Жанр: Сказка
Тайна Муромской чащи
...е, ласково потрепала дремавшего Асмодея по загривку и... улетучилась.
- Ну, торопыга! - проворчала Баба Яга не очень сердито. - Эку скорость
развила, еще сшибет кого-нибудь на лету! - И она укоризненно покачала
головой.
Митя, который начал потихоньку засыпать за столом, приоткрыл веки,
увидел постланную постель и еле поднялся с места.
- Чур, я у стенки! - крикнула Маришка и первой успела забраться на
лежанку. - Спокойной ночи, бабусь!
- Спокойной ночи, - ответила старушка и помогла уснувшему на ходу Мите
добраться до постели.
- Спи, Митрий, - сказала она, накрывая мальчика льняным одеялом, -
умаялся-то как за день!
- Угу... - пробормотал Митя во сне, пытаясь поглубже закопаться головой
в подушку. - Угу...
И уже совсем погружаясь в сон, прошептал напоследок:
- А лопаты нет у нее... нет лопаты...
Глава тридцать первая
Лесной Совет должен был начаться с минуты на минуту. Все собравшиеся
ждали Бабу Ягу, которая на этот раз почему-то опаздывала.
- Может быть, она решила поспать? - предположила Ученая Сова. - Самое
время присесть вздремнуть.
Но с ней никто не согласился.
- Ночь была для этого, - сердито сказала Кикимора, - а нас с Ягушей
бессонница замучила. Уж коли ночью не уснула - утром тем более не заснешь.
- Может быть, без нее начнем? - неуверенно спросил Калина Калиныч. -
Дело важное, ждать и тянуть никак нельзя!
- Начнем! Начнем! - раздались голоса из разных мест. - Опоздавшие свое
мнение потом выскажут!
Шустрик, который тайком проник на Лесной Совет, хотя дедушка и не брал
его, не выдержал и крикнул из-за пенька, за которым прятался:
- Начинай, дедушка! Семеро одного не ждут!
Разглядев внука, старый лешак ахнул:
- Наш пострел везде поспел! А ну, марш к Уморушке! Снова потеряется - с
тебя взыщу!
- Не потеряется... - буркнул Шустрик, но на всякий случай стал
невидимым и осторожно забрался на верхушку дерева.
Калина Калиныч, разумеется, заметил все ухищрения внука, но гнать его
больше не стал. "Пусть послушает. Судьба Муромской Чащи и его судьба..."
Старый лешак потер брови, собираясь с мыслями, вскинул взгляд на сидящих
поблизости товарищей по несчастью и только было открыл рот, чтобы начать
говорить, как из-за деревьев вылетела ступа Бабы Яги и приземлилась на
поляне.
Все ахнули. В ступе кроме самой хозяйки сидели ЛЮДИ! МАЛЬЧИК И ДЕВОЧКА!
- Здравствуйте, - сказала девочка и первой вылезла из ступы. Следом за
ней выбрался мальчик, а за мальчиком ступила на землю и Баба Яга. Сунув
помело в ступу, бывшая няня Уморушки виновато сказала присутствующим на
Лесном Совете:
- Простите великодушно за опоздание! Из-за этих вот дитятков
задержалась.
Кикимора поднялась с пенечка, на котором сидела, и подошла к ребятам.
- Уж не вас ли тот бедолага искал, что давеча в моем болоте тонул?
- Иван Иванович?! В болоте тонул?! - охнула Маришка, и глаза ее
наполнились слезами.
- Не утоп, не бойся, - успокоил ребят Кикимора, - вас пошел искать.
- Я ему записку оставила, просила не уходить никуда, а он...
- Послушался бы тебя твой учитель, так и по сей час там бы торчал, -
перебила Маришку хозяйка болота, - а он искать вас пошел, да на меня
наткнулся... Я ему присоветовала сюда придти.
Кикимора вдруг рассердилась:
- Из-за вас, сорванцов, не только в болото залезешь, а еще куда похуже.
Зачем учителя сонного, сморенного оставила?! - Кикимора уставилась на
Маришку зелеными глазками.
