак". Не случайно же в детской
речи недавнего времени слово "тик-так" служит для обозначения
часов, которые показывали (и давали слушать) ребенку. Современные
часы-табло уже невозможно назвать "тик-так"...
Звуковой облик слова может быть ориентирован не только на
звукоподражание Один из авторов настоящей книги в конце 60-х
годов для подтверждения этой мысли провел опыт, который мы
предлагаем нашим читателям. На страницах газеты "Неделя"
были опубликованы рисунки несуществующих животных, различные
геометрические фигуры и 7. д. Параллельно рисункам
приводились несуществующие слова (квазислова), которые были
специально подобраны в соответствии с фоносемантическими
данными по характеру рисунков. Читателям предлагалось определить,
кто есть кто? (Ответы, полученные в ходе эксперимента,
приведены в разделе "Задания для самостоятельных размышлений".
Мы предлагаем читателям провести аналогичные эксперименты
со своими родными и знакомыми (см. рисунок). Ключ для
решения - в конце параграфа.
2 i 2
а) ЖАВАРУГА b) МАМЛЫНА а) ПЛЮК b) ЛИАР
а)МУРХЬ)МУОРА
в
а)МАНУХАЬ)КУЗДРА
^^'
^^
^^^
а) ОЛОФ
Ь)ГБАРГ
7. Луома-куома-муома
2. Бого-того-мога
3. Типи-рипи-дрипи
Опыты показали, что звуки слова способны передавать самые
различные признаковые свойства объектов, этим словом обозначаемых.
Какова же психологическая природа подобного явления?
Отечественный психолог и нейролингвист с мировым именем
Александр Романович Лурия сообщил однажды своим студентам
на лекции удивительную вещь. Он попросил вдуматься в словосочетания
русского и других языков, где совместно обозначаются
ощущения и восприятия свойств и явлений. Например, теплое
слово (слово воспринимается на слух или зрительно, а температура
- через рецепторы нашей кожи), холодный взгляд (взгляд
воспринимается зрительно, а температура опять-таки кожей), соленая
шутка, горький упрек, сладкая ложь (здесь всюду обозначаются
вкусовые ощущения, которых, казалось бы, быть не
может). Один из знакомых А. Р. Лурия пациентов пожаловался
ему, что на пути к месту службы ему приходится проходить мимо
"нестерпимо кислого забора". Психологу показали этот забор -
он был ядовито-зеленого цвета, неприятного для глаз, но не вызывавшего
у ученого никаких вкусовых ощущений. Наташе Ростовой
из "Войны и мира" казалось, что ее близкие люди как-то
странно связываются в ее восприятии с определенными цветами и
даже определенными предметами (перечитав роман, вы сможете
точно узнать, как это было у Наташи). "Странно" - ибо такого
рода ассоциации возникают лишь у немногих людей. Но вышеприведенные
словосочетания русского языка не вызывают у нас
никакого протеста! Значит, они закономерны, отвечают каким-то
нашим неосознанным ассоциациям. А тут еще: кричащая одежда,
влажный шепот, резкий (от слова резать) звук, мягкий
контур ("мягкий" - это осязательное ощущение, а "контур" -
зрительное), почему-то жесткий мороз, легкое касание
("касание" - осязательное ощущение, а "легкий" - качество гравитационного
ощущения), тяжелый взгляд, тонкая улыбка ...
Если познакомиться с музыкальной терминологией, то окажется,
что аккорд может быть "пряным", "вкусным", нота может быть
взята "остро", играть можно "горячо" или "холодновато" и т. д. и
т. п.
А. Р. Лурия предположил, что психофизиологический механизм
такого рода связи ощущений, зафиксированных в языке,
состоит в том, что нервные импульсы, идущие от наших рецепторов
(органов чувств) в подкорковой зоне, друг друга индуцируют
(возбуждают), так как нейропроводящие пути близко расположены
друг от друга. Возникающее так со-ощущение было названо
термином "синестезия" (это и есть точный перевод слова "со25
ощущение"), который и вошел в современную психологию и психолингвистику
для использования его на всех языках в научном
мире.
Механизм действия синестезии в речевой деятельности хорошо
иллюстрируется опытами Е. И. Красниковой. Двум группам
испытуемых для прочтения был предложен текст (якобы газетная
заметка), отличающийся только двумя словами. Приведем полностью
оба варианта.
ЖЕРТВА СЛУЖЕБНОГО ДОЛГА
Одна из западных воскресных газет - "Нибджет фейдж"
извинилась перед читателями за то, что в очередном номере
отсутствует постоянная рубрика "Куда пойти поесть",
рекламирующая рестораны, кафе, бары. Редакция
пояснила, что репортер, постав-пяющий материалы для
этой рубрики, заболел, отравившись в ресторане
" Чоффет" при исполнении служебных обязанностей.
Одна из западных воскресных газет - "Хэммен мод" извинилась
перед читате.пя-ми за то, что в очередном номере
отсутствует постоянная рубрика "Куда пойти поесть",
рекламирующая рестораны, кафе, бары. Редакция пояснила,
что репортер, поставляющий метериалы д.ля этой рубрики,
заболел, отравившись в ресторане "Хэддок" при исполнении
служебных обязанностей.