- Я бы не оставила, - стала горячо оправдываться Маришка, - но у нас
Митя пропал, и целая бригада лесорубов может пропасть, и вся эта Муромская
Чаща может пропасть, и...
Тут Калина Калиныч властным жестом остановил девочку.
- Подожди-подожди, тараторка. Мы для того и собрались сегодня, чтобы
участь лесорубов решить, да нашу Чащу от них отстоять.
- А Ивана Ивановича найти? - пискнула Маришка.
- Сам найдется, - сказала Кикимора, садясь снова на пенек. - Сюда
заявится, куда же ему еще идти?
Калина Калиныч рассадил вновь прибывших на свободные места и решил
продолжить Лесной Совет.
- Да, друзья мои, - сказал он печально и чуть торжественно, - нам нужно
обсудить два вопроса: как спасти Муромскую Чащу от лесорубов, и что сделать
с ними самими, когда мы их поймаем. Кто хочет высказаться - прошу!
Но никто не спешил высказываться. Обитатели Муромской Чащи привыкли
решать все проблемы добром, не прибегая даже к колдовству. А если они и
колдовали иногда понемножку, так только для веселья и шутки.
- Кто хочет говорить? - еще раз спросил Калина Калиныч и обвел взглядом
всех присутствующих на Совете.
- А что говорить? - подала первой голос Баба Яга. - И говорить тут
нечего, все ясно.
И она по привычке стала загибать пальцы на руке:
- Предупрежденье делали? Делали. Пугать пугали? Пугали. Время одуматься
было? Было. Одно осталось - ультиматум предъявить. Люди раньше завсегда так
делали: чуть что - ультиматум: "Сдавайтесь, и никаких!"
- А подействует на этих? - недоверчиво спросил Калина Калиныч.
- Средство для нас новое - не знаю... А попробовать нужно!
Тут в разговор вмешалась Ученая Сова, которая хоть и подремывала
слегка, но все слышала.
- Ультиматум - изобретение человеческой мысли. А нам нужно приложить
НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ УСИЛИЯ, чтобы спасти Муромскую Чащу, - сказала она
нравоучительно. - Человек мнит себя царем природы...
- Долой монархию! - не выдержал и крикнул из своего убежища Шустрик.
После чего он испуганно пискнул и мгновенно улетучился.
- Какая невоспитанность! - возмущенно захлопала глазами Ученая Сова.
Калине Калинычу стало стыдно за внука и он пообещал:
- Я с ним дома поговорю...
Вдруг Маришка протянула руку, как она обычно это делала в школе на
уроке, когда хотела отвечать, и, не дожидаясь, спросят ли ее или не спросят,
быстро заговорила прямо с места:
- Можно я скажу? Я тоже хочу сказать свое мнение!
- Не сказать, а высказать, - поправила ее Ученая Сова, успокаиваясь.
- Высказать можно мнение? - охотно поправилась Маришка.
- Ну, говори, пичужка, - разрешил старый лешак. И добавил: - Только
быстро.
- Я быстро, - пообещала Маришка, поднимаясь с места. - Можно мы с Митей
к лесорубам пойдем и с ними побеседуем? В Апалихе они мне не поверили, а
здесь поверят.
- Сомневаюсь я... - протянула Баба Яга угрюмо. - Ультиматум надежнее.
- А вот и нет! - выкрикнула Уморушка, которая, как и Шустрик, не
усидела дома и явилась на Лесной Совет. - Никакого толку от этих
ультиматумов! Даже от греческих толку нет!
- А тебе откуда про это известно? - удивился Калина Калиныч.
- Да уж известно... - протянула Уморушка и потрогала зачем-то на лбу
синяк.
И тут на поляну из лесных зарослей вышел, пошатываясь от усталости,
бледный и растерзанный Иван Иванович Гвоздиков.
- Иван Иваны-ыч!.. - закричал Митя радостно и кинулся со всех ног
навстречу старому учителю.
- Иван Ваныч!.. - рванулась следом за Митей счастливая Маришка.
- Нашел... Нашел... - лихорадочно шептал Гвоздиков, уже не имея сил
сделать хотя бы один шаг им навстречу. - Наконец-то нашел...
О том же, что он сам нашелся, Иван Иванович даже не подумал.
А теперь, дорогой читатель, настало время вспомнить нам о двух друзьях:
астрономах-любителях Жмуркине и Окулярове.
Как и было условлено ранее, Жмуркин и Окуляров встретились вечером
шестого июня в обсерватории Георгия Александровича. Аякс Гермогенович
старался не показывать своего душевного волнения, поднимаясь по шаткой
лестнице вверх, он пытался насвистывать любимую мелодию из оперетты
"Звездные дожди". Но сидевшее в глубине души Окулярова беспокойство выдавало
себя: Аякс Гермогенович страшно фальшивил.
Жмуркин карабкался по лестнице первым и волнения своего не скрывал.
- Он пролетит, и ты увидишь! - говорил Георгий Александрович не
оборачиваясь назад и глядя себе под ноги. - Тогда ты не так засвистишь!
- А если не пролетит, и я не увижу? - прервал свой художественный свист
Окуляров.
- Нет-нет!.. - испугался такого варианта Жмуркин и распахнул дверь в
обсерваторию. - Он выбрал эту зону для приземления!
- ну-ну... - многозначительно проговорил Аякс Гермогенович, входя
следом за другом в знакомое и любимое им помещение.
Телескоп, старинная подзорная труба, два сильных цейсовских бинокля,
фото-ружье и маленький портативный фотоаппарат были приготовлены заранее.
- Жаль, что завтра снова идти на работу, - усаживаясь на стул и
приглашая присесть друга, проговорил Жмуркин, - а то просидели бы весь день
здесь и наверняка засекли бы ЕГО.
- Послезавтра суббота, - успокоил Георгия Александровича Окуляров, - не
увидим сегодня - понаблюдаем в субботу.
- И в воскресенье! - быстро добавил Жмуркин и прильнул глазами к
большому морскому биноклю.
Аякс Гермогенович открыл "Журнал наблюдений" и внимательно прочитал
последние записи. Рисунок, сделанный Георгием Алесандровичем, насторожил
его. "Где-то я видел нечто подобное... - подумал он взволнованно. - Где-то
видел, а где - не помню..."
Так и не вспомнив, где он видел похожий рисунок, Окуляров обратился к
другу с вопросом:
- А вас не удивляет, уважаемый Георгий Александрович, тот факт, что ваш
НЛО избрал не совсем удобное для приземления место?
И он ткнул пальцем в сторону далекого, спрятанного в туманной голубой
долине, леса.
- Удивляет, - охотно согласился с Окуляровым Жмуркин, ни на секунду не
отрываясь от бинокля, - могу сказать, что дважды удивляет.
- Дважды? - озадаченно переспросил Аякс Гермогенович, и его густые
мохнатые брови поползли вверх.
- Да, дважды, - подтвердил Жмуркин. - Во-первых, место действительно
неудобное для посадки: деревья кругом, лес. Во-вторых, - добавил он после
короткой паузы, - зона эта... - тут Георгий Александрович замялся, пытаясь
отыскать нужное определение. Так и не найдя его, он объяснил как смог: -
Зона эта называется Муромской Чащей.
- Я знаю, - перебил приятеля Окуляров, - ну и что?
- А то! Про нее много ходит разных легенд.
- Сказок?
- Пусть сказок. Однако туда никто не ходит и не ездит, а сама Муромская
Чаща объявлена заповедной. Правда, неофициально. - Жмуркин устал держать
тяжелый бинокль навесу и на минуту опустил руки. - Гуманоиды с НЛО могут не
знать о запрете входить туда, и наверняка не знают об этом, - добавил он с
жаром, - но садиться на лесной массив... это не умно!
- Или загадочно, - поправил Георгия Александровича Окуляров. И поспешил
сказать: - Только я ни во что не верю: ни в гуманоидов, ни в чудеса этой
Чащи!
- Хотите верьте - хотите нет, но доля истины здесь имеется!
Жмуркин снова приложил к глазам бинокль и стал обозревать пустынный
горизонт. Окуляров, не любивший безделья и бездельников, тоже решил
понаблюдать за небесами. Подойдя к окну, он выставил в форточку подзорную
трубу и прильнул к ней левым глазом.