Участникам эксперимента был задан странный, на первый
взгляд, вопрос: "Каким, по вашему- мнению блюдом отравился
репортер - горячим или холодным?" Интереснее всего то. что
ответы были поразительно единообразны: буквально все испытуемые
первой группы ответили "Мне кажется, что репортер отравился
горячим блюдом"; во второй группе столь же единодушно
отвечали "Мне кажется, что репортер отравился холодным
блюдом".
Подсказкой испытуемым были слова "Нибджет фейч",
"Чоффет" и "Хэмен мод", "Хэддок". Если суммировать фонетические
значения звуков, из которых состоят эти слова (по данным
А. П. Журавлева), то оказывается, что первые два - составлены
главным образом из "горячих звуков", а два вторых - из
"холодных". Синестезический эффект стал причиной выбора \ 4:1сгниками
опыта "горячего" или "холодного" варианта.
Прежде чем делать вывод, опишем еще один аналогичный
эксперимент. Опять-таки двум группам участников были предложены
два почти идентичных текста:
...На этом озере летом хороша ловля и почлавочньши
удочка-ии, и спиннингами, разумеется, если есть лодка, которую
вам может предоставить местная турбаза
"Зиппег".
...На этом озере летом хороша .юв.чя и поплавочными
удочками, и спиннинга^ми, разумеется, если есть лидка, wторую
ва-м может предоставить местная турбаза
" Эвеллоуп".
Вопрос на этот раз был таким: "Какие берега у этого озера -
изрезанные или округлые?" И опять испытуемые разных групп,
не сговариваясь, ответили одинаково. Те, кто читал первый вариант,
утверждали, что, по их мнению, у озера берега изрезанные,
те, кому был предложен вариант второй, - округлые. Анализ фоносемантической
структуры слов "Зиппег" и "Эвелоуп" (которые,
как и в первом случае, были, естественно подобраны заранее)
показывает, что первое состоит из "угловатых" звуков, а второе -
из звуков "округлых".
Результаты описанных экспериментов подтвердили данные,
полученные А. П. Журавлевым. Они показали, во-первых, что
фонетическое значение имеют не только изолированно взятые
звуки, но и слова, во-вторых, что фоносемантическое наполнение
текста способно на бессознательном уровне влиять на ход смыслового
восприятия сообщения.
Пытаясь определить характер взаимоотношения фонетического
и лексического значения слова, А. П. Журавлев обратился к
помощи электронно-вычислительной техники. Он использовал
формулу, по которой может определять суммарное фоносемантическое
наполнение слова не только человек, но и ЭВМ Компьютерный
анализ существенно ускорил исследовательский процесс.
Он позволил в считанные минуты выявлять фонетическое содержание
групп слов и даже значительных по объему текстов.
Первыми слова, которые были подвергнуты компьютерному
анализу, были обозначения звуковых явлений. Вот характеристики
звучания этих лексем.
Аккорд - красивый, яркий, гром- Окрик - громкий
кий
Бас - мужественный, сильный. Писк - маленький, слабый, тихий
громкий
Взрыв - большой, грубый, сильный,
страшный, громкий
Гром - грубый, сильный, злой
Грохот - грубый, сильный, шероховатый
Звон - громкий
Лепет - хороший, маленький,
нежный, слабый, тихий
Набат - сильный, громкий
Рокот - большой, грубый, активный,
сильный, страшный, громкий
Тишь - тихий
Треск - шероховатый, угловатый
Храп - плохой, грубый, шероховатый
Шелест - шероховатый, тихий
Эхо - громкий
тусклый, печальный,
Как видим, здесь соответствие лексического и фонетического значений
проявляется достаточно отчетливо. А как быть с другими,
((нормальными" словами русского языка? Компьютерный анализ показал,
что значительная часть (употребим такую осторожную формулировку)
лексики по своему звуковом)' наполнению соответствует понятийному
содержанию. Приведем наугад примеры из книги А. П. Журавлева.
Арбуз - большой, гладкий
Алмаз - красивый, гладкий, яркий
Береза - светлый, яркий
Борьба - мужественный, активный,
сильный
Волна - активный, гладкий, округлый
Печаль -
тихий.
Паук - темный, страшный,
тусклый, тихий
Разум - активный, сильный,
величественный, могучий
Река - сильный, быстрый,
подвижный.
Свобода - активный, сильный,
величественный, яркий.
Добро - хороший, сильный, величест- Тюльпан - нежный, красивый
венный
Золото - светлый, величественный
Кощунство - темный, страшный,
низменный
Любовь - хороший, нежный, светлый
Мимоза - нежный, женственный..
Невеста - нежный, светлый, красивый
Хитрец - низменный
Хулиган - плохой, грубый,
низменный
Чудовище - страшный.
Юла - округлый
Ягуар - активный, сильный.,
красивый
Приведенные примеры показывают, что звуковая форма слов
часто несет в себе как бы "поддержку" понятийного содержания
слова, помогая слушателю лучше усвоить словарное значение.
Кстати сказать, такое фоносемантическое сопровождение обычно
в использовании экспрессивно-статистической лексики. Это утверждение
можно проиллюстрировать анализом фонетического
значения разного обозначения одного и того же предмета
(синонимического ряда), например, слова "лицо". Дадим оценку
(используя пятибалльную систему) звукам, которые входят в эти
слова, по одному параметру - "красивый - отталкивающий".
Шкала красивый - отталкиваю
...Закладка в соц.сетях