- Ничего! - сказал он минуты через две-три и стал смотреть правым
глазом.
- Ничего! - сказал он еще минуты через три-четыре.
- Да, ничего... - как эхо повторил за ним Георгий Александрович,
высматривающий НЛО в оба глаза одновременно.
Гуманоид и его странный летательный аппарат не появлялись. Может быть,
он улетел навсегда? Может быть, он уже вернулся на свою планету? Может быть,
его и не было вовсе, а была зрительная галлюцинация? Ответов на эти вопросы
Георгий Александрович не находил. И оттого ожидание для него было особенно
мучительным.
В четверг Неопознанный Летающий Объект так и не появился. Не было его и
в пятницу, и в субботу. В воскресенье, вскарабкавшись с утра пораньше в
жмуркинскую обсерваторию, Окуляров заявил ее хозяину:
- Все, сегодня последний раз тут торчу!
Он плюхнулся на стул и, все еще тяжело дыша, стал с возмущением
говорить:
- Летающие бидоны!.. И двое солидных мужчин вот уже четвертые сутки
ждут их появления!..
- Я не говорил, что это был летающий бидон, - обиделся Жмуркин. - Я
сказал, что Объект похож скорее на бидон, чем на тарелку.
Георгий Александрович подвинул второй стул поближе к приятелю и тоже
уселся.
- Сегодня последний день караулим. У меня тоже семья недовольна.
- Ты им сказал про гуманоида? - вскинул мохнатые брови Окуляров.
- Конечно, нет. Жена не поверит, сын и невестка засмеют, а внук
Степочка... Тот бы тогда здесь торчал безвылазно.
- Хоть внуки нам верят, и на том спасибо, - вздохнул Аякс Гермогенович.
Он вспомнил своего десятилетнего внука Кирюшу, и на душе чуть-чуть отлегло.
Георгий Александрович, увидев, что приятелю стало легче, протянул руку
к лежащему на тумбочке биноклю. Но взять его он не успел.
- Смотри!.. - закричал вдруг Окуляров и первым кинулся к открытому
окну. - Смотри какое чудо!
Жмуркин подсунулся под руку заслонившего все окно друга и увидел над
далекой, скрытой утренней дымкой, Муромской Чащей долгожданный НЛО.
- Фотоаппарат! Скорее фотоаппарат! - закричал Георгий Александрович и
ринулся обратно в комнату.
Схватив заранее приготовленное фото-ружье, он выставил его в окошко и,
поймав видоискателем парящий над деревьями Объект, успел отщелкать несколько
кадров, прежде чем странный летательный аппарат скрылся за вершинами вековых
дубов.
- Теперь мы посмотрим какие у нас галлюцинации! - сказал торжествующе
Жмуркин, кладя на место фото-ружье. - Проявим пленку и убедимся!
- Да-да, ты совершенно прав... - невпопад произнес растерянный и
потрясенный Аякс Гермогенович. - И эти гуманоиды...
- Ты видел его? - радостно спросил Георгий Александрович. - Признаться
честно, я не успел толком ничего рассмотреть.
- Да-да... - снова повторил Окуляров и снял запотевшие очки. - Я видел
их...
- Их? - переспросил Жмуркин. - Он же один летает!
- Нет, - покачал головой Окуляров, - он был не один. Их было трое. Я
явственно видел их головы. И - самое удивительное! - они очень похожи на
человеческие. Особенно две, поменьше.
Проводив Аякса Гермогеновича до автобусной остановки, Георгий
Александрович поспешно с ним попрощался и чуть ли не бегом кинулся домой
проявлять драгоценную пленку. Дома никого не было, и Жмуркин только
обрадовался этому. Он любил заниматься фотографией в полном одиночестве, не
отвлекаясь на посторонние дела или разговоры.
У него все было приготовлено заранее: проявитель, закрепитель, чистый
фото-бачок, точный термометр. Оставалось зарядить пленку в спираль бачка и,
добившись нужной температуры проявителя, можно было начинать проявление.
Осторожно опустив термометр в банку с раствором, Георгий Александрович
выключил свет в маленькой комнатке без окон, для большей надежности накрылся
шерстяным одеялом и в кромешной тьме приступил к зарядке пленки в бачок.
Жмуркин был опытный фотолюбитель и эту операцию он проделал быстро и
аккуратно. Уже через минуту он снова включил свет, подошел к столу с
приготовленным раствором и, поставив фотобачок с заряженной пленкой на стол,
достал термометр из проявителя. Градусник показывал двадцать четыре градуса,
а нужно было двадцать.
- Ай-яй-яй... - прошептал Георгий Александрович и взял банки с
растворами. Пройдя на кухню, он открыл холодильник и поставил их туда. А сам
уселся попить чайку, желая хоть как-то скрасить томительное ожидание.
И тут грохнула входная дверь, и на пороге возник внук Степочка.
"Нелегкая принесла бесенка..." - ворчливо подумал Жмуркин. А вслух
сказал:
- Ничего не трогай! Я пленки проявляю.
- Хорошо, дедушка, - пообещал внук охотно, - я только посмотрю...
И Степочка прошел в комнату, где Георгий Александрович расположился
проявлять. Не допив чай, Жмуркин кинулся за ним следом.
- Не трогай! - закричал он, увидев, что Степочка завороженно уставился
на бачок с уникальной пленкой.
- Я и не трогаю, - ответил ласково внук, - я только посмотрю...
И Степочка быстро открыл бачок и вытащил из него спираль с намотанной
на нее пленкой.
- И ничего не видно! - обиженно проговорил Степочка, обманутый в своих
надеждах.
Из рук его сизой змейкой свисала засвеченная пленка. Георгий
Александрович посмотрел на нее, мгновенно все понял и упал в обморок.
Лесной Совет длился больше двух часов. Чего только не предлагали
обитатели Муромской Чащи, но в конце концов все сошлись в едином мнении, и
Калина Калиныч смог подвести итог.
- Первое! - торжественно объявил он собравшимся на Совет, вытирая со
лба пот. - Поручается нашим гостям из Апалихи побеседовать с незванными
лесорубами. Если беседа не поможет, то мы снарядим ходоков...
- Поможет! - выкрикнула Маришка и тут же прикусила язык под грозным
взглядом Ивана Ивановича.
- И третье... - произнес Калина Калиныч, забыв договорить о втором
решении. - Если и ходоки вернутся ни с чем, то мы заколдуем наглых
пришельцев!
- Надеюсь, что дело до этого не дойдет, - тревожно проговорил
Гвоздиков. - Мы побеседуем, и они образумятся.
- Образумиться может любой, - нравоучительно сказала Ученая Сова, с
недоверием поглядывая на старого учителя, - любой, но только не
бессовестный!
И она была права, во всяком случае, она была права сегодня. Гвоздиков,
Маришка и Митя целый час втолковывали неудачливой бригаде, что они не лешие,
не колдуны, не волшебники, а обыкновенные люди, пришедшие в Муромскую Чащу
для их спасения и для спасения самой Муромской Чащи. Особенно старалась
убедить упрямых лесорубов Маришка. Она подступала к братьям Разбойниковым и
сердито им выговаривала:
- Вы что: меня не узнаете? Я же вам в Апалихе еще про Муромскую Чащу
рассказывала!
- Почему не узнаем - узнаем... - опускал Паша глаза, продолжая упорно
гнуть свою линию, - там ты просто девчонкой была, а тут...
- Ну, что тут, что тут?!
- А тут ты волшебницей окажешься, - поддерживая брата, сказал Саша.
- Я - волшебница?! - искренне удивилась Маришка. - Я самая обыкновенная
второклассница! Видите у меня еще на руке чернильное пятно не стерлось?
И она по очереди стала протягивать им свою руку с бледным фиолетовым
пятнышком у запястья.
- Сейчас видим, - шептали парни, дружно пятясь от наседавшей на них
девчонки, - а через минуту - хоп! - и нету...
Хитрый Опилкин решил проверить старика и мальчишку с девочкой более
надежным способом. Он быстро сбегал в палатку и взял там свой старый топор.
Спрятав его за спину, он вернулся и продолжил прерванный было разговор.
Старик, мальчик и настырная девчонка просили лесорубов немедленно
покинуть Муромскую Чащу. Бригада, и сам бригадир с радостью хотели бы
исполнить их просьбу. Но сколько дней и сил было уже потеряно! Сколько денег
ушло впустую, выброшено на ветер... А сколько не заработано! Подумав об
этом, Опилкин заскрежетал зубами. Только трудом, упорным трудом до седьмого
пота могла бригада искупить и исправить совершенные ими ошибки.
- Нет! - решительно ответил после долгих и мучительных раздумий
Григорий Созонович. - Мы не вернемся, пока не сделаем задуманное!
Разговаривая, он время от времени доставал из-за спины топор и,
покрутив его в руках, прятал снова за спину. Старик и особенно мальчишка
косили глаза на топор, но рассыпать его впрах, кажется, не собирались.
Опилкин окончательно уверился, что перед ним обыкновенные нормальные люди, а
никакие не волшебники, и потерял к просителям всякий интерес.
- А ну, ребятки, отдыхать! - громко объявил он и зачем-то похлопал три
раза в ладоши. - Завтра тяжелый день!
- Утро сегодня тоже было не легкое... - вздохнул Ведмедев и первым
отправился на покой в палатку.
За ним потянулись и братья Разбойниковы. Опилкин, который хотел было
уже идти следом за Пашей и Сашей, посмотрел в последний раз на странных
пришельцев, и жалость к ним на мгновение шевельнулась в его одеревеневшем
сердце:
- Прошу и вас к нашему, так сказать, шалашу... Устали, чай, с дороги?
Но Иван Иванович вдруг заупрямился и отказался от приглашения.
- Благодарю вас, - холодно сказал он Григорию Созоновичу, - и я, и дети
сыты. Мы раскинем свой бивуак где-нибудь в другом месте! - И он повернулся к
Опилкину спиной.
А Маришка удивленно подумала: "Оказывается, у нас какой-то бивуак
имеется... А я и не знала!"
Но бивуака у Гвоздикова не было. Он сказал про него Опилкину лишь для
того, чтобы отказаться от бригадирского приглашения.
- Наши друзья из Муромской Чащи подумают, что мы заодно с лесорубами, -
объяснил Иван Иванович ребятам, - но разве мы можем согласиться на вырубку
прекрасного заповедника?
- Не можем! - сказала Маришка решительно.
- Не можем, - ответил также и Митя. И тут же спросил: - А что мы можем?
Гвоздиков отвел ребят подальше от стойбища лесорубов и пригласил их на
минутку присесть.
- Что мы можем? - повторил Иван Иванович Митин вопрос, после того как
они все уселись на траву. - Многое! Безвыходных положений не бывает, нужно
только хорошо раскинуть мозгами.
Митя улегся на спину и сладко потянулся:
- И чего здешние граждане с ними чикаются? Не понимаю! Колдовать
разучились, что ли?
Гвоздиков посмотрел на мальчика и некоторое время не отвечал ему,
сосредоточенно думая. Потом проговорил:
- Это было бы нечестно с их стороны воспользоваться колдовством.
Лесорубы колдовать не умеют, и силы поэтому явно не равны. Превратить
царевну в лягушку или бригадира Опилкина в козявку - пара пустяков. Но как
трудно будет ему потом из козявки вновь превратиться в настоящего человека!
Митя, до этого безмятежно глядевший на облака, вдруг резко подскочил.
- Смотрите! - крикнул он, показывая рукой куда-то вдаль. - Что-то
летит, кажется, вертолет!
Маришка и Гвоздиков тоже быстро поднялись на ноги и уставились в синее
бездонное небо.
- Не-а, - сказала Маришка через несколько секунд, - это не вертолет. У
вертолета крутилки наверху крутятся, а у этого махалки сбоку махают. Должно
быть, махолет летит.
Иван Иванович, хотя и был взволнован неожиданным известием, все-таки не
удержался и сделал Маришке замечание:
- Кто же так говорит, Мариш! "Махают"!.. Такого слова-то в русском
языке не найдешь!
- Что ж я его сама придумала? - удивилась Маришка.
Пока они пререкались, таинственный летательный аппарат приблизился к
ним настолько, что его можно было рассмотреть получше.
- Кажется, это действительно не вертолет... - проговорил неуверенно
Иван Иванович.
- Я же говорила махолет! - засмеялась Маришка и подпрыгнула от радости
на месте.
Гвоздиков снял очки, протер их платочком, снова надел и, посмотрев чуть
прищурившись вверх, тихо сказал:
- По-моему, это - Змей Горыныч...
Действительно, это был Змей Горыныч.
Когда Змей Горыныч узнал, что он опоздал на Лесной Совет, то очень
рассердился.
- Почему меня не дождались?! - закричала на Бабу Ягу левая голова Змея
Горыныча.
- Почему без меня все решили?! - закричала затем правая.
А средняя голова покачалась укоризненно и прошептала:
- Ай-яй-яй...
- Спать помене нужно! - рассердилась в свою очередь Баба Яга. -
Прилетел, налетел на старую, раскричался! Тут такие дела делаются, а он спит
себе в пещерке, похрапывает!
- Да что делается-то? - уже спокойнее спросила правая голова Змея.
- Из-за чего Совет собирали? - заглядывая Бабе Яге в глаза, спросила
левая голова.
- Об этом тебе Калиныч расскажет. Калина! - позвала Баба Яга, - тут к
тебе дружок заявился, растолкуй ему, пожалуйста, что у нас творится, а то я,
боюсь, напутаю.
В этот момент на поляне появились Иван Иванович Гвоздиков и его юные
друзья Маришка и Митя.
- Вот он! - закричала запыхавшаяся Маришка. - Сюда сел!
- Близко не подходить! - предупредил Гвоздиков. - Мало ли что случиться
может...
- Идите, не бойтесь! - позвала ребят и старого учителя Баба Яга. -
Горыныч вас не тронет!
- А мы и не боимся. - Митя посмотрел на Ивана Ивановича. - Вы ведь не
боитесь, Иван Иванович?
Гвоздиков безвольно махнул рукой:
- Ступайте... Ежели что - пеняйте на себя!
- Ладно! - и Маришка, а следом за ней и Митя, бросились к лежащему на
полянке Змею Горынычу.
Змей Горыныч, казалось, дремал. Все шесть глаз его были прикрыты
тяжелыми веками, дыхание стало ровным и тихим, сложенные крылья чуть
пообвисли, и края их лежали на земле.
Иван Иванович тоже подошел поближе и, не в силах сдерживать своего
восхищения, громко произнес:
- Какой прекрасный экземпляр! Типичный представитель Киевского и
Новгородского былинных циклов!
Змей Горыныч не спал. Приподняв веки, он секунду-другую внимательно
рассматривал стоявшего перед ним Гвоздикова, затем тихо и гордо, но с
затаенной в глубине души обидой, сказал:
- Может быть, вы были и правы, назвав меня прекрасным. Но слово
"экземпляр" я расцениваю, как оскорбление личности. Вы еще бы сказали:
"Хороша штучка!"... Вы сами-то кто?
Иван Иванович немного опешил:
- Гвоздиков... Учитель...
- Оно и видно! - ехидно проговорил Змей Горыныч. И передразнил: -
"Типичный представитель!.. Былинных циклов!.."
Баба Яга поспешила их помирить:
- Ну что вы, в самом деле, как маленькие! Разве об этом сейчас нужно
думать? Муромская Чаща на краю гибели!
- Я, кажется, для этого сюда и прилетел, - стал оправдываться Змей
Горыныч. - Только пусть перестанут приклеивать ко мне ярлыки и давать
всевозможные клички. Я устал за полторы тысячи лет от всего этого.
- Я и не думал давать вам клички, уважаемый. - Гвоздиков повернулся к
Бабе Яге и, словно бы, попросил у нее защиты: - Вы сами слышали, что я не
сказал ничего
...Закладка в соц.сетях
